Исповедь

Солнце уже скрылось за линией горизонта океана, и над берегом сгущались сумерки. Смит давала последние указания молодым разведчикам по упаковке полевого оборудования, а Зоэ радостно прижимала к груди ящики с образцами водорослей и ракушек. Лагерь почти готов к отходу. Эрвин наблюдал за морем. Незнакомое судно было еще далеко, но его скорость и отсутствие каких-либо огней в наступающей ночи сразу заставили Смита напрячься. — Леви. Подойди. Аккерман, проверявший заточку клинков у костра, мгновенно понял по тону Смита — ситуация серьезная. — Глянь, — протянул бинокль. Даже сквозь ухудшающуюся видимость он смог различить важные детали: корабль был небольшим, но его осадка показывала, что он либо перегружен, либо хорошо вооружен. На палубе виднелись движущиеся фигуры, и их слишком много для обычных торговцев или рыбаков. — Ты хотел наладить коммуникацию с миром… Вот она… Мир сделал первый шаг. — Эдна, рассредоточь солдат вдоль береговой линии! Всем приготовиться к бою! Ханджи, ты и твои люди — оборона центра лагеря. Никто не должен подойти ближе чем на сто метров! Подчиненные мгновенно приняли приказ. В один момент лагерь, готовившийся ко отбытию, превратился в боевую позицию. Ночь над островом Парадиз была напряженной и темной. Два марлийских разведывательных корабля замерли в нескольких сотнях метров от берега. Капитан флагманского судна в последний момент отдал приказ о прекращении высадки десанта и немедленном докладе командованию Марлии из-за тревожной тишины и пропажи предыдущего разведотряда. Марлийский корабль содрогнулся от оглушительного, сверхъестественного толчка. С глухим ревом, разнесшимся по ночному океану, Атакующий поднял корабль. Капитан и весь экипаж флагмана были парализованы ужасом: их судно внезапно вырвали из морской стихии, оставив висеть на руках врага. Йегер поволок захваченный корабль к берегу, сохраняя его конструкцию целой. Следующий удар последовал немедленно. Солдаты на втором корабле еще не успели справиться с шоком от вида Атакующего, как позади них возникла вторая фигура. Из воды поднялась Женская особь. Оба судна — целые, с живыми и парализованными ужасом экипажами — мягко выставлены на песок в нескольких метрах от позиций Разведкорпуса. Голос Смита, обычно сдержанный, прозвучал громко и торжествующе, разносясь над шумом прибоя. — Приветствую вас на берегу острова Парадиз! Добро пожаловать! — развел руки в стороны, — ваш визит был неожиданным, но мы рады тому, что вы сделали первый шаг к налаживанию отношений! Я командующий Разведкорпуса — Эрвин Смит, а это, — посмотрел на Ханджи, — подполковник Разведкорпуса Ханджи Зоэ, и наш молчаливый товарищ, — указал на Леви, — майор Разведкорпуса Леви Аккерман. — А за вашими спинами наши титаны — Эрен Йегер, о котором, вы наверняка слышали, и капитан Разведкорпуса Эдна Смит! Рады знакомству! Мы наслышаны о вашем континенте! — Зоэ в восторге, — теперь, когда вы доставлены к нам в такой… необычной форме, нам нужно обсудить многие вопросы! — широко улыбнулась, — может, начнем с чашечки горячего чая? Это расслабляет и очень способствует коммуникации! За спинами этих двух высоких, вдохновленных офицеров стоял Леви Аккерман, обеспечивая самую неприглядную часть «коммуникации». Капитан держал плененного марлийского солдата, захваченного накануне. Острие клинка направлено сзади и аккуратно уперто плененному солдату прямо в почку. — Не дёргайся. Марлийцы не оценили такого радушного приветствия. — Заткнитесь, островные ублюдки! Нам не нужен ваш чай! Лучше поросячью мочу пить! Вас забудут на этом проклятом куске суши! И я лично позабочусь о том, чтобы вас, проклятых элдийских демонов, смыло в океан! Николо решил не подыгрывать захватчикам, даже находясь на грани смерти. — Я не дам этим мразям шанса получить сведения! Убейте меня, капитан! Зоэ повернулась и указала на титанов, стоящих за захваченными судами. Её голос стал резким, но сохранил оттенок научного азарта. — Как грубо! Капитан, вы так увлечены оскорблениями, что забыли о деталях. За вашим прекрасным судном стоит наш Атакующий титан — пятнадцатиметровая особь, а рядом — его четырнадцатиметровая коллега, Женская особь! Может, стоит с нами быть более вежливыми?! Эрен Йегер тихо, но глубоко зарычал. Низкий, гортанный звук пронесся по песку, заставляя марлийских солдат в кораблях замолчать. Эдна Смит поступила иначе: она не издала ни звука, но на лице титана появилась широкая, абсолютно недобрая улыбка. Улыбка обещала врагам страдания. — И как вы планируете сбежать, учитывая обстоятельства? — Эрвин улыбнулся, — я всё же предлагаю выпить по чашечке чая. Капитан марлийского судна не смог смириться с унижением. Вместо ответа он резко выдернул винтовку из-за спины и мгновенно вскинул ее, целясь прямо в Зоэ. Предпочел быстрый бой позорному плену. — Сейчас я покажу тебе, сука, как здороваются в Марлии! Смит мгновенно подался вперед, готовясь защитить Ханджи, но не успел. Раздался один, резкий, оглушительный выстрел, разорвавший ночную тишину. Пуля была выпущена не со стороны Разведкорпуса, а с палубы захваченного корабля. Капитан Марлии рухнул назад, винтовка выпала из рук, а кровь запятнала форму. Из толпы солдат выступила высокая женщина с холодным выражением лица, держащая в руке дымящийся пистолет. Рядом с ней стоял могучий чернокожий мужчина в марлийской форме, чей взгляд был спокоен и решителен. — Ты с ума сошла, Елена?! — Нет… Единомышленники схватили марлийцев. Винтовки и пистолеты со стуком падали вниз. Аккерман опустил клинок от почки плененного им солдата, но его рука оставалась на рукояти. — Я — Елена. Мы прибыли сюда для того, чтобы говорить. И чай как раз кстати… Я так долго, — посмотрела на Эрена и Эдну, — ждала этой встречи. Подчиняясь командам Елены и молчаливому одобрению Смита, марлийские солдаты начали спускаться с борта на песок. Когда разведчики выбрались из своих остатков, то быстро надели снаряжение, чтобы вернуться к основной группе. — Они странные, Эдна. Их капитан готов был умереть, но его собственные люди убили его. И эта Елена… Она смотрела на нас обоих с каким-то нездоровым, почти религиозным восхищением. Особенно на меня. Смит приостановилась, проводя нить среди фактов «Марлия — титаны — Зик». — Ты прав… Возможно, они здесь из-за Зика. — Или из-за меня… — Эрен, — показала их жест, — помнишь? — Расслабиться. Да, — кивает, — помню. — Возвращайся к ребятам. Эдна подошла к Леви. Аккерман окинул Елену и её людей презрительным взглядом. — Гости мне не нравятся, — накинул на Эдну куртку, — иэ дружелюбие слишком… слащавое. Все, кто так улыбается, обычно скрывают самое грязное дерьмо в кармане. Их нужно допросить нормально, а не чай предлагать. — Кстати о чае… Откуда у Ханджи чай, чтобы приглашать на чаепитие? Мы же его не брали… И вчера у тебя чуть сердце не остановилось. Капитан мгновенно скривился. — Ах… Ты, разумеется, взял свой личный, неприкосновенный запас… И вчера зажал его… Эрвин знал об этом. — Думаешь, я хочу с ними делиться чаем? Нет! Внутри палатки, при свете лампы, на столе лежали детали новейшего стрелкового оружия Марлии. Зоэ склонилась над пистолетом, её глаза горели научным любопытством. Елена и Оньянкопон, сидели напротив, готовые поделиться информацией, которая должна разрушить мир островитян. — Это — последняя модель стрелкового оружия в марлийских войсках. Войска Марлии состоят из пятидесяти отдельных дивизий. В каждой дивизии — двадцать тысяч полноценных, готовых к войне солдат. Суммарно, это один миллион бойцов. Марлия располагает тремя отдельными флотами. В каждом из этих флотов — двадцать один боевой корабль, оснащенный самой современной артиллерией. Общее количество тяжелых боевых судов составляет шестьдесят три единицы. Вы захватили два разведывательных судна — это менее чем капля в океане. А также имеется возможность атаковать остров Парадиз с воздуха. Слова «воздух» и «один миллион» повисли в тесном пространстве палатки, превращая ночь на побережье из триумфа в смертельный приговор. Зоэ — единственная, кто воспринял эту часть информации не как угрозу, а как научное чудо — вздрогнула, сделала резкий, судорожный вдох, будто пыталась втянуть в себя воздух и небесный флот одновременно. Молниеносным движением Аккерман резко пнул подругу по голени под столом. Удар был несильным, но достаточно ощутимым, чтобы вывести Зоэ из транса. Ханджи всхлипнула, но быстро взяла себя в руки, превратив судорогу восторга в кашель. — Сиди смирно… А то примут за дураков. — Знаю… — Воздушный транспорт Марлии в основном состоит из дирижаблей и разведывательных аэростатов, — Оньянкопон, — дирижабли могут поднимать значительные грузы и перевозить десант на большие расстояния. Они позволят Марлии заходить за Стены, игнорируя ваши береговые укрепления. Как только из уст Оньянкопона прозвучало слово «дирижабли», Ханджи с криком восторга соскочила с места. — По воздуху?! Аккерман резким схватил её за шлевку на штанах и усадил обратно на место, словно непослушного ребенка. Елена и Оньянкопон обменялись едва заметными взглядами, оценивая странные отношения внутри высшего командования Парадиза. — Вы предоставили нам внушительные цифры: миллион солдат, морские флоты, воздушный транспорт, — Эрвин подлил им еще чайку, — если Марлия настолько серьезный и вооруженный противник, почему же они до сих пор не напали на остров Парадиз в полную силу? Прошел почти целый год с момента битвы за Сигансину, а наш остров цел. Елена кивнула, словно ожидая именно этого вопроса. — Марлия не может позволить себе полномасштабное вторжение на остров Парадиз только потому, что у них слишком много внешних врагов, командор… У них идет война с альянсом Ближневосточных Стран. Их ресурсы распределены по десяткам других фронтов. Кроме того, Марлия была уверена в вашей полной изоляции, — пожимает плечами, — стратеги полагали, что из-за множества неразумных титанов, которые заполнили внешнюю часть острова, элдийцы Парадиза так и не смогут исследовать остров и продвинуться дальше… Марлийцы ожидали, что ваша технологическая отсталость и нехватка ресурсов продлятся еще годы. Скоро рассвет… А мы спокойно сидим и пьём чай… Выходит, титаны на острове Парадиз уничтожены. — Возможно, — Эдна улыбнулась. Елена нахмурилась, удивление было настолько глубоким, что даже смягчило обычно холодное выражение лица. — Я должна признать… Марлия совершила ошибку, полагая, что вы по-прежнему заперты в Средневековье. Могу поинтересоваться? — Конечно, — Эрвин. — Кто же стал носителем захваченного Колоссального? — Могу предложить вам догадаться. Уверяю, ответ достаточно прост. Мысль, осенившая её, была настолько невероятной и дерзкой, что Елена невольно отшатнулась… — Это вы, командующий Смит. Колоссальный титан — это вы, — в ужасе. Эрвин лишь продолжал улыбаться той же опасной, загадочной улыбкой, наслаждаясь полным психологическим превосходством, которое дало ему это открытие. — Я должна сказать, что у вас интересная семья. У вас с Эдной одна фамилия, но по внешним данным и возрасту очевидно, что вы не являетесь кровными родственниками — ни брат с сестрой, ни отец с дочерью, ни мать с сыном. Следовательно, вы — супруги… И должна отметить, что ваш союз уникален. Кто бы мог подумать, что остров Парадиз соединит двух титанов из великой Девятки таким образом? Смит слегка откинулся назад и поднес чашку с чаем к губам. Он смотрел на Елену с оттенком легкой снисходительности и скрытого торжества. — Вы удивительно наблюдательны… Семья у меня и вправду очень интересная. — Ваше презрение к Марлии и знание её внутренней кухни слишком очевидны, — Эдна посмотрела на марлийцев, — предполагаю, что вы — выходцы из разоренных Марлией стран. Вы шпионили в пользу вражеских стран и были внедрены в войска Марлии, чтобы уничтожить её изнутри. Елена вздохнула, оценивая точность догадки лейтенанта. — Мы не шпионы, капитан Смит… Но вы правы: нас и вправду насильно заставили служить в армии Марлии — страны, которая уничтожила наши дома и наши народы. Мы стали пушечным мясом. Голос Елены стал тише, но наполнился искренним уважением и воодушевлением, когда она наконец произнесла имя, которое Эрвин Смит хотел услышать. — Но потом появился он. Зик Йегер… Именно он вдохновил нас, вселил надежду на свободу от Марлии и на лучшее будущее. Он дал нам цель… Мы и наши люди — добровольцы в борьбе против Марлии… Кто-то прозвал его Дьяволом, но для нас… Для меня… Зик Йегер — Бог. Признание Елены о роли Зика Йегера в их движении мгновенно заставило офицеров Разведкорпуса сложить «два плюс два». Гипотеза Эдны подтвердилась полностью: люди Елены здесь не ради Парадиза, а ради своего идейного лидера, находящегося по ту сторону океана. Офицеры обменялись едва заметными, но многозначительными взглядами. Смит отметила, с каким придыханием и почти религиозным трепетом Елена произнесла имя Зика Йегера. — Ханджи, ты и твои люди берете на себя транспортировку. Всех марлийцев — в Сигансину под конвой. Их дальнейшая судьба будет решена только после тщательной оценки данных и мотивов. — Есть. — Леви, Эдна, вы остаётесь на берегу до выяснения обстоятельств. — Есть. — А вы, — обратился в марлийцам, — взяты под стражу. — Как прикажете, командующий, — Елена улыбнулась. Когда разведчики с пленными марлийцами скрылись за горизонтом, Эдна облегчения не испытала. Она мгновенно узнала в фанатичном обожании Елены саму себя — прежнюю, когда-то безоговорочно ведомую идеалами супруга. Вспомнила собственные слова, восхищение и абсолютную верность, которые она испытывала к супругу в течение многих лет. Сама когда-то говорила об Эрвине так же, как сейчас Елена говорила о Зике. — Чего задумалась? — Такое религиозное обожание… Я узнаю в ней себя… Безоговорочная вера в лидера, зачастую, ни к чему хорошему не приводит. Она делает Елену не столько союзником, сколько инструментом. Елена не просто последователь, она — фанатик, и её действия будут продиктованы не логикой, а исключительно идеей и волей Зика. — Ты наконец-то увидела, Эдна, как выглядела со стороны, — усмехнулся, — надеюсь, теперь дошло, насколько это выглядит неадекватно? — Дошло, Леви. Но в отличие от Елены, я работаю с Эрвином каждый день и знаю все его слабые места. Это держит в тонусе. А Елена знает только легенду, которую рассказал Зик… Но твоя верность Эрвину тоже абсолютна. Единственная разница в том, что мой фанатизм был явным, а твой — нет. — В чем-то ты права… Он — единственный, кому я верю. С этим спорить не буду. Однако Аккерман не был бы самим собой, если бы не оставил за собой последнее слово. — Но я, по крайней мере, с Эрвином не трахался. — Завидуешь? — Чего? Нет! — Спешу напомнить… Вдруг, — сложила руки на груди, — ты забыл. Я не просто трахалась с Эрвином, а наслаждалась процессом и тем фактом, что я его супруга. — Ты после меня ещё и Эрвина помнишь? — Конечно… К удивлению Смит, на лице капрала появилась редкая, опасная улыбка. Улыбка не веселья, а оскал хищника, готового к броску. — Послушай меня внимательно: если ты еще хоть раз назовешь себя супругой Эрвина Смита при мне, — поднял руку и провел пальцем по глотке Эдны, — я тебе её перегрызу. Я достаточно натерпелся этой ерунды в палатке… Как же меня выбесила Елена, когда начала вас с Эрвином анализировать, — начал передразнивать, — «Ой, Колосс и Женская особь, вы не родственники, значит, супруги. Какая у вас семья интересная». Кто её просил лезть в наши дела? Достала… — Не злись… — Когда ты разведешься, Эдна? Эдна вздохнула, устало потирая переносицу. — Леви, ты поднимаешь этот вопрос второй раз за этот месяц… И я уверена, это не последний. — Я буду это делать до тех пор, пока не увижу свидетельство о расторжении брака, — пресек возражения жестом руки. — Я считаю, что развод состоится после того, как главнокомандующий Закклай уйдет на пенсию, и Эрвин займет его место. Наш брак существует до сих пор именно по той причине, что Эрвину нужна репутация хорошего мальчика перед военным руководством и гражданским населением. — А если он не захочет разводиться? — Будет скандал… Эрвин знает об этом, и такое ему не особо нравится. Это уничтожит его репутацию. Леви огляделся вокруг, и решил сменить тему. — Знаешь, Эдна, было бы хорошо жить на этом берегу. Рядышком с морем. Выращивать чай. И открыть свой собственный чайный магазинчик. Я бы продавал его, следил за качеством и безупречной чистотой нашего заведения. А ты бы пекла какие-нибудь сладости… Эдна представила себе Аккермана за прилавком, аккуратно развешивающего чай, и стало тепло. — Ты размечтался, Леви. И эта мечта прекрасна. Но… Мне осталось одиннадцать с половиной лет. Это в лучшем случае, если не погибну раньше. Капитан вздрогнул, словно его опрокинули из солнечного мира чая и сладостей обратно в душную палатку переговоров. Улыбка мгновенно исчезла, сменившись мрачной маской. — Леви, твоя жизнь не должна будет прекратиться после моего ухода. Ты должен жить. — Не смей говорить мне такое. Я даже думать не хочу о том, как буду без тебя. — Ты же понимаешь… — Понимаю! — ударил по столу, — полтора года пролетело, а я не заметил… Сдохну на следующий день, после тебя. Всё! — Зачем тебе всё это? — Больно будет в любом случае. Аккерман знал и принимал горький факт своей судьбы: в самом конце жизни он останется один. Все близкие и дорогие люди, те, кого Леви любил и кому доверял, умрут. Его удел — доживать свои дни в мучительном дуэте с болью и одиночеством. Эта мысль не покидала его голову ни на миг, но за годы потерь разведчик просто научился с ней жить, запрятав глубоко под нарочитую практичность и мрачный юмор. Даже сейчас, глядя на Эдну, на свою прекрасную, но порой бесячую возлюбленную, Аккерман осознавал ужасную арифметику. Ему придется пережить это и похоронить её, как он похоронил маму, Кенни, Изабель, Фарлана, Флавота, весь свой первый отряд и многих других. Видимо, сам капрал сильно не нравился каким-то высшим силам, раз незримый бог или судьба решили наказать его долголетием и постоянным горем. Он уже смирился с тем, что любовь к Эдне станет самой горькой и самой неизбежной из всех его потерь. — Но пока ты здесь… Пока ты здесь, есть причина просыпаться. Есть причина продолжать сражаться. Это — мой выбор, Эдна. Не лезь туда, куда не просят. — Это что, признание в любви? Обнаружив себя слишком эмоционально открытым, он поспешил надеть привычную маску безразличия и прагматизма. — Я просто озвучил факт. Мне не нужно громких слов, чтобы знать, что моя жизнь будет никуда не годной после твоего ухода. — Знаешь, можно было просто сказать: «Я тебя люблю». Капрал дернул плечом от раздражения, услышав эти запретные слова. — Не дождёшься. — А я вот тебя люблю, Леви. От её слов сердце подпрыгнуло в груди — ощущение сравнимо с внезапным падением с высоты. На мгновение он замер, руки сжались до белых костяшек. Однако Аккерман остался таким же непоколебимым и суровым внешне, не позволив ни одному мускулу на лице выдать внутреннее потрясение. — Пора бы уже позавтракать. Рассвет давно наступил. — Конечно. В отличие от печально известного варева Зоэ, овсянка от Эдны была чем-то божественным. Секрет вкуса крылся в трофейной провизии, найденной Смит в каютах захваченных марлийских кораблей. Она воспользовалась запасами Марлии, добыв сухое молоко, рафинированный сахар и корицу. Аромат горячей, сладкой каши и экзотической пряности был новым и абсолютно непривычным. Когда Жан получил свою порцию, он сначала с подозрением посмотрел на белую кашу, пахнущую странно и слишком хорошо. Однако голод и доверие к Эдне взяли свое. — Мама дорогая, — ощутил, как его желудок буквально ожил. — Если у них такая еда, то я понимаю, зачем они хотели нас уничтожить… Им, — Саша, — им просто жалко делиться корицей! Лейтенант имела одну раздражающую привычку, которая направлена исключительно на Леви. Каждый раз, когда Аккерман пробовал её блюда, то она задавала один и тот же вопрос. — Тебе вкусно? Смит достала этим вопросом до предела — он и так ел, а это было наивысшим знаком одобрения со стороны Леви. Капрал резко поставил миску и схватил девушку обеими руками за ворот рубашки, а после легонько, но решительно начал трясти. — Все очень вкусно! — выделил каждое слово, — да, Эдна, вкусно! Довольна? Если было не вкусно, я бы это не ел! Уяснила? — Да! — хохочет, — тебе точно вкусно? — Эдна! Задушу! — Ха-ха-ха! — рассмеялись молодые люди.