Исповедь

Проникновение было безупречным. Эдна легко открыла засов окна, и обе девушки, словно слившиеся со строительной пылью, скользнули внутрь. Внутри склада царил полумрак. Свет проникал лишь через щели в досках, высвечивая лежащие на полу мешки и бочки. — Вон они, — одними губами. Рядом с ними стояли двое похитителей — обычные торгаши, кажется. Один из них, высокий и грубый мужчина с бородой, стоял, облокотившись на стену, а вот второй, тощий и высокий, домогался до Армина. — Ну что, маленькая принцесса… Давно хотел проверить, правда ли ты так прекрасна, как о тебе говорят. Сидишь тут, как мышь, а тебя ждёт целое Королевство. Он протянул грязную, мозолистую руку и, схватив Армина за подбородок, резко дернул на себя. — Смотри мне в глаза, Хистория. Ты же знаешь, что с тобой будет, когда мы тебя доставим на место. А пока… почему бы нам немного не повеселиться? Юноша держался из последних сил. — Можно? — Микаса на низком старте. — Можно. Аккерман вылетела из тени. Её цель — полностью нейтрализовать угрозу. Клинок прошел с хирургической точностью, мгновенно перерезав сухожилия на руке тощего агента и полоснув его по лицу, прежде чем он успел осознать, что произошло. Эдна на шаг позади. Ударила рукояткой клинка второго, ошеломленного мужчину по затылку. — Арлерт, ты как? — перевязывает ублюдку руку, чтобы тот не истёк кровью. — Н-нормально… — Жан? — Развяжите меня… — Периметр чист! — появились Саша с Конни. — Приберитесь. Я к капитану. В то же самое время, Леви с группой разведчиков находились на Главной Площади, среди гомона праздника. Шум, смех и запахи бесплатной еды стали идеальным прикрытием. Аккерман наблюдал за повозкой с настоящими Эреном и Хисторией. ​Он ощущал, что что-то не так. — Столичная полиция не работает с кем попало. Уж слишком они гордые… ​Его взгляд зацепился за одну из крыш. Угол обзора, выбранный для наблюдения, просто безупречен. Это внезапно заставило вспомнить леденящий душу совет из прошлого. — А вот ему бы эти идиоты пригодились. — Что? — спросила Нифа. ​— Ты когда-нибудь слышала о Мяснике Кенни? ​Нифа вздрогнула, услышав это имя. — Поговаривают, он перерезал глотки сотням столичных полицейских. Байка же… — Это правда… Он существует, и я с ним жил, когда был маленьким. ​Девушка широко распахнула глаза от неожиданности, но тут же взяла себя в руки. ​– Когда идете за целью с группой, зажимайте её с двух сторон, и всегда занимайте позиции с хорошим обзором. Вот почему это кажется ловушкой. Их патрули внизу, но никто не контролирует небо. Боковое зрение уловило неуловимое: движение — неровный блик, отражение металла на черепице. Инстинкт, отточенный жизнью в трущобах и годами на поле боя, сработал раньше сознания. Леви резко подался в сторону, его тело, словно пружина, отреагировало на угрозу. В ту же долю секунды раздался сухой, резкий выстрел — не грохот мушкета, а шипящий хлопок противопехотного УПМ. — Нифа! Вниз! Снаряд пробил ей голову с ужасающей силой. Голова разведчицы превратилась в фонтан красной крови и костных осколков, которые тут же осыпали брусчатку площади. Безжизненное тело рухнуло, перебив радостный гомон праздника. Леви успел рухнуть и укрыться за массивным кирпичным дымоходом, который стоял на углу здания. Паника охватила толпу. Горожане, минуту назад наслаждавшиеся дармовой едой, теперь метались, визжа и натыкаясь друг на друга, не понимая, откуда пришла смерть. Капрал ждал следующего выстрела, но вместо этого раздался голос, который Аккерман не слышал много лет, — голос, полный едкой, самодовольной насмешки. Над парапетом поднялась высокая фигура в черном пальто и странной шляпе. — Здарова, Леви! Ты как? Подрос хоть, а? Газовые струи зашипели, и Мясник взмыл в воздух, стремительно сокращая расстояние между крышами, словно хищник. — Ты ни капли не изменился! — хохочет, — такой же мелкий! Кровь прилила к лицу Леви. Годы ярости, унижения и невысказанных вопросов хлынули наружу. Это был не стратегический ответ, а чистый, животный гнев. — Кенни-и-и! — взревел. Его резкий, надрывный крик, эхом пронесся над стихающей паникой. В руках не было клинков, но капитан мгновенно выхватил один из запасных, неразвернутых мечей УПМ из ножен. Со скоростью, нечеловеческой даже для Аккермана, метнул клинок. Но Кенни готов. Воздух над площадью взорвался десятками шипящих струй. По периметру всех окружающих зданий, из окон, с крыш и карнизов, в воздух взметнулись десятки фигур. Люди Кенни появились из ниоткуда, активируя свои УПМ. Они превратили городское небо в смертоносную паутину, атакуя разведчиков. Осознав необратимость потери, Леви принял мгновенное решение. Резко изменил направление своего движения. Поспешное бегство — позорный, но единственно возможный маневр для выживания. Он выстрелил тросом в ближайшую крышу и рванул прочь с места, как пушечное ядро. За капитаном немедленно ринулся отряд Мясника. — Что происходит? Взгляд лейтенанта скользнул по перекрестку и крышам, где остались тела разведчиков. Мгновенно активировала свое УПМ, бросаясь наперерез отряду Кенни. Клинок работал с холодной, бесстрастной эффективностью, проливая человеческую кровь. Их взгляды пересеклись в воздухе лишь на одну секунду, когда траектории лейтенанта и капитана сблизились у крыши. — Чья кровь? — Не моя. Капрал рванул вдогонку за повозкой, на которой разведчик перевозил Эрена и Хисторию. Кейджи слышал выстрелы позади и свист УПМ Леви, но затем его внимание привлекло другое движение — члены отряда Кенни приближались с флангов, обойдя схватку с Эдной. — Йегер! Райсс! Не высовываться! Оставаться внутри! Они идут за вами! С помощью крюков убийцы быстро разорвали тент повозки на куски, разоблачая Эрена и Хисторию. Йегер, несмотря на уговоры, оказался готов. В его руке уже лежала винтовка, которую прихватил из убежища. — Я не дамся. Раздался резкий, сухой хлопок. Солдат Военной полиции с крыши выстрелил транквилизатором. Девушка упала, её сознание поплыло. Почти сразу же второй дротик нашел цель в Атакующем. — Что? Член отряда Кенни резким ударом убила Кейджи и перехватила управление, поворачивая повозку в темный переулок, увозя усыплённых Эрена и Хисторию от преследования Леви. В попытке спрятаться и сбить врага со следа, мужчина резким рывком ворвался в ближайший бар, оказавшийся на пути, и заскочил за стойку, используя ее как укрытие. — Это же… Это же Леви из Разведкорпуса… — Д-добр-ро пожалова-ать. Кенни Аккерман, медленно и уверенно вошел в заведение. — Господа, кажется, у вас здесь завелась какая-то крыса! Но полиция уже здесь. Он держал свое противопехотное УПМ наготове. — Леви-и! Ты здесь. — Да, здесь, — вытирает лицо, — давно не виделись, Кенни. Столько полицейских на тот свет отправил, а теперь, с ними заодно? — Тебе, сопляк, не понять, что на уме у взрослых… И да, если вздумаешь бежать — тебя тут же подстрелят с крыши. — Спасибо, — вздохнул, — я уже понял. — Мой мальчик, ты всегда был игрушкой Эрвина. И знаешь, что самое смешное, Леви? Ты никогда не вырастешь. Ты мелкий даже для разведчика, не говоря уже о человеке. — Я немного-то подрос. — Ха-ха! Ох, и нравится мне моя работа! Она же легче лёгкого! — А сносить моим ребятам головы, тебе тоже нравится? — Ещё как! Всё ради великой цели… Ты же тоже убиваешь потому, что тебе нравится. — Да! Выстрел был прямым и мощным. Он выбросил Кенни из здания обратно на улицу, а отряд на мгновенно окружил своего лидера. — Спасибо, — вернул оружие владельцу бара. Чтобы отвлечь окруживших бар бойцов, Леви выкинул стул из окна. Грохот и движение привлекли внимание спецотряда. Выпрыгнув из окна, выстрелил крюком в одного из ближайших солдат. Крюк вонзился, и Аккерман резко притянул тело жертвы к себе, убив солдата в процессе. Не теряя ни секунды, использовал его тело как щит против шквала выстрелов. Прежде чем солдаты успели перезарядиться, капитан рванул между ними и зарезал обоих своими клинками. Кровь и пар заполнили воздух. — Это выстрелы? — Саша прислушалась. — Капитан! — Микаса взмыла вверх. В переулке появилась Эдна. Форма разорвана и пропитана кровью, но самое страшное — из её правого плеча торчал обломок гарпуна противопехотного УПМ. Оружие глубоко вошло в мышцы. — Эдна… — Херня. Пришлось сбежать… Их слишком много. — Молодец. Если бы осталась, было бы хуже. — У тебя рассечен лоб, Леви. Кровь на глазу. — Ерунда, — нащупал, — с тобой что делать будем? — Двигаться могу. Раненые лидеры приняли моментальное решение: горпун оставался в плече Эдны, и извлекут его потом. — Эй, молодежь! — Аккерман увидел кадетов, и указал клинком на повозку. Подростки синхронно выпустили тросы УПМ, цепляясь за повозку. Жан и Армин приземлились рядом с офицерами военной полиции, которые сидели на повозке. — Около десяти наших убиты. Не дрогните, если хотите выжить и вернуть товарищей. Убивайте без раздумий. — Армин! Жан! — Эдна, — на повозку, живо! Остальные прикрывают. Кирштейн ворвался на место возницы, пытаясь выбить члена отряда Кенни, сидевшего за поводьями. У него это получилось. Армин приземлился на край, и увидел, как девушка сбросила Жана с сиденья, и Кирштейн завис над улицей, цепляясь за борт. — Армин! Товарищ в смертельной опасности. Арлерт заставил себя — предал все свои гуманистические идеалы. С закрытыми глазами полоснул по горлу врага. Кровь хлынула, и тело возницы безвольно обмякло, вываливаясь на дорогу. Контроль был мимолётным. Из переулков, словно призраки, появились другие члены отряда Кенни. — Вытаскивайте их! — командует, — мы уходим! — Но Эрен! — Микаса! — взревел, — мы сдохнем все тут! Саша, Конни! Браус мгновенно среагировала, и тросы свистнули. Саша вырвала Армина, а Конни выхватил Жана с повозки, пока офицеры прикрывали тылы. Эмоции на пределе, особенно у Микасы Аккерман, которая не планировала сдаваться и видеть, как Эрена увозят. — Не смей! Она резко отделилась от группы, её трос УПМ свистнул, готовя новый бросок в направлении, куда скрылась повозка. Смит врезалась в Микасу в середине полёта, сшибая её с траектории. Обе девушки рухнули на грязную черепичную крышу, тяжело ударившись. — Пусти меня! Немедленно! — голос задрожал. Лейтенант выставила клинок из ножен. Острый край остановился в нескольких миллиметрах от шеи Аккерман. Острие блестело в свете солнца, отражая бешенство Микасы. — Мы сдохнем здесь, слышишь?! — прошипела, — мы в меньшинстве, Микаса! Некому будет Йегера спасать! — Там Эрен! — Не вырывайся! Прошу! Её тело дрожало от сдерживаемой ярости и адреналина. — Достанем мы Эрена! Не сейчас! — Лейтенант! — Возвращаемся! — прикрикнула, — это приказ. Разведчики вернулись на склад, на котором держали Жана и Армина. Их уже ждала группа пленных во главе с Димо Ривзом. На грязном полу склада разложили пайки. — Ешьте. Хотя… В таком свинарнике это невозможно. Курсанты ели молча и быстро, осознавая тяжесть своего положения. Леви отошел в тень, его лицо напряжено не только от усталости, но и от последствий стычки. — О, медсестра, — слабо улыбнулся. Эдна присела перед ним, доставая иглу и нить. ​В этот момент, когда девушка командовала им, требуя полной неподвижности, на губах капитана появилась едва заметная ухмылка удовлетворения. — Аккуратно. — Прости… — Я начинаю возбуждаться, — прошептал, — когда ты так близко. — Леви… Ухмылка осталась на месте: в этом маленьком акте заботы, в грязном, вонючем складе, заключена вся их ненормальная, прочная связь. — Готово! — Твоя очередь, — вооружился ножом, — сама снимешь рубашку или я? — Сама. — Чего я там не видел? — цокнул. Аккуратно разрезав ткань, Леви осмотрел рану. В мышечной ткани, глубоко и плотно, сидел зазубренный, искореженный обломок. ​— Проник глубже, чем следовало. — Мамочки, — от его прикосновений пошли мурашки по коже, — можешь выражаться не такими двусмысленными фразами? — Не могу. И вообще-то… Я говорю о металле. ​Без лишних слов Леви плотно зафиксировал зазубренный металл зажимом, обхватив обломок, и сделал резкий, выверенный рывок. ​Эдна дёрнулась, и медленно выдохнула. Больно, очень больно. — Ты как? — отбросил окровавленный обломок в угол склада, не взглянув на него. — Нормально, — зажмурилась, — нормально. Его пальцы, привыкшие держать клинок, касались кожи мягко, прижимая чистую марлю и фиксировал повязку. Эдна чувствовала это прикосновение, нежеланное, но глубоко засевшее воспоминание. Она напряглась, стараясь сохранять невозмутимость и неподвижность, чтобы Леви не заметил реакции. — На тебе, как на собаке все заживёт. Можешь не беспокоиться. — Главное, чтобы другие не начали беспокоиться. Леви сделал вид, что не понял, о чем она. — Без приказа Эрвина не начнут. Рука задержалась на её плече на секунду дольше, чем требовалось, и он почувствовал, как мышцы под ладонью дрогнули. — Чего дрожишь? Как же нравилось, что, несмотря на принятое решение, Смит все еще реагировала на него. — Холодно. В углу склада, в тени, сидел Армин Арлерт. Плечи дрожали. Он держал в руках кусок сухого пайка, но не мог заставить себя съесть его. — Микаса… когда ты… когда ты впервые… ты проходила через такое? Когда убила человека? Микаса не ответила. Не потому, что не хотела, а потому, что слова не могли выразить ту черную дыру, которую оставляет в душе подобный опыт. Вместо ответа, Аккерман просто обняла друга — жест прочный, утешающий и молчаливый. — Армин, — капитан оглядел его, — порядок? Армин вздрогнул, поднимая на Аккермана полные слез, растерянные глаза. — Почти… — Послушай меня внимательно, Арлерт, — присел на корточки перед курсантом, не предлагая сочувствия; он предлагал жесткую, необходимую правду, — если бы ты в тот момент не сделал то, что сделал, Жан сейчас был бы трупом. В нашем мире выживание требует, чтобы руки были по локоть в дерьме. — Понимаю, да… — Молодец, — потрепал по волосам. — Девушка, которую я… убил… наверняка была очень доброй, и куда человечнее меня. — Эй, — Эдна присоединилась к разговору, — Армин, — взяла его за руку. Арлерт замер, глядя на хрупкую ладонь лейтенанта, что успокаивала его дрожь. — Твоя готовность убить человека, помогла нам, — огляделась, — отряду, никого не потерять. Спасибо. — А скольких сегодня убили вы? — Давай лучше подумаем о том, — улыбнулась, — скольких мы спасли. Договорились? — Постараюсь… Офицеры подошли к Димо Ривзу, который сидел, прислонившись к стене, с глазами, полными смеси страха и возмущения. Его люди были без сознания. — Кто этого порезал? — недовольно посмотрел на раненного торговца. — Твоя родственница. Добрый вечер, — обратилась к Димо. — Я — честный торговец! Вы не имеете права… — Никто и не сомневается… Благодаря тебе Трост не стал помойкой, ведь твоя компания дала людям работу, — Аккерман, — только представь, сколько людей не доживет до зимы, если ты помрёшь. — У меня есть будущее, о котором я волнуюсь прямо сейчас! Он дернул связанными руками. — Я просто выполнял приказы! Приказы Военной полиции! Мне приказали найти Эрена и Хисторию, и я… я даже этого не смог выполнить! Теперь полицейские убьют меня. И… и они убьют Флегеля. Военная полиция не оставит свидетелей. — И ты так молча помрёшь? — поправил ремень. — Мы не дадим тебе ложных обещаний, Ривз. Если поможешь, то станешь врагом Королевской власти. Но если ты останешься их марионеткой, они убьют вас обоих, как только станешь бесполезным. — Но… как это поможет городу? — Гарантий нет, но мы защитим вас так, как сможем, — голос Эдны прозвучал очень мягко, — это единственная сделка, которая даст вам обоим шанс выжить, а нам, — вздохнула, — спастись. Эдна вспомнила, как подписывала бумаги о смерти первого отряда Леви. Как рука не слушалась, слезы капали на бумагу, когда нужно было вывести имена падших товарищей. «Сколько же придётся подписать похоронок теперь?» Каждый раз, после экспедиций или кровавых операций, Смит занималась бумажной работой: составляла списки погибших, заполняла формуляры, запечатывала конверты. И каждый раз, когда брала в руки чернильную ручку, то пальцы холодели.

Тем временем

Митра

Командор Эрвин Смит сидел за пустым столом. Его не бросили в подземелье, и даже предоставили желающим навестить мужчину. Руководство проявило «уважение», распределив его в домик ожидания, объяснив это желанием «провести содержательную беседу». Эрвин прекрасно понимал: это вежливая форма задержания перед судом или казнью. Дверь резко открылась, и в комнату влетели Ханджи Зоэ и Моблит Бернер. У майора истерика. — Эрвин! Мы в жопе! У нас огромные проблемы! Их уже целых две! Смит спокойно отошел от окна, и посмотрел на подопечную. — Командор, Военная полиция захватила Эрена Йегера и Хисторию Райсс. Группа Леви потеряла их. Многие из наших мертвы… Человек десять точно, — Моблит. — Где сейчас капитан и выжившие разведчики? — Отступили. — Да какая разница?! — Ханджи перебила их, — самое страшное, Эрвин, это их планы. Наш Эрен вспомнил, о чём говорили Имир и Бертольд… И если я правильно поняла, то Эрена могут сожрать! Боже, у меня мозг течёт! — Майор, не волнуйтесь. Командир налил воды и протянул Зоэ кружку, чтобы та хоть немного успокоилась. — Йегера надо срочно спасать… — Найди Леви и добудьте информацию. — Принято, — метнулась к двери. — Ханджи. Подожди. Скажи мне… как там Эдна? Ханджи повернулась. Вопрос задан тихо, но в нем чувствовалась огромная, тщательно скрываемая тревога. — Всё хорошо, я уверена. Тем более, Леви рядом. Взгляд Смита был слишком встревоженным, слишком сосредоточенным на безопасности лейтенанта. — Ты уверен, что это всё? Ты выглядишь… неспокойно. Ощущение, что не договариваешь. Командор отвел взгляд, сжимая край стола так, что костяшки побелели. — Мне нельзя побеспокоиться о супруге? — вскинул бровь. — Можно, — не поверила, — передам ей твою… «озабоченность».