Алая Звезда

Глава 10. «Не делай папочке больно...» Новая, пышная реальность тела Рэя и сытое довольство малыша стали их новой нормой. Неделя попыток «диеты» закончилась полным и оглушительным провалом. Малыш устроил такую истерику — яростные, болезненные толчки, не дававшие покоя ни днем, ни ночью, — что Рэй с каменным лицом сам отправился на кухню за сладкими пирожками. Капитуляция была безоговорочной. Теперь их жизнь текла плавно, как медленная река. Пока не случился инцидент. Ли, всегда более чувствительный и эмоциональный, однажды утром тренировался с новым заклинанием. Он сосредоточился, циркулируя энергию, как вдруг малыш, обычно такой спокойный в его утробе, отозвался на прилив сил. Но отозвался не нежным шевелением, а резким, сильным пинком. Удар пришелся точно под ребра. Острая, пронзительная боль, похожая на удар током, заставила Ли вскрикнуть и сложиться пополам. Слезы брызнули из его глаз сами собой, прежде чем он успел что-либо понять. Это было невыносимо больно. «Ай!» — всхлипнул он, обеими руками хватясь за живот. — «Ой, как больно...» Он не ругался. Не злился. Он просто плакал от внезапной, жгучей боли, как плачет ребенок. И произошло нечто удивительное. Тотчас же яростные толчки прекратились. Абсолютно. Воцарилась полная, звенящая тишина. И Рэй, и Ли почувствовали это одновременно — внутри них обоих малыш замер, будто в ужасе. А затем, через мгновение, пришло другое ощущение. Сначала в животе Ли, а потом, как эхо, и в животе Рэя. Крошечное, робкое, едва уловимое шевеление. Нежное, как прикосновение бабочкиного крыла. Оно было полным неуверенности и сожаления. Шевеление повторилось, еще тише, еще осторожнее, словно малыш спрашивал: «Прости? Я не хотел...» Ли, все еще всхлипывая, но уже успокаиваясь, разжал руки. Он прижал ладони к животу, чувствуя эти робкие, извиняющиеся толчки. «Ничего... ничего, малыш, — прошептал он, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Голос его дрожал, но в нем не было упрека, только утешение. — Папочке просто было очень больно. Ты такой сильный... Не делай папочке больно, хорошо?» Слово «папочка» повисло в воздухе. Рэй, стоявший рядом и наблюдавший за сценой, почувствовал странный спазм в груди. Он никогда не думал о себе в таких терминах. Он был «носителем», «наставником». Но «папочка»... Это было слишком... приземленно. Слишком по-человечески. Но для Ли, очевидно, это было естественно. И малыш, казалось, понял. Робкие шевеления стали чуть увереннее, но оставались такими же нежными. Он будто гладил Ли изнутри, утешая и обещая быть хорошим. В животе Рэя тоже царил покой — теплое, немного виноватое затишье. Ли вытер последние слезы и слабо улыбнулся, глядя на свой живот. «Вот и хорошо. Ты же у нас хороший.» Рэй отвернулся. В его собственном, более массивном животе, он чувствовал это странное, виноватое умиротворение. Картина плачущего Ли и мгновенная реакция малыша что-то в нем сдвинула. Он был могущественным заклинателем. Но в этой странной маленькой семье из двух носителей и одного капризного божества его сила не имела значения. Здесь важнее были слезы и нежные прикосновения. Он молча подошел к столу, налил чашку теплого чая и протянул Ли. «Пей, — сказал он коротко. — И... будь осторожнее.» Фраза прозвучала как команда, но в контексте только что случившегося она обрела новый, заботливый смысл. Ли взял чашку, кивнув, и снова погладил живот. Малыш нежно толкнулся в ответ, будто ставя точку в примирении.