Исповедь

Автомобили наконец прибыли к резиденции Хизуру — особняку, в спокойном районе. Разведчики вышли из машин, с наслаждением ощущая твёрдую землю под ногами. Напряжение мгновенно ослабло. Адзумабито, как гостеприимная хозяйка и союзник, взяла руководство на себя. — Добро пожаловать в наш дом. Я прошу вас считать это место своим убежищем. Она провела экскурсию по резиденции, показав чистые и просторные комнаты, традиционную архитектуру Хизуру, которая резко контрастировала с тяжелой марлийской застройкой. — Вам нужно отдохнуть после морского путешествия и первого шока… Примите ванну, переоденьтесь, прогуляйтесь по саду. Обед будет подан через два часа. Пожалуйста, воспользуйтесь этим временем, чтобы восстановить силы. Элдийцы, измотанные восемью днями качки и напряжением в порту, с благодарностью разошлись по комнатам. — Может, пятиминутку устроим? Аккерман, который уже направлялся к своей комнате, резко остановился. — Иди-ка ты нахер, — нахмурился, — я хочу залезть в этот тазик и пролежать в нём час. — Это называется «ванна». — Поебать. Зайдя в ванную комнату, встал на колени перед ванной — идеально чистым «тазиком» — настроил воду, и с неподдельным интересом наблюдал за тем, как та набирается. — Не надо таскать воду с колодца, не надо греть её на печи. Просто повернул кран — и всё… Майор Разведкорпуса чувствовал почти религиозное благоговение перед удобством, которое давала цивилизация. Чтобы довести ритуал до совершенства, Леви добавил в набирающуюся воду какую-то вкусно пахнущую жидкость — мыло, стоявшее в изящном флаконе. Аккерман завораживающе смотрел на то, как поверхность воды постепенно покрывалась густой пышной белоснежной пеной, источавшей нежный цветочный аромат. Погрузившись в воду. Он осознал истину, и понял, что жил не зря. Слегка подул на мыльные пузыри, и они взлетели вверх, а солдат, которого весь мир знал как мстителя, в этот момент проявил редкое баловство. — Ой, — убрал с носа, — зря я так. Леви еще пораздувал пену, наслаждаясь мимолетной красотой мыльных пузырей, прежде чем вновь откинуться на спинку ванны и продолжить свой ритуал очищения. Эдна и Микаса, получившие ключи от одной просторной комнаты в резиденции Хизуру, решили проверить Леви. Мужчина на широкой кровати, лежал в позе «звёздочки». На нем надет пушистый махровый халат, который выглядел слишком большим и забавным, щёки красные, волосы мокрые и лохматые, а лицо светлось безумным счастьем и абсолютным покоем, свидетельствуя о глубоком удовлетворении достигнутой чистотой. Дамы уже успели сами оценить чудо горячей воды и ванны на континенте, поэтому понимали блаженство капитана. Эдна похлопала Леви по бедру, слегка сдвигая край халата. — Хоть прикройся. — Я вас не приглашал… Покиньте моё личное пространство и это помещение… — Обед через полчаса. Киёми Азумабито, грациозно сидя во главе стола, решила сразу перейти к делу. — Через пять дней состоится конференция послов всех стран. Это чрезвычайно важная встреча, где будет обсуждаться исключительно элдийский вопрос. Смит внимательно смотрел на хозяйку резиденции. — Хорошая новость в том, что конференция будет открытой. Это позволит вам поприсутствовать там, как часть моей делегации. Вы не сможете заявить о себе прямо. Но ставка на тех элдийцев, которые занимают руководящие должности здесь, в Марлии, вопреки всему. Я предполагаю, что они все же смогут отстоять интересы Парадиза и выйти на диалог, хотя бы неофициально. Это наш единственный шанс на мирное разрешение конфликта и признание. В один день силы разведки перешли от тайного проникновения на вражескую территорию к официальному присутствию на международной конференции. Однако ошеломление быстро сменилось воодушевлением. Впервые за годы войны и борьбы с титанами, перед ними открылась вероятность решить элдийский вопрос мирным путём. Хозяйка резиденции любезно предоставила разведчикам выбор, поощряя их к расслаблению. — Мы обсудим с вами важные моменты… А пока что, я предлагаю вам немного отдохнуть от меня и от официальных дел. Прогуляйтесь по району, по рынку или торговым улицам, отдохните… Ужин ровно в восемь. Не опаздывайте. Разведчики с благодарностью приняли предложение, и разговор за столом смягчился, переходя от стратегии к более бытовым вопросам. — В Марлии достаточно много кинотеатров, театров, музеев, различных развлекательных заведений. Есть даже бары, выставки, места, которые вам стоит увидеть, если будет желание. — А где можно увидеть пылесос? Разведчики и Оньянкопон едва сдержали улыбку. Киёми и без того считала старших офицеров очень странными людьми: Ханджи слишком эксцентричная, Эрвин чересчур напористый, Эдна слегка фамильярная, а Аккерман — воплощение пассивной агрессии. Женщина была искренне удивлена, что из всего обилия развлечений Леви заинтересовал только пылесос. — У горничных он есть. Они обязательно вам продемонстрируют работу этой техники, майор Аккерман. — Отлично. Я буду ждать. После обеда разведчики решили воспользоваться предложением и проветриться. С неподдельным интересом рассматривали каждую деталь, отличную от Парадиза: уличные фонари, горящие электрическим светом, казались чудесами техники; местные магазинчики и витрины с богатым ассортиментом товаров и одежды завораживали молодежь, которая никогда не видела такого изобилия. Смиты уже видели Марлию из воспоминаний Энни и Бертольда, и так не удивлялись. Но вот Эрен восхищался. Воспоминания Гриши Йегера о Марлии были другими: старые кварталы, госпиталь, Ребелио, сложное детство. Внимание островитян переключилось с городских витрин на самое необычное из увиденного ими животных: маленькую собачку, которую несла на руках местная девушка. — Что за мутант? По-моему, это что-то среднее между кошкой, собакой и крысой. — Оно вообще умеет лаять? — Это такая порода. Чихуахуа. Она очень популярна здесь, как компаньон, — посмотрел на Ханджи и Жана. — Эрвин, — Леви дернул его за рукав, — я хочу себе эту милую дрянь… Эдна быстро закрыла лицо рукой, пытаясь скрыть смех, а Микаса радостно закашлялась, счастливо понимая новое увлечение родственника. — Говорят, собаки очень похожи на своих хозяев, — Оньянкопон не сдержался. Леви как-то не понял шутку, сохранив своё суровое выражение лица, а Смит буквально выпал, ибо нашел контраст между Леви и чихуахуа невероятно смешным. — Можем ли мы забрать такую крысоньку домой? Пожалуйста. — Давай сначала вернёмся сами, а потом уже поговорим о питомцах… — Но она мне очень нравится. — Чем тебя Эдна не устраивает? — улыбнулся, — та ещё… — Слышь, — пихнула мужа. Оньянкопон увидел небольшое ателье фотографии, что подало ему идею. — Хотите сфотографироваться? Это ателье. Мы можем сделать снимок на память. — Да! Их поразил сам факт существования технологии, которая создает «картину, нарисованную за секунду!» — Тогда… Пожалуйста, попробуйте выглядеть менее напряжённо. — Мы, — Эдна огляделась, — вроде спокойные… — Вы слишком похожи на военных. Идеальная осанка, изучающий взгляд, руки по швам… Вам нужно выглядеть обычно, как граждане. Не так, словно вы готовы в бой рвануть… Здесь так не стоят. — Мы попробуем… Фотограф в ателье не смог скрыть удивления, когда увидел перед собой одиннадцать совершенно разных людей. После наставления Оньянкопона отряд всё же сумел немного смягчить строевую стойку и занял позиции для кадра. В центре, на стуле, Леви сидел с привычной хмуростью, но с лёгкой искрой довольства в глазах, закинув ногу на ногу. Справа от него расположились Эдна, с открытой и весёлой улыбкой, и Микаса, чей взгляд был немного смущающимся. Слева сидела Ханджи, её лицо было наполнено безудержным любопытством, и Саша, которая едва скрывала голод. За спиной капитана стоял Эрвин, выражая уверенность и силу, в голубых глазах Армина, что был слева от командующего, читалась искренняя надежда на мирное разрешение конфликта, и Эрен, в котором смешивалось восхищение и решимость. Справа — неотразимый Жан, и Конни, расслабленный и почти беспечный. Вопреки всем опасениям, снимок получился необычайно живым. Разведчики смогли передать в одном кадре и свою неразрывную связь, и сложность своих эмоций на чужой земле. На последующих фотографиях элдийцы всё равно продолжали бороться со своей военной выправкой. Улыбались и немного мешкались абсолютно все, не зная, как бы встать и как держать руки — даже Леви. Со стороны это выглядело слегка дико и неуклюже для обычных граждан, но для них — это по-настоящему: первые непринуждённые моменты в жизни за Стенами. Фотография девушек получилась самой смешливой: Ханджи пыталась приобнять серьёзную Микасу, Эдна шутила на фоне, а Саша счастливо улыбалась. Затем фотограф пригласил мужчин, к которым присоединился и Оньянкопон. Леви держал руки в карманах, но на удивление улыбался, молодые пытались выглядеть серьёзно, Эрвин и Оньянкопон просто сияли. Шестеро выпускников сто четвёртого набора сделали общую фотографию. — Что-то я резко постарел, — вздохнул капитан, глядя на ребят. Офицеры, на чьих плечах лежала вся ответственность, тоже сделали общий снимок. Их улыбки были самыми усталыми, но искренними, полными взаимного доверия. Фотограф, уставший от необычной и смущающейся группы, сообщил о сроках готовности. — Отличные кадры! Можете приходить за фотографиями послезавтра. Тогда же и заплатите. Разведчики поблагодарили мужчину и под присмотром Оньянкопона вышли из ателье. Как только дверь за группой закрылась, марлиец глубоко выдохнул, наконец расслабившись. Уж слишком шумные клиенты… — У нас есть еще два с половиной часа, предлагаю посетить зоопарк. Там есть животные, которых вы никогда не видели. Когда группа собралась войти через турникет, Эрвин, по чистой привычке, громко и чётко отдал приказ, как перед вылазкой. — Всем внимание! Не разбегаться! Несколько гражданских посетителей вздрогнули и обернулись. Внутренне сразу поругал себя за эту неуместную армейскую реакцию, которая могла привлечь ненужное внимание к их замаскированной группе. — Это провал, — коснулась руки супруга, понимающе улыбаясь его промаху. Первым делом островитяне увидели енотов. Животное было покрыто густым серым мехом, имело характерную «маску» вокруг глаз и пушистый полосатый хвост. — И что это за странная полосатая толстая собака? Она кажется очень неуклюжей, — Эрен. Енот, словно понимая их, активно привлекал внимание, протягивая свои ловкие лапки к людям и к прутьям клетки, будто выпрашивая еду или пытаясь что-то украсть. — Ему нужны наши деньги? — Аккерман. — Нет. Эдна протянула палец, и енотик обхватил его, словно хотел просто поздороваться. — Зачем трогаешь? — прошипел. — Хорошенький он. Отойдя от вольерчика с любопытным енотом, разведчики оказались перед крупной птицей, которая сразу же приковала к себе всё внимание. Павлин. Яркое, переливающееся оперение головы и тела контрастировало с огромным хвостом, который павлин держал с особой гордостью. — О, — Ханджи пригляделась, — такой величавый… Как наши столичные. — А без перьев обычная куриная жопа, — цокнул, — давайте дальше. — Саша, — прошипел Эрвин, — не трогай хвост! Увидев маленьких обезьянок, молодые солдаты не смогли сдержать весёлого сравнения — в них говорила усталость и непривычная атмосфера расслабления. — А обезьянки такие маленькие и забавные… прямо как Леви и Эдна. Тоже постоянно что-то кричат! — Эрен заулыбался. Не успел Йегер закончить свою мысль, как тут же получил отточенную затрещину от капрала. Леви не сказал ни слова, просто послав свой фирменный угрожающий взгляд в адрес Эрена. Эдна шепнула Конни и Микасе, указывая на Леви глазами. — Обезьянка ещё очень злая… Вы забыли? Они быстро отвернулись, сдерживая смех, пока Эрен держался за затылок. — Как лупит-то больно… Отряд продолжил изучение зоопарка. Увидели крокодилов, лежавших неподвижно, как бревна, но с зубами, особенно впечатлили тигры и львы — величественные хищники, чьи мощные тела и пронзительные взгляды вызвали уважение у солдат, задержались возле очень интересных попугаев, кричавших громче обезьян и демонстрировавших ярчайшие цвета оперения. Но больше всего отряд поразил слон. Огромное, массивное животное с кожей, напоминающей старую броню, было настолько велико, что казалось невозможным. — Невероятно. Сколько еще мы не видели на планете? Перед выходом из зоопарка элдийцы решили попробовать местные угощения, которые Оньянкопон им рекомендовал: лимонад, сахарную вату, попкорн. Браус, кто бы сомневался, понравилось абсолютно всё, остальные же были сдержанны в своих эмоциях и аппетитах. — Фу, — вытер губы, — как сладко. Леви вообще не признавал какие-либо напитки кроме чистой воды, крепкого чая, виски и вина — все должно быть либо чисто, либо крепко. — Можно мне ещё этих зёрен? — взмолилась, глядя на Эдну и Эрвина. — Не треснешь? — Смит. — Я голодная… Пожалуйста… — Эрвин, она сейчас в обморок упадёт. — Ой, — протянул купюру. — Спасибо! — Саша, ты опять потом не просрешься, — цокнула. — Это же будет потом! Вернувшись в резиденцию, Аккерман сразу же потребовал обещанного — демонстрации пылесоса. Домработница Хизуру отнеслась с пониманием. Она продемонстрировала пылесос в гостиной, на радость Леви, который внимательно следил за каждым её движением. Для наглядности высыпала на небольшой участок паркета муку. Пылесос с рёвом и молниеносной скоростью втянул все, не оставив и следа. Аккерман, как и остальные разведчики, шокировано наблюдал за этим чудом техники. Жан и Армин смотрели на него с открытыми ртами, а Ханджи сразу же задала десяток вопросов о принципе работы мотора. Леви почувствовал рядом высокую фигуру Эрвина и сразу же воспользовался моментом для крайне важного сообщения. Разведчик понимающе наклонился вперед, чтобы услышать вопрос, а Леви, держась одной рукой за плечо командора для устойчивости, встал на цыпочки, чтобы дотянуться до его уха. — Я хочу здесь жить… Хочу пылесос, ванну и ту маленькую тварь. — Давай мы обсудим это после того, как решим судьбу всего нашего народа. — И чай. — У меня скоро закончится возможность финансировать твои хотелки. — Не пизди. Ты куркуль, и деньги у тебя есть. — Нас зовут на ужин… Хозяйка резиденции увидела, что разведчики были уставшими после долгой прогулки и обилия новых впечатлений, но с игривым блеском в глазах. — Надеюсь, прогулка пошла вам на пользу. Вы выглядите воодушевленными. Что больше всего вас поразило в Марлии? — Всё! Уличные фонари, здания, но зоопарк… Слон! Он был огромный! — А попугаи! Их перья! — Попкорн! — Музыка из столбов! — Пылесос! И маленькая собака! Киёми слушала их с улыбкой, понимая, какой разрыв существует между двумя мирами. — Мне больше всего понравился лев. Он такой рыжий и величавый, с шикарной гривой. Почти как наш Эрвин. Смит рассмеялся искренним, раскатистым смехом, который наполнил обеденный зал. Он положил руку на спинку стула супруги, признавая лестность сравнения и подчеркивая их статус мужа и жены. — Я рад, что хоть кто-то получил более лестное сравнение, чем, — замолчал, посмотрев на Леви, — чем некоторые. — Мне очень-очень понравился крокодил… Он такой спокойный, выжидающий, — Армин задумался, — не тратит энергию зря, а ждёт идеального момента. В этом есть сила. Эрвин кивнул, одобряя аналитический подход своего юного стратега. Браус, которая ела с упоением, вдруг прервала интеллектуальное обсуждение своей простой и ожидаемой репликой. — Он по-любому вкусный… Жареный. На костре. Смех снова прокатился по столу, и даже Адзумабито улыбнулась, прикрыв рот рукой, ибо не смогла сдержаться от чистой непосредственности островитян. — А видели ли вы тигра? — Это огромная полосатая кошка, помните? — Эдна, — величественная. Ребята закивали, подтверждая свои впечатления. — Но знаете ли вы, что у тигров полосатая не только шерсть, но и кожа? Их полосы уникальны, как отпечатки пальцев у людей. Этот неожиданный факт вызвал новый всплеск удивления и интереса среди разведчиков. Ужин подошел к концу, и гости стали расходиться по своим комнатам, готовясь ко сну и к пяти дням напряженного ожидания. Эрвин, подойдя к Эдне у лестницы, тихо обратился к ней. — Не хочешь зайти ко мне перед сном на бокальчик вина? — Вина? Ты меня зовешь на вино? Мы никогда так не сидели! За бокальчиком обычно сидишь с Леви… — Надо же когда-то начинать… — Ты что, хочешь меня напоить и воспользоваться телом? — прищурилась. — Ой, — закатил глаза, — Эдна… Вино — слишком мелко. Я сделаю массаж, несколько комплиментов, томных взглядов, неоднозначных прикосновений, — просиял, — сама же знаешь. — Тогда… Я согласна, — подмигнула. Смиты в компании красного полусладкого обсудили свои впечатления от Марлии, не как офицеры, а как люди. Вспомнили смешные моменты из прошлого — те редкие проблески радости, которые они позволяли себе в тяжелых условиях Парадиза. Эдна и Эрвин просто разговаривали по душам, сбросив свои командирские маски, впервые за многие годы — снова как союзники, доверившие друг другу не план сражения, а свои страхи и надежды. Разговор постепенно затих, и Эдна поняла, что настал момент задать вопрос, который интересовал её очень давно. Вспомнила, как хорошо знала всю трагическую историю отца Эрвина, как он был его главной мотивацией и целью. Но за все двенадцать лет знакомства, и за много лет брака, Смит ни разу не говорил о матери. — Можно задам личный вопрос? — Эдна, — усмехнулся, — мы знаем друг о друге все… Не думаю, что осталось что-то ещё… Но, — кивнул, — конечно. — За все эти годы ты никогда не говорил о своей матери. Где же она? Эрвин медленно сделал глоток вина, собираясь с мыслями, прежде чем ответить. — Мои родители были соседями… Мимолётная страсть, несколько ночей, и нежеланный ребёнок… Для неё… Папа же очень хотел ребёнка… Женщина согласилась — родила меня и сразу же отдала на полное воспитание отцу… После убийства отца — мне было около девяти лет — я попал в приют. Но долго там не пробыл. Через пару лет началась учеба в Кадетском училище. Эдне стало жаль маленького Эрвина, который лишился обоих родителей — одного физически, другого эмоционально. — Она жива? — Да… Живет в Сигансине, теперь… Когда меня назначили командующим Разведкорпуса, она даже пришла ко мне в штаб. Лейтенант затаила дыхание, ожидая просьбу о деньгах или какой-то эмоциональной сцены. — Денег не просила. Выглядела вполне обычно, как любая другая гражданка… Просто хотела посмотреть на меня. На того, кого родила. И ушла. У неё вполне обычная жизнь: дом, муж, взрослые дети. Она работает на рынке, продаёт выпечку. — Эрвин, а ты бы хотел попробовать наладить с ней отношения? Может быть, теперь, когда всё это позади… — Она — её зовут Нина — пытается выстроить какие-то отношения со мной, чувствуя свою вину, я уверен. Иногда даже присылает письма в штаб. Но понимаешь… Я… я уже вырос. Мне не нужна мама. В этих словах заключена вся сущность Эрвина Смита — человека, который пожертвовал личной жизнью и чувствами ради цели и народа. Глубокая печаль, промелькнувшая в голубых глазах, была настолько непривычна, что Эдна нежно сжала его руку, предлагая тихую поддержку. — Мне кажется, важные женщины всегда делают выбор не в мою пользу. Мать выбрала покой, а ты… ты выбрала его… — Не прибедняйся, Эрвин, — заглянула в глаза, — в тот день, когда я согласилась стать твоей женой и взяла твою фамилию, я выбрала тебя… И сейчас, — тепло улыбнулась, — не буду вытирать твои сопли. — Знаю… Я уже перепил, Эдна. Разоткровенничался до пределов неприличия… Скоро полезу к тебе целоваться, — сказал это без намерения сделать это прямо сейчас, но как предупреждение о грядущей потере контроля. — Тогда, — поднимается, — пойду. Она подошла к нему и, смягчив тон, протянула руку и погладила по голове — жест, полный заботы и снисхождения к уставшему супругу. — Тебе нужен отдых… Доброй ночи. Эрвин поймал её руку, удерживая тепло ладони, а после оставил на коже легкий поцелуй. Прикоснувшись лбом к ладони, словно присягая на верность, прошептал: — Ты украла мою душу. — Было и такое, — усмехнулась. — До завтра, — отпустил. Эдна покинула комнату командора, стараясь как можно скорее избавиться от тяжелого послевкусия их откровенности. Леви грубо вжал её в стену, пресекая любой путь к отступлению. Мгновенно уловил чужой запах на одежде и коже. Запах Смита — хлопок, вино и неуловимый аромат старой бумаги из кабинета. — Леви! — схватила за запястья, — ты чего хоть? Мы просто разговаривали! Вино и разговор о его матери! Отпусти! — Ты вновь пропахла Эрвином. Как тогда. Как в Тросте, — прошипел. Лейтенант почувствовала, как кровь закипает от несправедливости — он искал проблему там, где её не было. — Мы просто сидели рядом на одном диванчике, пока разговаривали! Я заходила к нему в комнату на бокал вина. И всё! Ты знаешь, что для Киёми мы должны выглядеть парой! Аккерман не убрал руки с её лица, но жесткая хватка слегка ослабла. — Четыре часа, Эдна. Ты была с ним почти четыре часа в компании вина. И неужели он даже не полез к тебе? — Нет, Леви. Не полез. Он меня не тронул. Мы же взрослые люди! У тебя паранойя… Капрал привык к тому, что она не боится его, ибо всегда принимала его ярость и гнев как факт, но сейчас, увидев в её глазах настоящий страх, оторопел. — Леви, ты меня пугаешь. Я люблю тебя, но такая реакция выходит за рамки нормального. Это не честно по отношению к тому, что у нас есть. — Прости… Леви резко побледнел, уставившись ей за спину. Увидел на стене темный кровавый след — место соприкосновения затылка с твердой поверхностью. Над поврежденной областью поднимался едва заметный, горячий пар — неоспоримое доказательство того, что удар был настолько сильным, что запустил регенерацию титана. — Я, — голос стал глухим, он отшатнулся, словно от огня, — чуть… Чуть голову тебе не пробил. — Давай-ка успокаиваться… — Эдна! Я тебе голову разбил! — Переборщил, да, но, — прикоснулась к затылку, — я потихоньку восстанавливаюсь. — Ты меня слышишь?! Она рывком обняла капитана, показывая действиями, что не злится и прекрасно понимает его эмоции. Сперва Леви не реагировал, а затем, сдавшись, мгновенно обхватил её руками, прижимая к себе с почти отчаянной силой. — Пойдём спать…