Исповедь

Лето

Строительство нового, расширенного порта для планируемого рейда на Марлию велось с беспрецедентной скоростью. Успех Разведкорпуса был очевиден: захвачены еще два марлийских корабля, что обеспечило постоянный приток ценных военных трофеев и людей. Ключевым моментом стало привлечение пленных инженеров. Их знания позволили элдийцам совершить технологический скачок. Ханджи Зоэ, получив доступ к зарубежным данным, смогла ускорить работу над новой моделью УПМ и созданием усовершенствованного вооружения. Наибольшую сложность представлял диалог. Большинство марлийских солдат сохраняли враждебность, видя в элдийцах лишь «островных демонов». Однако, благодаря усилиям, несколько инженеров и офицеров согласились на общение. Впервые за столетие остров заговорил с внешним миром. Смит испытывал глубокое неудовольствие из-за упорного молчания многих пленников. Несмотря на давление со стороны Закклая, который намекал на необходимость «убедительных» методов, Эрвин сохранял принципиальность. Пытки запрещены. Командор знал, что любая информация, полученная насилием, будет сомнительной, а моральный ущерб — огромным. Аккерман предпочитал минимизировать любые контакты с марлийцами, ибо не доверял им. Однако приветствовал их новый статус — статус рабочей силы. Бывшие бойцы, подчиняясь строгому режиму, обеспечили быстрое восстановление Сигансины. Теперь город, когда-то разрушенный титанами, был практически отстроен заново. Благодаря антимарлийским добровольцам, стены не только пали, но и открылся вид на невероятно сложный и развитый мир. Элдийцы Парадиза, жившие в средневековье, с потрясением узнали о настоящем масштабе прогресса. Добровольцы рассказали о коммуникациях: о радио, которое позволяло голосам и музыке преодолевать океаны, и о всемирной почтовой связи, об электричестве, питающем целые города, и о транспорте — быстроходных поездах и зарождающихся автомобилях, что делало путешествия легкими и быстрыми. Культурная жизнь была не менее шокирующей. Жители мира развлекались в театрах и кино — местах, где картинки двигались сами собой. Они ели различные блюда, о которых на острове не слышали: горьковатый кофе, сладкий шоколад, прохладное мороженое и обилие фруктов. Мода за Стенами была динамичной и яркой, далекой от утилитарной военной формы Парадиза. Люди пользовались развитой сферой услуг, включая банки, телефонную связь и магазины. Самым тревожным, но и самым важным, стало военное и политическое устройство. Марлия не была единственной державой; мир был поделен на многочисленные нации. А их оружие! Помимо винтовок, там были пулеметы, дальнобойная артиллерия и, что самое страшное, летательные аппараты и подводные лодки. Парадиз получил не просто информацию, а чертеж того мира, который им теперь предстояло покорить или в котором выжить. Саша Браус, чье любопытство было направлено не только на еду, но и на всё необычное, подошла к Оньянкопону и уставилась на него с открытым вопросом. — Оньянкопон, почему у вас кожа такая темная? У нас все бледные, как грибы! Оньянкопон, уже привыкший к прямолинейности элдийцев, ответил с теплотой. — Я думаю, что Создателю захотелось, чтобы в мире было больше разных людей. Разные цвета и формы делают мир интереснее. Арлерт, погруженный в философское осознание нового мира, зацепился за слово «Создатель». — Простите, но тогда кто этот Создатель? Тот, о ком вы говорите… Кто же создал все это? — Тот же, кто, по вашим легендам, дал Имир Фриц силу титана. Бог. Увидев шокированную реакцию молодых разведчиков, чей мир снова перевернулся с ног на голову, Оньянкопон понял, что зашел слишком далеко в религиозных вопросах. — Ну… То есть, так считают некоторые люди в моем мире. Ханджи остановила свои исследования марлийских механизмов, чтобы углубиться в эту абстрактную область. — Допустим. Но в таком случае, какое их число? Один всемогущий или пантеон? — насмешливо повела бровью, — какой в этом смысл? — Вера, Ханджи, — это не оружие, это фундамент. Она нужна всем, чтобы не рассыпаться… Кто-то верит в логику и науку, как вы, кто-то верит в себя, в своих лидеров, а кто-то — в Высшую Силу, то есть, в Бога. Капрал, который обычно не смешивал работу с философией, почувствовал, что разговор о мире за Стенами может принести ему нечто полезное. — Чем еще может удивить меня твой «великий» мир, кроме того, что вы умеете летать на кораблях? — Это называется «самолёт», — Эдна подсказала ему. — Пылесос, майор Аккерман. Пылесос, — игриво улыбнулся, — машина, которая использует электричество. Вы просто ведете ее по полу, и она втягивает всю грязь, пыль и мусор внутрь себя! Вам больше не нужно часами скрести пол тряпками и щетками! Разведчик, который всю жизнь сражался с грязью с помощью веника и воды, почувствовал физический укол боли и несправедливости. Его глаза расширились до предела. — Удивил? — Пыле… Пылесос, — закашлялся, прижав руку к груди, — втягивает? Сама… В один момент… Я… Да у меня ж сердце прихватило от обиды! — А чтобы вы знали, существуют специальные клининговые компании. Люди платят деньги, чтобы к ним пришли и все убрали. Профессионально. — Убираться… в чужих домах… пылесосом… И за это платят?! Это же настоящая работа мечты! Я занимаюсь любимым делом, и получаю прибыль! — Эрен! — схватила его, Беги за лекарем! Быстро! Наш король чистоты сейчас упадет в обморок от осознания своей бесцельно прожитой жизни! Живо! — Ха-ха-ха! — Заткнись, Эдна, — закрыл ей рот рукой, — мне абсолютно плевать на твои «чудеса»… Как сделать этот пылесос? Давай мне план. — Пылесос — это машина. Она требует питания. Ей нужно электричество. Мы не сможем запустить его без постоянного источника энергии. — Как вы делаете это «электричество»?! Мне плевать на все остальное! Мне нужен пылесос! Объясняй чертовы принципы! Оньянкопон, находясь в крепкой хватке Леви, начал лихорадочно объяснять основы производства электричества, используя доступные ему слова. — Майор, это не так просто! Мы используем движение — пар, воду, ветер! Это движение передает вращение на особый механизм — генератор! Он преобразует механическую энергию в электрическую! Нужны провода, изоляторы, магнитные поля… Леви слушал его с напряженным вниманием, но ничего не понял. Он отпустил Оньянкопона и резко повернулся к Ханджи, которая была полностью поглощена словами добровольца, её глаза горели от нового научного открытия. — Ханджи! Ты слышала?! — указал на Оньянкопона, — сделай это! Сделай это гребаное электричество! Тебе нужен генератор, да?! Сделай его! — подошел к ней вплотную, — мне жизненно необходима эта штука! Я больше не могу жить без пылесоса! Это вопрос национальной безопасности и моей собственной психики! — Что ты так кричишь? — Эрвин зашел в комнату. Аккерман оставил Зоэ и подлетел к Эрвину, хватая его за руку. — День рождения у меня в декабре! И я выбрал подарок! — почти топал ногой, — я хочу пылесос! Ты понимаешь?! Никаких больше грязных тряпок! Это — мое требование! Сделайте его мне! Оньянкопон постарался быстро внести ясность и успокоить чрезмерное возбуждение капитана. — Вы сможете увидеть пылесос лично в Марлии, когда ваш порт и подготовка к рейду будут завершены. Подождите немного. Кстати, он вам, вероятно, не понравится. Пылесос — очень шумная техника. Генератор и мотор создают сильный гул. — Ты слышал?! Шумный! — повернулся к Ханджи, — сделай его бесшумным! — Да как я это сделаю?! — Руками, блять! Эрвин Смит, спокойствие которого было единственной константой в этой сцене, мягко вмешался, возвращая Леви и Ханджи к реальным приоритетам. — Сперва мы сходим в разведку на материк, закончим строительство порта и обеспечим выживание Элдии. А уже потом — все остальное. — Врёшь? — Нет. — Хорошо. Согласен. Сейчас июнь… До декабря у нас еще шесть месяцев. Мы вполне успеваем сделать твой чертов порт, разведать Марлию, а потом вернуться и собрать мне пылесос. Работы на пару недель, для таких гениев, как Ханджи. — Он планирует за шесть месяцев не только решить вопрос с войной на материке, но и получить на день рождения бесшумный пылесос с полной системой электропитания? — Зоэ была в ужасе, — Леви, ты превзошел сам себя! — Тебе сложно?! — Друзья, — Елена, — ужин готов. На стол были выставлены тарелки с марлийскими блюдами, приготовленными Николо. Воздух наполнился непривычным ароматом пряностей и морепродуктов. — Николо — настоящий гений! Это наша попытка немного приоткрыть для вас мир Марлии! Не бойтесь! Разведчики смотрели на еду с крайней опаской. Яркие, непонятные морские существа на тарелках выглядели подозрительно и экзотично. Они сомневались, что такие гады вообще предназначены для употребления в пищу. — Это… Что за дрянь такая? — Эрен нахмурился. — Пахнет… как незнакомая отрава, — Жан, — должны ждать, пока кто-то другой попробует. Это правило разведки. Саша же, единственная, чьи инстинкты преодолели страх, уже была готова сделать первый укус. — Пахнет как рыба, но необычная, — Микаса. Аккерман указал на одно из самых странных существ на столе, которое вызывало у него инстинктивное отторжение. — А что это за червяк лежит здесь, изогнутый по дуге? Выглядит как нечто ядовитое. — Это креветка, — Елена, — очень вкусная. — Ханджи. Твой выход. Ты у нас ученый. Вперёд, покажи пример изучения неизвестной формы жизни… — Нет… — Я уверен, что это безопасно, — Эрвин взял вилку, — после всех походных блюд, приготовленных Ханджи, мы уже ничего не боимся. Но прежде, чем Эрвин успел провести «контрольный закуп», Саша яростно набросилась на тарелку с крабом, выхватив самый крупный кусок клешни. Раздался отчетливый хруст, и она замерла в состоянии чистого гастрономического шока. — Саша, с ума сошла?! Ты грызешь панцирь! Его надо сначала почистить, а потом уже, — Эдна сдержала слово «жрать», но тон был ясен, перестань вести себя как дикарка! Не реагируя, Саша издавала странные мычащие звуки и совершенно игнорировала окружающий мир. Конни и Жан, смущенные перед марлийцами, попытались оттащить ее, но девушка отбивалась, выглядя как самый стереотипный «островной демон», о котором говорили в Марлии. Прожевав, со слезами повернулась к Николо, который стоял неподалеку, и протянула к нему руки, полные искреннего обожания. — Это — абсолютно невероятно! Вы — бог кухни! Вы показали мне смысл жизни! Позвольте мне стать вашим вечным дегустатором! Я готова умереть за вас! Николо, изначально полный предубеждений против элдийцев, был обезоружен абсолютной страстью Саши к его блюдам. Щеки залились краской, и он смущенно отвернулся от слезного поклонения. — Пожалуйста, не торопись. Ешь нормально. Я приготовил достаточно для всех, — протянул полотенце, — Держи. Вытри руки… И лицо… Леви с игривой ухмылкой наклонился к Эдне: — Он поплыл. Ставлю все свое месячное жалование на то, что эта дикарка завалит марлийца в койку. Считай, Саше гарантировано пожизненное питание. Она посмотрела на Жана и Конни, которые стояли рядом, и поняла, что они только сейчас осознали романтический потенциал ситуации. — А чего у него рожа такая смущённая? — Спрингер аж рот приоткрыл. — Нет смысла ставить, Леви. А вот парень симпатичный, надо признать, — шёпотом. — Конечно. — бросил мимолетный, косой взгляд на Эрвина, который стоял неподалеку, — тебе всегда нравились эти дылды белобрысые. Безвкусица… — Не спорю, но брюнеты с сучьим характером нравятся мне куда больше… По крайней мере, с ними не скучно. — Появившись в твоей жизни, я принес с собой не только тысячи оргазмов, но и вкус. До меня ты была безнадежна. Смит закатила глаза и повернулась к столу. — Да-да… После того как Саша, слегка придя в себя, успокоилась, остальные разведчики, наконец, решились приступить к трапезе. Страх перед неизвестными морскими гадами сменился гастрономическим любопытством. Эдна, сделав первый укус, вспомнила вкус из памяти Энни, но реальное блюдо оказалось гораздо лучше. — Я знала, что это вкусно, но не думала, что это настолько великолепно! Микаса и Ханджи быстро увлеклись острыми марлийскими приправами, щедро добавляя их к блюдам. Эрен, напротив, морскую экзотику не оценил; щупальце осьминога, вызывало у него отвращение, и он ограничился обычной рыбой. Леви, сначала скептически настроенный, нашел креветки отличными, когда научился их идеально чистить. Армин, Жан и Конни, несмотря на остатки настороженности, быстро пришли к выводу: еда была невероятно вкусной. Эрвин взял красную рыбу, вспоминая, что Бертольд её ненавидел. Рыба ему не понравилась, ибо показалась слишком жирной. Не успел он отложить вилку, как Леви, не спрашивая, резко сунул ему в рот очищенную креветку. — Ну как? Это называется… Эдна! — Креветка! — Креветка… действительно очень вкусная… Мир за Стенами предлагал не только угрозу, но и наслаждение, которое нужно было научиться принимать. Николо предложил разведчикам марлийский чай, который был далек от привычного напитка. Смесь черного чая с тмином, чабрецом и перцем издавала резкий, непонятный аромат. Леви, как непререкаемый авторитет в вопросах чая, поднес чашку к носу и замер в истинном потрясении. — Шутка какая-то? Там яд? — Вы попробуйте. Несмотря на возмущение, любопытство и тяга к новым ощущениям пересилили его консерватизм. Леви сделал маленький, осторожный глоток. Сначала ощущение было резким, но затем сложный букет вкусов раскрылся: тепло перца, пряность тмина и успокаивающая нота чабреца создавали неожиданно идеальное сочетание. Аккерман закрыл глаза, осознав, что только что нашел новое сокровище внешнего мира. — Невероятно. Это совершенно… неожиданно и великолепно. — Ты как? — положил руку на запястье Леви, чтобы нащупать пульс, — давление, пульс — всё в норме? У тебя переизбытка эмоций не будет? — Отъебись, — отмахнулся от Эрвина, не отрываясь от ароматного напитка, — если такое идеальное сочетание вкусов способно меня убить, то это будет лучшая смерть, которую я мог бы пожелать! Пока разведчики изучали марлийскую культуру через еду и технологии, Марлия продолжала свою неизменную политику террора. Южный берег Парадиза служил постоянным плацдармом для чистых титанов. С неумолимой регулярностью — около двух десятков в месяц — со Стены сбрасывались элдийские заключенные, превращенные в чудовищ. Конечно, Разведкорпус знал об этом и поддерживал на юге постоянное дежурство. Цель была двойной: защита населения и, главное, — сохранение секрета. Островные демоны не могли допустить, чтобы Марлия догадалась: титаны больше не представляют для Парадиза угрозы. Весь остров был зачищен, и новые прибывшие уничтожались за считанные минуты, поддерживая иллюзию опасности. Стратегически важный новый порт, где шла подготовка к рейду, был расположен на восточном берегу острова. Такое удаление от зоны наблюдения Марлии стало критически важным для сохранения секретности военных планов. Аккерман, как и весь руководящий состав Разведкорпуса, находился на грани физического и нервного истощения. Голова не переставала болеть, а постоянное напряжение, бессонница, необходимость контролировать строительство порта, отбивать нападения титанов на южном берегу и вести сложные переговоры с Марлией выжимали из него последние силы. Хотя по крови он был Аккерманом и обладал сверхчеловеческой мощью, то сейчас капрал мечтал только об одном: найти угол, где можно было бы лечь в идеальной чистоте и просто лежать в абсолютной тишине. Главной проблемой, профессионально сворачивающей ему кровь, стала троица, которая, казалось, питалась его стрессом. Эрвин Смит генерировал бесконечные, рискованные планы, требующие немедленной реализации; Эрен Йегер излучал неукротимый подростковый максимализм; а Эдна Смит с её невероятным либидо и жизнелюбием на фоне мирового кризиса казалась просто издевательством. Трое носителей огромной, неиссякаемой энергии, постоянно маячили рядом, создавая ощущение, что их главная миссия — довести своего несчастного капитана до самоубийства. Вечером с трудом выбил несколько минут тишины. Заварил себе тот самый новый марлийский чай с тмином и чабрецом, и удобно устроился в кресле напротив окна в кабинете. Однако долго уединение не продлилось. Дверь кабинета отворилась, и в комнату зашла Эдна, вся свежая, бодрая и полная невероятной энергии. — Блять, — закрыл лицо руками и взмолился тихим, измученным голосом, — нет… Только не ты. Пожалуйста, умоляю тебя. Уйди… Мне нужно пять минут тишины. Я больше не могу. Смит, абсолютно не тронутая мольбами Леви, устроилась на его коленях, как довольная кошечка. Ткань её халата скользнула вниз, открывая его взгляду бёдра и совершенно нарушая всю внутреннюю дисциплину Леви. — Я безумно соскучилась… И мне нужно это прямо сейчас, — слегка двинулась, усиливая намек на то, что он прятал под тканью брюк. — Я понимаю, что у тебя сейчас овуляция, гормоны и все такое, Эдна, — попытался отодвинуть ее на сантиметр, — напоминаю: мы занимались сексом утром. И, если моя память мне не изменяет, сразу после обеда — тоже. Мне нужно хоть немного отдышаться! С азартом подростка в самом разгаре пубертата, она протянула руки к идеально отглаженной рубашке и начала расстегивать её, рванув пуговицу с верхней петли. — Я безумно хочу тебя здесь и сейчас, — провела пальцем по его ключице, — много-много раз. И слушай меня внимательно: тебе ничего не нужно делать. Я всё сделаю сама… А ты наслаждайся… Раньше он был тем, кто не давал ей покоя, кто требовал близости без оглядки на время и обстоятельства. — Карма, сука… То, что ты сейчас делаешь, попахивает изнасилованием. Девушка скинула халат со своих плеч, обнажая тело и совершенно лишая Леви возможности сосредоточиться. Она наклонилась и болезненно прикусила мочку его уха, вызывая острый всплеск чувств. — Да. Это изнасилование, — провела языком по шее, — но ты не будешь сопротивляться. А если будешь… Мне это понравится… — Я буду кричать… Эдна опустила руку и слегка дернула его за ремень. — Кричи… Я просто сяду тебе на лицо… Но, — отстранилась, — если ты действительно ничего не хочешь, то я пойду… Интересно, чем занят Эрвин? — она знала, что это выбесит Аккермана. Инстинкты собственника и бешеная ревность сделали своё дело. Он резко выбросил руку, схватив Эдну за горло — достаточно крепко, чтобы зафиксировать, но не навредить — и притянул к себе. Его поцелуй был не нежным, а настоящим укусом, актом абсолютной капитуляции. Капрал вонзился в губы так, будто отдавал свои последние силы, показывая: он хочет ее сильнее, чем покоя. — Дрянь… Прелюдии не будет. Я тебя сейчас конкретно выебу. — Отлично, — облизнулась.