Исповедь

Эдна чувствовала, как земля задрожала с новой угрожающей частотой, и все инстинкты кричали об одном: идет Колосс. Она сделала последний вздох, когда грохот стал невыносим. Гигантская рука начала с поразительной аккуратностью разгребать горящий завал, освобождая лейтенанта. Как только тяжесть с её тела спала, Саша и Конни на УПМ подлетели к обездвиженной девушке, вытаскивая из-под завала. — Ребята! Как же я рада вас видеть! — Лейтенант! — Эрен! Боль и напряжение пропали мгновенно. Смит взобралась Эрену на плечо и отчаянно обняла его за шею. — Спасибо! — уткнулась лбом. — Р-р, — кивнул. — Молодёжь, вы как, не ранены? — Нет! — хором. — Как вы меня нашли? — Эрен нашёл тебя, — Жан осёкся, — вас по запаху. — Я что, — посмотрела на титана, — плохо пахну? — Р-р-р, — мотнул головой. — Потом поговорим. Стремительным броском Леви вынырнул из клубов дыма и приземлился на плечо Атакующего. — Леви! Фокус внимания тут же переключился на неё. Несмотря на активное выделение горячего пара от регенерирующего тела, крепко, почти судорожно Аккерман обнял Эдну. Смит сжала его так, будто пыталась запечатать в реальности, чтобы он снова не исчез. — Ты живой. Силы покинули лейтенанта, и ноги подкосились. — Держу. Я держу тебя… Всё, — усаживает, — отдыхай. — Ты сам как? — Я так испугался… Вы… — Капитан! Кадеты стояли с лицами, искаженными слезами и огромным облегчением. Их радость была настолько искренней и сырой, что пробила броню капрала. Здесь, в этом хаосе, у него еще остался кто-то, кто нуждается в нем. Капитан испытал краткий, подавляющий прилив облегчения, которое едва не сбило его с ног. — Ребята, вы не представляете себе, как я рад всех вас видеть! Стоп… Где Ханджи? — Мы потеряли их из виду сразу после взрыва. Они были где-то возле Райнера. — Ударная волна разъединила нас, — Смит пьёт воду из фляги, которую ей протянул Армин, — даже представить не могу, где они. — Разберёмся. Что с Райнером? — Его почти добили, — прикрыла глаза, — живучий, сука, но появление Бертольда отвлекло. Он перевернул его на спину, закрывая затылок. Кажется, Райнер вот-вот появится снова. У вас что? — Отряды Дирка, Марлена и Клауса уничтожены. Звероподобный обстрелял нас камнями… Там, — кивнул в сторону Стены, — просто мясо. Эрвин сейчас успокаивает новобранцев. Разведчики замолчали. — Ты трансформироваться сможешь вообще? Эдна провела ладонью по клинку Армина. Секунду — и вокруг её руки, сквозь поднимающийся пар и кровь, затрещали знакомые золотистые молнии. Свет слабее, чем обычно, но этого достаточно. — Смогу. — Эрвин решил так: наша главная цель — Звероподобный. Эдна зарычит, мелкие титаны побегут на крик, а Зик отвлечётся. Я воспользуюсь этим моментом, чтобы убить его. Эдна покачала головой. — У нас другая идея… План таков: я трансформируюсь и заставлю Бертольда выпустить весь свой пар на меня. А когда он будет слаб… Эрен вырвет его из затылка. Оба титана требовали немедленного внимания. — Тебе не разорваться. — Согласна… Но, — посмотрела на Бертольда, — а что, если сделать это одновременно? — Поясни. — В момент трансформации я сразу же зарычу… Но… но те неразумные титаны, которых держит Зик… они побегут прямиком к Эрвину и новобранцам. — Двух зайцев одним выстрелом? — вскинул бровь. — У тебя есть другие предложения, капитан? — Нет. — Но у поговорки же есть продолжение, — Конни. Саша легонько стукнула его громовым копьем по голове. — Заткнись, — прошипела Микаса. — Слушайте внимательно! Мы делим задачи. У нас есть только один шанс! — Армин, Жан, Микаса, Конни, Саша! Ваша цель — Бертольд! Вы идете на сближение. Всадите ему под колени все громовые копья, которые у вас остались! — скомандовала Смит. — Сразу после удара копьями Эдна должна привлечь внимание Бертольда! — Леви посмотрел на неё, — трансформируйся и рычи. Эрен! Твоя цель — Бертольд! После того, как Эдна примет удар, и Колоссальный ослаблет, используй шанс, чтобы вырвать его из затылка! А я… Убью зверюгу. — Так точно! — Выполнять. Кто сдохнет — тот лох. После того как Леви ушел, Армин не мог игнорировать фатальную тактическую проблему. — Лейтенант, вас отбросит еще до того, как вы успеете закрепиться. Как мы заставим его истощить весь запас, если вас будет выносить на полкилометра? — Может, стоит использовать цепь? — Жан осмотрелся, — Микаса, Армин, где, по вашему мнению, могут быть огромные цепи? — У ворот… Если они ещё не совсем заржавели. Сходишь? — Микаса посмотрела на Эрена. — Р-р-р, — кивнул. Когда всё было готово, то разведчики окружили основание Колоссального, перемещаясь среди руин с оставшимися копьями. — Огонь! Взрывы копий, не остановили Бертольда, но он замедлился, издав шипящий, яростный вздох. — Эй! Бертольд! — сидит на вершине уцелевшей колокольни, — думаешь, твою красотку Энни пытают?! Нет! — кричит, — я её сожрала! У неё такие косточки вкусные! Особенно позвоночник! Вкуснее свиных рёбер! Я бы и твои попробовала! Титан повернул свою парящую жаром голову, и его пугающий взгляд остановился на маленькой фигуре. — Не веришь?! Смотри, как могу! Эдна, выбрав идеальный момент, рванула на УПМ к лицу Бертольда. Прямо перед его глазами взорвалась ослепительная вспышка золотистой молнии. Гигантская, мускулистая фигура Женской особи материализовалась в секунду. — Отходим! Громкое, чистое, первобытное рычание сорвалось с губ титана, преодолевая все звуки войны. Волна чистой команды, которая сотрясла само небо над Сигансиной. Каждый неразумный титан на равнине, находящийся под контролем Зика, замер, а затем резко развернулся и ринулся в безумном приступе к источнику крика — но непосредственно к Стене Мария. Командор прекрасно оценивал все риски. Для новобранцев это верная смерть под копытами гигантов и камнями Зика. — Слушайте меня! Мы — последний отряд надежды! Неважно, погибнем ли мы от камней зверя, или будем растоптаны — наша смерть не будет напрасной! Мы умрём для того, чтобы живые вложили в наши смерти жизнь! Он указал на Звероподобного. — Оседлать лошадей! Все! Наша цель — Звероподобный Титан! Мы нападаем! Мы станем той пылью, которая затмит ему глаза! Мы будем отвлекать его своим самоубийственным нападением, пока титаны бегут к нам! Он будет растерян и разозлен! Это позволит Леви подойти незамеченным! Умрите с честью, солдаты! С этими словами Эрвин Смит запрыгнул на своего белоснежного коня, натянул поводья и повел последних новобранцев в неистовый, обреченный на гибель марш. — Покажите мне крик! Покажите мне ярость! Покажите мне бешенство! Они мчались навстречу Зику, который наконец начал реагировать на этот нелепый бросок в лоб. — Сигнальные огни! Все до единого! По его приказу новобранцы, с ужасом и покорностью принимая свою судьбу, выстрелили все оставшиеся цветные дымовые шашки. Для Эрвина Смита наступила странная, поглощающая тишина. Он несся вперед, принимая свой последний, чистый акт — окончательное самопожертвование. Вот и конец. Разум перебирал образы, но теперь без всякой личной цели. Он думал о Леви, этой неудержимой силе, которой никогда не будет равных. Капитан теперь одинок, освобожденный от бремени дружбы и приказов. Эрвин понимал, что заставил его заплатить слишком высокую цену, но только Леви мог сделать невозможное. Командующий надеялся, что у Ханджи всё нормально, ибо мир нуждается в её безумии. Она должна позаботиться об этом факеле, если уцелеет. От мысли, что его Эдна жива, стало куда лучше. Он вспомнил её очаровательные ямочки на щеках, улыбку, голос и совместные моменты, которых за десять лет накопилось достаточно много. Эрвин извинился перед женой за все грехи. Эрвин Смит принял свою гибель спокойно, так как знал, что Эдна исполнит его заветную мечту, и сможет избавить мир от Стен. — Береги себя… Равнина перед Стеной мгновенно окуталась густым, неестественным занавесом из зеленого, желтого и красного дыма, который взметался за быстро движущимися лошадьми. В тот же момент — громко, прорываясь сквозь грохот битвы — донесся отдаленный рык Эдны. — Молодец какая! Горжусь, — Эрвин расплылся в улыбке. Титаны, расположенные на флангах, сразу же переключили свое внимание и ринулись к источнику звука, то есть прямо на Стену. Зик растерян. Скрытый дымовой завесой и хаосом скачущих лошадей, Аккерман с невероятной скоростью использовал УПМ, цепляясь за бегущих мимо него титанов. Он превратился в невидимый вихрь, скользящий среди громадных тел. Леви видел лишь хаос, запятнанный кровью и честью, и в его сердце вспыхнула неистовая, абсолютная ненависть. Гарпунный захват УПМ пронзил плечо Зика с силой, способной остановить поезд. Сталь впилась в плоть, и Аккерман пронесся сквозь густой, разноцветный дым, как снаряд. Зик обернулся с ужасом, увидев появляющуюся фигуру. Он попытался схватить, но капитан слишком быстрый, будто он игнорирует законы физики. Леви пролетел вдоль вытянутой руки титана, как лезвие турбины. Клинки завыли. Он не просто резал — он наносил хирургически точные, длинные, глубокие спиральные раны, обвивая мышцы подобно ленте, превращая конечность в изувеченную кучу мяса и кожи. В панике и дикой боли от растерзанной руки, титан инстинктивно прикрыл свой затылок оставшейся конечностью. Резкий толчок УПМ — и он пролетел мимо защищающейся руки — прямо к лицу титана. Леви пронесся перед глазами Звероподобного подобно тени, перерезая мышечные пучки и глазницы. — Ра-а-а! Слепой, он метался, как обезумевший зверь. Капитан с шипением газа спикировал вниз, к массивным ногам. Лезвия пронзили ахилловы сухожилия, затем коленные связки, перерубая их с невероятной легкостью. Зик, лишенный всякой опоры, рухнул с оглушительным грохотом. Земля сотряслась, подняв тучу пыли и комьев грязи. Зверь собрал последнюю волю и попытался активировать затвердевание на своем затылке, создавая кристаллический щит, но с ужасом понял, что не хватит времени. Капитан залетел на затылок титана, и его клинки заработали со страшной быстротой, высекая из плоти огромные куски. Последний удар — и Леви успешно вытащил окровавленного Зика из затылка, выдернув из защиты, пока тот не успел даже закричать. Не теряя ни мгновения, одним точным движением капрал отрубил противнику ноги и руки. — Ты не обратишься повторно, дрянь. Леви резко всадил лезвие своего меча в рот Зика. Сталь стала кляпом, обеспечив полное молчание. — И дружков своих не позовёшь. Я же прав? — пытается отдышаться, — чего молчишь?! Где твои манеры?! Колоссальный признал в Женской особи не просто врага, но и гробницу Энни, и его ярость стала неконтролируемой. Эдна, подчиняясь плану, мгновенно заякорилась, а Бертольд взорвался. Максимальный выброс пара — не просто жара, а испепеляющий огонь, достаточный для плавления металла, обрушился на Эдну. Она чувствовала, как мышцы буквально кипят, как плоть отслаивается от костей под невероятным давлением и температурой. «Хоть бы цепь выдержала подольше… Хорошо, что успела от Эрена кусочек отгрызть…» — сжала зубы. Внезапно земля задрожала от нового, более жесткого ритма. Райнер поднялся из руин. Эрен вышел вперед, принимая удар. Отряд обессилен. Горячий пар обжег горло и легкие. Тяжело дышать. — Чего разлеглись?! Холодная жидкость зашипела, ударив по обожженным лицам и охладив раскаленный воздух. Это Ханджи. Её левый глаз залит кровью. — Нет времени на лечение. Поднимайтесь Сколько у нас осталось копий?! Я принесла дополнительные. Разведчики, еще кашляя, начали собирать металлические цилиндры. Осталось три. Ханджи добавила пять своих. — Вместе… восемь! У нас восемь копий, майор! Восемь — в два раза больше, чем было секунду назад. — Пробиваем ноги, потом челюсть, чтобы пасть не закрыл, а уже после выбиваем Райнера из титана изнутри. У каждого по два копья. Конни и Саша, — оглядела их, — держитесь, вам больше всех досталось. Остальные со мной! — Есть! Жан и Микаса, двигаясь как единое целое, спикировали к подколенным чашечкам титана. Райнер был занят Эреном и не успел защититься. Не одиночные удары, а шквал — четыре копья взорвались одновременно на двух ногах. Броня, которая считалась непробиваемой, содрана и разорвана в клочья. Земля дрогнула, когда Райнер издал пронзительный, отчаянный крик боли и рухнул на колени. — Эрен! Прочь! Два копья ворвались в боковые точки, взрываясь с треском разрываемой кости. Мышцы и броня челюсти порваны, и рот Райнера безвольно открылся. — Помоги Эдне! — Зоэ указала на Колосса, — пора! Ханджи не ждала. С оставшимися копьями, она с ужасающей скоростью спикировала вниз, прямо в широко открытую, дымящуюся пасть Бронированного. Её последний снаряд ворвался в глотку. Взрыв — и тело Брауна выброшено из затылка вместе с потоком крови и пара. Эдна была на пределах человеческого и титанического существования. Плоть сгорела до углей, мышцы почернели, а структура разрушилась, не выдержав дальнейшей агонии. С тихим стоном, который потерялся в грохоте битвы, Эдна вылетела из затылка. Её обоженное тело свалилось вниз, бессознательно, — оставленная оболочка паладина, выполнившего свою миссию. В тот самый миг, когда исполинское, но теперь бесполезное тело Колосса застыло, появился Эрен в человеческом обличии. С шипением и свистом газа, напоминавшим крик жаждущей мести души, Йегер взмыл вверх, к затылку застывшего Бертольда. Он схватил пилота и с диким криком, вмещавшим в себя всю боль человечества, вырвал дрожащее тело Бертольда Гувера. Три великих титана — Звероподобный, Бронированный и Колоссальный — захвачены. Рука Аккермана дрожала от желания выполнить обещание Эрвину, но он сдержал себя. Сейчас Зик был ценнее живым. Леви отчаянно надеялся, что где-то поблизости среди трупов остался хоть кто-нибудь живой из Разведкорпуса, кому можно было бы при помощи сыворотки передать силу. Но судьба не дала времени на расчет. С оглушительным грохотом и неожиданной скоростью выскочил Перевозчик. Капитан оттолкнулся и совершил прыжок в сторону, уклоняясь от смертоносных челюстей. Перевозчик схватил беспомощное тело Зика и мгновенно, на четырех конечностях, понесся прочь в сторону Стены. В пасти титана, скрипя зубами от боли, Звероподобный закричал своим выжившим неразумным, которые замерли рядом: — Атаковать его! Не дайте ему уйти! Я… я признаю это! Ты взял верх в этом бою, Леви! Леви стоял один посреди равнины, глядя на ускользающую добычу. Разочарование и бешенство физически болезненны. — Я же… Я же обещал Эрвину… Вернись, чучело мохнатое! Вернись! С глубоким вздохом выбросил использованные клинки. Леви приготовил свою последнюю пару лезвий. Долгожданная тишина медленно, но неумолимо окутала поле боя. Единственным движением в воздухе было падение пепла — остатков сгоревшей плоти титанов, рухнувших зданий и испепеленной земли. Серый пепел мягко оседал на руины Сигансины, покрывая окровавленную землю, изуродованные формы великанов и изможденных солдат. В пылу погони Аккерман приземлился на крышу, заметив силуэт Эдны. — Отдай баллоны! У меня газ закончился! Я должен его догнать. Кровь и пот текли по лицу, застилая глаза. Он поспешно вытер их рукой, заставляя взор фокусироваться. — Смысл? Смелость и ярость внезапно исчезли, сменившись чистым ужасом. Эдна сидела на крыше, словно каменная статуя, прижимая к себе Эрвина. На ней самой живого места не было. Живот командора чудовищно прокусан, и лейтенант безуспешно пыталась удержать жизнь внутри него. Смит надеялась остановить кровотечение, приложив свой китель к ране. Иллюзия спасения. — Эрвин, — рухнул на колени. Эдна не плакала громко. Её горе настолько глубокое, что казалось, физически искажает реальность. Смит был целым миром, вселенной, единственным, за что она могла зацепиться в бесконечной борьбе. — Говори. — Флок был среди тех, кто уцелел после рева… Он принёс Эрвина. Он… ещё дышит. Внезапно её взгляд остановился. Эдна вспомнила. — Давай шприц, — протянула окровавленную ладонь, — Леви? На удивление, даже для себя, капитан просто замер, пытаясь осознать, что вообще происходит. — Он — всё. Аккерман понял, что сейчас спасет тело, но проклянет душу. — Нет. — Что? — опешила. — Я не буду этого делать. Он заслужил покой. В ней взыграло не только горе, но и мстительное чувство справедливости. Если она обречена быть чудовищем, то и он должен. За мгновение Эдна превратилась из вдовы, что оплакивала умирающего супруга, в зверя. Их клинки оказались у шеи друг друга, лбы соприкоснулись. Дыхание обоих прерывистое, сбитое, но голоса — странно спокойные, вымученные. — Он должен побыть в моей шкуре. Кинжал Эдны слегка давил на шею Леви. В руке Аккерман держал стеклянный шприц. Он смотрел на Эрвина, который едва дышал на холодной черепице. — Он достиг своего покоя. Ты хочешь лишить его единственного, что осталось — смерти с честью? — Или ты сделаешь это, или не вернешься к нему… Аккерман закрыл глаза на мгновение. Он чувствовал её боль, но не мог принять такую месть. — Отпусти. Мы не звери… И ты не победишь, если заставишь его страдать. Не обрекай… Эдна, — слова звучали, как мольба. — Почему? — Понимаешь ли ты, о чем просишь? Он сам этого не хочет… Я так не могу. Эдна не ответила словами. Она лихорадочно кивнула, глаза горели огнем — огнем истощения и решимости. - Прошу, - сдвинула клинок еще ближе к его шее, а другой рукой, которая была свободна, медленно потянулась к шприцу с сывороткой. Намекала на худшее: что сделает это сама, даже ценой жизни капитана, если тот попробует помешать. — Не смей. Проигнорировала. — Эдна… Ты как вообще? Соображаешь? — Соображаю. — Мне страшно от того, в кого ты превратилась… Лучше бы ты умерла тогда, в Стохесе. Зачем живешь вообще? — А зачем мне умирать, когда я родилась, чтобы жить? — Это жизнью не назвать. Слезы потекли по щекам, а ярость сменились отчаянием. Она ослабила натиск клинка, но не убрала. — Нам без него пиздец… С силой титана Эрвин приведет Парадиз к господству. — Знаю, — кивает, — но не пытайся меня переубедить. — Леви… А у тебя… У тебя какие-то другие кандидаты на инъекцию есть? Кто-то более достойный? — Отбрось эмоции, Эдна. На этом поле нет никаких «достойных». Прекрати искать лазейки, чтобы оправдать свое желание мести. Он хотел умереть, и я дам ему это. Точка, — опустил оружие. — А я?.. Почему он умрёт, а я проживу тринадцать лет и меня сожрут? Неужели, не заслужила уйти с честью, как настоящий воин? Леви поднял руку и аккуратно провел пальцем по её щеке, стирая следы от слез. Единственное, что может дать ей сейчас — это жестокая правда. — Это был твой выбор. Эрвин — твой выбор, который сделал то, что сделал. Все вопросы — о чести, о страдании, о покое — к нему. Не ко мне. И не к сыворотке. Смерть — выбор Эрвина. — Тогда, — осознала, — я тоже выбор Эрвина. И я хочу, чтобы он стал титаном. — Нет. Сыворотка в моих руках к вашим играм не относится. Лейтенант не могла понять, почему её судьба должна быть хуже судьбы человека, который её же и обрек. — Уходи с крыши. — Леви… — Я сказал — убирайся. Иначе, лично прирежу. И будете вы оба лежать здесь, мертвые. Аккерман сражался за покой командующего с таким же упорством, как и против Зика. — Твоя воля, — кивнула, поднимаясь с колен. Несколько секунд спустя на крышу приземлилась Ханджи, едва удержавшись на ногах. Она поспешно направилась к Эрвину. Леви сразу же заметил повязку на левой стороне её лица — майор, судя по всему, потеряла глаз. — Что с тобой? — Взрыв от Колосса. Зоэ быстро, почти судорожно осмотрела Смита, проверяя пульс и дыхание. Она едва сдерживала слёзы, но говорила громко и сдавленно. — Леви… Ты чего думаешь сидишь? Вколи сыворотку. — Не буду… Ты видела его. Он почти мертв… Я не хочу продолжать его мучения. Эрвин заслужил покой. Девушка посмотрела на истерзанное тело Эрвина, затем на капитана, внимательно вслушиваясь в его слова. — Ты прав, Леви. Он заслужил покой. Он всю жизнь сражался ради этого, но… Демонам не выжить без своего Дьявола. — Да брось… Мы же сами его Дьяволом и сделали! — Эрвин всегда им был… И теперь, когда мы знаем правду, кто поведет «демонов» в войну за выживание? Ты? Я? Эдна? Эрен? Армин? Нам нужен он… — Знаю! И тоже не хочу его терять, — прорычал, — но… не хочу делать его чудовищем… Это проклятие какое-то. — Мы все прокляты. Майор наклонилась и ещё раз быстро проверила пульс Эрвина. — Он угасает. Время на исходе. Леви резко поднял руку, прерывая. Не мог сделать выбор под давлением. — Оставь меня… Ханджи понимала, что сейчас капитан выбирает между жизнью и смертью своего друга, и что это решение будет преследовать его до конца жизни. — Я не могу сделать тебя ещё одним монстром, Эрвин. Но если ты — Дьявол, способный спасти наших демонов… Достал небольшой, деревянный кейс. — Ханджи права. Я хотел покоя для тебя, Эрвин. Но покой — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Этот мир обречен без тебя… Внезапно понял причину поступка командора. — Ты знал. Ты просто знал, что Эдна в твоей жизни незаменима… Я же так тебя ненавидел за этот выбор… И, получается, сейчас осознаю, что ты незаменим, — открыл кейс. Леви медленно ввел иглу шприца в тело Эрвина и нажал на поршень. Сыворотка начала поступать в кровоток командора. Капитан смотрел на него до самого конца, принимая весь груз последствий. — Прости меня, Эрвин. Отдых подождет. Ты нужен. В этот момент на крышу приземлилась Микаса с Армином на руках, а с ней и Эрен. Йегер скинул полуживого Гувера. — Арлерт, ты жив? — Да… Копьём задело, — кивнул. Их глаза расширились от ужаса, когда тело Эрвина окуталось молнией. — Он сейчас превратится в титана! Уходите! Я скормлю ему Бертольда! Эдна не ушла далеко. Сцена, за которой наблюдала, стала вершиной жестокости и торжества: Леви бросил в пасть неуклюжего безумного Эрвина носителя Колосса. С ужасающим хрустом кость и плоть перешли в новую сущность. Радость. Искреннее, горячее облегчение: Эрвин спасен, а жестокая справедливость удовлетворена: он разделит с ней её бремя. Монстры, обреченные счетом Имир. Теперь они квиты. Но затем пришло холодное и острое осознание. Эрвин Смит был не таким, как она. Для него сила титана — это не проклятие, а инструмент. Тринадцать лет — это не ограничение, а срок. Смит — единственный, кто смог бы превратить тяжелейшую ношу в корону лидера. Возможно, это было ошибкой.