Исповедь

Марлия

Марлия продолжала вести тяжелейшую войну против Средиземновосточного Альянса. Военная кампания Альянса затягивалась и требовала все больше ресурсов и сил. Особенно тяжело сражаться без ударного кулака — Колосса и Женской особи. Отсутствие двух ключевых единиц титанов ощущалось на фронте критически. Раньше только присутствие Колосса могло решить исход битвы за считанные минуты. Теперь же армия Марлии вынуждена полагаться на оставшихся воинов и на пехоту, что резко снижало эффективность атак. Хуже того, был найден способ эффективно противостоять титанам. Вражеские инженеры разработали новые артиллерийские орудия, способные пробивать броню, и специализированные бомбы, серьезно замедлявшие регенерацию. Хотя эти технологии требовали доработки и были дороги, они знаменовали начало конца эпохи абсолютного превосходства гигантов на поле боя. Бой против Альянса был уже не таким эффективным, как раньше, когда один титан мог уничтожить целую крепость. Армия Марлии все еще побеждала за счет числа и выносливости, но с каждым днем становилось яснее: если Марлия в ближайшее время не вернет себе Прародителя, способного управлять титанами, Марлия рискует потерять свой статус мировой сверхдержавы. Офицеры и солдаты Марлии, которые не являлись элдийцами, конечно же, активно распространяли слухи: «проклятые элдийцы перестают быть полезными». Если титаны больше не могут гарантировать абсолютную победу, то и грязнокровки, на которых Марлия тратит ресурсы и земли, не стоят того. Шепот шел от окопов до самых штабов: «Зачем нам эти демоны, если теперь пушки могут делать ту же работу?» Слухи разносились чуть ли не по всему миру. Для мирового сообщества падение эффективности гигантов было надеждой на освобождение от гегемонии Марлии, основанной на силе элдийцев. В результате положение народа Имир внутри Марлии становилось еще более нестабильным. Воины понимали, что их ценность как живого оружия падает, и страна может в любой момент их уничтожить. Когда потрепанные остатки отряда воинов — Зик Йегер, Райнер Браун и Пик Фингер — вернулись с острова Парадиз, их состояние было настолько плачевным, что сказать, будто военная верхушка была в шоке и ужасе, значило бы ничего не сказать. Воины выбрались полуживыми, израненными, а их отчеты граничили с фантастикой. Генералы и офицеры не могли понять, как это произошло. Их разум отказывался принять факт, что «островные демоны», по сути своей, обычные люди, хоть и обладающие двумя титанами, смогли не только противостоять Зверю, Бронированному, Колоссальному и Перевозчику, и выжить, и при этом захватить Колосса. Унижение чистой воды. Марлийцы не могли поверить, что эти «дикие» люди научились эффективно использовать окружающую среду и свои немногочисленные ресурсы для уничтожения технологически превосходящего противника. Поражение принесло невыносимую личную боль семьям воинов. Среди пострадавших от островной кампании особенно выделялись господин Гувер и господин Леонхарт. Старик Гувер, отец Бертольда, и Леонхарт, приемный отец Энни, переживали ужасную трагедию. Их дети мертвы. Для Гувера потеря сына, который должен был обеспечить им почетную жизнь в Марлии, означала крушение всех надежд. Для Леонхарта уход Энни на Парадиз и ее последующая гибель, означала не только потерю ребенка, но и провал их собственного семейного договора с властями. Военная верхушка вынуждена демонстрировать сочувствие к трагедии семей, потерявших своих детей, но это горе оставалось преимущественно личным и запретным. В Марлии непринято публично оплакивать воинов, поскольку их смерть была связана с защитой «великой Марлии» от «островных демонов». — Простите меня… — Райнер… Ты сам еле выбрался. Не вини себя… Райнер ощущал личную ответственность за жизнь Бертольда и Энни, что только усугубляло его психологическое истощение. Браун жил в постоянном психологическом раздвоении личности: он был и марлийским солдатом, и предателем, и «добрым братом» для Разведкорпуса. Бремя невыполненной миссии и позор перед Марлией давили на юношу с невероятной силой, превращая жизнь в непрерывную пытку. Внутреннее отчаяние достигло критической точки. Он даже предпринял попытку лишить себя жизни, находясь у себя дома. В последний момент его остановил самый простой и земной голос — голос матери. — Райнер, почему белье не развесил? Обыденное и вместе с тем требовательное присутствие матери, которая так сильно надеялась на его героизм, спугнуло и заставило отступить. Несмотря на свои рассказы о том, что на Парадизе живут сплошь черти и психи, на самом деле Браун глубоко скучал по разведчикам. Эти люди — те, кого он должен был предать и уничтожить — провели с ним целых четыре года бок о бок, разделяя еду, страх и надежды. Втайне признавал горькую правду: если подумать, за эти годы, проведенные в Разведкорпусе, хорошего случилось больше, чем плохого. В памяти вспыли моменты настоящей человеческой связи, товарищества и смысла, которые Райнер никогда не испытывал в Марлии. Тоска по тем дням — по той альтернативной личности «доброго старшего брата», которой он притворялся — была настолько сильна, что физически давила на грудь. Гибель товарищей тяжело переносили и Пик с Галлиардом. Как-никак, они выросли вместе в одном детском отряде и служили бок о бок всю жизнь. Их связь была глубже, чем просто товарищество по службе. Порко испытывал особенно сильный гнев. Для носителя титана остров Парадиз означал не только потерю Бертольда и Энни, но и непрекращающееся напоминание о гибели его старшего брата Марселя, который пал в самом начале миссии. Пик обладала нечеловеческим спокойствием, и трезво осознавала, что война есть война, и потери в ней неизбежны. Фингер и Леонхарт были подругами. Молчаливыми, слегка отстранёнными, но понимающими… Командир Магат только что завершил анализ хода прошедшего боя с Альянсом. Мужчина с силой бросил на полированный стол толстую папку с отчетами. Звук удара эхом прокатился по тихому помещению. Цифры говорили сами за себя: титаны стали, уязвимее, а потери Марлии превысили все допустимые нормы для «непобедимой» армии. — Вы просто обосрались. С позволения сказать… Не было ни инициативы, ни скорости, ни превосходства, которое мы привыкли видеть от ваших титанов. Ваша полезность падает. Вердикт повис в воздухе тяжелым обвинением. Йегер, как лидер отряда, выступил с нарочито спокойным объяснением причин низкой эффективности. Носитель Зверя аккуратно поправил свои круглые очки, указав на очевидную проблему, которую Марлия сама создала. — Без Колосса и Женской особи наш ударный потенциал серьезно ограничен. Тем не менее, мы предпримем все возможное, чтобы нивелировать это отсутствие и обеспечить успех в будущем. А пока что… Нам тяжеловато. Магат усмехнулся — холодная, неприятная гримаса. — О, тяжеловато? Тяжеловато, Йегер, будет, когда Колоссальный в исполнении Эрвина Смита приплывет к нам в гости. Тот самый, которого вы же, воины, и прохерили в жалкой контратаке на островных дикарей… Зик… Сколько у тебя времени осталось? — Примерно четыре года, командир Магат. — Ты можешь хоть обосраться, но обязан искупить свои прежние провалы… Вернуть Прародителя и избавить весь мир от Парадиза, пока твои четыре года не истекли. Иначе тебя вспомнят не как воина, а как неудачника, потерявшего Марлии мир. — Понял. Галлиард вспыхнул и с презрением посмотрел на Райнера и Зика. — Если бы я был с вами тогда на Парадизе, всё сложилось бы иначе… В лучшую сторону! Я бы не позволил этим островным демонам загнать нас в угол. Мы бы точно получили Прародителя и не потеряли бы Бертольда! — Сложилось бы иначе, Порко? Я смею предположить, что да, — надел очки и улыбнулся особо неприятной улыбкой, — если бы ты бросился в бой с такой самоуверенностью, то умер бы первым. Браун и Фингер молчали, зная, что Йегер прав: на Парадизе выжили лишь те, кому улыбнулась Фортуна. — Чего?! — Ты снова недооцениваешь противника… Именно эта ошибка стоила нам Гувера и Леонхарт. На Парадизе находятся люди — прекрасно обученные убийцы, способные вести бой с превосходящим врагом. Запомни. Юноша вскочил со стула. — Да это всего лишь люди, — махнул рукой, — они — островные дикари! Да, у них есть сила титанов, но они не имеют ни нашего боевого опыта, ни нашей дисциплины! С ними можно справиться, если не тормозить, как это делали вы! — Нет, Порко, — Браун отрицательно покачал головой, — они демоны. Например, Эдна овладела способностями Женской особи, включая усиленную кристаллизацию и призыв неразумных, примерно за четыре месяца. Смит показала себя ничуть не хуже, чем Энни, которую готовили к роли титана с самых малых лет. — Браун прав… Их скорость обучения идет от одного основного фактора: островные жители — отчаянные. Им нечего терять, кроме самой жизни… И то, жизнь разведчика не стоит и гроша. Бесстрашие, смешанное с новой силой, означает хаос для нас… Поэтому от Парадиза можно ожидать чего угодно: нестандартных тактик, самоубийственных атак и даже превентивного удара. Мысли о дуэте Смита и Аккермана неизбежно вызывали в памяти ужасный момент. Зик вспомнил, как Леви кромсал тело Зверя в долине перед Сигансиной. Ясно ощутил в памяти ту невероятную скорость, с которой капрал передвигался вокруг него, и боль от лезвий. Каждая атака была не просто повреждением плоти, а мучительным ударом, ощущаемым и человеческим телом Йегера внутри затылка. — Йегер, ты наконец-то начал говорить умные слова… А теперь слушай меня внимательно, Порко. Если ты продолжишь пререкаться со старшим по званию и по статусу воина, в присутствии командующего, то я лично обеспечу, чтобы Челюсти передали другому достойному кандидату. Сядь! Галлиард мгновенно побледнел и резко опустился на стул. — А теперь… Давайте уже приступим к обсуждению войны с Альянсом. Парадиз подождёт.

Парадиз

В помещении военного штаба Сигансины царила напряженная атмосфера, наполненная осознанием того, что сейчас решается судьба острова. Смит поднял взгляд и обвел собравшихся холодным, аналитическим взглядом, который не обещал ничего хорошего. — Мы получили предложение от Зика Йегера. Он предоставляет нашей стороне помощь в обмен на безоговорочное принятие его условий… Первое: Зик обеспечит передачу новых военных технологий, которые сейчас являются монополией Марлии. Это включает в себя знания о машинах, вооружении и морском деле. Присутствующие офицеры обменялись встревоженными взглядами. — Второе условие: Йегер возьмет на себя обязательство налаживания отношений между нашим островом и враждебными по отношению к Марлии странами… Нам нужны союзники на большой земле, чтобы разрушить изоляцию, в которой Марлия держит Элдию. Несколько старших офицеров — преимущественно из Гарнизона и Военной полиции — в один голос заявили, что Зик Йегер является главным и непримиримым врагом острова Парадиз, и его предложение должно быть отвергнуто. Офицеры напомнили о неисчислимых несчастьях, которые причинил Зик и его титаны жителям Стен: о инциденте в Рагако, где мирные жители были превращены в неразумных титанов, и о сокрушительной битве за Сигансину, где погибла элита Разведкорпуса. Зик Йегер не заслуживает ни малейшего доверия, и его слова — это всего лишь очередная марлийская ловушка. Размышления Закклая Закклай молча наблюдал за эмоциональным взрывом. — Марлия любой ценой намерена заполучить силу Прародителя, которой сейчас обладает Эрен Йегер. Они не остановятся ни перед чем, потому что обладание Прародителем гарантирует Марлии мировое господство. Следовательно, любой маневр, который может отвлечь или ослабить, заслуживает внимания, даже если он исходит от такого ненадежного источника, как Зик Йегер… Не смогли силой, попытаются хитростью… — Даже если в основе предложения Зика Йегера лежит обман, — Пиксис, — в нем могут содержаться ключи к нашему выживанию. Советую всё же выслушать все условия, обсудить детали и только потом выносить вердикт. Знание — это наше единственное оружие против мира. Разумный подход Пиксиса успокоил горячие головы. Смит кивнул в знак согласия, понимая, что отбросить предложение, не узнав всего, было бы стратегической ошибкой. План предполагал необходимость контакта между Эреном, владеющим силой Прародителя, и носителем титана с королевской кровью. Возможность активации «Координаты» стала для командующего критически важным козырем, который Смит хотел держать в рукаве и раскрыть лишь в самый подходящий момент. Уже хватило того, что Эдна физически ощутила волну силы во время первого акта Координаты. — В этом есть смысл, — Эрен, — уверен, что для меня это единственный способ использовать Координату. Раньше мне уже удалось активировать силу Прародителя только в тот день, когда встретил Дину Фриц в форме обычного титана. Это последняя надежда для элдийцев обойти Клятву. и получить полный контроль над миллионами Колоссальных титанов, скрытых в стенах… У Смита аж сердце ёкнуло, когда Йегер во всеуслышание озвучил то, от чего он так усердно уводил мысли своих товарищей и офицеров. Информация о Координате теперь раскрыта перед военным советом, включая тех, в чьей преданности командор до конца не был уверен. Эрен Йегер почувствовал, как на него обрушился тяжелый, недовольный взгляд Смита, который был красноречивее любых слов. Юноша на секунду замешкался, осознав свою неосторожность. Однако слишком поздно отступать. — Почему ты скрывал столь ценную информацию так долго, Йегер? — Леви посмотрел на него, — ты понимаешь, сколько времени и сил мы потратили впустую, основываясь на неполных данных? — Я умолчал исключительно ради безопасности Хистории… В тот момент это была лишь гипотеза, не опирающаяся на факты… Я виноват, и готов понести наказание. — Понесёшь, — Эрвин выдохнул. Офицеры понимали мотивы Йегера, но не одобряли скрытность в такое критическое время. Однако для Ханджи откровение Эрена мгновенно перевело предложение Зика из области чистой интриги в область рабочей стратегии. — Значит, всё сходится… В таком случае, в плане Зика Йегера действительно есть смысл. Он нуждается в Эрене, а Эрен нуждается в нем, чтобы получить доступ к королевской крови. — Командор Смит, зачем нам тогда нужен Зик Йегер? — полицейский задал прямой вопрос, — если для активации силы достаточно королевской крови, то мы можем обратиться к Королеве… С её разрешения и желания, мы можем передать монарху силу какого-нибудь титана. Например, Женскую особь, которую контролирует капитан Эдна Смит. Это позволит нам полностью контролировать Прародителя и избежать сделок с предателем Йегером. Услышав предложение обменять одного из самых ценных офицеров на потенциальный рычаг давления, Смит не выдержал и открыто закатил глаза — редкое проявление человеческой усталости и гнева, нарушающее его привычную выдержку. — Я уже устал от этого, — пробормотал, потирая переносицу, — опять начинается разговор за Эдну, — посмотрел на офицера холодным взглядом, который заставил того вздрогнуть, — мы не будем жертвовать боеспособной единицей ради гипотетической возможности. Возвращайтесь к обсуждению плана Зика Йегера. Резкий отказ Эрвина Смита от идеи принесения в жертву Эдны не убедил офицеров Гарнизона и Военной. Вместо того, чтобы вернуться к обсуждению плана, военные вновь начали галдеть, переходя к откровенным обвинениям. — Ты просто защищаешь свою жёнушку, наплевав на стратегические нужды государства ради личных интересов! Аккермана и без того напрягала тема с Проклятием Имир, которое коснулось как самого Смита, так и Эдны, отсчитывая их последние годы. А сейчас столичные вновь открыто требовали скормить Эдну. — Судьба Женской особи давным-давно решена. Передача титана до истечения срока — исключена! И я не собираюсь обсуждать это дальше. Хистория, которая до этого молчала, с силой ударила ладонью по столу. — Довольно! Я не буду принимать Женскую особь. Капитан Смит нужна нашей армии для прямого боя. Наш приоритет — не жертва, а усиление… Лучше захватить Звероподобного и использовать его королевскую кровь для активации Прародителя, чем жертвовать боеспособным титаном. Хватит! Командующий Разведкорпусом, продолжайте… — Благодарю… Лучшим и единственным разумным решением для выживания Парадиза является принятие помощи марлийцев, предложенной Зиком Йегером. Наша главная задача — укрепить оборону острова, приблизиться к уровню технологий Марлии, и по возможности превзойти их. Мы сделаем это для того, чтобы суметь дать сокрушительный отпор в полномасштабной войне, которую Марлия непременно развяжет. Принять их «подарок» не значит стать друзьями. На лице Леви промелькнуло напряженное согласие: он ненавидел Зика Йегера, но признавал необходимость этого союза. Командор Док, чей опыт работы внутри Стен сделал его чрезмерно подозрительным ко всем внешним силам, выступил вперед с ультимативным требованием. — Мы по-прежнему против принятия условий Зика Йегера. Этот план слишком опасен, а люди Марлии не могут союзниками. Я требую отдать приказ о немедленной казни Елены! Этому агенту Марлии нельзя доверять, и она становится ключевым звеном в очень тонкой и вероятно коварной операции. Мы должны устранить этот риск, пока он не уничтожил Парадиз. Зоэ с раздражением отреагировала на узость мышления Военной полиции. — Парадизу нужны любые силы. Благодаря Елене мы сможем взять в плен ещё больше марлийцев, которые станут полезной рабочей силой. — Ханджи, ты себя слышишь? Мы впустим врагов в свой дом. Разведчики как были психами, так и остались. — Да, — рявкнул Леви, — разведчики сплошь безумцы, но безумцы, которые ищут способ не сдохнуть в пасти титана! Мы хотя бы жопы и хари свои нажратые за Стенами не прячем! Как вы вообще смеете обсуждать будущее острова, когда самим лишь бы бабу помять и винца хряпнуть?! — Леви… — Майор Аккерман! — Хистория опешила. — Прошу простить… Но надоело это слушать. — Аккерман, думаешь, разведчикам всю власть в принятии решения отдадут? Даже не мечтай, недоросток! — Повтори. — Леви, — Эрвин, — не надо… — Молчать! Как только солнце скрылось за горизонтом, на базу Разведкорпуса вернулся отряд Леви. На плацу их встретил лично Смит. Мужчина провел свою супругу в кабинет, двери которого были сразу же закрыты от посторонних. — Сегодня на военном совете произошло слишком много важного, — налил чая, — голова гудит до сих пор. Эдна внимательно выслушала командующего. — Ты же знаешь, что столичным нужно тебя задеть… Спасибо за защиту, но они не успокоятся. Я не удивлена, что Эрен Йегер раскрыл всё на совете… Рано или поздно правда о том, как работает сила Прародителя, вышла бы наружу. Скрытность только увеличивает риск. Смит подошел к столу и оперся на него руками. — Я хотел подготовить почву, Эдна. Я хотел выбрать момент, а Йегер выбрал его за меня. — Вариант с демонстрацией «Дрожи Земли» в целом-то неплох для краткосрочной защиты… Это позволит отпугнуть Марлию и выиграть время, которое мы используем для укрепления армии новыми технологиями. Но после такого остров Парадиз станет для всего мира не просто угрозой, а абсолютным ужасом! Весь мир увидит в элдийцах не людей, а демонов, способных уничтожить цивилизацию. А значит, о дипломатии, о налаживании отношений с враждебными к Марлии странами — можно забыть… Мы потеряем всех потенциальных союзников, и Парадиз будет навечно изолирован как непримиримый враг человечества. Мужчина кивнул, принимая логику Эдны о потере дипломатии, но сразу же перевел тему в философское русло, касающееся природы власти и человеческих отношений. — Страх — единственная универсальная валюта в мире. Он сковывает, заставляет, позволяет управлять целыми нациями и подчинять их воле. Мирным путем конфликт с внешним миром не решить… Все, кто находятся за Стенами, — наши враги, и они понимают только силу. — Я и не говорю, что люди за Стенами наши друзья. Они враги, но идеология Разведкорпуса заключается в другом. Мы не стремимся стать тиранами, управляющими через страх… Наша задача — обрести свободу и жить в мире, среди людей. Мы сражаемся ради надежды, а не ради ужаса. — Защита острова Парадиз от угрозы вторжения со стороны других наций — это тоже непосредственная задача Разведкорпуса, Эдна… — Я знаю! Предлагаешь развязать войну? — Предлагаешь просто ждать, пока весь мир соберет флот и раздавит нас? — Нападут — будем защищаться. Если рванем первыми, то обозлим весь мир. — Мы и без того их обозлили своим существованием. Эдна прекрасно понимала, что если Эрвину дать волю, то он обрушит всю обретенную силу титанов и технологии на Марлию, развязав полномасштабную мировую войну, чтобы уничтожить угрозу в зародыше. Смит был готов перейти границу, чтобы обеспечить свободу Парадиза. Именно поэтому лейтенант старалась удержать мужа от поспешных действий. — Я не понимаю, куда ты так торопишься, Эрвин… У нас с тобой в запасе одиннадцать с половиной лет. Этого времени достаточно, чтобы получить технологии, найти союзников и даже подготовиться к «Дрожи Земли», если это действительно понадобится. — У Йегера времени куда меньше, чем у нас, — вздохнул, — с учетом всего произошедшего, у него осталось шесть с половиной лет. — Картина стала чуть яснее… Хорооо. — Его сила слишком велика, и она должна работать на наши цели, а не на его эмоции. Он должен видеть полную картину происходящего в мире. — Только не перекладывай с больной головы на здоровую, будь так ласков. Мальчик и без того слишком увлечён мыслями о свободе и одержим ею. А с твоими идеями — о необходимости нападения, о тирании и подчинении через страх — у Эрена может очень сильно измениться мировоззрение. Мы можем получить идеального солдата, но потерять человека. Эрвин, если ты его науськаешь на радикальные действия, он может пойти дальше простой демонстрации силы. Геноцид… Это то, чего ты добиваешься? К ужасу Эдны, эта идея — геноцид как акт защиты и обеспечения абсолютной свободы Парадиза — не напугала Эрвина Смита. Напротив, в его обычно холодных глазах вдруг загорелся странный, опасный блеск, характерный для человека, стоящего на пороге исполнения своей заветной и, возможно, ужасающей мечты. Она пнула Смита по ноге, чтобы тот вернулся в реальность и прекратил парить в своих грандиозных мечтах. Мужчина моргнул, вернувшись к реальности, и выпрямился. — Серьёзно, блять? Геноцид? — Я ничего такого не сказал. — Но твой взгляд… — Ну… Они же нам устроили своего рода геноцид… — Ты себя слышишь? Геноцид — это самая крайняя и необратимая мера! Сперва нам стоит попытаться попасть на материк и выйти на диалог. — Это долго… В теории… — Это альтернатива! — перебивает, — что с тобой такое? Я не узнаю тебя, Эрвин! Приди в себя, пожалуйста. Начинаю понимать, почему тебя казнить хотели! — Ха-ха! Я не хочу остаток лет воевать… Лучше сделаем всё сейчас, чем потратим время на ожидание. Но ты права в том, что нам нужно в разведку. — Наконец-то! Хоть какая часть моей пламенной речи до тебя дошла! — Раньше ты не уступала мне в кровожадности, и даже превосходила в своей готовности принести жертву, то теперь всё иначе. — Если мы сделаем то, чего ты желаешь — островитяне будут ничуть не лучше тех ублюдков, что за Стенами. Сами станем той самой угрозой, которую поклялись уничтожить. — Аккерман всегда тяготел к моральным границам… Видимо, это заразно. — Началось утро в деревне… Ты не поднимал тему Аккермана целых три месяца. Я уже понадеялась, что наконец-то успокоился и перестал использовать это для своих упреков. — Невозможно успокоиться, Эдна! Невозможно успокоиться, когда Леви Аккерман трахает мою жену! — Ты и сам не всегда ночуешь один, Эрвин. — Мне нужно иногда сбрасывать напряжение, — отмахнулся, как от надоедливой мухи. Смит менял женщин, как перчатки, пользуясь своим высоким положением и харизмой. Эдна все равно любила Эрвина, и в то же время, глубоко любила Леви, чьё присутствие дарило ей тепло и искренность, которых не было в браке. Она знала, с кем спал Смит, — слухи и собственные горькие наблюдения нельзя игнорировать. В её голове, прямо посреди обсуждения судьбы нации, невольно мелькали яркие, навязчивые картинки: вот Эрвин целует какую-то незнакомую женщину, его пальцы расстегивают пуговицы чужого платья. Ревность — чистая, едкая, смешанная с обидой от ощущения предательства и собственного бессилия — душила девушку, накатывая горячей волной под кожей. Физически ощущала этот яд, заставляющий напрягаться, чтобы сохранить внешнее спокойствие. — Я по-прежнему люблю тебя, Эдна. Ты — моя супруга, мой самый надежный человек и соратник, который смотрит со мной в одну бездну. Те девушки — лишь инструмент. Мне нужно снимать напряжение, чтобы не сойти с ума от этих планов, но это не имеет никакого отношения к моим чувствам к тебе. Эдна отвечать не хотела. — Если тебе станет легче, то я с этими женщинами даже не целуюсь. Только секс. Никаких эмоций, никакой близости, никаких поцелуев в губы… Эмоциональная близость мне нужна только от тебя. Смит почувствовала легкий укол утешения, смешанный с отвращением. — Хорошо… Тогда скажи мне, — вздохнула, — есть ли у тебя сейчас кто-то на постоянной основе? — Да. И эта девушка не имеет никакого отношения к армии, к военным, к Разведкорпусу. Совершенно простая девушка из города. Она не знает ничего о планах и просто помогает мне отвлечься. В этом её единственное преимущество. — Простая… Эдна ощутила весь спектр эмоций Эрвина, когда тот узнал о её связи с Леви. Непередаваемые ощущения. — Сколько ты ей платишь? Смит неожиданно рассмеялся, что было редкостью для него в последнее время. — Я не плачу за секс, Эдна. Командующему Разведкорпуса платить не нужно. — Я имела в виду молчание. — А-а, — кивнул, — плачу ей сумму в размере ежемесячного жалованья обычного рядового… Это не великие деньги в масштабах Разведкорпуса, но для простой девушки из Сигансины — весомый доход. Там все просто: деньги за услугу и за молчание. Лейтенант хотела сказать Смиту какую-нибудь колкую, язвительную фразу, чтобы уколоть в ответ, поставить на место или хотя бы отыграться за собственную внезапную боль. Но мысли от праведного гнева не вязались в единое целое. Ярость перемешалась с обидой, а ревность затуманила способность к логике и остроумию. Она лишь крепко сжала зубы и сделала глубокий, шумный вдох, пытаясь восстановить контроль над своим голосом и мыслями. Информация о «простой девушке» выбила её из колеи гораздо сильнее, чем ожидалось. — Неужели ты думала, что я буду грустно дрочить, зная, что Аккерман согревает твое тело ночами? Ты наивна? — Меня бесит сам факт, что ты членом своим трясешь направо и налево… Не сравнивай свои интрижки с Леви… Твои связи могут вылиться в то, что в какой-то момент может появиться внебрачный ребёнок… Командор позволил себе легкую, самоуверенную улыбочку, которая была совершенно неуместна при обсуждении такого серьезного вопроса. — Я вытаскиваю вовремя, Эдна, и не позволю случайной связи угрожать тому, что мы строили. Кончал только в тебя, дорогая, — послал воздушный поцелуй. — Приятно слышать. — Это мне стоит бояться, что у тебя появится внебрачный ребёнок от Аккермана. Кажется, ты немного набрала… С циклом всё нормально? — Не переживай, — просияла, — Леви предпочитает кончать мне в рот, — демонстративно облизнулась, — всё под контролем. Услышав такое откровенное и оскорбительное признание, Эрвин взбесился по-настоящему. Он резко ударил кулаком по столу, так что чашка подпрыгнула. Холодная маска самообладания слетела, обнажив чистую мужскую ярость и оскорбленную гордость. — Эдна, прошу тебя, не доводи меня, — произнес это сквозь стиснутые зубы, почти рыча, — ты знаешь, на что я способен, когда теряю контроль. Эдна почувствовала облегчение от того, что ей удалось вызвать такую бурную реакцию, хотя и понимала, как сильно рискует. — Ты первый начал… — И явно не хотел услышать про это! — А мне приятно слышать про то, что ты с кем-то вовремя вытаскиваешь?! Со мной что, так хуёво было, что ты решил начать трахать обычную девку?! — Я же объяснил! — Легче мне не стало! Леви — мой третий. А вот сколько женщин было у тебя? Кажется, ты и сам со счета сбился. Сотня? Две? — За мои почти тридцать восемь лет, — перевёл дыхание, — у меня было семь женщин, включая тебя. И я прожил с тобой десять лет! Так что счет довольно скромный для мужчины в моём положении. — Эта семёрка — лишь те, чьи имена ты запомнил, Эрвин! Это была последняя капля. Смит не выдержал и сорвался на крик, напоминая ей об их самом тяжелом и болезненном секрете. — Ты не смеешь обвинять меня в блядстве, когда сама за моей спиной трахалась с Аккерманом! Эдна была абсолютно уверена в том, что Эрвин не знал о её романе с Леви в прошлом. Она не знала, что сказать, поскольку все доводы и оправдания мгновенно потеряли силу перед его знанием. — Откуда? — побледнела. — Связь между тобой и Леви была слишком очевидной… Постоянные взгляды, незапланированные совместные дежурства, твое изменившееся настроение… Я был занят другим, и не хотел уделять время на личные драмы. Всеобщее помутнение… Эдна слушала, чувствуя, как собственные чувства гнева и ревности сменяются глубокой жалостью к этому измученному человеку, который даже предательство супруги оценил как «помутнение». — Прости меня, Эрвин, — голос задрожал, — я… — Мы оба предали друг друга. Ты предала наш брак своей связью с Леви… А я — предал тебя своей увлечённостью мечтой, и прекратил видеть в тебе прежде всего женщину, жену, и начал видеть только офицера, союзника, ещё один инструмент для спасения человечества. Напряженная тишина была внезапно разорвана стуком, а затем и распахнувшейся дверью. Ханджи немедленно почувствовала тяжелую, душную атмосферу, которая царила между Смитами. Смит стоял чересчур напряжённый от недавно сдержанного гнева, а в глазах Эдны застыла влажная пелена вины и невыплаканных слез, которые она изо всех сил старалась удержать. — Помешала, да? — Нет… Я лучше пойду…