Исповедь

Ночь уже перевалила за середину, но Эрен не мог оставаться в душном штабе. Он вышел на холод, который на этот раз не казался враждебным, и взлетел на вершину Стены Мария — место, которое когда-то стало его началом и концом. Осенняя прохлада окутала как саван, а ветер обдувал лицо, забирая жар гнева, клокотавший внутри. Юноша извлек сигарету — еще один артефакт мира, который Эдна невольно подарила ему вместе с привычкой успокаивать внутреннего титана. Терпкий дым — единственное, что сейчас могло замедлить бешеный поток мыслей. «Как можно использовать Хисторию в качестве какого-то станка, чтобы купить время? И как Киёми посмела смотреть на Микасу, на мою Микасу, как на племенной скот, который нужно отвезти на «родину»?» — вновь затянулся, вспоминая их редкие, но священные мгновения покоя. Слух уловил тихий, но резкий свист УПМ, Эрен обернулся, и увидел Эдну, которая приземлилась на парапет рядом с ним. Не стал задавать вопросов. Они понимали друг друга без слов, разделяя усталость и тяжесть ноши… Йегер молча достал из кармана пачку сигарет и спички, протягивая их лейтенанту. Смит сделала несколько длинных, глубоких затяжек, позволяя никотину смягчить напряжение. — Почему ты не спишь, Эрен? — Вы и сами не спите, Эдна, — вздохнул, глядя на свой окурок. — Я спросила первая. — В голове бардак. Не могу успокоиться. План Зика, Хистория, Микаса… — Эрвин не допустит… Это вопрос не чувств, а эффективности. Он никогда не пожертвует активами, если будет хоть одна возможность найти обходной путь. Эрвин не успокоится, пока не найдет. — Неизвестность — вот что пугает меня больше всего, Эдна. Я уже видел воспоминания отца от случайных прикосновений Хистории… — Я помню, Эрен… — Боюсь того, что покажет мне Зик, когда мы коснемся друг друга, — голос стал тише, — боюсь той информации, которая заставит меня сделать решающий выбор. Выбор, который перечеркнет все, что мы планировали. Упоминание о силе Прародителя сорвало с Эрена последние остатки самообладания. — Я даже не знаю, как управлять этой силой, Эдна… Мне просто страшно… Эдна почувствовала его боль — страх подростка, взявшего в руки оружие слишком мощное для себя. На нее накатила волна эмоций, которая была сильнее собственного контроля. Смит выбросила сигарету и обняла юношу крепко-крепко, скрывая собственные, неожиданно подступившие к горлу слезы. — Мы поможем тебе. Что бы ни показала тебе эта сила, ты не один, — оторвалась и посмотрела на него, её глаза блестели, — слышишь? — А что, если я всё испорчу? — Только тебе решать, как воспользоваться силой. А мы… Мы в свою очередь, направим, поможем. Эрен отстранился, и закурил ещё одну сигарету, глядя на звёзды. Его вопрос Эдну ошарашил. — Эдна, почему у вас нет детей? Вы не родили ни от командующего, ни от… — замялся, — капитана… Вам тоже страшно? Страшно обрекать их на эту судьбу? — У меня есть дети, Эрен. Йегер пораженно уставился на нее. — Есть? Почему мы никогда их не видели? — Одного из них ты видишь каждый день, Эрен. Каждый раз, когда подходишь к зеркалу. — Да бросьте… Я же расплачусь сейчас. — Пусть мы и не привели вас в этот мир, но вы и есть то, ради чего мы сражаемся. — Эдна… От этих слов, от искренности и нежности, сдерживаемый юношей напор эмоций прорвался. По щекам потекли слёзы. — Я… Я не хочу умирать, Эдна. Не хочу. — Понимаю, но не переживай. Мы встретимся в Путях, после того, как наш с Эрвином срок тоже подойдет к концу. Ты будешь там не один… — Правда? — Конечно правда, — тепло улыбнулась, — просто подожди нас. Он вытер слезы и твердо посмотрел на нее, беря обещание, которое для было самым важным. — Пообещайте мне, Эдна, что приглядите за Микасой и ребятами. Что вы поможете им, когда я… Я уйду. — Обещаю, — крепко сжала его руку, — если тебе все же предстоит в будущем сделать какой-то выбор, то просто сделай его… Не трать силы на сомнения. Победителей не судят. Никто из тех, кто не стоит на твоем месте, не вправе осуждать. Те, кто должен понять, — перевела дыхание, — обязательно поймут. — А если я не смогу сделать выбор, Эдна? Если эта сила заставит меня колебаться? — И что с того? Это нормально. Твоя ноша невероятно велика. Не требуй от себя невозможного… — Как бы поступили вы? — Я бы не торопилась. Сперва заняла позицию для наблюдения, получила все данные, проанализировала их, и только потом сделала бы ход. Информация — прежде всего. Слова Эдны о стратегии и поддержке наконец-то начали действовать. Йегер медленно, постепенно успокоился. Смит улыбнулась и мягко, почти по-матерински, провела рукой по его длинным темным волосам. — Будешь травяной чай с ромашкой? — Да. Пожалуйста. Эдна, — осторожно, боясь поднять глаза, — не бейте меня… Но вы с капралом вместе так хорошо смотритесь. Я думаю, вы бы были замечательными родителями. Лейтенант застыла и почувствовала, как ее лицо мгновенно заливает жар. — С-спасибо. Эрен не заметил смены настроения и продолжил копать глубже, теперь уже в сторону Эрвина. — А у командующего тоже кто-то есть, да? Она резко дала Эрену подзатыльник. — Не наглей. — Простите… В мрачной тишине кабинета, где горы бумаг ждали подписи, Эрвин и Леви работали. Внезапно мужчины синхронно икнули. — Надо же. Кто это нас вспомнил так поздно? Аккерман усмехнулся, хотя и не оторвал взгляда от бумаги. — Твоя жена, Эрвин. В подземелье, когда икаешь, говорят: «Милый вспомнил — срать пошёл». Так что радуйся… Смит скомкал какой-то ненужный лист бумаги и бросил его прямо в голову Леви. — Но ты ведь тоже икнул! А это значит, что Эдна и про тебя вспомнила, сидя на горшке. — Ой, заткнись. Настал день, предшествующий отбытию Разведкорпуса в Марлию на корабле Хизуру. Штаб превратился в эпицентр абсолютного хаоса. Посреди беспорядка Леви Аккерман, который переживал очередной нервный срыв на почве неорганизованности. — Вы что, придурки?! Почему собираете свои вещи в последний момент?! На корабль мы отправляемся завтра рано утром! Мне нужно, чтобы весь ваш хлам был загружен сегодня вечером! Идиоты! Самые опытные — Эдна и Ханджи, стояли в стороне, наблюдая за паникой молодежи с усталыми улыбками. — Какие они забавные… — За столько лет жизни с Аккерманом, — лейтенант вздохнула, — так ничего и не поняли… Молодость… Молодёжь носилась по этажам штаба в состоянии полупаники, пытаясь впихнуть в сумки все самое необходимое для длительного плавания и работы под прикрытием. Кирштейн, как самый практичный из них, посчитал необходимым взять с собой УПМ «на всякий случай». Аккерман перехватил его и наградил таким мощным подзатыльником, что от силы удара у Жана аж зубы лязгнули. — Ты совсем?! Взять УПМ в Марлию?! Это — самое тупое, что я слышал за всю жизнь! Единственным человеком, чей уровень организованности не вызывал у Леви бешенства и громких ругательств, был Армин Арлерт. Он собрался еще три дня назад и сейчас занимался полезным делом: таскал ведра с водой в баню, чтобы разведчики могли помыться перед дорогой. — Вот единственный золотой ребенок во всей этой куче дебилов. Молодец… — Я же смущаюсь, лейтенант… Мимо проходящий Леви вдруг остановился, и посмотрел на Ханджи. — Ты… Ты помылась? Сама? Без напоминаний? — Да! Он замер на месте настолько резко, что казалось, потребовалась бы кирка, чтобы его сдвинуть. — Это… этот день должен войти в историю! Арлерт — собрался заранее! Ханджи — помылась! Я сейчас… я не верю! — Не переживай, Леви. Остальные достаточно грязны и дезорганизованы, чтобы восстановить баланс, — Зоэ рассмеялась. Окно со второго этажа открылось, и в проеме появилось лицо Смита. — Эдна, ты не знаешь, где моя зелененькая рубашка? Та, которую я люблю. — Эрвин, попробуй поискать… Леви перебил ее, закончив фразу в своем фирменном стиле. — В жопе, блять! Обычно там всякие потерянные вещи находятся. — На сборы не оставалось времени, Леви. Вся эта работа не сделает себя сама. — Серьёзно? У нас было две недели! — Прости, — закрывает окно, — тебя плохо слышно! — Успокойся, пожалуйста… После того, как молодые разведчики сходили в баню, Аккерман у каждого проверил наличие вшей, чистоту ушей и ногтей. — Пойдёт. Взгляд зацепился за жидкие подростковые бородки Жана и Конни. — Это что за пух? Чтобы к утру были гладкие, как яйца! Йегер, который после бани успел сбрить любую потенциальную щетину еще до приказа Леви, не смог удержаться от опасного наблюдения. — Капитан, у вас же у самого щетина… — Мое лицо — не твоя забота, Йегер. Займись делом, или хочешь помочь мне проверить, нет ли у Жана вшей в трусах? — Ха-ха-ха! — Понял. Эдна от смеха аж захрюкала, хватаясь за Ханджи, которая сама стояла с трудом. — Ха-ха-ха! — Разорались, чайки… Эдна, — обратил внимание на неё, — надо проверить. Ты тоже человек. Эдна была на пределе, и уже начала психовать от его маниакальной чистоты и тотального контроля. — Леви! — попыталась отстраниться, — хватит меня тянуть! Я мыла голову три раза! Аккерман оставался невозмутим, тщательно ковыряясь в ее волосах и перебирая пряди. — Не отвлекай. — Больно! — Терпи. Вместе с рассветом Разведкорпус собрался на причале Парадиза, ожидая посадки на корабль Хизуру. У каждого бешено колотилось сердце. Они стояли на грани великой неизвестности, а страх смешивался с адреналином и осознанием исторического момента. — Запомните: с этого момента мы — часть делегации Хизуру. Ведите себя нормально, как будто вы привыкли видеть мир. Не выдавайте себя бурными реакциями на технологии или архитектуру. Наша официальная версия: мы — немногочисленные представители разных наций, которые живут в Хизуру вместе с восточным кланом… Эдна, Леви и Микаса, благодаря бледной коже и черным волосам, еще могут сойти за жителей Востока, а вот нам, остальным, придется контролировать каждый вздох. На кону всё… Нам нужно максимальное правдоподобие. Поэтому мы с Армином поедем как отец и сын… Внешне мы достаточно похожи. — Есть. — Ханджи, Саша и Конни — ваша группа будет представлять собой семью. Ханджи — мать, Саша и Конни — ее дети, — ребята переглянулись, — это наиболее рабочий вариант с учетом ваших особенностей. — Как скажешь, Эрвин. — Аккерманы и Эдна — вы поедете как обычная семья Хизуру, — указал на Жана и Эрена, — а вы, парни, самостоятельные единицы. — А почему мне «семью» не нашли? Почему я один должен быть?! — Мы лошадей с собой не берем, Жан. Поэтому и семью тебе не нашли, — Йегер улыбнулся своей фирменной злой улыбкой, — но не волнуйся! В Марлии мы обязательно отвезём тебя на ферму, и там найдешь себе «семью»! — Заткнитесь оба, — Микаса пригрозила кулаком. Киёми встретила отряд на палубе, и раздала каждому разведчику пакет с поддельными документами с печатями Хизуру. Новые имена, фамилии и биографии. — Командующий, а мне вас как называть? Папа? Отец? — Ох, Армин, — усмехнулся, — хоть как, только не «командующий». Жители острова — те, кто понимал важность миссии — стояли плечом к плечу, провожая своих разведчиков в неизвестность. — Мы вас будем ждать! — Очень-очень! — Возвращайтесь живыми! Когда корабль начал отчаливать, оставляя берег все дальше, напряжение стало невыносимым, и Браус бросилась к борту, едва сдерживая рыдания. На причале, среди толпы, стоял Николо. Их связь была неожиданной и глубокой — любовь, родившаяся между врагами. Эдна крепко схватила Сашу за пояс платья, придерживая, чтобы та не перевалилась за ограждение. — Ты сейчас свалишься в воду! Он тебя дождется! — Николо! — взревела, — я тебя люблю! Жана и Конни мгновенно передёрнуло от этих слов. — Может, ей лучше уже утонуть? — поежился, — ужас какой… — Мерзкие сопли в сахаре… — Вы, — Микаса, — ревнуете? — Нет! — хором. Смит, покачав головой и сдержав смех над реакцией молодых, осторожно отвела рыдающую Сашу от борта, и увела её в каюту, чтобы та успокоилась.

Восемь дней спустя

Марлия

Корабль шёл вперёд, но качка беспощадно проверяла готовность разведчиков. Аккерманы и Эрвин чувствовали себя вполне нормально; большая часть молодёжи и Эдна находились на грани сил — их постоянно подташнивало, но они держались на ногах, отказываясь проводить время в каютах. Тяжелее всего пришлось двум гениям — Ханджи и Армину. Зоэ лежала в каюте бледным комочком, неспособная думать ни о чём, кроме того, чтобы прекратить эту качку, Арлерт изредка выходил из каюты, но сразу же мчался обратно. Ни тошнота, ни слабость не могли подавить главного — ощущения свободы. Каждая волна, пережитая на борту, была напоминанием: они сделали это. От осознания разведчики получали нечеловеческую силу, мощнейший стимул для продолжения пути сквозь любую тошноту. — Наконец-то! Несмотря на изможденный вид, элдийцы успешно прошли проверку документов. Получив разрешение на выход, они сошли на берег и остановились. Позади остался океан, а перед ними — огромный, шумный, незнакомый мир. — Я готов эту землю расцеловать, — Армин вздохнул. — Ханджи, не надо! — Леви одёрнул её, — Арлерт, не подкидывай ей идеи! Высокие здания, невероятное количество людей, транспорт, который двигался без лошадей, запахи еды, музыка. — С прибытием! Я рад, что вы справились с путешествием, — Оньянкопон улыбнулся им, — вы выглядите очень свежо… Мужчины в строгих костюмах-тройках, с элегантными шляпами, казались успешными дельцами или государственными служащими из нейтральной страны. Эрвин, Леви, Эрен и Жан теперь выглядели как зажиточные горожане, а не как солдаты. Саша, Микаса и Эдна в летящих платьях, дополненных жакетами и каблучками, выглядели как настоящие аристократки или богатые путешественницы. Их образ был воплощением модной европейской элегантности. Ханджи категорически отказалась надевать юбку. Она стояла в своем жакете, но вместо платья на ней были широкие, но все же брюки. Этот элемент, делал её похожей на эксцентричную ученую или художницу, нежели на типичную даму. — Спасибо, — Эрвин улыбнулся ему. — А где же госпожа Адзумабито со свитой? — Оформляют документы на стоянку. Леви любил высоких женщин, и тонкий каблук, увеличивший дистанцию между ним и Эдной, только усиливал его влечение. Смит также не остался равнодушным к преображению своей жены, и открыто любовался женщиной, которая так непринужденно воплощала образ элегантности и уверенности. Холодное, молчаливое понимание промелькнуло между мужчинами. Это не соревнование, а признание общего восхищения идеальной женщиной, которая так необходима им обоим — как Аккерману, так и Смиту. Первый же осмотр окрестностей вызвал у разведчиков ошеломляющее чувство. Здания тянулись к небу выше любых Стен, а воздух наполнен гулом машин, неведомым на Парадизе. Микаса заметила электрические провода — целые паутины черных линий, соединяющих дома и улицы. Армин увидел громкоговорители, прикрепленные к столбам, из которых доносился невнятный, но чёткий голос. Жан был поражён количеством людей и разницей в одежде и внешности. Здесь были все: восточные жители, светлокожие марлийцы, темнокожие народы. Саша с восторгом пялилась на лавочки, заполненные невиданной едой, а Конни — на самодвижущиеся повозки. — Ты помнишь этот порт? — Эдна подошла к Эрвину. — Не совсем чётко, но, — Эрвин поправил её шляпку, — да. Любопытство разведчиков быстро переросло в активное действие, к которому, к ужасу Оньянкопона, присоединилась и Ханджи Зоэ. Троица остановилась возле припаркованного автомобиля. Браус достала из своей сумки морковь, припасенную на перекус, и попыталась поднести ее к решетке радиатора. — А где там лошадь прячется? Конни, не отставая, поддержал шутку, тыкая пальцем в капот, словно проверяя мышцы живого существа. Оньянкопон, ставший свидетелем этой сцены, растерялся и побледнел. Он недоумевал, как объяснить местным жителям, что эти люди не сумасшедшие, а просто островные дикари. Смиты едва сдержали смех, который грозил вырваться наружу, и быстро притворились, что не знают этих людей. — Они, — Леви в ужасе, — пытаются накормить машину морковью? — Да, — Смит кивнула ему. Клоун, работающий в порту, видимо, принял Леви за маленького ребёнка, чья серьезность и низкий рост выглядели для жителя Марлии комично. Наклонившись, заговорил неприятно томным, почти шепчущим голосом и протянул руку наглым жестом, предлагая огромный сахарный леденец. — Эй, мальчонка… Шокированный Аккерман замер, невольно округлив глаза, а после внутренне взорвался. В его сознании за миллисекунду промелькнула тысяча способов убить этого наглеца, который положил руку на его плечо. Не получив ответа, клоун тут же повернулся к Эдне, естественно, приняв женщину за мать «мальчика». — Мадам, разрешите мне угостить вашего маленького мужчину сладкой конфеткой? Осознание того, что её назвали матерью, вызвало шок и негодование. — Нет, спасибо, дяденька. Моя мамочка строго запрещает мне брать подарки и сладости от незнакомых мужчин… Он повернулся к клоуну, показывая своё лицо. — Мама дорогая! — оторопел, — мистер, простите ради всего святого! Я… Я не хотел вас обидеть! Заработался. — Ага. Комический момент подчеркнул, насколько они были чужими на этой земле, где даже рост и серьёзность могли превратить героя в ребёнка. Смит, наконец выйдя из ступора, вызванного словами артиста, обрушилась тихим, но яростным шёпотом. — Я выгляжу так, будто мне столько лет, чтобы у меня уже был взрослый сын?! — Меня вообще «мальчонкой» назвали… У меня новая психологическая травма… Прогулка разведчиков по портовым улицам Марлии внезапно прервалась. Саша Браус, инстинктивно уловив движение, почувствовала, как мальчик-беженец, чья тощая фигура свидетельствовала о долгом голоде, резко рванул её кошелек. Саша набросилась на мальчика с ловкостью охотницы, схватила кошелёк, а затем, увидев его испуганное лицо, мгновенно вытащила часть денег и сунула их ребёнку в руку. Происшествие уже привлекло внимание. Толпа местных собралась вокруг беженца, ища повод для вымещения злобы. Мальчика повалили, и началось избиение. Ксенофобия, которую жители острова знали лишь в теории, предстала перед ними в своей чистейшей физической форме. — Отрубить ему руку! Пусть больше не ворует, паразит! Он по-любому островное отродье, других воров здесь нет! Угроза заставила Жана и Армина мгновенно вмешаться. — Прекратите! Остановитесь! Мы сами разберёмся! — попытался заслонить мальчика собой. — Не усугубляйте ситуацию! Вы нарушаете закон! Разведчики увидели, что Марлия — это не только враги, но и жертвы собственной жестокости и дискриминации. Мальчик-беженец стал зеркалом: мир за Стенами не отличался от их мира в своей способности к бесчеловечности. — Мы знаем его! — Аккерман зарычал, — не смейте трогать нашу собственность! Толпа, ошеломлённая дерзостью богатого иностранца, постепенно отступила. Мальчик быстро вскочил на ноги, поклонился Саше и Леви, благодаря за спасение и деньги, и мгновенно исчез в толпе. Жан и Армин облегченно перевели дух. Спустя час, небрежно проверяя внутренний карман жилета, капрал обнаружил пропажу своего кошелька. Сначала Аккерман удивился, застыл в недоумении. Затем, к шоку остальных, он усмехнулся. — Вот же… После того как делегация Хизуру полностью разобралась со стоянкой корабля и всеми необходимыми документами, чемоданы разведчиков были быстро загружены в багажники нескольких автомобилей. Ощущение скорости и плавности хода, отсутствие лошадей и громкий рёв двигателя стали шоком для островных жителей. Молодежь смотрела в окна с благоговейным трепетом. — Она настоящая! Она едет! — Зоэ схватила Армина за руку, — представляешь, Армин?! Без лошадей! Это — волшебство! От переполнявшего восторга и сенсорной перегрузки Ханджи почти теряла сознание. Ей приходилось держаться за сиденье, чтобы не закричать от счастья и удивления, испытывая ощущения, несравнимые даже с полётом на УПМ. Наблюдая за улицами, Леви взглядом зацепился за женщину, и казалось, стал бледнее, чем обычно. Он не отводил глаз от незнакомки до тех пор, та не скрылась за углом. — Ты чего? — Ничего… Улицы грязные… Аккерман не захотел говорить Эдне о причине своего потрясения, но мысли капитана крутились вокруг этого образа. Он встретил женщину, похожую на мать. Всю жизнь нёс печаль о том, что со временем образ матери начал пропадать из памяти. Он помнил детали: как они пили чай, её голос, ритм шага… но чёткие черты Кушель стирались. Образ матери в голове Леви словно восстановился, став резким, реальным и живым.