Исповедь

Марлия

Марлийское военное командование нарастающим беспокойством следило за ситуацией вокруг острова Парадиз. Шесть разведывательных кораблей, отправленных с миссией наблюдения, так и не вернулись. Хуже того, от них не было получено ни единого сигнала бедствия, и поисковые операции не обнаружили в районе Парадиза никаких обломков или следов присутствия марлийских судов. Корабли словно растворились в воздухе, что создавало у аналитиков штаба ощущение нарастающего ужаса. Остров, который они привыкли считать резервацией для чудовищ, оказался способным уничтожать целые флотилии бесследно. Военные не могли определить: это дело рук нового, неизвестного оружия элдийцев, или же экипажи были захвачены в плен и допрошены. Угроза с острова росла, становясь всё более реальной и необъяснимой. Война Марлии с Альянсом продолжала идти тяжело, но, как и обещал Зик Йегер, ситуация на фронте стала улучшаться. Его руководство и мастерское использование силы Звероподобного начали приносить плоды. Последние сражения обернулись для Марлии ощутимой выгодой, хотя и дались огромной ценой. Даже наличие у Альянса противотитановой артиллерии не смогло полностью нивелировать превосходство воинов. Как выразился Порко Галлиард после особенно ожесточенного боя, в котором они едва избежали смерти: «Чуть не сдохли, но жопу прикрыли». Благодаря Зику, Марлия восстанавливала репутацию, но каждый успех требовал от воинов максимальной отдачи и был болезненным. Презрение Порко к Райнеру зародилось еще в детстве. Для Галлиарда Браун был бесполезным солдатом, лишенным какого-либо особого таланта или выдающихся способностей. После того как Райнер вернулся с провальной операции на острове Парадиз, ненависть Галлиарда вспыхнула с новой силой. Он открыто выражал сильнейшую неприязнь к своему товарищу, прямо обвиняя его в смерти своего брата, Марселя. Порко считал Райнера трусливым и некомпетентным, человеком, который в смертельных ситуациях полагался на помощь и защиту окружающих, а не на собственные силы. Находясь в палате после жестокой битвы, Порко бвл крайне раздражен и своей болью, и присутствием Райнера. — Ты меня бесишь, Браун. В очередной раз пришлось тебя прикрывать, отвлекаться от собственной работы из-за твоей некомпетентности. Ты когда-нибудь научишься хоть чему-нибудь?! Браун, который привык к подобным выпадам Галлиарда и нес тяжелый груз вины за смерть Марселя, не стал спорить. — Спасибо тебе, Порко. За то, что прикрыл. Я ценю это, — отвернулся, желая не развивать эту тему дальше. Дверь отворилась, но человеческой фигуры в проёме не было. Затем на пороге появилась Пик Фингер, которая ползла по полу на четвереньках. Порко, подскочивший с кровати от удивления и боли, невольно вскрикнул. Пик быстро и ловко переместилась к кровати Галлиарда, забралась на нее, свернувшись, как крупная, породистая собака. — Прости… Мне так удобнее… Вся ярость и злость на Райнера мгновенно улетучились. Юноша испытывал глубокие, тщательно скрываемые чувства к Пик, и никому — даже Марселю, когда тот был жив — не говорил об этом. Йегер также проявлял к ней особую симпатию, и Порко прекрасно понимал почему. Пик была идеалом: невероятно умная, сосредоточенная, красивая, её серые глаза являлись восьмым чудом света. Более того, при всей своей силе, она была приятной и безумно доброй, что так контрастировало с цинизмом воинов. В данный момент Галлиард испытывал только неловкость и тихий восторг от того, что объект обожания решил отдохнуть именно на его кровати. Восторг быстро сменился тоскливой ревностью. Зик и Фингер слишком часто работали вместе — как в аду сражений, требующих абсолютного доверия, так и в более мирной обстановке. Порко знал о встречах Пик и Зика в Ребелио и воспринимал это как неоспоримое доказательство их романа. Он ревновал сильно, но держал это глубоко внутри. В конце концов, идти против Зика Йегера — командующего воинами, стратегического гения и носителя королевской крови — было бы самоубийством. Его любовь к Пик обречена на то, чтобы оставаться тайной, подавленной и безмолвной. — Покко, ты достаточно нахамил. Оставь Райнера в покое… Ему тоже нужен отдых… Твой невыносимый характер здесь никому не нужен. Расслабься. Порко даже не успел возмутиться по поводу прозвища — в палату вошёл Зик Йегер. Мужчина присел на свободный край кровати Райнера и с теплой снисходительностью погладил Пик по голове. — Как самочувствие? — Уже лучше… Рука почти не болит. — Скоро будем готовы вернуться в строй. — Это радует… — Время уколов, — зашла медсестра. Зик быстро помог девушке подняться с кровати Порко, поддерживая её за локоть. — Нужно привыкать и вновь учиться ходить на двух ногах, Пик. — Парни, — улыбнулась, — удачи! Оказавшись на улице, Йегер нашел скамейку в тихом месте, и осторожно помог девушке опуститься. Сам присел рядом и привычным движением закурил. — Голова кружится… Спать вечно хочу… Устала… Два месяца в теле титана — это жесть… Зик полез в карман и выудил оттуда завернутую в бумажку кислую конфету, протягивая её Фингер. — Кислота мгновенно сбивает сон и взбадривает. На костылях будешь шагать веселее. — О, — взяла, — спасибо. — Я хочу пригласить тебя на ужин сегодня. Если ты, конечно же, готова. Бабушка с дедушкой будут рады тебя увидеть… — Готова. Я тоже по ним соскучилась. Как у них дела? Как здоровье? — Дедушка как всегда, пропадает в госпитале, работает почти круглосуточно. А вот бабушка… Закончила свой многолетний труд — гобелен, который вышивала последние лет восемь. — Который хотела разместить в коридоре? — Тот самый, — сделал затяжку. — Зик… ты уже говорил бабушке и дедушке о нас? Мужчина медленно снял очки, пристально глядя на кончики их дужек, а затем — на Пик. — Сегодняшний ужин — прекрасный повод для официального объявления. Фингер слегка покраснела при мысли о грядущем объявлении, что выдало ее волнение. Зик уловил это, и взял ее за руку, медленно погладив костяшки пальцев, дабы успокоить. — И я уже пригласил твоего отца… Он, конечно, был в некотором шоке. Жизнь Пик Фингер с самого начала отмечена потерями. Ее мать умерла, когда девочке было всего около пяти лет, не пережив сложных вторых родов, закончившихся обильным кровотечением. Новорождённый ребенок, к сожалению, умер через несколько часов. Таким образом, господин Фингер остался один с дочерью на руках. Отец воспитывал Пик окружив ее всей доступной любовью и заботой. Когда пришло время, мужчина яростно протестовал против ее решения вступить в отряд воинов, боясь новой утраты. Но Пик сделала это исключительно ради отца. Знала, что только статус обладателя титана может гарантировать папе защиту, достойную жизнь и свободу от дискриминации в гетто. Её выбор был не амбицией, а чистым актом дочерней любви и долга. — Ничего себе… — Пик, а как твой отец может отреагировать на такие новости? — Папочка достаточно эмоциональный, Зик. Но в то же время — очень сентиментальный… Думаю, придется готовить носовые платочки. И для него, и, возможно, для бабушки. В доме Йегеров царила атмосфера тепла и сдержанного праздника. Первая часть вечера была посвящена обсуждению нейтральных тем: погода, последние новости и, конечно же, восхитительный гобелен госпожи Йегер. — Вы это собственными руками сделали? — Какая красота! — Спасибо! Когда беседа стихла, Зик встал, чтобы произнести тост. — Я хочу поблагодарить всех присутствующих за столь чудесный вечер. Спасибо за вашу компанию и за то, что вы разделили с нами этот момент, — посмотрел на Пик, затем на её отца, — у нас есть кое-что, чем мы хотим поделиться с вами… Мы с Пик — пара. Бабушка Зика была настолько рада, что чуть не заплакала, а господин Фингер мгновенно обнял свою дочь. Пик, напряжение которой почти физически ощущалось весь вечер, наконец расслабилась в объятиях отца, чувствуя себя защищенной. Однако господин Йегер, сохранял мрачное выражение лица. — Я рад за тебя, Зик. Но ты должен помнить об этом. Тебе осталось четыре года. Всего четыре года. Это напоминание о неумолимом сроке жизни воина мгновенно разрушило праздничную атмосферу, оставив в комнате тяжелое эхо. — Мне осталось шесть лет. Мы все знаем, какие у нас сроки. — Да, срок близок к завершению, — пожал плечами, — но я считаю, что мне повезло. Я успел узнать, что такое любовь, и найти счастье в этой жизни, — обвел взглядом всех присутствующих, — наше будущее недолговечно, мы не доживем до седых волос. Но стоит ли из-за этого отказываться от того света, который у нас есть сейчас? Мы должны жить полноценно… Я сейчас делаю всё, чтобы оставить после себя что-то важное… Беседа дальше не пошла. Вечер безнадёжно испорчен. Проводив Фингеров до дома, Зик вновь прикурил, отправляясь на встречу. В подвале старого, заброшенного офиса, куда не доносился шум порта и не заглядывали любопытные глаза, встретились двое. Зик Йегер и Киёми Адзумабито, глава клана Хизуру, чьи глаза излучали холодный, расчетливый интеллект. Стол между ними освещался единственной лампой, отбрасывая на стены длинные тени. — Благодарю за ваше согласие на эту встречу. Мой план требует вашей поддержки, а ваши интересы требуют моей откровенности. Мы не будем говорить о титанах или политических интригах Марлии… Меня интересует освобождение моего народа. И это освобождение может обеспечить Хизуру невероятное богатство. Киёми слегка кивнула, ожидая продолжения. — Ваше «освобождение» не звучит как что-то, что может принести пользу Хизуру. — Начну с предыстории… Элдийцы — проклятый народ. Их существование — это вечная угроза и страдание. Мой план, который я намерен реализовать, — это план эвтаназии элдийцев. С помощью Прародителя и моей королевской крови я заставлю всех элдийцев стать бесплодными… Женщина не вздрогнула и не изменилась в лице, а лишь наклонила голову, оценивая его слова с точки зрения геополитики, а не морали. — И как это связано с Хизуру? — Если элдийцы исчезнут, остров Парадиз лишится своей силы и, как следствие, своей угрозы. Мир оставит их в покое. Но это не произойдет быстро. Мне нужно пятьдесят лет, чтобы план сработал без сбоев. В течение этих пятидесяти лет мир не должен вмешиваться. Зик развязал мешок и вытащил оттуда УПМ. — Знакомое снаряжение? Вижу, что да… Можете не беспокоиться, я добыл его сам. Оно работает на уникальном топливе, которого нет больше нигде на планете: Ледоразрывном камне. Именно этот ресурс обеспечивает такую легкость и скорость. Ваша нация, Хизуру, получит эксклюзивный доступ к этому камню. В обмен вы обеспечите Парадизу дипломатическую защиту и военные технологии на эти пятьдесят лет… В конце пятидесяти лет Парадиз будет мирно передан миру, а вы сохраните монополию. Киёми тщательно осмотрела металлический крюк, а затем, отбросив его, подняла глаза на Зика. — План «эвтаназии», как вы его называете, — это способ прекратить бесконечные войны. Я не осуждаю. Но меня интересует твердая гарантия. Вы — наш посредник и защита. Нам нужно знать, что ваши люди на острове будут готовы пойти на этот альянс. — Уже… Островные жители отчаянно нуждаются в союзниках, а вы предложите им технологии и шанс на мир. Станете их единственным другом, и я гарантирую вам Ледоразрывной камень. — Пятьдесят лет монополии… И гарантия того, что вы, используя свою королевскую кровь и Прародителя, обеспечите демонстрацию Гула как инструмент устрашения для противников… Интересно, — задумалась. — С титанами лучше дружить, верно? И более того, на острове имеются предки вашего правителя… — Быть того не может! — обомлела, — вы уверены? — Лучше вам убедиться в этом лично. Она протянула ему руку, и Зик, с удовлетворением в глазах, пожал ее. Сделка заключена. План эвтаназии элдийцев получил мощнейшего экономического союзника. — С вами приятно иметь дело. — И когда нам необходимо отправится на остров? — С вами свяжутся… Я искренне надеюсь, что этот вопрос удастся решить в ближайшее время. — Куда-то торопитесь? — Мой срок на исходе… Я тороплюсь жить. И да… Для Парадиза план будет слегка скорректирован. — Насколько? — прищурилась. — Ровно настолько, чтобы не вызвать подозрений, но не переживайте, Хизуру не пострадает. Цель остается неизменной.

Парадиз

Осень

Порт на острове Парадиз достроен. Усилия марлийцев и поддержка добровольцев принесли ощутимые плоды. Благодаря знаниям и технологиям остров вышел на новый уровень жизни и развития. Конечно, до пылесоса и других удобств передовых стран далеко, но жизнь заметно улучшилась. Елена и основная группа добровольцев успели вернуться на материк, встретиться с Киёми Адзумабито и подготовить ее к первой поездке в дьявольское логово. Наконец, настало время исторической встречи. Элдийцы приняли гостей из Хизуру, включая саму Киёми, во дворце в Сигансине. — Мы рады приветствовать вас, — Хистория. В зале, где шла беседа, напряжение было настолько ощутимым, что хоть режь. Подозрений и недоверия еще слишком много. Киёми торжественно развернула полотно, которое было подарком в честь пребытия, на котором красовался Трехклинковый знак — герб её клана. Микаса Аккерман мгновенно замерла — она узнала этот символ. Эрен же, увидев подобие на руке своей возлюбленной, потребовал действий. — Покажи… — Но мама сказала, что нельзя показывать… — Но я же видел… Девушка развязала бинт, демонстрируя клеймо. — В семье моей матери этот знак передавался по наследству. Моя мама велела мне передать его своим детям. — Не соврал… Молодая госпожа, вы — последняя наследница клана Адзумабито! Вы — принцесса Хизуру! Слова Киёми потрясли всех присутствующих, мгновенно превратив скромную воительницу из Разведкорпуса в фигуру мирового масштаба. В Эдне взыграло сильное, почти материнское чувство по отношению к Микасе. Люди Хизуру — истинные торгаши, которые ценят экономическую выгоду значительно выше человеческой жизни. Ей совершенно не понравился восторг и хищный блеск в глазах госпожи Адзумабито. «Если Киёми понадеялась на то, что они заберут Микасу с собой как рычаг давления или символ — то пусть даже не мечтает» — напряглась. Аккерман понял, о чем думает Эдна, и бросил на неё, а затем на Эрвина и Ханджи, немой вопрос, который читался во взгляде: «Мы согласны с этим? Мы её отдадим?» Смит и Зоэ едва заметно моргнули и мотнули головой, подтверждая свое решение: принцессу — никому. Даже сама Микаса не выразила доверия к внезапно появившейся «родственнице», держась напряженно. За столом переговоров в центре восседала Хистория Райсс, слева — лидеры Парадиза и офицеры, а справа — гости из Хизуру. Киёми озвучила план Зика Йегера, представив его как единственный путь к выживанию острова. — Первый столп — это сила. Необходимо провести демонстрацию Дрожи. Братья Йегеры совместно активируют частичный Гул. Это создаст эффект сдерживания — гарантию того, что мир не осмелится напасть в ближайшие годы. Второй столп — время. Ограниченное устрашение даст Парадизу около пятидесяти лет. За это время вы должны, с нашей помощью, наверстать упущенное, и стать достаточно сильными, чтобы защитить себя самостоятельно. Третий столп — продолжение силы. Срок жизни Зика истекает — осталось около четырех лет. Он должен быть скормлен Хистории Райсс, как обладателбнице королевской крови. До истечения этого срока. Затем Королева должна рожать как можно больше детей, чтобы сила титана, необходимая для активации Прародителя, передавалась по наследству и обеспечивала безопасность острова на весь пятидесятилетний срок. В сознании офицеров Разведкорпуса план Зика Йегера взорвался волной шока и глубокого возмущения. Все надежды на мирное решение рухнули. Эрен Йегер кипел особенно сильно: мысль о том, чтобы обречь Хисторию, его дорогую подругу, на короткую жизнь и превратить в «фабрику по производству наследников», была для него абсолютно неприемлема. Эрвину Смиту план тоже не нравился, но по другой причине: это временное решение. Командующий всегда стремился решить проблему титанов и вражеских стран раз и навсегда, а пятидесятилетний срок казался отсрочкой приговора. Даже Эдна, которая орала на Эрвина за излишнюю кровожадность и риск, не могла согласиться с планом Зика… Ханджи мучительно задавалась вопросом: зачем все эти новые технологии, прогресс, если они продолжат жить по законам Марлии, как дикари, обрекая своих детей на убой и короткий срок жизни в качестве живого оружия. Эрен резко соскочил со своего места, и глаза горели яростью, обращенной к невидимому Зику и его посреднице — Киёми. — Если Зик надеялся на то, что мы будем продолжать выращивать детей, как скотину, чтобы они пожирали своих родителей и продолжали это проклятие, то пусть даже не надеется! Смит подавил собственное возмущение и обратился к Эрену. — Сядь. В зале воцарилась тяжелая тишина. Юноша, подчинившись Эрвину, неохотно сел. — Эрен, я готова. Я готова принять Звероподобного… если это необходимо для выживания Парадиза. За пятьдесят лет — с помощью Хизуру и под защитой Стен — Парадиз наверстает упущенное. Мы выйдем к миру на должном технологическом уровне. А значит, со временем, смысл в Гуле Земли, как в оружии постепенно отпадет. Чтобы защитить нас сейчас, нужно чем-то пожертвовать. Это мой долг. Лица разведчиков перекосились от ужаса и бессилия. — У меня будет время. Достаточно времени, чтобы родить и воспитать того, кто займёт трон… Разумеется, девушка не хотела себя обрекать на короткую жизнь, как и будущих детей, но должна выполнить долг монарха — защитить государство и подданных. Аккерман, которому надоели дипломатические увертки, вмешался, нарушая напряженную тишину. — Какова выгода для Хизуру? Я сомневаюсь, что вы помогаете нам за красивые глаза и бесплатно. Киёми Адзумабито слегка улыбнулась, оценив его прямоту. — Вы с молодой госпожой Микасой имеете много общих черт, майор Аккерман. Очень похожи… Запястье не покажите? Микаса, сидевшая рядом, наконец взглянула на Леви не с напряжением, а с тихой благодарностью за то, что он так резко встал на защиту их интересов. — Я не имею ничего общего с вашим кланом Адзумабито. Вы до сих пор не ответили на мой вопрос. — Нам нужен Ледоразрывной камень… Минерал, который дает топливо вашему УПМ. Мы требуем монополию на него. И я очень надеюсь, что благодаря тому, что на вашем острове выросла наша принцесса — вы не будете жадничать. Смит не совсем понимал, как факт того, что Микаса выросла на Парадизе, должен быть связан с щедростью острова в отношении Ледоразрывного камня. — Парадиз обязательно поставит Хизуру необходимое количество Ледоразрывного камня, — ядовито улыбнулся, — но после того, как вы поможете нам установить надёжные контакты с другими противниками Марлии и создать рабочую международную сеть. Мы не будем полагаться только на вас. — Парадиз ни в том положении, чтобы устанавливать условия перед своим единственным союзником. Эрвин с ней не согласился. Ответ мгновенно восстановил паритет и напомнил Киёми об их настоящей силе. — Мы можем передать Королеве Хистории либо Женскую особь, либо Колоссального, и активировать Прародителя без помощи государств за Стенами… Нам не нужен Зик Йегер для активации… Звероподобный нужен лишь для увеличения количества разумных титанов. — Собираете коллекцию? — Хочу всю Девятку, — усмехнулся, — Парадиз и Хизуру нуждаются друг в друге. — Вы ведете себя как торговец, господин Смит! Действительно считаете, что у обладаете правом на торг? — Я говорю на языке, который понятен любому прагматику, госпожа Адзумабито. Признайте: вас привлек не наш призыв о помощи, а возможность получить Ледоразрывной камень… Мы отстаем в технологиях и не можем полноценно использовать свой ресурс. Этот союз выгоден для каждого, и не является актом милосердия. Адзумабито поняла, что Эрвин не собирается уступать и что условия равного партнерства — единственный путь. — Хизуру соглашается с условиями. Мы примем поставки Ледоразрывного камня после того, как поможем Парадизу установить надежные контакты с вашими будущими союзниками против Марлии. Ваш аргумент о взаимной выгоде принят. Разведчики и Хистория, которые следили за диалогом с затаенным дыханием, были слегка удивлены и впечатлены напором и дипломатическим мастерством Эрвина. Смит отстоял невозможное. Получив согласие на свои условия, она сразу же приступила к практической реализации плана. — Я приглашаю ключевых представителей Разведкорпуса в резиденцию послов Адзумабито в Марлии — через две недели. Эта новость потрясла многих: островные элдийцы впервые увидят внешний мир, который всю жизнь считал их демонами. — По поводу документов и анализов крови, определяющих, являетесь вы «обычными людьми» или элдийцами, можете не переживать, — улыбнулась, демонстрируя влияние своего клана, — мы все подготовим и сделаем в лучшем виде. Поздним вечером в кабинете Смита состоялось собрание. Молодёжь практически светилась от предвкушения поездки в мир за Стенами. Старшие офицеры же сидели в напряжении, осознавая весь риск миссии. — Делегация в Марлию будет состоять из всех присутствующих здесь: Мы с Эдной, Аккерманы, Ханджи, Эрен, Жан, Конни и Саша. Список утвержден главнокомандующим Закклаем и Хисторией. Микаса выглядела истощённой. — Что случилось? — шепнула. — Всё нормально, лейтенант… — Говори… — Наедине Киёми Адзумабито пригласила меня в Хизуру. Эта женщина ясно дала понять, что я — наследница их клана, и мой долг — вернуться туда, на «идейную родину», — сильно нервничает, — сказала, что я должна продолжить род в родных стенах, если мы хотим, чтобы Хизуру оказали Парадизу полноценную помощь… — Она что, — Леви, — совсем охуела? — Подожди, — Зоэ шикнула на него, — Микаса, я чувствую, ты не договорила. Что еще потребовала глава Хизуру? — Я, — на грани слез, — готова помочь Парадизу путем жертвы, как это делает Хистория. Я готова… Эрен вскочил с места, но Аккерман мгновенно перехватил его, рывком вернув на стул. — Да что ты, — в ярости, — скажешь весь день, блять? Парадиз, — посмотрел на Микасу, — не будет жертвовать еще и тобой… Мы справимся и без услуг Хизуру. Да, на это уйдет больше времени, но мы не будем торговать людьми… Пошла она нахуй. — Леви! — А что?! Приплыли на лодке своей, ещё и монополию им подавай! — махнул рукой, — дипломаты ёбаные. Не трогали остров сто с хуем лет, и пусть не трогают дальше! Смит оценил ситуацию и нашёл выход — обман. — Микаса, не отказывай Киёми в надежде. Дай ей понять, что ты рассматриваешь возможность возвращения на «родину». Пусть она будет уверена в своей выгоде. Нам нужно содействие для выхода в мир. — Хорошо, — кивнула. — Эрвин, ответь честно, — Зоэ сняла очки, — если бы Киёми пошла на разрыв, ты бы действительно пожертвовал собой или Эдной, чтобы Хистория получила титана? — Киёми не отказалась бы… Она слишком умна и расчётлива для такого риска. И явно не хотела бы увидеть Колоссального из окна своей резиденции в Хизуру. — Нравится пугать пугать людей, да? — Зоэ сдержала улыбку. Эрвин поймал её взгляд и с легкой улыбкой раскрыл секрет. — На самом деле, Ханджи, идея запугать Киёми именно таким способом — использовать альтернативу — идея Эдны. Аккерман пришел в неистовое возмущение от того, что Эрвин и Эдна так спокойно обсуждают возможность самопожертвования и торг угрозами. Схватил первое, что попалось под руку — какую-то толстую книгу с полки — и запустил ею в Эдну. — Вы два идиота! Как можно играть этим?! У вас мозг один на двоих, блять? По половине у каждого? Лейтенант рефлекторно поймала книгу и мгновенно переадресовала её Эрвину. — Эрвин! Это было совсем не так! Я лишь рассмотрела такой вариант как крайнюю меру, а этот палач, — вздохнула, — решил поиграть. Смит поймал книгу, и поставил её на полку. — Муж и жена, Леви, — одна Сатана. Да, наш блеф был рискованным. Но как игрок, я чувствовал шанс, и добился своего. — Грамоту тебе выпишу! — Не стоит также сбрасывать со счетов и то, что на Киёми подействовал целый комплекс — включая уверенность и харизму говорящего. Искренность твердого голоса иногда значит больше, чем само предложение. — Перестань себя нахваливать, Эрвин! Хватит этой ерунды! К делу! — достиг пика возмущения. Женская часть компании молчаливо подтвердила слова Эрвина. Ханджи покачала головой, смеясь, Эдна игриво улыбнулась, а Микаса и Саша отвели взгляд. Смит — сукин сын с дичайшей харизмой. Его внешние данные действительно способны склонить любого. Одной улыбки и томного взгляда хватало для того, чтобы лечь под гильотину или в койку командующего. — Меня настораживает тот факт, что Зик Йегер так торопится с передачей Зверя Хистории. Я и сам рвусь в бой, но не планирую пускать Зика на Парадиз, пока мы не узнаем его истинные намерения. Словам Елены верить без остатка нельзя… Нужно найти способ, как Йегера можно замедлить… — Хистория должна забеременеть… В таком случае, на период беременности и родов, о передаче титана не может быть и речи. Мы покупаем минимум девять месяцев, — Эдна закусила губу, — у Парадиза будет возможность подготовиться, узнать о Марлии и Зике побольше и пересмотреть план в случае необходимости. Жан с трудом сдерживал возмущение. — У Хистории даже парня нет! Она уже согласилась умереть ради Парадиза, а теперь мы заставляем ее рожать по приказу, чтобы купить себе время?! Это нечестно! — Сколько раз ей придется рожать, пока мы станем достаточно сильными? — Саша в панике. Молодые разведчики не могли принять идею ограничения свободы и жизни Хистории. Ханджи, несмотря на собственное отвращение к плану, была вынуждена признать его эффективность. — Эдна права. Это единственный способ, который позволит нам официально отложить поглощение титана, не нарушая договора с Хизуру и добровольцами… — Но Ханджи! — Эрен. — Одной беременности будет достаточно, чтобы получить нам необходимое время. Повторяю: это — временная мера, — Эрвин попытался их успокоить, — я понимаю причину вашего возмущения. — Будет достаточно, Эрвин, — капитан сложил руки на груди, — только если всё пойдет строго по плану. А ты прекрасно знаешь, что наши планы никогда не идут «строго». Столичные уже готовы вколоть Хистории сыворотку… Они скормят ей любого титана, лишь бы войну не начинать, и продолжать греть свои задницы за Стенами. Им плевать на её жизнь. — Знаю… Но скоро всё изменится. Намеки Эрвина о грядущих переменах только запутали разведчиков. — Командующий, я не понял, — Конни задумался. — И я… — Ладно, — цокнул, — Закклай уходит на пенсию, а с нового года должность главнокомандующего переходит мне! Приказ уже подписан! Прошу без бурных реакций. Мы не должны привлекать внимание. С тихим, но ликующим визгом и всхлипами радости молодые налетели на Эрвина, обрушив на него крепкие объятия. Леви, Ханджи и Эдна обменялись спокойными, но довольными взглядами. Они знали об этом назначении заранее и молчаливо праздновали победу. Эрвин попытался высвободиться из объятий молодежи, смеясь от их искренней радости. — Спасибо, спасибо! А теперь, дайте мне подышать! Кстати, пока вы меня обнимаете, сообщу еще одну новость. Ханджи Зоэ становится новым командующим Разведкорпуса! С еще более громким визгом, поскольку Ханджи была более доступна для объятий, чем Смит, бросились на учёную. — Ой, ребятушки! Леви и Эдна смотрели на это с улыбками, понимая, что Эрвин снова добился всего, чего хотел. — Как он это делает? — капрал цокнул. — Харизма… Харизма… Харизма… — Получается, вы с лейтенантом переедете в Столицу? — Спрингер грустно вздохнул. Аккерман, который надеялся, что новое назначение наконец вышвырнет Эрвина из Сигансины, чтобы он мог без препятствий видеться с Эдной, оживился и напрягся. — Нет, Конни. Моя работа потребует регулярных поездок, но мы с Эдной остаемся здесь. В наших казармах, в Сигансине. Леви издал тихий, удрученный вздох разочарования. Эдна же лишь громко рассмеялась, поскольку прекрасно знала о планах мужа и о тайных надеждах Аккермана. Смит не мог устоять перед соблазном подколоть друга, наблюдая за его мрачным настроением. — Неужели ты не рад тому, что твой лучший друг и командор остается дома, рядом с тобой, а не свалит в Митру? Капрал с трудом сдержал порыв врезать Эрвину. Как же его выбесила эта довольная мерзкая ухмылка. — Рад так, что сейчас обоссусь от счастья, Эрвин.