Исповедь

Под холодным серебристым светом зари Разведкорпус достиг пределов города Трост. Напряжение миссии уступило место истощению и печали. Разведчики методично собирали нашивки с именами погибших. Сбор этих клочков ткани — единственное доказательство подвига и память для родных — был тяжелым, но непреложным долгом. — Сколько у тебя? — Ханджи. — Около шестидесяти, — Эдна прикрыла глаза. С того момента, как Леви передал командующему дневники Гриши Йегера, Эрвин не выпускал их из рук. Всю дорогу от Стены Мария до Троста командор читал, не замечая ни хаоса вокруг, ни собственной усталости. Он был настолько погружен в мир Марлии, в историю Имир и миссию «Филина», что казалось, его легкие забыли дышать. Поглощение абсолютной истины стало для Эрвина самым важным действием в жизни, затмевающим все остальные обязанности. Несмотря на ранний час и общую усталость города, новости о возвращении Разведкорпуса быстро разлетелись. Люди встретили солдат на улицах с неистовым ликованием. Для горожан это триумф, первая настоящая победа в той войне, которую вела человеческая раса. Они кричали, свистели, плакали от счастья и облегчения, считали, что Разведкорпус вернул Стену Мария, и теперь люди за Стенами снова обрели надежду. Жители города видели в них героев, спасших цивилизацию. Пробившись сквозь ликующую, слегка безумную толпу Троста, разведчики немедленно приступили к распределению персонала. Раненых товарищей — тех, кто пережил миссию и долгий путь обратно — направили в госпиталь Гарнизона. Остальные готовились к утреннему совещанию. До самого заката разведчики отсыпались. Эдна даже переодеваться не стала. Просто рухнула на кровать. Эрвин вошел в камеру, неся стопку чистых полотенец и брусок мыла. — А я тебе там водички нагрел. В тесном помещении промывочной стоял огромный деревянный тазик, наполненный горячей водой. Скинув форму, она медленно погрузилась, посвятив первые минуты исключительно физическому расслаблению, чувствуя, как тепло смывает многодневный дискомфорт и напряжение. Эрвин занял место на скамье в углу, неподалеку. Керосиновая лампа отбрасывала мягкое, золотистое свечение на горячий пар, поднимающийся от воды. — Легче? — Да… Всё прочёл? — Два из трёх. — Я рассказала тебе всё, что помнила. Гриша Йегер написал остальное. Спокоен? Он не ответил сразу, а лишь медленно перевел взгляд на жену. В глазах не было ни триумфа, ни удовлетворения — только тяжелая, невыносимая ясность, которую приносит истина. — Покой был бы ложью, Эдна. Я сложил всё воедино. То, что написал Йегер, и то, что рассказала ты. Они вернутся… Всё их мировоззрение построено на нашем уничтожении, но теперь добавилась отчаянная необходимость. Две критически важные проблемы, и обе решаются здесь, на Парадизе. Титаны теряют актуальность против новых технологий других стран. Им нужен Прародитель, чтобы удержать мировое превосходство, и нужны наши ресурсы, чтобы развиваться дальше. — На Парадиз придут не разведчики, а армия, которая будет сжигать всё. Все те, кто за Стенами — враги. Взгляд скользнул по комнате, но его мысли уже за пределами Стен. — Мы понесли огромные потери в Сигансине. Нет никакого смысла идти против врага, который нас превосходит, с голой задницей. Сначала — нужно вернуть боеспособность корпусу, укрепить оборону и разобраться с ресурсами. — А вообще… Нам нужно попасть бы в Марлию как-нибудь… Хоть посмотреть, — вздохнула. Сейчас, после того, как дневники Гриши Йегера и сведения Эдны подтвердили его безумные догадки, из тени вышел прежний командор. К ней вернулся Эрвин, от приказов которого бросало в жар, и в холод, настырный, прагматичный, слегка нагловатый в своей уверенности и готовности жертвовать. Это был тот самый Эрвин Смит, с его безумной мечтой и железной волей, за которого она вышла замуж. — Идём? — Подожди. Дай мне ещё одну минуту. Я хочу просто посидеть. — Без проблем, — улыбнулся, — я принесу чистую одежду. Эдна осталась сидеть одна в тепле, вдыхая остатки пара. Она пыталась найти абсолютную пустоту внутри себя — единственную защиту от войны, которая теперь окружила их со всех сторон. Утро наступило, наполненное холодной ясностью новой реальности. Смит стояла у окна казармы штаба, наблюдая за Эрвином на заднем дворе. Несмотря на истощение после обращения, командор полон энергии. Он отрабатывал приемы без формы, его торс и плечи обнажены, и покрыты легким слоем пота. С каждым резким движением напрягались и выступали сухие, сильные мышцы — физическое отражение непоколебимой воли. — Слушай… Взгляд Ханджи упал на окно, а затем на движущуюся фигуру командующего, и она замерла рядом с Эдной. Серьезный разговор немедленно отложен. Внимание полностью захвачено этим зрелищем чистой, концентрированной мужской силы. Обе женщины невольно погрузились в минуту непрофессионального восхищения физической формой Эрвина. — Как же я давно его таким не видела… — Вот и смотри, — понимающе кивнула, — какой он огромный. — Шутка про хомяка и огурец актуальна? — Да, но молчи. Аккерман остановился, заметив двух девушек, странно замерших у окна и смотрящих в одну точку. Леви проследил за их взглядами, увидел Эрвина, работающего с утяжелением на дворе. — У вас что, овуляция? — фыркнул, — уважаемые, спешу напомнить: Хистория и Закклай уже ждут нас. — Леви, не будь занудой. — Разве это не прекрасно? Но вместо того, чтобы уйти капрал подошел к окнам, встал рядом с ними, и тоже уставился на командора. — Блять, да он хорош. — А мы тебе о чем говорим? Молча, втроем, они «пускали слюни», каждый в своем стиле, наблюдая за тем, как Смит отжимается. — Могу поклясться, — Эдна, — сейчас весь Разведкорпус за ним наблюдает. Леви отошёл от окна первым. — Если вы немедленно пойдете со мной в штаб, чтобы не опоздать на совещание, я даже дам вам потрогать. Эдна и Ханджи в полном недоумении обернулись на столь бесцеремонное предложение. — Ух… Под рубашкой обнажилось невероятно плотное, функциональное тело Аккермана. Сухое, спрессованное сплетение мышц, каждая из которых выточена как стальной инструмент. — Отлично! Я смог привлечь ваше внимание. Курочки мои, вперёд! В голове Эдны вспыхнули яркие, молниеносные воспоминания. Образ их далекого романа — прекращенного, но незабытого — заставил лейтенанта покраснеть. — Боже, Аккерман, я сейчас на тебя накинусь. — Попробуй, милая. А я потом пойду и нажалуюсь Эрвину, что его жена на меня напала из-за того, что он перестал ей уделять внимание. Ханджи изумленно замерла, понимая, что стала свидетелем опасной игры между двумя людьми с самыми запутанными отношениями в корпусе. — Завязывайте со своими брачными играми. — Мы только начали… — Потом продолжим, сладкая моя, — застёгивает рубашку, — выходим! Эдна, Ханджи и Леви быстро добрались до здания городской администрации. Эрвин Смит ждал их в вестибюле, наконец одетый и готовый к работе. — Я бы попросил тебя заниматься на заднем дворе хотя бы в майке. Твой голый торс на виду у всего офицерского состава заметно тормозит работу. Командующий впервые за утро выглядел потерянным. Он посмотрел на строгое лицо Леви, потом на внезапно смущенных Эдну и Ханджи. — Не понимаю… — Девки к окнам прилипли… Как мухи на говно. Сначала задумался, а затем разразился громким, открытым смехом. — Понял… Видимо, я слишком увлекся физическим восстановлением и забыл о влиянии собственной фигуры на рабочий процесс. Леви, признайся, тебе тоже было тяжело смотреть? — С трудом сдерживал возбуждение, Эрвин. В следующий раз приду к тебе, чтобы ты решил эту проблему. Я очень рад, что у тебя есть рука, но продолжишь хвастаться — отрубим заново. — Отрастёт. — Отрублю ещё раз Услышав это, девушки поспешно отвели взгляды, чувствуя себя лишними. Эрвин же не выразил ни смущения, ни удивления. — Я услышал тебя, Леви. Обещаю, больше не буду. А теперь — в зал. Ханджи наклонилась к подруге, чтобы сказать последнюю шутку перед началом стратегической работы. — Не переживай, что Эрвин потеряет голову из-за какой-то женщины. Ты можешь быть абсолютно уверена: он будет изменять тебе с Леви. Эдна рассмеялась тихо, но искренне. — А минусы будут? Мне иногда кажется, что это Эрвин изменяет Леви со мной. — Мы бы все изменяли с Леви. — Там такая харизма, — улыбается. — И тело… — А глаза… — М-м-м… Песня. Аккерман, шедший впереди всех, резко обернулся. — Чего это вы там всё ещё шепчетесь? Мы на работе, а не на базаре. Если есть что сказать, говорите громко. Или молчите. Эдна и Ханджи мгновенно выпрямились, осознав, что Эрвин терпит их вольности, но Аккерман — нет. — Прости, Леви! Леви бросил на них презрительный взгляд, показав, что извинения приняты неохотно, и повернулся обратно, открывая дверь в зал. — Реще. В зале царила гробовая тишина. За длинным дубовым столом в центре сидели тяжеловесы военной машины: главнокомандующий Закклай, командор Пиксис и командор Док. Напротив них, в центре внимания, находилась Королева Хистория Райсс. Эрвин, Леви и Зоэ заняли места за центральным столом, образуя ядро Разведкорпуса. Эдна заняла свое место за боковым столом вместе с членами отряда. Закклай смотрел на Смита с выражением, в котором смешались невероятная ярость и горькое восхищение. Мужчина не мог подобрать слов, одновременно хотелось встать и отдать Эрвину честь за то, что он достиг своей цели — преподнес истину, за которой гнался Разведкорпус. И в то же время хотелось опрокинуть стол и наругать Смита за то, что это его безумная настойчивость привела к немыслимым жертвам и рискам. — Вы нервничаете? — шепотом спросила Микаса. — Просто устала, — с улыбкой ответила Эдна. Она боялась, что сейчас, когда вся военная верхушка собрана вместе, они решат, что у разведчиков как-то слишком много титанов: Эрен, она сама, плюс недавно полученная сила Колосса. Чрезмерная концентрация власти в одних руках. Военная верхушка могла потребовать раздела титанов, повторяя ситуацию, когда Военная полиция требовала передать им Эрена. Главнокомандующий Дариус Закклай медленно выпрямился. — Я благодарю всех собравшихся. Здесь собрались те, кто знал про прошлое Гриши Йегера, сведения об истинной истории титанов и человеческой цивилизации за Стенами. А также здесь присутствуют участники битвы за Сигансину — те, кто своей кровью и потерями открыл нам эту дверь. Закклай сделал паузу, почтив минутой молчания память павших. — Жертвы, принесенные ради этой истины, неизмеримы. Но благодаря вам мы теперь знаем, с чем именно мы сражаемся. От имени всего народа Парадиза я благодарю выживших за вашу бесценную службу человечеству. Он перевел взгляд на Эрвина Смита, официально передавая ему ответственность за стратегическое будущее. — Командующий корпусом разведки, — вздохнул, — Эрвин Смит, прошу. Голос был чистым и мощным, как на параде, но теперь он служил не пропаганде, а правде. — Силами Разведкорпуса, ценой нечеловеческих усилий и огромных потерь, нам удалось отбить Стену Мария. Более того, нам удалось нейтрализовать и отнять у противника силу Колоссального титана, которого мы удерживаем сейчас. Это — военная победа. Он сделал паузу, позволяя этим утверждениям укорениться в сознании присутствующих. — Однако, несмотря на этот успех, народ Парадиза оказался в большей опасности, чем прежде. Теперь мы знаем, что титаны — это не наше проклятие, а наше наследие. Граждане Парадиза — это особый народ, остаток того, что внешний мир называет Имирово племя, способное превращаться в титанов. Командор указал на карты и документы. — В прошлом Имирово племя правило всем миром, подавляя другие народы при помощи титанов. Сейчас же противник — прежде всего это государство Марлия — опасается, что благодаря силе титанов мы захватим мир вновь. Опасность и угроза марлийцев подтверждены двумя независимыми источниками. Во-первых, это дневники Гриши Йегера, которые вы видите на столе. Во-вторых, это воспоминания бывшего носителя титана Женской особи. Командор указал на Эдну, сидевшую за боковым столом. — Эти воспоминания бывшей Женской особи — Энни Леонхарт — сейчас принадлежат лейтенанту Эдне Смит. Энни находилась внутри вражеской системы Марлии, и её память содержит сведения о планах и силах противника. По залу прокатился громкий шепот изумления. Для разведчиков, сидевших рядом с Эдной, это лишь официальное подтверждение уже известного. Но для Найла Дока и других это абсолютный гром среди ясного неба. Личность Женской особи — одного из главных врагов человечества внутри Стен — внезапно открылась с новой стороны. — Мы обнаружили ещё одну ключевую деталь нашего наследия. Первый король Парадиза, основавший наши Стены, дал так называемую Клятву Мира. Она гласит, что только наследник королевской крови может использовать Прародителя. Однако эта клятва — наше самое страшное проклятие. Клятва ментально связывает любого представителя королевской крови, который наследует Прародителя. Король подчинит волю носителя, не позволив ему начать войну. Эта ментальная связь не позволяет нам использовать всю мощь Прародителя для ведения войны против Марлии или даже для эффективной защиты элдийцев от внешнего мира. Мы сидим на мощнейшем оружии, которое не можем применить. В зале снова воцарилась тяжелая тишина. Её нарушил главнокомандующий: — Командующий, позвольте напомнить, что нынешний носитель Прародителя, Эрен Йегер, не является выходцем из королевской семьи. Если эта Клятва распространяется только на наследников королевской крови, то в данной ситуации она не имеет актуальности. По сути, наши руки не связаны. — Вы правы, главнокомандующий. Эрен не является потомком короля, он не связан Клятвой Мира, но и использовать силу Прародителя он не может… Наш враг — Марлия — куда более технологичен. Их военный ресурс несоизмеримо больше нашего. Время не на нашей стороне. Гриша Йегер выполнил свою миссию в плане сохранения Прародителя от рук Марлии и передал его Эрену. Эрвин резко перешел к последнему, самому опасному откровению. Он смотрел прямо на стол, прежде чем поднять взгляд на собравшихся. — Марлия отправила титанов на Парадиз с целью захвата Прародителя не просто так. Они знают об условиях Клятвы Мира. Поэтому их главный козырь — Зик Йегер — выходец из королевской семьи. И самое главное, Зик Йегер — единокровный брат Эрена Йегера. Марлия не просто послала врага, она послала старшего брата с королевской кровью — идеальный ключ к разблокировке Прародителя. Эрвин позволил тишине длиться. Он прекрасно знал, что в теории Прародителем может воспользоваться и Эрен, если соприкоснется с Хисторией, или же, например, с Зиком. Именно контакт с носителем королевской крови был спусковым крючком. Однако командор намеренно промолчал об этом механизме. Он не знал, что Эрен увидит при контакте с королевской кровью и как это повлияет на его психику и волю. Эта информация была слишком непредсказуемой и слишком могла изменить расклад сил в одну секунду. — Таким образом, наши приоритеты меняются. Мы должны укрепить оборону и наладить связи с внешним миром. Дневники Гриши Йегера показали, что не весь внешний мир единодушен в своей ненависти к элдийцам. Только через Хизуру мы можем быстро получить доступ к военным технологиям, которые позволят нам противостоять Марлии в небе и на море. Но… Хизуру — это истинные торгаши, и они не будут помогать Парадизу просто так, из чистой лояльности. У них есть свой интерес. Более того, я глубоко сомневаюсь в их желании и объеме помощи, которую мы можем получить. После поражения Элдии в Великой войне титанов, репутация Хизуру была настолько запятнана, что сейчас они вряд ли рискнут открытым конфликтом с Марлией ради нас. Это рискованная инициатива, которая может принести нам лишь небольшую технологическую крупицу, но не спасение. Но попробовать стоит… Эрвин замолчал. Лица Закклая, Пиксиса, Дока и даже Королевы Хистории отмечены глубоким изумлением. Каждое слово Эрвина переворачивало с ног на голову всю их реальность и создавало новую, куда более сложную. — Я согласен с тем, что мы должны искать союзников. Но прежде, чем встречать гостей или отправлять послов за пределы Стен, мы должны очистить и исследовать остров. — Полное очищение и исследование острова — это необходимая мера безопасности, в первую очередь, для нас. По моим расчетам, с учетом той мощи, которой мы располагаем, — с учетом силы трех титанов, находящихся под нашим контролем, — Разведкорпус сможет полностью исследовать и расчистить Парадиз от оставшихся титанов примерно за один год. — Рвёшься уже в бой, Эрвин? Как самочувствие? Эрвин не дрогнул. Всякое личное сомнение выжжено железной волей. — На твои плечи возложены большие надежды, в том числе и сила Колоссального. — Я полон сил, и готов привести Парадиз к лучшей жизни. — Рад слышать. В документах содержится также упоминание о Проклятии Имир. О том, что носители титанов имеют свой предел в плане прожитых лет. Это так? — Да. Проклятие Имир гласит, что носители могут жить только тринадцать лет после получения силы. Мне и лейтенанту Смит осталось около тринадцати лет, а вот Эрену, который наследовал Прародителя и Атакующего пять лет назад, осталось примерно восемь лет. После мы будем должны передать силу наследникам. За боковым столом новость ударила громче, чем любое заявление о Марлии. Микаса Аккерман слышала об этом впервые. Девушка мгновенно побледнела и чуть было не сорвалась с места, чтобы броситься к Йегеру. В тот же момент Эдна резким, едва заметным движением руки схватила Микасу за запястье под столом, сжимая пальцы с силой. — Сиди, — прошипела. — Но… — Сиди, — чуть строже, — потом. Она вздрогнула и заставила себя вновь замереть, но глаза наполнились ужасом и слезами. — Необходимо признать, что разведчики — имеют слишком много полномочий, в плане титанов, и это создает дисбаланс в военной структуре. Мы не можем допустить, чтобы весь военный потенциал Парадиза был сосредоточен в одном отряде, пусть даже в таком незаменимом. Он перевел взгляд на двух других командоров, бросая им прямой вызов. — Командор Пиксис, Командор Док. Учитывая это, готовы ли вы принять в свои ряды носителя титана для усиления ваших собственных корпусов и более равномерного распределения силы? Эдна замерла. Она понимала, что Йегер и Эрвин останутся на своих местах. — Главнокомандующий, Гарнизон готов принять в свои ряды носителя титана, — Пиксис, — однако мы считаем, что распределение этих сил должно зависеть от оперативной необходимости, а значит — от решения разведчиков. — Военная Полиция поддерживает позицию командора Пиксиса. Всё зависит от решения Эрвина. — На данном этапе каждый из трех титанов, находящихся под нашим контролем, необходим разведчикам для выполнения задачи по расчистке острова. Разделение сил сейчас было бы неоправданным тактическим риском. Отказ Эрвина являлся разумным с точки зрения операции, но сразу же подтвердил подозрения Закклая. — Эрвин, твоя нужда очень удобна. Скажи честно: нет ли в этой «необходимости» личных интересов и чувств? — Нет. Я понимаю ваше желание, главнокомандующий Закклай, о распределении титана Женской особи поближе к Столице, чтобы обеспечить больший контроль и, возможно, безопасность. Но я должен настаивать: лейтенант Смит нужна нам на поле боя. Свою необходимость она подтвердила в Сигансине, и об этом я указал в докладе и досье. Навыки лейтенанта в дуэте с боевым опытом, выносливостью, способностью Женской особи к кристаллизации и призыву неразумных титанов превращают Эдну в смертоносного противника. Своей провокацией Закклай заставил Эрвина прилюдно защищать жену как военный актив, тем самым официально подтвердив и сделав общественным достоянием тот факт, что личные интересы командора теперь связаны с самыми мощными боевыми ресурсами Разведкорпуса. Теперь главнокомандующий имел рычаг давления, основанный на самом уязвимом месте Смита. — Если Совет примет решение о переводе лейтенанта Смит в другой корпус, то так тому и быть. Но еще раз подчеркну, что это тактическая ошибка. Закклай медленно кивнул, принимая аргументы командора. — Очень хорошо, Эрвин. Если решение действительно основано только на тактической необходимости, то пусть будет так. Когда он публично отразил нападки Закклая, лейтенант глубоко выдохнула, почувствовав, как спадает давление. Она посмотрела на него, заметила, как на правой руке командующего поблёскивало серебряное кольцо. С тех пор как Смит потерял руку на поле боя, он носил обручальное кольцо на веревочке на шее, словно реликвию. Возвращение руки означало не только восстановление боеспособности, но и возможность заново закрепить их связь. После того, как обсуждение будущего и настоящего для Парадиза было завершено, настала очередь Хистории принять решение, касающееся всей нации. Она поднялась, ее голос, обычно тихий, прозвучал ясно и громко в затихшем зале. — Мы больше не можем жить во лжи, построенной нашими предками. Народ должен знать, ради чего мы будем сражаться в предстоящей войне. Я приказываю начать подготовку к раскрытию всей истины. Граждане Парадиза должны знать, что они являются народом Имир — особым народом с трагической историей за пределами Стен. И что самое главное — за Стенами есть люди. Не титаны, а люди, которые считают нас врагами. Только узнав правду, народ Парадиза сможет найти в себе силы противостоять Марлии. Смит доволен, как кот, что сметаны объелся. Пока что Хистория слишком молода и ещё недостаточно опытна в политике, чтобы видеть все подводные камни, и из неё можно вить верёвки, смешивая чувство долга и необходимость выживания. Командор пользовался этим с огромным удовольствием, направляя её идеализм в нужное русло. — Дабы отметить начало новой эпохи и признать неизмеримую жертву, принесенную ради истины, я подписываю указ о награждении всех участников битвы за Сигансину — и павших, и выживших — орденом Героя. Всем рядовым разведчикам, которые сражались и пали в той битве, будет присвоена вторая степень ордена Героя. В то же время, командиры и особо отличившиеся бойцы получат орден Героя первой степени и новые офицерские звания. Эти люди — наше будущее. Как только напряжение официального совещания спало, и Закклай с Хисторией покинули зал, атмосфера стала чуть более непринужденной. Разведчики вернулись в штаб, чтобы обсудить дальнейшую жизнь. — Что, лейтенант Смит, еще чуть-чуть — и будешь капитаном. Не расслабляйся. Эдна спокойно улыбнулась и покачала головой, поправляя воротник. — Я тебя огорчу, Леви. Старшего лейтенанта получила давным-давно, и вот-вот получу капитана. Леви резко повернулся к ней, его выражение лица было смесью возмущения и недоумения. — Схуяли загуляли? Какой ещё капитан? За какие такие заслуги? И почему это прошло мимо меня? Я же тебя всю дорогу называю лейтенантом! В разговор вмешался Эрвин, который собирал документы с рабочего стола. — Все в порядке, Леви. Ты не пропустил ничего важного. Эдну давно повысили, но тебя никто не заставлял заучивать новые звания. Тебя никто и не исправлял. Её просто называют лейтенантом по привычке. — «По привычке»? Полная чушь. Смит засунула руку в карман и протянула Леви свое удостоверение Разведкорпуса, в котором четко прописано: «старший лейтенант». — Всё равно выше, чем ты должна быть. Вот же Эдна, собака такая, дышишь в затылок? Она вырвала удостоверение из его рук с насмешливым выражением лица. — Не тявкай, собачонок. — Раз так… тогда я тоже хочу спать с Эрвином, чтобы получать новые звания! Ханджи, стоявшая у стены, закрыла лицо рукой, еле сдерживая громкий смешок, который в данной ситуации был бы совершенно неуместен. Даже Эдна улыбнулась, хотя и покачала головой. — Я сразу в койку к Леви не прыгну, — закатывает рукава, — пусть хоть на свидание позовет, ради приличия. Капрал быстро парировал, не теряя ни секунды. — Обязательно позову, Эрвин. Но только после того, как ты с Эдной разведешься. Встречаться с женатиками — не моя тема. — Да что ты говоришь… — Ещё чуть-чуть, и я начну ревновать к твоим амбициям, Леви. Особенно если они включают мой брак. Неожиданно для всех, Леви быстро шагнул к Эдне и приобнял за талию, смотря через её плечо на Эрвина. — Меня хватит на вас обоих. Аккерман чувствовал почти сладостный прилив адреналина от того, что он делает это нарочито публично, в присутствии мужа Эдны. Ему нравилась ревность Эрвина. — У тебя сегодня какое-то слишком кокетливое настроение, — вскинула бровь. Лейтенанту понравилось его решительное нарушение табу, собственнический жест и то, как это выбило из колеи непоколебимого командующего. — Я балуюсь. Эрвин улыбнулся — широко, спокойно и обманчиво уверенно, но его кольнула настоящая, внезапная ревность. Он ненавидел Леви за способность так легко прикасаться к Эдне, даже в плане шуток. — Прекратите шутить шутки… Вдруг кто-нибудь услышит, и подумает, что это правда… Придурки, — отошла от Леви. Офицеры одновременно, с идеальной хореографией, повернулись к ней. — А кто сказал, что мы шутим?