Исповедь

В Тросте у Эдны был свой кабинет, но позже из-за нехватки места его отдали под складское помещение. В Сигансине, помещений было куда больше, и у девушки вновь появился свой уголок — полноценный личный кабинет для работы с документами. Хорошо, когда твой муж — командующий Разведкорпусом. Её рабочее место имело очень удобное расположение: кабинет Эрвина Смита находился буквально за стенкой. Можно подслушивать. После завтрака лейтенант пыталась поработать, но ноющая боль внизу живота отвлекала. Даже сила титана не избавила её от менструаций. Цикл у обладательниц силы ничем особо не отличался от цикла обычных женщин, правда, был куда длиннее, но, и к сожалению, куда больнее, словно тело сопротивлялось естественному процессу. — А можно просто сдохнуть? — подняла голову, заставляя себя взять ручку. Раздался осторожный, но решительный стук в дверь. — Войдите! Эдна внимательно посмотрела на девушку и заметила, что Микаса особенно напряжена. — Что случилось? Присаживайся. Аккерман открыла рот, но слова застряли у нее в горле. — Вы… Вы с капитаном привлекаете слишком много внимания. В общем смысле, вы позволяете себе неосторожность. Офицер мгновенно почувствовала, как напряжение от менструальной боли заменилось тревогой. — Не совсем тебя понимаю… Мы с капитаном? Микаса, я работаю с Аккерманом много лет. О какой неосторожности ты говоришь? — Как… Нет… Ваша связь видна нам, и она становится сплетней. Мне неловко вам об этом говорить, но я не могла не предупредить. Ну вы же знаете, о чём я говорю! Вас видели на берегу, как капитан держал вас за руку… — Святые титаны… Кто ещё знает? — Только мы. Откинувшись на спинку стула, Эдна закрыла лицо руками. Это провал. Эрвин голову открутит, если слухи просочатся. — Дерьмо… — Мы никому не скажем! — Спасибо, Микаса, — выдохнула, — за предупреждение. — Я пойду? — Да… Конечно. После ухода подчинённой Эдна буквально побежала к Аккерману. Она не стала стучать, резко открыв дверь. — Тебя не учили стучаться, Смит? — рявкнул. — Аккерман, ты так же заваливаешься ко мне в кабинет, и в комнату! — Мне можно. Я старше по званию. — А я по возрасту, — закатила глаза. — На четыре с половиной месяца! Что случилось? — Приплыли, Леви, — выдохнула, опустившись на стул. — Ты протекла? — Нет! Молодежь… Они видели нас на берегу. И теперь им известно про наши отношения, и про то, что мы любовники. Капитан застыл, держа чашку чая. — Пу-пу-пу. Смит забрала у него кружку и одним быстрым движением допила остаток. — Вот тебе и «пу-пу-пу», — поставила на стол с легким стуком. — Они разболтали дальше своего круга? — Нет. Микаса предупредила, чтобы мы были осторожнее… Если и до Эрвина дойдет… — Знаю! Для капрала важно не допустить, чтобы личная жизнь влезла в работу и в официальные отношения Эдны и Эрвина. — Я поговорю с ними, и дам понять, чтобы даже не думали сплетни разносить. — Хорошо… Ты кровать починил? — Закончу и починю. У тебя, кажется, тренировка с новобранцами… Помощь нужна? — Нет. Пойду. На втором этаже штаба, где шла генеральная уборка, Жан и Армин взяли короткий перерыв. Кирштейн, опершись на швабру, с восхищением смотрел, как Смит эффектно бросает тяжелого рекрута через плечо. — Надеюсь, что в свои тридцать лет я буду в такой же форме… А она ещё и женщина, — вздохнул, — восхитительная женщина… Откуда у неё столько энергии и силы? — Жан, ты забываешь, — тщательно протирая подоконник, повернулся к товарищу, — она же титан. Лейтенант, капитан, командующий, Эрен и Микаса — уникальные. Зоэ появилась из-за угла коридора, неся стопку исписанных блокнотов. Она остановилась рядом с окном, свет в глазах выдавал увлеченность чужими разговорами. — Даже будучи простым человеком, Эдна была ничуть не хуже. Скорость и манёвренность — талант, данный ей кровью. Сила Женской особи лишь усилила врождённые качества. — Вы умеете так же? — Я не любитель рукопашного боя, Жан, — улыбнулась, — я гораздо эффективнее в ближнем вооруженном бою. Мы с Эдной двигаемся по-разному, понимаешь? У неё — ускоренный темп. Смотрите… Вот делает рывок, — Зоэ громко щелкнула пальцами, — удар, — щелчок, — ушла от ответной атаки, — щелчок, — каждое её движение — отдельный взрывной ритм, — быстро щелкнула пальцами три раза, подчеркивая частоту, — она миниатюрная, и именно поэтому очень изворотливая. — А ведь действительно… — Мой темп более линейный. Я двигаюсь быстро, но не так резко, как Эдна, — щелкнула пальцами один раз, сделала паузу, и щелкнула снова, — предпочитаю сокращать дистанцию, не давая противнику лишнего пространства. Я давлю. А Смит наоборот — играет с этим пространством, используя его для маневренности. Чувствуете разницу в философии боя? Жан и Армин молча поглощали информацию, завороженные этой неожиданной лекцией. — Секрет в том, что каждый человек двигается в своем темпе… И тот, кто действительно опытен, постоянно держит счет в голове. Он становится внутренним метрономом, который помогает не сбиваться в процессе боя, сохранять ритм и рассчитывать силы. Сила разведчиков заключается именно в том, что мы все абсолютно разные… И благодаря вкладу каждого из нас — в той или иной форме — складывается единая, рабочая система. Поняли? А теперь за уборку, пока Леви не нашел вам задание на вторую половину дня! По коридору раздались приближающиеся, безупречно четкие шаги. — Я вам уже нашел задание на вторую половину дня! И оно касается пола. Парни мгновенно схватили ведро, тряпки и швабру, чуть не сбив с ног Ханджи, и рванули по коридору от греха подальше. — Бежим, пока он не заставил нас оттирать каждый камень в здании! Зоэ только рассмеялась, наблюдая за паническим отступлением. — Привет, — кивнула. — Опять завтрак пропускаешь? — Я спала… В чём молодые провинились? — Ржали всю ночь. Я только улёгся так, чтобы колено не болело, — вздохнул, — вот хорошо лёг, понимаешь? Поймал эту волну сладкого сна, и слышу просто конский ржач! Мне было так лень вставать… Потом опять заржали, аж захрюкали. — Я вообще ничего не слышала… — Ты так храпела… — Опять? — вздохнула. — Снова. Выспалась хоть? — Да… Меня как отрубило, — заулыбалась, — давненько такого не было. О, — заметила Эрвина, — а вот и командующий. — Проснулся наконец-то. Смит подошёл к Эдне, которая наблюдала за боем курсантов. — Ты тоже это заметила, Ханджи? Эрвин, который на протяжении многих лет сохранял безупречно гладко выбритое лицо, отпустил короткую бороду. Его вид стал более суровым и огрубевшим. Вокруг глаз, постоянно занятых размышлениями, появились тонкие, едва заметные нити морщин — след бессонных ночей и ускоренного метаболизма. Эдна также перетерпела перемены. Выбрала более короткую, многослойную стрижку, которую Аккерман презрительно называл «тут отрезали, там отрезали, и вот что-то нарезали» — практичный, но беспорядочный стиль. А на висках, среди смоляных прядей, появилась тонкая, светлая проседь. Ханджи предполагала, что каждый прожитый год в среднем идет за два-три, изменяясь в геометрической прогрессии. — Да, Леви. К сожалению… Парадокс в том, что Эрвин и Эдна Смит за этот год изменились к лучшему… Они как хорошее вино — с каждым годом только крепче, только дороже… Черты лица стали резче, они приобрели более зрелый, усталый шик. — У Эрена просто усы расти начали. — Леви… Он возмужал. — Марлийцы может что-то знают? Почему носители титанов стареют быстрее? — Увы… Они солдаты, а не учёные. — Бесполезные… Что за бумаги ты везде таскаешь? — решил перевести тему. Зоэ с радостью ухватилась за возможность обсудить свою работу, оставив тяжелые мысли позади. — Я занята созданием нового УМП. Мы называем его рабочим названием «Гибрид». Новый УМП будет включать в себя все преимущества нашего нынешнего и того, которым пользовалась Военная полиция… Он будет подходить как для вертикального, так и для горизонтального боя. — Фантастика какая-то… — Я хочу оставить и клинки стандартного, и добавить многозарядное огнестрельное оружие, которое можно будет быстро использовать в бою. Вот, — протянула блокноты, — посмотри на эскизы. — И с газом проблему решить хочешь, — читает, — не теряя время эксплуатации баллона… Ханджи, ты снова тренируешь себе голову… Пытаешься создать нечто невозможное — и огневую мощь, и экономию газа, и идеальную маневренность. Ты никогда не ищешь простых путей. — Как обычно. — Но я верю, что у тебя это получится, — кивнул, — если кто-то и способен найти решение, которое объединит все эти невозможные требования, то это ты. От искренней и редкой похвалы Леви Ханджи внезапно покраснела. — Дерзай, гений. — Спасибо, — улыбается, — мне бы очень помогли те марлийские пленники. У них есть технологии, о которых мы только мечтаем. Но пока не особо идут на диалог, хотя видно, что заинтересованы. Аккерман уже открыл рот, чтобы предложить свой фирменный метод «диалога» с марлийскими пленниками. Майор его опередила. — Руки ломать марлийцам не стоит, Леви. — А жаль… Косточки так аппетитно хрустят. — Ты сегодня в дурном настроении. В особенно дурном… — Так оно и есть… Настроение просто дерьмо. Он задержал свой взгляд на фигурах командора и лейтенанта, стоящих в лучах обеденного солнца. Не сказав больше ни слова Зоэ, развернулся и отправился по своим делам, стремясь забыться в работе. — Эдна… Я хотел сказать, что вчера вечером мы оба перегнули палку… Мне стыдно за всё сказанное. Прости меня. — Ты прав. Я тоже переборщила… Мне очень жаль, Эрвин. Прости меня, муж. — Муж, — улыбается, — как приятно слышать… Смит слегка наклонился к жене, подчеркивая абсолютную важность своих слов. — Я не претендую ни на твою любовь, ни на твое сердце. И ты не можешь управлять моими чувствами, или запретить мне тебя любить. Это — мое право. Развода не будет. Мы остаемся супругами, Эдна. Мой выбор — ты — мне чертовски нравится, и менять его не планирую. На этом тема наших межличностных отношений закрыта. И больше обсуждению это не подлежит. Эдна оторопела. Она готова была отдать голову на отсечение, что после того, как Эрвин займёт место Закклая, то состоится развод. Получается, без головы осталась… Сразу поняла — Аккерман заикнулся. — Самое страшное наказание для любого мужчины — это нелюбящая жена, — голос задрожал. Резко, почти агрессивно командующий сорвал с шеи Эдны тонкий шнурок, на котором она носила обручальное кольцо, скрывая его от посторонних глаз. Командор схватил за руку и быстрым, жестким, но бережным движением надел кольцо на её безымянный палец. — Нелюбящая жена — это не про тебя, Эдна. Пока я жив, ты будешь его носить. Умру — снимешь. — Приказ? — Просьба. Очень убедительная и личная. Командор наконец отпустил её руку и повернулся к плацу, восстанавливая дистанцию. Она стояла неподвижно. Хотелось одного — прекратить существовать. Просто выпасть из этого времени и пространства. Исчезнуть без следа. Суть кризиса в том, что всё: цели, борьба, жизнь, эмоции, чувства и собственная судьба — воспринималось через призму бесконечного, удушающего бессилия. Эдна — воин, лишённый возможности бороться за свою личную свободу. — По словам Елены, сегодня ночью к острову прибудут еще корабли Марлии. Ожидаемое подкрепление… Они будут высаживаться незадолго до рассвета. К закату мы должны быть готовы встретить наших «дорогих гостей». Я надену свой лучший костюм… — Редко можно увидеть тебя в таком обличии, Эрвин, — неожиданно для себя усмехнулась, — праздник какой-то, не иначе. Гости будут в восторге. — Ну разумеется. Полуночный сумрак объял побережье острова Парадиз, когда марлийские корабли — введенные в заблуждение мастерской ложью Елены о помощи — вошли в западню. Эрвин лежал, будучи погруженный в воду, абсолютно неподвижный, как спящий бог. Когда враг прибыл по указанным координатам, он приступил к действию. Золотые молнии пронзили толщу воды, высвечивая все подводное пространство. За молнией последовал оглушительный взрыв, жар и пар, который на секунду выжег весь кислород из воздуха. Ночь стала днём. Колосс — кипящее паром, непоколебимое величие — возвысился над морем. Созданная им волна обрушилась на марлийские корабли. — Это… — Колоссальный! Экипажи, ставшие свидетелями этого апокалипсиса, ощутили первобытный ужас. В панике прыгали в воду, спасаясь от гиганта и уничтожения. Солдаты отчаянно поплыли к берегу, надеясь найти там спасение, однако берег не стал для них убежищем. Их ждали хорошо вооруженные и подготовленные разведчики, оцепившие периметр. Аккерман присел, и направил пистолет прямо в голову марлийцу, который еще не успел прийти в себя. — Добро пожаловать на проклятый остров адских грязнокровок… Я даже вас напою. Если вас устроит поросячья моча. Вы вольны отказаться, но тогда барахтайтесь дальше… Домой будете добираться вплавь. Под проливным дождем, который превращал песок в жидкую грязь, марлийцы выползали на берег, дрожа от холода и шока. — Не дорос ещё мной командовать, сын шлюхи, — посмотрел на Леви, — выблядок. Офицеры опешили от такой дерзости. Никто из разведчиков не мог себе такого позволить, ибо жизнь дорога. — Кто я? Аккерман направил пистолет в глотку бунтовщика и медленно снял оружие с предохранителя. Этот тихий щелчок — единственный сухой звук, который выделялся из шума дождя — мгновенно сообщил марлийцам всё, что им нужно знать о власти на этом острове. — Повтори. Пленник испугано опустил голову. — Вот и заткнись. На берегу появился Эрвин Смит. Он вышел из воды, весь насквозь мокрый, а мускулистая фигура казалась неестественно огромной и напряженной после трансформации. Под глазами отчетливо видны бордовые, жгучие следы. Мужчина остановился и сделал глубокий вдох, наполненный сырым воздухом и запахом соленой воды. Взглядом мгновенно оценил обстановку — подбитые корабли, заключенные марлийцы и сосредоточенные разведчики. — Хотя бы укройся, — протянула плащ, — ты только что был в печи. Он слегка отстранил плащ рукой, но с оттенком неожиданного тепла накрыл им Эдну, убедившись, что капюшон плотно сидит на голове. — Я хочу почувствовать этот дождь, — прошептал, — ты важнее. — Твоё превращение было очень эффектным. — Я старался, — просиял. — Как себя чувствуешь? — Жарко мне. А так, — задумался, — нормально. У вас как всё прошло? — Леви очень гостеприимный, — заметила, — а вот и он. — Ну что? — Двадцать девять мертвых. Ну… Кого выловили… Есть раненые. А так, в общей сложности, без учета утопленников, сто девяносто пять марлийцев… — Какие хорошие цифры. — Что мне делать с этой кучей мусора? Внезапно берег прорезал радостный, абсолютно неуместный визг. Ханджи нашла что-то интересное в захваченном корабле. Офицеры аж вздрогнули. — Бракованная… — Да ладно тебе, — по-доброму цокнул, покачивая головой, — всех пленников, раненых и нераненых — в Сигансину. Всю провизию, технику и оружие с марлийских судов — туда же. На побережье оставить две группы дежурных — для прикрытия и уборки следов. Остальные — марш обратно. Леви молча кивнул, приступая к выполнению приказа, а Эдна поспешила к Ханджи, чтобы умерить её пыл и заставить заняться делом. Уже в Сигансине, Эрвин сидел в своем кабинете, укутанный в тяжелое одеяло, напротив пылающего камина. Влажные светлые волосы подсыхали от огня и начали закручиваться в очаровательные, золотистые кудряшки, смягчая обычно строгий профиль командора. — Леви тебе чай заварил. — Отравленный? — Ну, — отпила, — вроде бы нет… Крепкий. Он сказал, что не придет, пока не убедится, что каждая марлийская сволочь сидит в камере. Цитата. Эрвин кивнул, не открывая глаз, принимая чай и сообщение. Девушка осторожно заколола непослушные, уже почти сухие пряди супруга, убирая их с глаз. Его кудряшки вызывали у лейтенанта искреннее умиление. — Любишь ты мои волосы мучить… — Ты раньше заплетать себя позволял, — села на рабочее место Эрвина, занимая массивный письменный стол. — Я и хвостик раньше носил… Ну, — задумался, — раньше… Лет восемь назад. Кстати, Закклай не появлялся? — Он разве не убыл в Митру сразу после совета? Что ему делать в Сигансине? — Закклай никуда отсюда не уедет, можешь не сомневаться, — усмехнулся, — Сигансина — это место, где произошло столкновение миров. Здесь пленники, здесь доказательство нашей новой силы. Это — эпицентр власти, и он должен быть в нем. — Старый проныра. — Политика, дорогая моя… Эдна заметила, что тряска Эрвина не прекращается. Сначала потрогала его лоб, затем перешла к носу, и закончила шеей. Ледяной. — Эрвин, почему тебя так ненормально трясёт? Я боюсь, что такая лихорадка вызвана трансформацией. — Не волнуйся… Я просто околел, как собака. — А я говорила, — вздохнула, — надень плащ. — Не ворчи… — Ты меня никогда не слушаешь… Как только Эрвин поднес кружку с чаем к губам, дверь кабинета отворилась, и на пороге появился главнокомандующий Дариус Закклай. Эдна отдала честь, а Смит, будучи в двух одеялах и с чашкой чая, мог позволить себе лишь уважительный кивок. — Давно ты стал таким кудрявым, командор? Какая прелестная заколка… — С бигудями спал, главнокомандующий. Подготовка к встрече с врагом должна быть всесторонней. — Остряк… Почувствовав, что ей следует удалиться, предоставив возможность обсудить военные вопросы без посторонних глаз, Эдна двинулась к двери, но Закклай остановил девушку жестом. — Останься. — Так точно. — Отложим этих марлийских бедолаг на пару минут. Через неделю у меня торжество в Митре — юбилей. Вы с Эдной должны приехать, Эрвин. — Мы благодарны, главнокомандующий. Но здесь работы по горло. — Ханджи вполне способна заменить тебя на неделю. Её нужно готовить к должности командующего разведки, потому что твой следующий пост — мой. Слова Закклая ударили Эдне в голову, как самое крепкое вино. Главнокомандующий только что заявил, что Эрвин займет его место. Это означало, что она станет женой главнокомандующего всеми тремя корпусами. Эдна уже чувствовала себя майором, ожидая, что Смит наконец даст повышение, чтобы удовлетворить амбиции и очередную прихоть. Внутренний голос Аккермана в голове уже бесновался, его визг: «Насосала! Твой потолок — сержант!» — стал самым сладким предвкушением будущего триумфа. Но потом эйфория рассыпалась. Когда Эрвин займет пост Закклая, то они переедут… в Митру. Постоянные советы, дворцовые интриги и тонны бумажной работы за каменными стенами. Командор наблюдал за своей женой, которая только что пережила всю гамму чувств — от предвкушения до глубокой печали. Позлорадствовал. Их встречу прервал стук в дверь. — Прошу прощения, главнокомандующий, командор. Нам нужна капитан Смит. — В чём дело? — Эрвину это не понравилось. — Склад. — Идите, капитан, — Дариус кивнул, — разберитесь со своим складом. Эдна отдала честь и поспешила вон, предпочитая разбираться с марлийскими обломками, чем с политическими планами. Несколько повозок, доверху загруженных трофеями с марлийских кораблей — оружием, запчастями, провизией — просто стояли под ливнем. — Леви, что происходит? — Я не могу вспомнить слово! Оно вот тут нужно сейчас! — в истерике. Лейтенант начала работать как словарный запас: — Опись? — Нет! — Проверка? — Я тебя проверю! Нет! — Документация? — Черт возьми, почему ты не можешь вспомнить?! ​– Инвентаризация? — Блять! ​– Реестр? — Нет! — Книга? — Дура совсем?! Капрал в шаге от того, чтобы разнести склад. — Адресное хранение? — Блять! Да! Журнал! — Ты меня вырвал ради этого? — возмущённо, — серьёзно? Я вообще-то там уши грела, знаешь ли. — Я бы тоже хотел жопку греть и сплетни слушать… После разговора с Закклаем, Эрвин пришел на склад. Остановился в тени ворот, и его усталое лицо осветила нежная улыбка, которую мало кто видел. Ханджи и Армин работали в паре: майор с воплями восторга вскрывала новые ящики, а Арлерт, на удивление невозмутимый, терпеливо изучал марлийские механизмы, которые она ему совала под нос. Леви, как всегда, был на грани нервного срыва из-за беспорядка; его резкие приказы эхом отдавались по складу: — Эрен, Конни, если вы не поставите это ровно, я вам головы оторву! Это склад, а не свинарник! — Простите, капитан! Микаса спокойно перетаскивала тяжелые контейнеры, игнорируя крики, а Саша, найдя какую-то лепешку, быстро доедала её на ходу. — Да хватит тебе жрать! — Аккерман запустил в неё карандашом. — Мы же ужин пропустили! И завтрак, получается… — Саша! В центре рабочего вихря стояла Эдна, склонившись над журналом адресного хранения. Она пыталась придумать, как кратко и точно описать марлийскую технику. Когда Жан подошел слишком близко и начал возмущаться по поводу неразберихи, Смит, не отрываясь, отвесила ему звонкий поджопник, чтобы тот отошел и не сбивал её с мысли. — Больно же! — Зареви ещё! Леви, а Жан бездельничает! — Она врёт! — Иди-ка сюда… По-хорошему. Наблюдая за ними, Эрвин почувствовал глубокий, непривычный для себя прилив чувства. «Если существует какой-то незримый Бог, высшие силы или просто счастливая случайность, которая позволяет им жить, бороться и смеяться в этом Аду… Пусть станет для них защитой». Леви никогда не любил бездельников. — Эрвин! Ты там стоишь потому, что не знаешь, за что схватиться, или просто прохлаждаешься? Лучше бы помог, наблюдатель чертов, — швырнул чистую тряпку в сторону Смита. — Извини, Леви. Я не могу помочь, — широко раскинул руки, показывая толстое шерстяное одеяло, в которое был завернут, — я в одеяле. Это делает меня недееспособным. Аккерман спрыгнул с нагромождения ящиков и со скоростью, доступной только ему, добрался до командора, резким движением срывая одеяло с плеч. Он бросил одеяло на Конни, что упало прямо на голову Спрингера, полностью укутав. Юноша замер, будучи похожим на кокон. — Готово. Ты можешь приступать к работе, Эрвин. Бездельник, блять. — Холодно же… Я только согрелся! — Ручками и ножками поработай, и ещё лучше будет! Конни такая «недееспособность» понравилась, поскольку это означало полное освобождение от тяжелого физического труда. — За работу, — забрал одеяло. — Печально…