Алая Звезда

Глава 9. «Рэй совсем растолстел!!» С тех пор как Тэ Синь объявил их носителями «Дитя Бездны», Рэй смирился со своим новым обликом. Округлый, упругий живот, навсегда застывший в размерах позднего срока, стал частью его сущности — знаком почтения, а не позора. Он научился двигаться с новой, величавой плавностью, а его одежды подчеркивали благородство его положения. Но ничто не вечно под луной, даже застывшая форма божественного младенца. Первым тревожным звоночком стал пояс его парадного халата. Однажды утром Рэй с изумлением обнаружил, что застегнуть его на привычную застежку стало невозможно. Мешала не привычная круглая твердость, а что-то более… мягкое. Что-то, что выпирало по бокам. Он отбросил пояс и нахмурился, разглядывая свое отражение в полированной бронзовой плите. Да, ему показалось. Его живот, всегда такой аккуратный и высоко посаженный, будто… расплылся. Стал шире, массивнее. А его бедра, всегда такие стройные, обрели новые, плавные изгибы. «Ли, — позвал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Принеси мои старые тренировочные робы. Эти стали тесны.» Ли, чей собственный живот оставался прежним, аккуратным шариком, принес одежды. Рэй попытался надеть штаны. Они не сошлись на бедрах. Он потянул ткань, но швы на ляжках угрожающе натянулись. В сердце Рэя зашевелился холодный червячок паники. Он приказал принести сантиметровую ленту. Цифры, которые он увидел, заставили его кровь похолодеть. Его талия и бедра увеличились на несколько сантиметров. Не драматично, но достаточно, чтобы все его одежды стали малы. «Это невозможно, — прошептал он. — Он же должен быть неизменным.» В этот момент он почувствовал знакомое шевеление. Но на сей раз оно сопровождалось новым ощущением — приятной, сытой тяжестью. И тогда его осенило. Тэ Синь. Его восстанавливающие отвары. Его корзины со сладчайшими манго, сочными персиками, нежными пирожками с лотосом, которые глава ордена приносил лично, чтобы «малыш быстрее окреп». Рэй всегда ел все, что приносил Тэ Синь. Из вежливости. Из чувства долга. И потому, что это было… невероятно вкусно. Он, веками питавшийся почти одной духовной энергией, снова открыл для себя простую радость еды. А малыш, судя по всему, открыл ее для себя тоже. И его «крепление» явно вышло за рамки простого восстановления сил. Рэй подошел к зеркалу и пристально посмотрел на свое отражение. Да, сомнений не оставалось. Его лицо, всегда такое аристократично худое, стало чуть более округлым, щеки — более румяными. Плечи остались широкими, но линия рук стала мягче. А его живот… его великий и ужасный живот, дом темного божества, теперь покоился на небольшой, но вполне заметной прослойке жира, которая делала его еще более массивным и… материнским. Он не просто был «вечно беременным». Он растолстел. Ярости не было. Была лишь глубокая, всепоглощающая досада. Он повернулся к Ли, который смотрел на него с затаенным любопытством. «С сегодняшнего дня, — объявил Рэй с ледяным спокойствием, — мы отказываемся от сладостей и жирной пищи, которые приносит Тэ Синь. Только простые каши и овощи на пару.» В тот же миг оба они почувствовали яростный, гневный протест, исходящий изнутри. Это был не испуг, не паника, а чистое негодование. Малыш явно понял угрозу своему новому, сытному существованию. Живот Рэя дернулся так сильно, что тот едва удержал равновесие. А живот Ли, всегда такой нежный, совершил резкий, почти ударный толчок. Ли ахнул, хватаясь за бок. «Шифу! Он… он не согласен!» Рэй сжал губы. Он был наставником, столпом ордена и носителем темного божества. А теперь ему еще предстояло вести битву за свою былую форму с капризным, обжорливым младенцем, у которого были очень веские рычаги воздействия. И по тому, как его новый, пышный живот упруго вздымался от возмущенного дыхания, Рэй с ужасом понимал — эта битва будет долгой. И далеко не факт, что он в ней победит.