Исповедь

Ханджи решила повеселиться. Рядом с офицерской беседкой стояли огромные бочки с водой, используемые для поения лошадей. Правила просты и жестоки: Зоэ задавала описание, а Леви и Эдна должны окунуть головой в бочку того кадета, кто подходил под это описание лучше всех. — Вопрос первый! Кто вечно нарывается на драку?! Офицеры схватили Эрена и окунули головой в бочку под громкий смех остальных. — Да ладно! Я просто страстный! Это другое! — Ха-ха! — И ты в той же компании, — Смит погрузила Жана в воду. — Вопрос второй! Кто из вас звереет от одной мысли о мясе? — Саша! — хором. Браус нехотя приняла ситуацию. — Извините! Но это же не касается моих боевых качеств! — вытирает лицо. — Ещё бы… Тогда бы вообще голодная ходила. — Вопрос третий! Кто из вас будет громче всех визжать при испуге? Леви и Эдна разом обмакнули Конни и Армина. — Вообще ни разу! — юноша засмеялся. — Врёте вы всё! — Арлерт поджал губы. — Тебе напомнить? — А вот Микаса самая сухая! — заметила Ханджи. — Нет! Нет! Нет! — улыбнулась, — не надо! — Вопрос четвёртый! Кто из вас лучше всего пользуется УПМ? — Микаса! — Вы специально! Аккерман зажала нос рукой, и с достоинством приняла свою судьбу. — Вопрос пятый! Кто из вас чаще всего действует на нервы капитану? Все кадеты засмеялись, понимая, что под это описание подходит любой из них. Они с радостным криком указали друг на друга, и в конце концов на Жана и Эрена — как на самых очевидных кандидатов. — Все! ​Эдна и Ханджи засмеялись еще громче — он перешел к массовой казни. Аккерман с поразительной скоростью, хватал кадетов одного за другим за шиворот, и окунал их головой в бочки. Будто котят топил, но по-доброму. — Вопрос шестой, последний! Кто из вас чаще всего действует на нервы лейтенанту? Кадеты на мгновение замерли. Они посмотрели на Эдну, затем друг на друга. По сути, никто. Внезапно в её глазах вспыхнул игривый огонек, и она с азартом посмотрела на Леви. — Капита-а-ан… Аккерман почувствовал, как на него направлены все взгляды. — Эдна, даже не думай об этом. Она схватила Эрена за плечо и рассмеялась. Йенер был уже мокрым, но подчинялся с готовностью. — Прости, капитан не хочет. Придется отыгрываться тебе. — Вот как! Я понял. Вы утопить меня решили! — А теперь смена ролей! Наставники становятся участниками! Под шумный восторг кадетов Ханджи, Леви и Эдна выстроились перед тремя свободными бочками. — Кто из вас, — начал Армин, — вечно опаздывает? Леви и Эдна немедленно указали на Ханджи. Майор в свою очередь указала на Леви. Разгорелся быстрый спор. В итоге капитан и лейтенант схватили майора за руки и радостно окунули её. — Вопрос был не для вас! Вы ещё пожалеете! — хохочет. — Они долго думают, — Леви. — Кто из вас, — Эрен, — любит постоянно указывать на промахи? Все присутствующие указали на Аккермана, а тот в свою очередь на Эдну — он не собирался окунаться. — Да сх… С чего ради? — Я не хочу, — прошептал. Капитан понял, что обречен, и с тихим цоканьем языка позволил Микасе и Конни окунуть себя. — Простите, капитан! — Не прощу! — А лейтенант всё ещё сухая! — Жан потёр ладони друг об друга. — Топите её! — Аккерман. — Кто из вас, — Кирштейн, — каждую экспедицию грызет хвойные веточки? — Это слишком легко! Эдна громко засмеялась, когда Саша и Армин вдвоем окунули её в бочку. Вода была холодной, но веселье настоящим. — Я в прошлой жизни была белкой! — Кто из вас, — Саша, — имеет самые строгие правила насчет потребления пищи и никогда не позволит себе лишнего кусочка? Кадеты единогласно указали на Эдну. Она сама окунула голову. — Кто из вас, — Конни, — имеет самую странную коллекцию вещей в своем кабинете? — Ханджи! — Это я! — кивнула. — Ха-ха-ха! — Кто из вас, — Жан, — до сих пор не может запомнить наши размеры одежды и всегда выдает неподходящую экипировку и обувь? Кадеты загудели. Виноваты все трое. — Давайте уже! — хором. Воспользовавшись случаем, с воплем удовольствия бросились вперед. Эрен и Жан схватили Ханджи, Микаса и Армин подошли к Леви, а Конни и Саша с таким же азартом схватили Эдну. Они окунули их одновременно, громко смеясь — это была самая желанная месть. Офицеры вынырнули, задыхаясь и смеясь вместе с кадетами. — Что тут происходит? Эрвин выглядел, конечно, помято — следы «весёлой» ночи заметны даже под строгой формой. — Это игра для снятия напряжения, «кто из вас?» Мы задавали вопросы о личностях, а «проигравшего» окунали в бочку с водой! В голове Аккермана возникла идея. — Покажите. — Микаса, — Эдна выжимает волосы, — задай вопрос, пожалуйста. — Кто из вас пойдет есть ночью? Капитан схватил командора за плечи и с резким движением, буквально с прыжка, окунул его в бочку. — Аккерман! — расхохотались Зоэ и лейтенант. Ребята не знали, можно смеяться или нет. Просто очень широко улыбались. Эрвин вынырнул, вся вода стекала с лица и волос, но глаза стали уже гораздо яснее. — Не благодари! Похмелье действительно отступило под напором холодной воды и шока. — Ах, ты, — улыбнулся, — сукин сын. Это не упрек, а признание — и прощение в одной фразе. Леви ответил — едва заметное движение уголков губ. — Эрвин! Дети же! — Простите! — смутился, — забыли! — Есть! Тихий свет от одной лампы мягко освещал рабочий стол в спальне Ханджи. Зоэ спала. Голова опущена на стопку тетрадей, волосы растрепаны, а очки съехали на самый кончик носа. Смит вошла без стука — прекрасно зная привычки подруги. Несмотря на их различия — Ханджи была болтливой, фанатичной, но решительной, а Эдна — терпеливой, заботливой и подчас безбашенной язвой — они достаточно близки. Их дружба держалась на глубоком взаимном понимании. В руках у находился поднос с двумя кружками горячего чая и тарелкой свежих булочек. Она осторожно поставила поднос на комод и подошла к столу. — Ханджи, — слегка потрясла за плечо, — на голодный желудок плохо думается. Зоэ вздрогнула, резко подняла голову, смахнув очки, и моргнула, пытаясь понять, где находится. — Эдна? Что… Который час? — Половина девятого. — Ужин! — опомнилась. — Я принесла твои любимые булочки с сахаром, — кивнула в сторону комода. — Святые титаны! Ханджи взяла кружку, вдохнула аромат чая и улыбнулась подруге. — Кушай, гений четырёхглазый. — *неразборчиво*. — Знаю, что вкусно. Напряжение, которое они утром смыли водой, вернулось тяжелым грузом. — Тридцать дней, Эдна. Тридцать дней до Сигансины. И я не могу перестать думать о том, что жертвы будут ужасными. Как мы потом будем смотреть в глаза людей, чьи близкие не вернулись? А вернёмся ли сами? Эдна взяла Ханджи за руку через стол. В её глазах не было паники, но была огромная, понимающая печаль. — Не думай о цене сейчас. Но если… если придется заплатить, мы будем нести эту ношу вместе. И жить с ней вместе. — Я хочу увидеть мир без Стен. — Увидишь. Мы столько через всего прошли. Не для того, чтобы умереть там, на последнем шагу. — Ты права… Эрвин трезвый? — Да. — Удивил… Слушай, он ничего тебе про Сигансину не говорил? — Нет. Мы как-то не обсуждаем это.

За несколько дней до отправки в Сигансину

За пределами штаба бушевала новая волна оптимизма. Репутация Разведкорпуса, сильно подорванная в прошлом, теперь полностью восстановлена. Вера в способность вернуть Сигансину привлекла множество молодых, полных надежды кадетов, готовых отдать жизнь за будущее. В глубоких складах штаба лежала еще одна причина для уверенности — необходимое количество громовых копий. Все копья пронумерованы, упакованы и готовы к распределению. — Тысяча, — Эрвин оглядел помещение, — это больше, чем мы планировали. Смит перестал пить. Ощущения после той попойки с Аккерманом стали для него важным уроком. Командор понял, что с алкоголем у него натянутые, если не враждебные, отношения. Он больше не допускал никаких слабостей, полностью посвятив себя последним стратегическим расчетам. — Значит, у нас будет запас, — Зоэ довольна результатом, — слышал?! — Гильотина сработала, — кивает, — слышал… Слышал… Ханджи ощущала небывалую смесь тревоги и эйфории. Её планы и изобретения наконец обрели форму. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в красноватые тона. Разведчики возвращались с полигона за Розой, где проводили последние учения с громовыми копьями. Все в полной боевой готовности, особенно Йегер, для которого предстоящий поход был личной местью и окончанием пятилетнего ожидания. — Ты напряжен, Эрен. — Переживаю… — Могу успокоительных трав заварить, — тепло улыбнулась. — Те самые? — Верно. — Я согласен. Я помню каждую трещину в той стене. Каждый крик. Страх — он никуда не делся… Вдруг, — вздохнул, — просто обосрусь. — Ты никого не подведешь, Эрен. Мы все будем там, — подмигнула, — вместе. Совместные тренировки, создали между ними особую теплую связь. Эдна выступала для молодого бойца не столько как старший офицер, сколько как наставник и опекун. Разумеется, она его и лупила, когда Йегер слишком зазнавался. Иногда даже задумывалась о том, что в теории, если бы жизнь сложилась иначе и она родила бы в пятнадцать, то сейчас у нее мог бы быть сын примерно возраста Эрена. И скорее всего, характер тоже был бы похож. Смит подняла руку и показала жест, который они придумали на полигоне: большой палец и мизинец оттопырены, а остальные пальцы плотно прижаты к ладони. — Когда напряжение станет слишком сильным, просто повтори. Эрен мгновенно понял. Жест, зародившийся как шутка во время разминки, быстро превратился негласное правило. Улыбаясь, ответил тем же жестом. — Расслабься. — Именно. Последнюю неделю, от рассвета до заката Эдна провела на складах, проверяя всё: вскрыла все аптечки, дабы удостовериться, что всё на месте; в конюшнях она просто смотрела на лошадей, а щупала седла на предмет повреждений и даже проверяла крепеж подковы; заставила оружейников продемонстрировать ей крепление и механизм безопасности для каждого копья; прошла вдоль рядов, проверяя сохранность резервного газа и остроту клинков; проверила фляги, пайки. — Может, вам чем-то помочь? — Микаса появилась в помещении. — Спасибо, Микаса. Это очень любезно с твоей стороны. Но нет, я уже закончила. Всё пересчитано и зафиксировано. Я только вносила заключительные пометки. — Просто, — опустила взгляд, — вы здесь совсем одна… Тяжеловато. Эдна закрыла журнал, похлопав по нему рукой. — Это опыт, Микаса. Просто опыт. — Давно вы в разведке? — После того, как титаны разрушили мой Эрбенталь, я сразу пошла учиться в Кадетское училище. А потом — прямиком в Разведкорпус. Шесть лет, Микаса. — Ого… Это много. — Поэтому говорю: отдыхай. Ты нужна нам завтра — свежая, быстрая и сильная. — Есть! Напряжение последних дней наконец нашло выход в трактире, который в эту ночь был полностью отдан Разведкорпусу. Шум, смех и громкие тосты создавали иллюзию обычной жизни, отталкивая мысли о грядущей битве. — Сегодня мы пьем за возвращение Стены Мария! — Эрвин поднял кружку, — только не шумите. — Есть! Главным событием вечера стало невероятное угощение: горы жареного мяса, подарок от компании Ривз. — Это… Мясо? Настоящее мясо… Как только огромные подносы с дымящимся мясом появились в зале, дисциплина исчезла. Начался настоящий бунт. Солдаты буянили, смеясь и толкаясь, каждый пытался выхватить себе кусок пожирнее. Саша захватила такой огромный кусок, который едва могла унести. Её отчаянная и наглая попытка скрыть добычу была настолько комичной, что вызвала взрыв хохота. — Саша! Перестань сейчас же! Тут всем хватит! Не позорь! — Конни пытается её удержать. — Ты уже съела больше, чем трое вместе взятых! Отдай мясо, тупая бошка! Браус не слышала их. Она резко повернулась, путано приняв руку Жана, которой он пытался вырвать мясо, за очередной кусок. Юноша вскрикнул от боли, отдергивая руку, на которой остался отчетливый след укуса. — Тупая конина! В тот же момент, когда Конни держал подругу сзади, Саша, потерявшая разум, дернула головой, и её затылок со всей силы пришелся парню прямо в нос. — Саша! Воспользовавшись паузой, девушка с победоносным визгом вырвалась и набросилась на заветный, самый большой кусок мяса, защищая его всем телом. За столом старших офицеров было тихо, контрастируя с шумным залом. Разведчики молча наслаждались мясом. — Как же вкусно, — Эдна прикрыла глаза. — И не говори… — М-м-м, — Эрвин, — м-м-м… Леви же погружен в наслаждение своим чаем. Сегодня это чай с молоком и сахаром — редкое и ценное удовольствие. Раньше капитан всегда пил простой, черный чай. Любые добавки были для него непозволительной роскошью. — Давайте её вырубим? — Леви, — рассмеялся Смит, — пусть выпустит пар. — Надоела. Эта идиотка разбудит весь Трост. Эдна, которая наблюдала за ситуацией с некоторой насмешкой, кивнула в сторону Микасы. — Смотри. Леви нахмурился и проследил за её взглядом. Браус держала в руках кусок мяса и отчаянно пыталась отбиться от окружающих, когда Микаса приблизилась к ней. Не говоря ни слова, Аккерман нанесла резкий, точный удар локтем позади уха. Бунтарка обмякла и рухнула на пол. На мгновение в трактире наступила тишина, а затем — взрыв хохота. Сашу привязали к столбу. Спокойствие было недолгим. Жан и Эрен. Между ними сидел Армин, который надеялся на спокойный ужин. — Ну что, смертник, готов? Эрен мгновенно вскипел, резко ударив кулаками по столу так, что посуда подпрыгнула. — Что ты сказал, Жан?! Я-то готов, а ты… сопливый трус? Кирштейн вскочил, перегибаясь через Арлерта, готовый броситься в драку. — В отличие от тебя, я не превращаю всю операцию в самоубийственную миссию! — Да ты и не способен на миссию! Тебе лучше спать рядом с мамочкой, трусливый баран! Армин, потерявший последнюю возможность нормально поесть, устало опустил голову на руки. — Пожалуйста. Я просто хотел поесть. Не деритесь. Хотя бы сегодня… Их ссора была настолько громкой и привычной, что большинство разведчиков просто проигнорировали её, продолжая пить и есть. — Я баран?! Парни схватили друг друга за грудки, покатившись на пол и перевернув свои тарелки. Армин, издав горестный вздох по потерянному мясу, успел отскочить в сторону. Привычное явление. — День прошло, число сменилось, — Аккерман вздохнул, — нихуя не изменилось… — Ну что, — Эдна заулыбалась, — по старинке? Камень-ножницы-бумага, капитан. — Это так обязательно? — Эрвин оглядел их. — Да. Леви победил. Он оставил чашку на столе, вздохнул и с улыбочкой поднялся. — Люблю я это дело, — закатал рукава. Капитан направился к сцепившимся солдатам. Никто не сомневался, что драка закончится за одну секунду. Эдна наблюдала за ним с улыбкой, зная, что сейчас получат оба. — Мне только Армина жаль, — Ханджи вздохнула, — опять голодный. Эрен и Жан катались по полу, как два бешеных котенка, их кулаки бездумно молотили друг друга, а слова летели, как осколки. — Шам! — щёлкнула пальцами. Мужчина схватил Эрена за воротник, поднял его, и нанес короткий, точный удар коленом прямо в солнечное сплетение, откидывая в сторону. — Бам! — снова щёлкнула. Кирштейн успел только попытаться подняться. Леви нанес ему удар пяткой ноги прямо в бок, чуть ниже рёбер, который лишил Жана возможности двигаться. Юноша свалился назад, извиваясь от боли. — Шам-бам! Оба юнца лежали на полу, хватая ртом воздух, но абсолютно неспособные продолжать драку. — Вы больно расшумелись. Идите спать, но прежде, — оглядел присутствующих, — приберитесь. — Есть! Аккерман вернулся к трапезе. — Капитан, твои методы воспитания иногда пугают, — командующий посмотрел на него, — и самое страшное, дедовщина привлекает Эдну. — Ты сам нас лупил, — фыркает, — только в путь. — Было-то пару раз. — Чего? — застыл, — я каждый четверг по рёбрам получал. — Но я давно таким не занимаюсь, — сдержал улыбку. — А ты ещё и Эдну этому научил! — Это эффективно! Ханджи, — лейтенант, — не притворяйтесь с Эрвином святошами! Ты забыла, как мне нос сломала? — Нет. — Боюсь, скоро она начнёт очень тщательно прибираться, — Смит посмотрел на жену. — Я нормально прибираюсь! — Нет! Лучше всех, по моему скромному мнению, это делает Эрен, — капитан закатил глаза. — Мы с ним не похожи ни хвостом, ни рожей, — Эдна. — Между вами действительно есть сходство! — Зоэ. — Единственное наше сходство — рост, — Леви отпил чай. — Надо отметить, Капитан. Я выше вас на целых два сантиметра. Эрвин и Ханджи взорвались смехом от такой дерзости. Леви же просто посмотрел на Эдну с наибольшим презрением, на которое был способен. — Мы сейчас подерёмся. Она спокойно прожевала последний кусок, вытерла уголки рта и провела пальцем по зубам. Затем медленно размяла челюсть, отводя её в стороны. — Легко. — Серьёзно? — Эрвин цокнул, — из-за двух сантиметров? — Хлебом вас не корми, дай кулаками помахать, — Ханджи закинула руки за голову. После дня, проведенного в глубоком сне, старшие офицеры собрались в кабинете командора. В воздухе висело ощущение неизбежности и важности — в этом кабинете будет поставлена последняя точка в планировании. На большом столе лежала развернутая, детализированная карта. Каждый из присутствующих был ключевой фигурой в этой шахматной партии. — Весь день был предоставлен вам для восстановления. Через несколько часов мы покинем Трост и выйдем за Стены. Перед нами — цель, к которой мы шли годы. Нельзя допустить ни единой ошибки. Мы приближаемся к моменту, когда вся наша подготовка будет проверена на прочность. Сигансина — это наша цель, но это также и засада. Первое и главное. Мы ожидаем четверых разумных титанов, хотя их состав может измениться. Ханджи? — Звероподобный. Тот, кто несет ответственность за события в Рагако. Бертольд и Райнер. Их цель — Йегер, наша — нейтрализация и удержание их от вмешательства в закрытие стены. Имир. На данный момент — пропавшая фигура. Мы не знаем, мертва она или вернулась к своим. — И последний момент, который мы должны обсудить. Наше путешествие в Сигансину связано с подвалом Гриши Йегера. Шадис рассказал о первой встрече с Гришей много лет назад, когда тот впервые появился внутри Стены. Он появился ниоткуда — за пределами Стены Мария, возле ворот. И что самое необычное, по словам Шадиса, вокруг было на удивление мало титанов. Гриша был в состоянии почти полной амнезии, но с одеждой, которую Шадис не узнал, и с настойчивой просьбой начать жизнь сначала. Это подтверждает наше предположение: Гриша пришел извне и связан с миром за пределами Стен. Атмосфера стала настолько напряженной, что любая следующая тема казалась незначительной. — Наша миссия неизбежно повлечет за собой потери. Мы должны быть готовы к любому исходу. В случае моей смерти, место командора Разведкорпуса займет Ханджи. Зоэ кивнула. — Если погибнем и я, и Ханджи — командование примет Армин Арлерт. В кабинете воцарилась глубокая тишина. Ханджи нервно поправила очки. Леви даже не вздрогнул. — Армину всего пятнадцать, — Эдна не сдержалась, — Эрвин, он ребёнок. Эрвин спокойно посмотрел на своего лейтенанта, понимая её беспокойство. — Армин — не офицер, он — гений. Его интеллект и стратегическое мышление стоят сотни опытных солдат. В данный момент он самая ценная голова в Разведкорпусе после нас. Возраст не имеет значения, когда на кону — судьба человечества. К тому же… у него будут наставники, которые обязательно помогут. Смит на мгновение посмотрел на Леви, подчеркивая, на кого именно падает ответственность за защиту и руководство юным полководцем. — Последнее. Если кто-то из Разведкорпуса будет смертельно ранен, но все ещё будет в состоянии жизни, этот солдат становится нашим кандидатом на превращение. Но помните, разумного титана необходимо будет скормить неразумному. Мы это уже обсужали. Вопросы? Вопросов нет. — Командиры, донесите информацию до подчинённых. Начинайте финальные сборы. Через три часа мы покинем Трост. Эдна. Прошу, задержись на минутку. Личные разговоры с Эрвином накануне сражения никогда не бывают простыми. — В Сигансине я даю тебе полную свободу действий. Ты будешь действовать исключительно на своё усмотрение. Я полностью отменяю для тебя обязательство подчиняться приказам Леви, Ханджи или любого другого командира. Эдна не выразила удивления, но её взгляд стал проницательным. — Действуй так, как посчитаешь нужным на месте. Более того, если ситуация потребует — ты не должна подчиняться и моим приказам. — Так точно, — отдала честь. — Собирайся. Эдна ушла. Тихо щелкнула дверь. Смит остался один. В кабинете царил идеальный порядок — все документы убраны, карта свернута. Всё, что было нужно, было сказано. Эрвин медленно подошел к большому столу, и в нем появилась печаль — тяжесть человека, ведущего сотни людей на верную смерть. За пределами Стены его главная цель — подвал, где хранилась истина, и мечта о знании, которую он нес всю жизнь. Эрвину нужно подтверждение. Командующий не молился и не сожалел. Вместо этого в последний раз прокрутил в голове весь план, маршруты и альтернативы, убеждаясь, что нигде не допущено ошибки. — Да поможет мне судьба… впервые. Смит сидела на краю своей койки, сосредоточенно проверяя ременные крепления УПМ. Последние два с половиной месяца, начиная с момента планирования операции, Эдна буквально хлестала успокаивающий чай литрами. Травяные настои работали, удерживая панику и страх где-то глубоко внутри. Однако тело выдавало скрытое беспокойство. Тонкие, светлые пальцы слегка дрожали. Мелкая, нервная дрожь говорила о колоссальном напряжении. Свобода действий от Эрвина означала не только доверие, но и потенциальную необходимость принять решение, которое может стоить жизни сотни людей, включая её саму. — Прекрати. Глубоко вздохнула, остановилась и снова проверила крепление клинка на бедре. Последние оранжево-багровые лучи окрашивали равнинный пейзаж за пределами Стены, который был чист от титанов — временное затишье, достигнутое тяжелым трудом зачистки. На вершине Стены, высоко над Тростом, собралась вся боевая мощь Разведкорпуса — тысяча солдат, готовых к решающей экспедиции. Они стояли рядами, словно высеченные из камня. Посреди боевого строя царила смертельная тишина, прерываемая лишь шелестом ветра и глухими стуками газовых баллонов. Никто не смел говорить. Все знали, что завтрашний день для многих станет последним. Каждый разведчик чувствовал, как холодный ужас сжимает его сердце. Они не были бездушными машинами, а живыми людьми, идущими на верную смерть ради мечты Эрвина и надежды человечества. Внутренний хаос невыносим, но лейтенант пыталась унять его, сконцентрировавшись на мелочах. Ковыряла кутикулу ножом. Внезапно, по цепочке из рядов ей была передана сложенная записка. Эдна прекратила свое занятие, аккуратно развернула лист и прочла несколько написанных аккуратным почерком слов:

«Помнишь, что я сказал тебе в Стохесе?»

Мгновенно смяла бумагу. Её взгляд нашел Леви, который стоял на фланге, переговариваясь с Эрвином. Капитан даже не смотрел в её сторону. Их глаза встретились на долю секунды. В этом коротком зрительном контакте было всё: напоминание, напряжение и молчаливое ожидание твердого ответа. Смит очень коротко кивнула, подтверждая, что помнит. Внизу, у основания Стены, собралась толпа. Крики горожан, обычно полные презрения и страха по отношению к «пушечному мясу» Разведкорпуса, внезапно стали волной чистой, неподдельной поддержки. Последние лошади поднимались на лифте, а крики народа становились все громче. — За человечество! — Покажите им! — Возвращайтесь живыми! Мы ждем! Громче всех кричал Флегель Ривз. Его голос был сорван от отчаяния и веры, а слова эхом отдавались в каменной кладке. Он стоял там, как живое воплощение той надежды, за которую им придется умирать. На вершине Стены сотни закаленных солдат сжимали челюсти. Никто из них не мог вспомнить — даже старейшие ветераны вроде Леви — когда их в последний раз провожали так. С такой искренней, безоговорочной любовью, с таким криком отчаяния. — Победу им подавай, — фыркнул Аккерман. — На моей памяти, — Смит вздохнул, — это впервые. Души разведчиков трепетали не только от ужаса, но и от огромного, неподъемного груза — груза надежды всего оставшегося человечества. Тяжелее, чем любой клинок или баллон с газом. Прощание, которое уже не чувствовалось вынужденным, оно ощущалось как высочайшая честь. — Мы вас не подведём! Эрвин взглядом попросил супругу подойти. Эдна пробралась сквозь товарищей, и встала позади командующего, как верная тень. Кратко, но сильно сжал ладонь девушки, так, чтобы никто не увидел. Единственный способ выразить все несказанное. — Я люблю тебя. Больше, чем всё это, — одними губами. Сердце пропустило несколько ударов, но она сжала ладонь в ответ. Крики горожан, поддерживающих Разведкорпус, достигли своего апогея. Флегель сорвал голос в мольбе и поддержке. Эрвин поднял руку и ответил им взаимностью, выплескивая наружу свою невероятную энергию. — Да! Мы слышим вас! Спасибо за вашу веру! За всех вас! За человечество! От командующего такого не ожидал никто. Леви Аккерман, стоявший чуть поодаль, рот открыл от изумления, Ханджи и Эдна поддержали общий настрой. Многие разведчики последовали их примеру, и Стена загудела от общего крика. — Начать контрнаступление на Стену Мария! Спускаемся! Через несколько минут тысяча лошадей взорвалась движением. — Вперёд! Сотни копыт ударяли по земле с оглушительным топотом, сливающимся в единый, огромный грохот, который наверняка был слышен в Тросте. Визг лошадей, скрежет оборудования и крики командиров слились в одну симфонию отчаяния и атаки. Разведчики рванули вперед — не на марш, а на бойню. Зеленые плащи мелькали в сумерках, словно последние искорки жизни.