Исповедь

Зоэ проснулась, снедаемая тревогой. Провал миссии, разрушения в Стохесе, смерть подчинённых, всё давило на нее. — Всех нам не спасти… ​С замиранием сердца, Ханджи направилась к сараю, где было наскоро заперто тело Энни Леонхарт. — Что? На полу, где оно лежало, не было ни следов крови, ни борьбы. Только небольшой слой серого, невесомого пепла, как от истлевшей бумаги. — Она… самоуничтожилась? Но почему тело? Это необъяснимо! Леви! Ханджи, охваченная тревогой, побежала к домику, где находилась Эдна. Ученая ворвалась в ветхое строение и обомлела. Кожа лейтенанта чистая, ровная, без единого черного пятна, а дыхание спокойное. — Какого хрена?! — заорала. Крики привлекли других разведчиков. Эрвин прибежал, изображая крайнее изумление. — Ханджи?! — Что случилось? — залетел Аккерман. — Энни! Тело! Эдна! — в ужасе. — Дыши, — Смит схватил её за плечи, — давай ещё раз. — Я пришла к Энни, но тела не было, только прах, а тут чудо исцеления! — указала на девушку, — человеческое тело не должно было испариться! А Эдна… Как такое возможно?! — Может, кровь Эрена, что ты ввела ей, усилила действие препаратов? Врёт и не краснеет, паршивец. Леви не подал виду. Вечером Эдна пришла в себя. Офицеры высшего ранга, обеспокоенные слухами о неизвестной болезни, немедленно окружили девушку. — Эдна! — нависла над ней, — что ты чувствуешь? — Пить хочу… — Лейтенант Смит, пожалуйста, максимально подробно опиши ощущения после заражения. Мы должны знать, как бороться с этой угрозой, если она прорвётся. Протерев глаза, Эдна заметила Пиксиса и Закклая. — Добрый вечер. — Твоё состояние имеет первостепенное значение для безопасности Стен. Говори, Эдна. Зоэ помогла ей приподняться и принесла кружку воды. — Я… я помню, как мы сожгли деревню. Помню, как приехала к домику рыбака и легла. Все. Дальше… полный провал. Как будто меня кто-то выключил… Помню только холод перед пробуждением… Командующий стоял в стороне, внимательно наблюдая за каждым словом жены и реакцией офицеров. — Она не простит тебе этого, — произнес едва слышным шепотом, который мог услышать только Эрвин, — рано или поздно, воспоминания Леонхарт прорвутся. И когда Эдна узнает, что ты сделал… — Я знаю, и сам обо всём ей расскажу, как только придёт время. Леви… — Понял, — кивает, — никому. Любовь делает нас уязвимыми. — И ты предпочёл не любить. — Не сближаться, — опустил взгляд, — не привыкать. Так проще… — Ты прав, но я не мог противостоять своим чувствам… — И зря. Руководители Разведкорпуса были вызваны в штаб Военной полиции Стохеса, для ответа за события этого дня. Эрвин Смит заявил, что информация о миссии хранилась скрыто от Военной полиции в связи с возможностью соучастников Энни Леонхарт, действующих в рамках полиции. Он подтвердил что Энни, точнее, её тело стало пеплом, а значит, у них нет возможности ее допросить. Эдна лежала в комнате, изможденная не столько физически, сколько эмоционально. В голове какое-то адское месиво. — Привет. Леви подошел к кровати и аккуратно, нарочито медленно для себя, опустился рядом. Кружка с чаем поставлена так, чтобы лейтенант могла дотянуться. — Как ты себя чувствуешь? Жар спал? Протянул руку и осторожно, почти невесомо, коснулся её волос, отводя прядь от бледного лица. В прикосновении была непривычная мягкость, смешанная с немым упреком. — Уже чуть лучше. — Напугала меня до усрачки, дура, — прикоснулся ко лбу. — В этом моей вины нет, — еле улыбнулась. Официальная версия, которую дал Эрвин, была успокаивающей: Ханджи ввела ей все доступные препараты, усиленные кровью Эрена — всё для борьбы с болезнью. И это сработало. Эдна верила, что выздоровела. — Ты злишься, Леви. На Эрвина. И не поддерживаешь то, что он сделал, чтобы меня вылечить. Использовать кровь Эрена… Считаешь, что он зашел слишком далеко. Мужчина вздохнул, признавая правоту одной лишь интонацией. Он понимал, что настоящее предательство Смита еще впереди, но недовольство имело под собой основание. — Эрвин поставил на карту слишком много. Твоя жизнь и безопасность Эрена. Я бы не стал рисковать такими важными вещами. — Его же не даром Дьяволом прозвали. Всё хорошо, Ривай. — Не называй меня так, — отвернулся. Эдна задала тот единственный вопрос, который на самом деле определял их отношения. Вопрос о приоритетах. — Посмотри на меня. — Чего? — Если бы ты был на месте командора, как бы поступил? Рискнул бы? Смертельная странная болезнь буквально выжигает людей изнутри… — Я бы умер рядом с тобой, — перебил. Эдна не стала отвечать словами. Вместо этого, медленно подняла руку с кровати, поместив ладонь на колено Леви, сидящего рядом. Едва заметно, почти невесомо, почесала кожу на бедре капитана под тканью формы. Этот маленький, интимный жест стал единственным ответом. Смит принимала его выбор, благодаря за преданность. Леви просто положил ладонь поверх её, заключая слабые пальцы девушки в своё тепло. Аккерман знал и Эрвина, и Эдну. Понимал, что вскоре правда о её превращении в титана и об участии в этом Эрвина вскроется. Более того, не хотел даже думать, каким будет этот удар для Эдны — осознание того, что чудесное «исцеление» являлось на самом деле превращением в оружие. Однако в тот же момент Леви ощутил укол раздражения и цинизма. Он уверен, что, несмотря на всю боль и шокирующую правду, лейтенант простит своего ненаглядного муженька. Она найдет оправдание его выбору, приняв это за любовь, и за логику о служении человечеству. И эта мысль злила капитана не меньше, чем само предательство.

Спустя месяц

Трост

Эдна полностью оправилась, ее здоровье не вызывало вопросов. Командующий выдвинул официальную версию: жидкости Йегера активировали сверхрегенерацию, которая поборола болезнь. Ханджи Зоэ скептически настроена. В течение месяца ученая проводила эксперименты над кровью Эрена Йегера. Результаты были нулевыми. Кровь не излечивала заразу. — Чудеса… Не иначе, — покосилась на Эрвина. — У меня алиби, — закатил глаза, — ты же знаешь, что я непричастен к испарению тела Леонхарт и выздоровлению Эдны… Хотелось бы. — Но то, что ты говорил в хижине… — Знаю. Сама подумай, как бы я это сделал? — Может, ты титан, и скрываешься? — Точно, — рассмеялся. Смиты забрались на стену Роза — отсюда открывался безграничный, нетронутый пейзаж. Ветер, рвущийся с востока, свистел в тросах УПМ. — А погода сегодня хорошая. — Это верно, — размяла плечи, — как же мне надоела бессонница… Этот голос, какие-то картинки, — прикрыла глаза, — не дают спать. — И тому есть причина. — Нервы? Настало время исповеди. — Я не смог тебя спасти. Кровь Йегера не помогла. В ту ночь, когда ты умирала в лесу… я проиграл. Эдна, — сделал глубокий вдох, и голос стал монотонным, чтобы сохранить самообладание, — когда Микаса обезглавила Энни Леонхарт, ее тело… не исчезло. Я забрал останки. — Что ты… о чем ты говоришь, Эрвин? Шутишь? — Нет… Я скормил тебе то, что посчитал нужным. Какая-то её часть сделала тебя титаном. Эдна почувствовала не ужас, а холод — тот самый, что помнила перед тем, как её «выключили». В голове, словно вспышки чужих воспоминаний, промелькнули кадры, словно она смотрела на происходящее со стороны. — Эрвин Смит… Скажи мне, что ты сейчас несерьёзно. — Я серьёзно. Обладатель Женской особи — ты. — Ты не имел права так распоряжаться моей жизнью! — прорычала, — Эрвин, блять! — Я принял это решение, как командующий разведки, — абсолютно спокоен, — по отношению к своему офицеру. Ничего личного. — Ничего личного?! — Не ори так. Об этом знаем мы с тобой и Леви. Ханджи догадывается, но… Я не расскажу ей. — Сделал из меня своё тайное оружие. Я же… Универсальный солдат! — А ты предпочла бы смерть? — вскинул бровь. — Нет, — поникла, — нет… — Вопрос закрыт. Сейчас же, нам необходимо научиться контролировать тебя и твою силу. — Я даже не знаю, как превращаться, — голос задрожал, — как мы знаем, учебника по такой теме нет. — Но есть записи об Эрене. Спускаемся. — В штаб? — Да. Эрвин принес Эдне толстую папку, исписанную убористым почерком Ханджи Зоэ. — Пособие для начинающего титана. — Очень смешно. Записи полны лихорадочных наблюдений, вопросов и теорий Ханджи.

1. Ощущения

»…Трансформация начинается с сильного намерения или угрозы. Йегер описывает это как вспышку света и сильный, почти оргазмический жар, который мгновенно поглощает тело. Он чувствует, как кожа разрывается, кости удлиняются с невероятной скоростью, и все это сопровождается огромным количеством пара…»

2. Активация

»… Ключевым фактором для Йегера является самоповреждение. Укус руки или иное сильное ранение, совершённое с твёрдым намерением трансформироваться. Без намерения даже сильная боль не вызывает обращения…»

3. В теле

»…Йегер сообщает, что внутри титана он находится в затылке — это центр управления. Чувствует себя подавленным огромной силой и тупыми инстинктами. Голос человека внутри титана звучит далеко, словно из-под воды. Он ощущает тепло и постоянный пар, который является продуктом регенерации. Боль внешнего тела ему чужда или очень приглушена…»

4. Регенерация

»…Самая впечатляющая способность. Любые раны, нанесенные человеческому телу Йегера, мгновенно излечиваются при трансформации или выходе из титана…»

5. Из тела

»…Йегер сообщает, что тело титана можно покинуть только при явном намерении и истощении сил. Человеческое тело, находящееся в затылке, должно оторваться от мышечных волокон. Это сопровождается резкой болью и выбросом огромного количества пара. Чем дольше человеческое тело находится в титане, тем сильнее оно срастается с ним…»

6. Возвращение

»…После возвращения в человеческое тело, Йегер чувствует себя полностью истощенным, как после марафонского бега. Наблюдается усталость, лихорадка и крайняя слабость. При этом повторная трансформация возможна лишь спустя значительное время — тело должно восстановить энергию, необходимую для создания нового титана… Есть вероятность того, что у каждого титана скорость перезарядки разная…»

7. Контроль

»…Йегер в первые разы был неразумным. Контроль пришел только с тренировками и твердой волей. Титан — это продолжение тела, но усиленное животным инстинктом. Для контроля необходимо научиться отделять человеческий разум от звериной силы и воспоминаний других носителей…»

Эдна подняла левую руку. Сжав челюсти и, собрав всю волю, вонзила зубы в плоть предплечья. Резкая, жгучая боль пронзила от руки до виска. Смит не успела даже прокусить кожу до конца — инстинкт самосохранения сработал быстрее. Девушка заверещала, наполнив кабинет чистым воплем боли и ужаса от собственного поступка. Услышав истошный, совершенно не похожий на Эдну крик, командующий мгновенно среагировал. — Что случилось?! Боже… Лейтенант со слезами на глазах показала след от укуса. — Как Эрен это делает?! Эрвин издал тихий смешок, вызванный нелепостью ситуации. — Ты пыталась, кричащий титан, из тебя пока не вышел. Не хватило решимости или, может быть, зубы подвели? Смит резко подлетела к книжной полке, и схватила старинный фолиант в кожаном переплете. — Заткнись! Фолиант просвистел мимо головы Эрвина и с оглушительным грохотом врезался в стену. Если бы книга попала в цель, она могла бы серьезно ранить или нокаутировать мужчину. Он перестал смеяться. — Не забывай о том, что я сильнее тебя, — фыркает. — Извини, — в шоке, — пожалуйста. Эдна… Я понимаю, что ты злишься на меня. — Слабо сказано. — Я… — Ты просто эгоист. — Я не мог позволить тебе умереть, — вздохнул, — твоя жизнь не должна была закончиться именно так… — И ты решил, что остаток дней, мне нужно провести в теле чудовища. Мы даже не знаем, сколько титаны живут, — посмотрела в окно. — Горе лишило меня рассудка. Я об этом даже не подумал… И поступил так, как поступил. — Такие жертвы не стоили этого, Эрвин. А что, если бы риски не оправдались? Эпидемия, карантин в Стенах, твоя смерть. Очень опрометчиво. Ты, дурень, зачем в телегу полез? — Хотел с тобой умереть, — цокнул, — я не прошу участвовать тебя в боях… Прошу лишь одного — живи. Можешь вообще облик титана не принимать, если не хочешь. — Странное чувство… Я осуждаю тебя, но в то же время понимаю, что сама бы поступила точно так же… Но, — осеклась, — не буду сидеть в твоей тени… Я продолжу сражаться. Эдна разрывалась между двумя силами — предательством доверия и принятием его логики. Дни напролет проводила в одиночестве, пытаясь сложить воедино собственные фрагментированные воспоминания, которые теперь перемешивались с воспоминаниями Леонхарт и нечеткими образами предыдущих носителей Женской особи. Разум боролся за создание единой, цельной картины мира, в котором она стала чудовищем и спасителем одновременно. — Займёшься ей? — В плане? — вскинул бровь. — Я хочу, чтобы в облике титана Эдна была такой же, как и в человеческом обличии, — смотрит на неё, — быстрой, ловкой, меткой. Леви с трудом подавил желание ударить его. Эрвин перекладывал тяжелую личную ношу на своего преданного подчиненного. — Ради достижения целей ты готов отдать свою малышку Эдну… Мне, — язвит, — Аккерману на растерзание. Ты знаешь, что я сделаю с ней на этих тренировках. — Благодаря тебе Эдна имеет такой стиль боя. Это полезно. Эдна в форме Женской особи была настолько измотана, что едва успевала регенерировать. Тренировки, установленные Леви, безжалостны и проходили на грани смерти. Как только Смит принимала боевую стойку, капитан налетал на неё на сверхзвуковой скорости, используя УПМ. Наносил серию ударов по самым чувствительным местам, целясь в суставы и мышцы, чтобы парализовать движение. Но его главной целью был затылок. Раз за разом клинки Аккермана впивались в плоть титана, превращая её в крошево. Вся спина и затылок изрезаны — мясо, кости и пар. Аккерман буквально кромсал, пока кровь не застилала глаза. Он заставлял регенерировать настолько быстро, чтобы задействовать инстинкт защиты. Сквозь рев титана Эдна чувствовала боль, превращая её в топливо. Наконец, на седьмой атаке, когда клинки Леви уже были готовы вырезать фрагмент из затылка, инстинкт сработал. Клинки с оглушительным звоном отскочили от вновь созданной брони. — Это слишком! — вылезла из титана. — Если ты сможешь предугадать мои действия и защититься с первой попытки… тогда ты сможешь всё, — запрыгнул на затылок. — У меня сил нет. — Давай ещё разочек и домой. Мне самому не особо нравится ломать об тебя клинки… — Разве? Я думала, ты наслаждаешься. — Если бы хотел сделать больно, — улыбнулся своим мыслям, — то выбрал бы более приятный, для себя, конечно же, способ. — Леви… За три месяца упорных, жестоких тренировок Аккерман добился своей цели: полностью отточил все инстинкты Эдны. Нервная система и сознание, усиленные силой титана, сделали её живым детектором угрозы. Эдна физически ощущала — жутким, едва уловимым чувством — кто, сколько, и с какой скоростью приближается, чтобы мгновенно создать кристаллическую броню и дать отпор. Благо, что Смит от природы являлась достаточно выносливым человеком, и сила лишь улучшила эту физическую способность, позволив выдержать каторгу, устроенную Аккерманом. — Сойдет, — перерезал мышцы у глаз, чтобы освободить лейтенанта. — Лучшая похвала, — позволила себя взять под руки. — Давай, коровка, — потянул. — Му-у-у! После схватки в Орвуде и раскрытия ещё большего количества тайн, Эрвин решил, что Эдне пора поделиться своим опытом с Эреном. Смит выложил Йегеру всю правду. — Это шутка такая? — Извини, Эрен, — Эдна мягко улыбнулась ему, — это не шутка. Я понимаю твои чувства. — Я сам их не понимаю… — Эта информация должна быть конфиденциальной, — командор, — даже для Микасы и Армина. Договорились? — Да, — смотрит в пол, — конечно… Я всё понимаю. Когда первая волна шока схлынула, Эрен вдруг почувствовал особое облегчение. Он был не один. Часть его личного проклятия разделена с кем-то ещё, и не с врагом, а с товарищем. — Мы рассказали тебе это для дела, — улыбнулась ему, — я буду помогать с кристаллизацией. К сожалению, без той колбы, которую ты выпил в пещере, мне не удастся повторить такой фокус, так как мой титан ещё не изучил эту особенность. — Х-хорошо… — И, — не знает, с чего бы начать, — у Женской особи есть такая способность… Имитировать других титанов, с помощью их плоти. — Если кратко, — Аккерман сложил руки на груди, — Эдна будет откусывать тебе палец. Это самый гуманный способ. — Чего?! — Мы даже разрешим тебе выбрать. — Спасибо… Смит прибыл на полигон, чтобы лично оценить ход обучения. — Как оно? Леви же лежал на спине в самом солнечном месте, наслаждаясь редкой минутой покоя и свежестью травы. — Пляшут, — кивнул в сторону гигантов. Эдна грациозна, несмотря на четырнадцатиметровую высоту. Она была ведущей в этом танце. Медленно переставляла свои ноги, делая широкие, размеренные шаги. Эрен следовал за ней, пытаясь повторить каждое движение. — Они, — рассмеялся, — медляк танцуют? — Да. Ты когда-нибудь видел, чтобы титаны медляк танцевали? Лично я, — усмехнулся, — вижу впервые. — Святые титаны… — Не превращайся в Ханджи! Незадолго до отправки в Сигансину, командующий собрал Йегера, Аккермана и Эдну. — Спасибо, что пришли, — девушка заметно нервничает, — прошу простить, если буду говорить нечётко, — достала свой блокнот, — за последние несколько месяцев, мне наконец-то удалось собрать все осколки воспоминаний — моих собственных, Леонхарт, и всех предыдущих носителей Женской особи. Они сложились в относительно целую картину. Райнер, Энни и Бертольд прибыли из-за моря. Из страны под названием Марлия. Марлийцы — обычные люди, а элдийцы — демоны племени Имир. Райнер, Бертольд, Энни… даже Зик. Они — тоже элдийцы. Они из того же Имирова племени, что и мы. Марлия учит их, что в далеком прошлом Король Фриц и элдийцы с помощью силы титанов терроризировали весь мир. Их заставляют верить, что это — коллективный грех. Те элдийцы, которые сейчас сражаются за Марлию, считают, что встали на путь истинный, служа врагу и пытаясь искупить грехи своих предков. Другого не знают. Никто даже не смел её перебивать. — Они — марлийцы — считают себя обычными людьми, истинным человечеством. А мы, все, кто живет здесь, на Парадизе, — элдийцы. Нас называют демонами, островными демонами, бесами, чертовщиной, грязнокровками, нечистью, которые украли титанов. — Украли? — Эрвин не выдержал, — сила титанов изначально принадлежала нам. — Эрвин, — посмотрела на него, — я не могу утверждать, всего лишь рассказываю, что поняла. Эдна продолжила говорить, и её голос стал тише, но тяжелее. — Носитель титана с момента получения силы проживет ровно тринадцать лет. Это наш предел. Срок, который отмерила нам Имир. Эрен резко втянул воздух, его глаза полны ужаса. Леви оставался бесстрастным, но сжал кулаки настолько, что побелели костяшки. — Но ты, Эрен… получил силу пять лет назад. Это значит, что тебе осталось жить и сражаться ровно восемь лет, — голос задрожал, — прости. — Мы же найдём к тому времени, как извлечь спинномозговую жидкость из титана? — взглянул на офицеров с надеждой, — и передадим силу… — Найдём, — кивнула. Тяжесть заявления опустилась на них как физический груз. Смит, человек, который видел смерть тысячи раз, на мгновение потерял контроль. Осознал, что обрек свою жену на смерть через тринадцать лет. Реакция капитана была настолько интенсивной, что командующий почувствовал её. — Ты почему не сказала? — обратился к супруге. — А что изменилось бы? — Я твой муж, — прикрыл глаза. — Давай мы не будем выяснять отношения при всех? Эдна посмотрела на него прямо, без упрека, но с глубокой тоской, и капелькой упрека. — Вернёмся к теме. Титаны. — Сколько титанов в Марлии? — Пятеро официально, а вот шестой скрыт. С тремя мы уже знакомы, — перевела дух, — Перевозчик — известен своей колоссальной выносливостью и скоростью. Марлийцы используют его для длительных миссий и транспортировки; Челюсти — самый быстрый из всех, обладающий феноменальной силой укуса и острыми, как бритва, когтями и зубами. — Что-то похожее на Имир? — Да… И Молотобоец, его уникальность в том, что он может создавать и формировать из кристаллических веществ любое оружие, но титана не передали в распоряжение военных. — Почему? — Без понятия. Из воспоминаний Энни, я поняла, что личность носителя скрыта от глаз посторонних. — Когда свою силу получила та троица? — Леви нахмурился. — Ориентировочно в тот же год, что и Эрен. Марлийцы с малых лет растили их, — подбирает слова, — как воинов. Если точнее, то всех элдийцев. Когда наступает момент передачи силы, то выбирают самого достойного. — Игра на выбраковку. — Почти. — Исходя из воспоминаний Леонхарт и знания Марлии, можешь ли ты предположить конкретный план действий наших врагов в Сигансине? — Нет. К сожалению, нет, Эрвин. Всё, что я знаю о тактике титанов, основано на воспоминаниях Энни. Но в этих воспоминаниях нет ни единого фрагмента о том, что Энни сражалась со всеми марлийскими воинами вместе. — Сколько раз подряд ты сможешь трансформироваться в титана в ходе боя? — Мой потолок — шесть. Шесть полноценных превращений. — Почему установлен такой порог? — вскинул бровь. Аккерман, который всё это время стоял как натянутая струна, со взглядом, направленным на командора, внезапно рявкнул, вмешиваясь в разговор. — Лучше бы вообще пять. После шестого начинает харкать кровью и терять сознание, — медленно выдохнул, — кровь хлещет из носа и ушей. Ты же ни разу не видел, — рявкнул, — неужели, так хочется лицезреть? — Вопрос был задан Эдне, — напрягся. — Долго думает. — Леви прав, Эрвин, — пытается успокоить их, — выжав максимум, я долго восстанавливаюсь. Эрен обомлел, наблюдая за этой сценой — открытым конфликтом между офицерами. — Есть ещё что добавить? — То, что вы услышали — это все, что удалось собрать. На данный момент, я не могу сопоставить другие воспоминания. Они разрознены, незакончены. — Хотелось бы иметь куда больше информации… Гораздо больше, — посмотрел на карту. Эдна замерла, и восприняла его слова на личный счет. Отдала все, что могла — свою жизнь, кровь, тело и плоть, а Эрвин требовал больше. — Если вопросов нет, то все свободны. Воздух после напряженного разговора внутри казался холодным и горьким. Она направилась на задний двор штаба, подальше от солдат. Эдна села на скамейку, с привычной небрежностью закинув ногу на ногу, вытащила из кармана пачку сигарет и прикурила. Свет огонька на конце сигареты осветил лицо — в глазах тяжелая, изможденная усталость. Дым медленно вырвался изо рта, смешиваясь с холодным ночным воздухом. — Козёл, — сделала глубокую затяжку, позволяя никотину немного притупить ощущение безысходности. Аккерман подошел и остановился рядом со скамейкой, протянув руку, аккуратно, но решительно забрал у Эдны сигарету из пальцев. — Балуешься? — сделал затяжку. Прежде Леви не был замечен за курением. Удивил. — Нравится? — Сойдёт, — выпустил облако дыма, — ты начинаешь делать это все чаще. Я попытался понять, в чем же суть процесса, — посмотрел на тлеющий огонек. — Понял? — Нет, — сел рядом с ней на скамейку. Необходимость говорить оставила их обоих. Достаточно просто сидеть рядом в тяжелой, но спасительной тишине.