Исповедь

На следующее утро в столовой царила атмосфера напряженной работы. Эрвин, Леви и Ханджи обсуждали планы на конференцию, когда дверь открылась. Старшие офицеры застыли в полном изумлении. Собранные волосы Йегера подчеркнули черты лица, и Эрен стал устрашающе похож на Эдну. Та же форма глаз, тот же угол челюсти, та же выразительная тень под скулами, те же зеленые глаза, взгляд — он стал её точным зеркальным отражением. Единственное, что различало — пол, рост и возраст, но сходство было настолько поразительным, что Ханджи едва не задохнулась от восторга и шока, а Эрвин окаменел. — Эрвин… Ты знаешь её дольше всех… Эдна — родственница Эрена? Они выглядят как… — Я… Я знаю только девичью фамилию Эдны, и никогда не проводил параллелей с Йегером, Леви. Аккерман, сидевшая за столом, заметила драму офицеров. — Мама Карла и Эдна действительно очень похожи. Эрен сам говорил. Особенно сейчас, с хвостиком. — Доброе утро, — подошли к столику. Капрал, не выдержав этого цирка, задал прямой вопрос, нарушив тишину холодным, как лед, голосом. — Вы не родня случайно? Ваше сходство пугает. Эдна и Эрен удивленно переглянулись. Они действительно не видели того сходства, о котором говорили другие. Для них данная мысль абсурдна и нелогична. — Мы не похожи, — хором. После абсолютно идентичного отрицания Зоэ взорвалась смехом, а Смит потер виски, словно пытаясь избавиться от галлюцинации. Лейтенант крепко обняла Микасу, сидевшую рядом, выравнивая их лица. — Вот кто действительно похож. Они обе — бледные, с гладкими черными волосами — выглядели как сестры из одного клана. — С Микасой вы похожи лишь цветовой гаммой и общей атмосферой! Как со мной… А вот с Эреном — общие черты лица, форма носа! — Леви пригляделся. — Я же их мать, — развела руками, — хоть и растут без отца… Такая вот судьба. Только Армину повезло, — посмотрела на Эрвина, — он от тебя. Такой же светленький, стратегичный и склонный к излишнему анализу. Арлерт, который всё это время наслаждался яичницей, пытаясь не привлекать внимания, мгновенно покраснел до кончиков ушей. Эрвин громко расхохотался, забыв о всех офицерских правилах, а Леви закатил глаза и спрятал лицо в ладонях. Саша, Жан и Конни оживились. — А мы? Тогда мы от кого?! — Нам теперь тоже отца искать? — Кто остался свободным? — Ой, ребятки… Скажу честно, — вздохнула, — вы вообще все приёмные… Но я вас люблю, — послала воздушный поцелуй. — Поймал! — Е-е-е! — Но Армин родной, — подмигнула. — Лейтенант! Не смущайте! На самом деле капрал любил этих балбесов, но его любовь была своеобразной и очень суровой. Любил их молча, защищая ценой собственной жизни, но выражал чувства иначе: ругая на чем свет стоит, избивая за глупые проступки и используя самые едкие маты. Аккерман считал, что Эдна слишком с ними сюсюкается. — Развела театр, — презрительно хмыкнул, поставив чашку с чаем на стол с легким стуком, — Эрвин… Не желая обидеть супругу за её доброе сердце, и принимая правду друга, командующий мягко вернул разведчиков в нужное русло. — С семейными узами разобрались, и давайте же вернемся к завтраку. Всем приятного аппетита. — Приятного аппетита! Офицеры вернулись к своим тарелкам, а Саша схватила хлеб, пока никто не смотрел. Четыре дня до конференции были потрачены на подготовку и наблюдение. Разведчики использовали время для изучения местных деталей Марлии, но с приближением даты напряжение росло. Вечером, когда уже стемнело, наставники собрались, и сообщили молодым о том, что они остаются в резиденции. — Мы хотим с вами! — Ну пожалуйста! — Эдна! — взмолилась Саша. — Не пытайтесь, — Эрвин поправил пиджак, — вы ещё слишком юные для того, чтобы участвовать в «светской» разведке. — Командующий! — Но я совершеннолетний! — Жан. — В городе опасно! Я Атакующий! В случае нападения смогу вас защитить! Арлерт, чувствуя себя последним вменяемым человеком в компании, попытался заткнуть товарищей. — Не позорьтесь… — Эрен, — Ханджи засмеялась, — твоя самооценка что-то с чем-то… — Спасибо, дорогой. Но мы уже достаточно «защищены». Отдыхай, — Эдна улыбнулась. Эрвин просто покачал головой, взял супругу за локоть и вывел её из здания, игнорируя дальнейшие протесты молодежи. Леви долго собирался. Не замедляя шага, подтянул галстук — едва заметное, но решающее движение в мире порядка. У подножия лестницы маячили три высокие фигуры. Армин, ощутив опасность, успел отскочить на полтора метра в сторону прежде, чем Леви прошел мимо него. Без малейшего колебания — идеально одновременно — капрал влепил Эрену и Жану по звонкой затрещине, как некий суровый отцовский подзатыльник за все их пререкания. Он даже не посмотрел назад. — Вымахали… Аж тянуться уже надо. Пока! Парни, потирая затылки, разочарованы и злы. — Покурим? — Пошли. Они вышли на улицу, но через секунду в их глазах отразилось понимание. Пачки сигарет исчезли из внешних карманов. — Как? — Капитан! — Подземные привычки… — Глянь! Офицеры стояли на углу. Леви — впереди, с каменным лицом, но с едва заметным ехидством в глазах — поднял руку, демонстрируя двум юношам украденные пачки сигарет. Рядом стояли Эрвин, Ханджи и Эдна. — Здоровее будете! — Смит прикурила сигарету. На глазах у ошарашенных парней, капрал бросил обе пачки в самую грязную лужу у дороги, лишая шанса на спасение. — Суки… Выйдя из-за угла, Конни приплясывал, держа в руке третью, спрятанную пачку. Его лицо сияло триумфом. — Тара-ра-ра-ра! Конни быстро вскрыл пачку, но его улыбка исчезла. Пачка пуста, а на дне лежал маленький свернутый листок. Леви успел и сюда добраться. Конни дрожащими руками развернул бумажку. — Читай! — Здесь сигарет тоже нет. Я знаю все. Придурки… Он не просто наказал, но и разыграл, прекрасно зная о планах Конни — он считал их настолько предсказуемыми, что рассчитал каждый ход. Чувство унижения смешивалось с острым, нестерпимым желанием закурить. Сигарет хотелось жесточайше. — Он специально… — Какова вероятность того, что слуги или Оньянкопон сдадут нас офицерам? Если мы быстренько сбегаем, — Конни. — Как нехуй делать… Надеяться на помощь бесполезно. Жан прикинул в уме расстояние до ближайшего ларька, который он успел заметить днем. — Десять минут пешком в развалочку. А если бежать — минуты три туда и три обратно. Мы управимся до того, как они дойдут до бара. В глазах парней загорелся азарт риска — и ожидание никотина. Офицеры Разведкорпуса погрузились в атмосферу марлийского бара, предоставив себе несколько часов абсолютного отвлечения. Громкая музыка, закуски и пиво — всё это направлено на снятие напряжения перед политическим штормом. Ханджи уже полностью игнорировала своих товарищей, посвятив себя музыкантам и технике игры. Эрвин и Эдна сидели в углу, их беседа была наполненной едкими комментариями и сплетнями о других посетителях бара, которых они превратили в предмет своего циничного развлечения. Смех и перешептывания звучали как злорадство двух крыс за углом. У барной стойки разыгралась самая необычная сцена. Леви вел глубоко личный разговор с двумя местными проститутками. — Насколько опасна эта работа здесь, в Марлии? Есть ли у вас какая-то защита от произвола? Кто-то должен следить, чтобы к вам относились с уважением. И не бойтесь говорить. Девушки сбиты с толку такой серьезностью и заботой о социальных гарантиях, но Леви был искренен. — Леви и проститутки… — Вспоминает детство. — Эрвин, — цокнула, — какой ужас. Смиты переглянулись и мягко улыбнулись, уважая его негласную миссию. Дамы совершенно очарованы холодной, опасной аурой и безупречно опрятным видом Леви. Он выглядел как экзотический и интригующий клиент. — Вы работаете по закону? Вас не обижают? Важно, чтобы зарплата была стабильной. И я хотел бы узнать про санитарные нормы в рабочих помещениях… Не бойтесь говорить правду. Они потеряли дар речи, не понимая, что это за серьезный и заботливый посетитель, который вместо того, чтобы флиртовать, интересуется их трудовыми правами и чистотой. Армин несся напрямик к углу, где сидели офицеры, и благодаря своей юркой фигуре и общему хаосу в заведении, он проскользнул мимо увлеченного беседой Леви незамеченным. — Это катастрофа! — пытался кричать сквозь музыку, — Жан, Эрен и Конни — их нет! Их забрали! Марлийская полиция затащила их в свою карету! Эрвин застыл с кружкой пива в руке, а все расслабление исчезло мгновенно. Эдна резко выпрямилась, лицо изменилось от беззаботности до холодной ярости. Самый худший кошмар — дипломатический скандал из-за глупости молодых — свершился. — Ханджи! — А? — Жан, Эрен, Конни — в марлийской полиции. Ты остаешься здесь. Твоя задача — прикрывать нас, и самое главное — не выдавай наше отсутствие, чтобы Аккерман ничего не заподозрил. Если Леви поймет, что случилось, это будет настоящей катастрофой. — Но… а что, если они уже взяли у них кровь на анализ? Если полиция узнала, что они — элдийцы? Это же не просто скандал… Слова об анализе крови ударили по лейтенанту сильнее всего. Моментально бросило в холодный пот, и она схватила руку мужа, призывая к спешке. Эрвин, Эдна и Армин рванули прочь из бара втроем, не оглядываясь на Леви, который всё еще отчитывал проституток за недостаток дезинфекции. Путь лежал сначала в резиденцию за дипломатическими документами, а уже потом — в полицейский участок. Леви медленно подошел к столу, где Ханджи в данный момент громко спорила с одним из офицеров насчет поставок соли. — Ханджи. Куда они делись? — Пошли за сигаретами до ближайшего ларька… В баре дороговато… С присущим равнодушием к мелочам, которые не касались его лично, Леви как ни в чем не бывало развернулся и продолжил общаться с очарованными куртизанками. — Куда их повезли? — Тут недалеко! Я проследил, — Армин. — Как ты узнал, где они? — Капитан же последние сигареты утопил… Логично, что ребята пошли на новыми. Нам направо. Зайдя в здание, разведчики сразу же увидели своих в камере. Офицеры выглядели как измотанные родители, пришедшие вызволять своих бедовых детей. — Сэр, мэм. Это ваши сорванцы? Кто они вам? Эдна шагнула вперед, принимая удар на себя. Разочарование было настоящим — ужас от угрозы обнаружения превратился в горький стыд. — Вон тот, — голос задрожал от эмоционального напряжения, навернулись слезы, — с хвостиком… Наш горе-сыночек! — указала на Эрена, — а те двое, — едва смогла выговорить, — его друзья-идиоты. Всегда вместе в беде. Армин молча, едва заметно погладил Эдну по спине в знак утешения — оба знали, насколько этот спектакль близок к катастрофе. Офицер с сочувствием покачал головой, сравнивая двух «сыновей». — Странно, как жизнь складывается… Одного вы воспитали правильно — вижу по его виду. А второй, — указал на Эрена, который не смел поднять глаза, — вырос бунтарём и головной болью. — Переходный возраст, офицер, — Эрвин, — мы делаем что можем. Так за что именно вы их забрали? — Нахождение на улице после комендантского часа и главное — никаких документов. Пришлось доставить до выяснения обстоятельств. Эрвин понимал: нет времени на дипломатию и проверки, которые могут привести к анализу крови и разоблачению. Единственный выход — быстрое и грязное решение. — Сколько стоит свобода этих придурков, чтобы вы отпустили их без оформления протокола? Назовите сумму. Офицер напряженно посмотрел на толстый кошелек, затем на бедовую троицу, и понял, что дополнительная бумажная волокита ему абсолютно ни к чему. Он назвал сумму — вдвое больше обычного штрафа. Смит не стал торговаться, и быстро отсчитал купюры и передал полицейскому, который спрятал деньги в ящик стола с удивительной скоростью. — Отлично. Ощутив то, как с рук исчезают наручники, парни выдохнули, не решаясь пошевелиться. Эрвин пожал офицеру руку в знак благодарности за быстрое решение и отсутствие лишних вопросов. — Удачи вам, сэр. Желаю вам с супругой крепких нервов. С такими детьми они вам понадобятся. — Спасибо… Эдна быстро кивнула, не рискуя отвечать, чтобы её голос снова не задрожал. Отойдя на безопасное расстояние от полицейского участка, где их больше не могли услышать марлийцы, Смит остановился и резко обернулся. — Вы хоть понимаете, что только что случилось? Мы едва избежали катастрофы. Ваша свобода — ваше желание покурить — стоила моего месячного жалования! Достаточно приличная сумма, если переводить её на валюту Парадиза. — Эрен! Если ты, наш великий борец за свободу, так её ценишь, то было бы славно, если бы ты не создавал ситуации, в которых её забирают. И не подвергал опасности всю миссию! Жан, Конни и Эрен шли с опущенными гривами, молниеносно осознав всю глубину своего проступка. Они молчали, и со стыда, казалось, даже не смели дышать. Гнев командора страшнее любого наказания. Эдна же гневаться не стала. Заговорила таким тоном, от холода которого пошли мурашки по коже. — Вы забыли, где находитесь. Элдийцы в Марлии могут находится только в одном месте, и это не дорогие отели — это концлагерь Ребелио. И они носят на руке повязку... Если бы полицейские взяли у вас кровь для установления принадлежности, они бы обнаружили, что вы — элдийцы… Откуда? С Парадиза. В этот момент ваши личности перестали бы быть военной тайной и стали бы общественным достоянием Марлии. Марлийская армия сразу же начала бы охоту за всеми ключевыми фигурами нашей группы. За Аккерманами, за носителями титанов… Они бы сразу начали выслеживать Прародителя, — кивнула на Эрена, — Женскую особь и Колоссального… Мы бы не выбрались с этого материка живыми. Ваше желание покурить поставило под угрозу свободу Парадиза. С этой минуты и до самого нашего отбытия из Марлии, вы трое находитесь под строжайшим домашним арестом… Не ждите милости. Никакого выхода за пределы резиденции. Никаких поблажек на досуг. Вы лишаетесь абсолютно всех развлечений: ни общих игр, ни чтения газет, ни даже беседы с прислугой. Вы будете сидеть в своих комнатах и размышлять о том, как ваша самоуверенность поставила под угрозу всех нас. И вы должны благодарить судьбу, что за день повезло дважды: раз, что тот офицер был продажным, и два — что Аккерман до сих пор не в курсе. Парни молча сгорбились, принимая свою участь. — Поняли? — Так точно! — хором. — Домой. Армин, наблюдавший за этой сценой, ощутил ужас. Он впервые видел такую ледяную, безжалостную сторону Эдны — ярость титана в мирной обертке. Эрвин же, напряженный, но сдержанный, молчаливо одобрял каждое её слово. Разведчики прекрасно провели время в баре. Ханджи успела записать десяток гипотез о структуре флейты на салфетке, а Леви довел до слез одну из ночных бабочек, объясняя ей технологию правильной стирки нижнего белья. Оба полупьяненькие совершенно не заметили слишком долгого отсутствия Смитов. Однако настроение у самих Эрвина и Эдны испорчено в хлам, супруги вернулись в резиденцию. — Мы дома! Разведчики пили чай, и о чем-то спокойно беседовали. Эрвин и Эдна выглядели усталыми, но совершенно спокойными, словно они только что обсудили последние новости, а не выкупали солдат из тюрьмы. — Купили самые дешевые сигареты, надеюсь? — Конечно… Леви плюхнулся рядом с Эрвином, нарушая его границы и закидывая руку на плечо. — Мы там сидим, музыка орёт, а вы не вернулись. Почему? — Первый ларек оказался закрыт, Леви. Пришлось идти до следующего, а он был дальше, чем предполагали. Мы вернулись всего лишь минут десять назад. И решили, что смысла возвращаться на короткое время нет. — А где остальные? Жан, Конни и Эрен? — Наказаны, Леви. Наказаны, — вздохнула, — разбили вазу… Видимо, устроили какую-то показательную борьбу или просто бегали. Сидят в комнатах, как мыши, и размышляют об ущербе и своем поведении. — Надеюсь, вы заставили их почистить ковры после этого. — Разумеется… Леви откинулся назад и с доброй издёвкой, присущей только ему, обратился к жене командора. — Смит, ты чего злющая такая? Эдна застыла, но справилась с собой. Усталость и необходимость поддерживать фасад действительно напрягали мимику. — Это усталость, Леви. Весь день на ногах. И да, эта ваза была на самом деле очень красивой. Эрвин положил руку на её колено, молчаливо призывая супругу к сдержанности. — Жалко мне эту вазу… Смит мягким движением убрал руку с колена Эдны и переместил её на спинку дивана, за плечо лейтенанта. — Эрвин, — шепнул, — ты настолько отчаялся? — слегка толкнул его локтем, — лучше меня потрогай, ей-богу. А то она скоро лопнет от злости. — Спасибо за предложение, капитан. Но Эдна приятнее на ощупь. — Заканчивайте со своими брачными играми… На следующее утро, за общим завтраком в резиденции, царила напряженная тишина. Киёми решила использовать этот момент для финального инструктажа перед конференцией. — Самое важное: вы должны воздержаться от каких-либо комментариев, вне зависимости от того, что вы там услышите. Даже если будет поднят вопрос, который напрямую касается Парадиза, ваша задача — слушать, запоминать и молчать. Мы здесь гости, и не имеем права давать повод к скандалу. Все молча кивнули, понимая, что любая выходка сейчас может привести к разоблачению и войне. — И вы должны быть готовы к тому, что увидите врага. С большой вероятностью на конференции будут марлийские Воины: Зик, Пик, Райнер, Порко. Марлийская верхушка использует их как живые трофеи, демонстрируя контроль над силой титанов. Воздух в гостиной буквально загустел. Леви Аккерман, услышав имя «Зик», мгновенно перешел в режим охотника. Его глаза заблестели ярко и опасно, как у хищника, наконец обнаружившего добычу. Эрен, сидевший в углу, тоже не смог сдержать резкого всплеска эмоций, но его мгновенно пресек один лишь взгляд Эдны. — Мы не можем рисковать, — Эрвин, — разобьемся на небольшие группы. Это единственный способ не привлекать к нашей компании излишнего внимания. Если Райнер увидит наши лица в одном поле зрения, то сразу всё поймет. — Эрен, — Эдна, — идёшь со мной. — Есть. Она не озвучивала свой настоящий страх: Эдне не нравилась мысль о том, что Эрен, под воздействием своей одержимости борьбой за свободу, может потерять контроль и попытаться прикоснуться к Зику раньше положенного. Любой случайный контакт — и все планы пойдут прахом. Женщины использовали утюжки для волос, чтобы создать объемные кудри и ниспадающие пряди, которые визуально меняли форму лица и скрывали знакомые черты. Мужчины же также преобразились: волосы уложили более строго, а главное — добавили имиджевые очки в толстой оправе, которые сдвигали фокус внимания с глаз. Марлийские титаны не видели Эрвина с бородой, а Эрена с длинными волосами. Даже после всех манипуляций, в шляпе и очках, Армин оставался похожим на самого себя. — Ты не против, если мы тебя подстрижём покороче? — Эдна обратилась к юноше. — Нет. Стригите, лейтенант. Я готов. В итоге, внешний вид разведчиков был настолько изменен, что них невозможно узнать тех самых офицеров с Парадиза. Если, конечно, не приглядываться… — Надень платье! — стянула с нее привычные брюки и протянула наряд, — очки убираешь, повязку оставь, и вот это, — протянула ей карандаш и помаду, — хоть немного на лицо. Ты — жена крупного марлийского ученого, а не боевой генерал! И прекрати сутулиться! Ханджи обреченно повиновалась. Жан и Конни, крутились у зеркала, пытаясь придать себе хоть немного интеллектуального лоска. — У вас всё равно такие же деревенские рожи. Когда появилась Ханджи, то все разведчики замерли. Исчезла вечно взлохмаченная фигура в очках. Перед ними стояла высокая, статная женщина в элегантном платье. На каблуках она казалась еще выше, а уложенные волосы и подчеркнутые макияжем глаза придали её лицу неожиданную и захватывающую красоту. Даже повязка не могла испортить вид. — Вау… Леви медленно подошел к ней, произнес слова, которые потрясли всех больше, чем новый вид соратницы. — Ты просто восхитительна. Я бы тебя не узнал. — Леви… Ханджи, которая в третий раз в жизни надела платье, совершенно не умела ходить на каблуках. Она двигалась неуверенно, шаги были мелкими и неуклюжими, и майор постоянно дергала подол вниз, хотя длинное платье и так закрывало голень. — Я помогу. Медленно, но уверенно, девушки прошли через вестибюль к ожидающему автомобилю. — Откуда у тебя такие манеры? Ты выглядишь, говоришь и держишься как истинная аристократка. — Месяцы, проведенные в Митре и на королевских приемах, дают о себе знать, дорогая. И не забывай: статус жены будущего главнокомандующего, — едва заметно кивнула в сторону Эрвина, — обязывает быть элегантной. Прибыв на место, каждая группа поочередно прошла проверку документов и приглашений, после чего они рассеялись в толпе и зашли в главный зал. Зал представлял собой гудящий улей. Представители разных стран, политики, высокопоставленные военные и толпы репортёров заполнили пространство. Эдна и Эрен заняли свои места в зоне для слушателей, сливаясь с фоном. Йегер, с трудом сдерживая напряжение от присутствия в враждебном городе, всё же не смог удержаться от слов покаяния. — Простите за вчерашнее… — Прощаю, но мне важно, чтобы ты понял суть своих действий и последствия. Шум в зале внезапно сменился на гул ожидания, когда в центральных дверях появилась группа марлийских высокопоставленных офицеров. И среди них, несомненно, шел Зик Йегер. Леви и все разведчики — особенно Эрен и Микаса — напряглись до предела. Слово взяли представители других мировых держав. — Мы больше не можем терпеть угрозу, исходящую с острова Парадиз! — голос отразился эхом, — появление нового вооружения, способного пробивать броню титанов, кардинально изменило стратегический расклад. Титаны теряют свою эффективность! Мы можем напасть на остров и стереть с лица земли элдийцев, не боясь их примитивного «оружия». Настало время нанести удар! Накал страстей временно сбил один из осторожных дипломатов, который напомнил о старой проблеме. — Прежде чем мы начнем обсуждать дату вторжения, давайте взглянем на факты. Из-за ужасающего количества неразумных титанов, которых Марлия годами сбрасывала на остров, и продолжает, любое наступление будет сопровождаться колоссальными потерями. Титаны — их слишком много! Они создадут хаос и помешают нам. Мы не можем игнорировать эту проблему. Марлия создала своими руками препятствие, которое теперь замедляет конец Элдии! По ряду разведчиков прокатилась внутренняя волна негодования, смешанного с абсурдным весельем. Марлийская политика «сброса пара» сейчас работала как непреодолимый щит, защищая Парадиз. Боятся пустого места… Следующий оратор внес в обсуждение тонкий, но крайне опасный раскол, касающийся самих элдийцев. — Мы едины в том, что Парадиз должен быть нейтрализован, ибо элдийцы там — источник зла. Но должны проявить лояльность к тем нашим гражданам элдийского происхождения, которые живут в Марлии и других странах! Эти люди уже доказали, что они не разделяют грехов своих предков. Они раскаиваются, они служат нам, они готовы пожертвовать своей жизнью, чтобы искупить вину народа Имир! Их готовность умирать за нас заслуживает вознаграждения! Эрен внутренне кипел, понимая, что единственный способ для элдийца быть «хорошим» — это презирать свой народ и умирать за чужой. — Молчи, — схватила за локоть. Последователь радикальных взглядов захватил трибуну, и его речь была направлена на полное отрицание любого милосердия к элдийцам. — Разговоры о лояльности и раскаянии — опасный вздор! Не забывайте: если ты носишь в себе кровь Имир, то ты по сути порождение Дьявола! Ваши попытки стать «нормальными» бессмысленны. Имирова кровь — это неизлечимый вирус! Это наследственный дефект, который в любой момент превратит вас в чудовище. Единственное решение — устранить источник заразы под корень! Не важно, где эти носители живут! Наше выживание зависит от их уничтожения! Один из представителей выдвинул идею, которая была настолько цинична, что вызвала шок у многих, но и одобрительный гул у других. — Нам нужно решение, которое одновременно устранит угрозу Парадиза и будет выгодно для наших держав. Я предлагаю следующее: всех уголовников, приговоренных к смертной казни по всему миру, необходимо отправлять в Марлию. А Марлия будет сбрасывать их на остров Парадиз в виде новых безумных титанов. Пусть островные демоны захлебнутся в этой крови! Мы задавим их количеством — без масштабного вторжения и потерь наших солдат! Разведчики смотрели на трибуну в полном оцепенении. Их долгая, кровавая борьба за зачистку острова, стоившая многих жизней, оказалась напрасной. Мир, ради которого сражались, теперь хотел намеренно сделать их дом снова непригодным для жизни. Киёми Адзумабито с безупречной грацией заняла трибуну. На фоне предыдущих жестоких и радикальных предложений, её речь прозвучала умиротворяюще, но с холодным расчетом. — Я убеждена, что элдийский вопрос не требует утопления мира в новой крови. Он может быть решен мирным путем, если мы проявим готовность выйти на диалог. На острове Парадиз живут такие же люди, как и мы. Люди, которые осознают назревание глобального конфликта. Со всеми можно договориться, если вместо угроз мы будем говорить. И важно помнить, что эти люди находятся в полной изоляции! Они не знают всей мировой истории и не осознают того ущерба, который Имирово племя когда-то нанесло миру. Давайте просветим их вместо того, чтобы убивать… Они — просто жертвы обстоятельств, готовые учиться. Но самое главное, она указала на преимущества, которые мир получит, вместо того чтобы уничтожать остров. — И Парадиз — это не только проблема, но и огромный актив. Там сокрыто много ценных природных ресурсов, которые нужны мировой экономике. На острове живут хорошо обученные солдаты, умные и талантливые люди, которые могут принести пользу всему человечеству. Парадиз может быть полезным, если вместо войны мы предложим сотрудничество. Аргументы Киёми о мирном урегулировании и ценных ресурсах вызвали обратный эффект: толпа, накаленная ненавистью, взорвалась яростью. Уважение к дипломатическому протоколу мгновенно забыто. Крики презрения и обвинения захлестнули зал. В воздухе засвистели брошенные предметы, и один особо радикальный слушатель попытался запустить в Киёми ботинком. — Вы забыли, как Парадиз вас подставил?! Сами еле от дерьма отмылись! И вскоре накал злобы перешел в прямое оскорбление, направленное против самой посла. — Заткнись, продажная азиатская сука! Иди занимайся своими делами, а не защищай демонов! Женщина терпеливо дождалась, пока крики и оскорбления немного утихнут, словно она стояла не перед разъяренной толпой, а перед своим садом. Когда напряжение стало едва терпимым, возобновила речь, используя новый тон — тон предупреждения. — Я понимаю ваше возмущение. Но давайте говорить откровенно и о реальном положении дел. Ни для кого из присутствующих здесь не секрет, что на Парадизе находится не просто элдийское население. На Парадизе находится главное оружие элдийцев — Прародитель. Прародитель в лице Эрена Йегера. А с ним и ударный кулак Марлии: Женская особь в лице Эдны Смит, и Колоссальный титан в лице Эрвина Смита… Я уверена в том, что элдийцы на острове смогут обойти Клятву Мира — и начать Гул Земли. Ваши угрозы ускоряют этот момент. Поэтому только диалог может предотвратить конец света. Разведчики в зале едва сдержали панику от того, что их имена названы публично, но это была часть плана Киёми. Первым тишину нарушил марлийский генерал, чье лицо искривила насмешливая ухмылка. — Вы угрожаете нам древней сказкой. Как же элдийцы намерены обойти Клятву? Эта клятва — их надежный замок, который не позволит запустить Гул Земли! — Клятва Мира, господин генерал, связывает только титанов с королевской кровью, которые являются носителями Прародителя… А вот Эрен Йегер — не королевской крови. Он не связан этой клятвой. И в случае, если он как-либо относится к династии Фрица, элдийцы Парадиза — как вы уже слышали, хорошо обученные и умные люди — без проблем смогут передать Прародителя кому-нибудь другому, кто готов использовать эту силу. Марлийские офицеры выглядели потрясенными. Этот дипломатический ход заставил их впервые сомневаться в безопасности войны. — Вся ваша информация устарела. Парадиз давно не является неизвестной территорией. Сейчас он находится под наблюдением марлийского военного командования. На остров были посланы разведкорабли и соответствующие группы, которые регулярно докладывают о всей обстановке… Мы в курсе всех их маневров. А значит, готовы к любому сценарию и любой попытке запустить Гул Земли... Ваш план нежизнеспособен. Слова генерала о «разведкораблях» ударили по разведчикам самым болезненным образом. Вмешавшийся в дискуссию марлийский военный представитель попытался сместить фокус внимания с Парадиза на более актуальные, по их мнению, проблемы. — Господа, давайте будем реалистами. Нас отвлекают от действительно важных вещей. В данный момент Марлия ведет Марлийско-Средиземновосточную войну, и это требует всех наших сил… Парадиз — это вопрос второй очереди. Отсталые демоны все равно будут уничтожены, когда мы разберемся с настоящим противником. Ответ из зала последовал мгновенно и был крайне оскорбительным. Кто-то не выдержал лицемерия Марлии. — Именно вы и виноваты в этой войне! — Вы умудрились не только потерять Прародителя, но и просрать Колоссального и Женскую особь! Ваш провал в операции на Парадизе послужил сигналом для Альянса! Ваша слабость — причина войны! Слова особенно тяжело они отозвались в ушах Зика Йегера, который чувствовал на себе взгляд Леви, хотя тот внешне был спокоен. Конференция стала для разведчиков не просто дипломатическим событием, а тяжелейшим моральным испытанием. Слова, звучавшие в зале, были подобны ударам кнута. Они, конечно, понимали, откуда идет эта глубокая, историческая ненависть к племени Имир. Больше всего угнетало чувство абсурдной несправедливости: почему они, люди, родившиеся в изоляции и не знающие всех истин, должны отвечать за кровь, пролитую столетия назад? Почему эти люди, собравшиеся со всего мира, требовали их уничтожения с таким фанатизмом, словно речь шла не о живых существах, а об устранении чумы? В каждом выступлении, в каждом выкрике звучало одно и то же: элдийцы — это даже не люди. Мир считает, что само существование элдийцев — это преступление, а мирные переговоры с ними — фарс. Выбора, кроме тотальной войны, им не оставили. — Наши силы перешли к нетрадиционным методам воздействия. На Парадиз был внедрен модифицированный патоген — высокоинфекционный агент, демонстрирующий крайне агрессивное течение, значительно превосходящее исторические аналоги. Тестирование проводилось на элдийских объектах в периферийных районах острова. В результате: зарегистрировано полное уничтожение жизни в нескольких крупных островных поселениях… К сожалению, программа «Очищение» пока не затронула основные городские центры за Стенами. Но наши специалисты уже работают над повышением контагиозности агента для повторного внедрения. Эдна ощутила фантомную боль и агонию — напоминание о том, как этот самый «агент» едва не убил её, требуя от Эрвина самой страшной жертвы. Лейтенант потеряла способность дышать, в то время как Смит побледнел, его глаза отражали тяжесть вины. — К сожалению? — на щеках появились слёзы — тихий, но самый сильный знак того, как это признание ударило по ней. Йегер чувствовал, как в жилах кипит гнев — тот самый, который Марлия считала проклятием Имир. Осторожно, стараясь не привлечь внимание посторонних, он аккуратно погладил Эдну по руке, лежавшей на колене, словно пытаясь этим жестом остановить боль. Девушка поспешно, украдкой, вытерла слёзы кончиками пальцев, стараясь придать лицу прежнее невозмутимое выражение. — Всё нормально, — благодарно сжала ладонь Эрена своей рукой, затем выпрямилась, готовая слушать дальше. Взгляд Аккермана, направленный на марлийских военных, был чистым льдом. В сознании промелькнули не просто воспоминания, а мучительный фильм о борьбе Эдны за каждое мгновение жизни в теле Женской особи. Каждый из них на этой трибуне был виновен в её судьбе. Капитан помнил, как самому приходилось становиться палачом ради спасения близкого человека: тренировки, на которых он безжалостно кромсал тело девушки, вынуждая её довести инстинкты титана до животного максимума. Аккерман ненавидел себя за эту жестокость, но знал, что только она даст Эдне шанс. По сей день в памяти капитана жили ужасающие подробности, недоступные внешнему миру: моменты, когда Леви вытирал рот Эдны от кровавых сгустков после того, как её организм буквально выблевывал кишки от перенапряжения; днями Смит не могла есть, падала в обмороки от истощения, а из носа хлестала кровь. Ночью, когда наступало временное затишье, Аккерман стоял у двери её комнаты, напряженно вслушиваясь, чтобы убедиться, что дыхание Эдны не оборвалось во сне. В моменты, когда лейтенант в процессе регенерации все дольше не приходила в себя, Аккерман готов был лезть на стену от страха потерять её. Теперь, видя самодовольные лица виновников этого ужаса, Аккерман понимал: они не просто создали болезнь, они сократили дни Эдны. Проклятие Имир заберет Смит, но сначала Леви заберет жизни тех, кто это спровоцировал. В один прекрасный для него день, собственноручно выпотрошит их всех. На губах Зика появилась тонкая, странная улыбка, выдающая его осведомленность и скрытое торжество. Йегер — не просто идеолог, но и соучастник внедрения смертоносного патогена. Желание убить Зика вспыхнуло с новой, неимоверной силой. Зверь уже был самым тяжким невыполненным долгом капитана — единственным приказом Эрвина, который Леви, человек абсолютной исполнительности, не смог довести до конца. К этому добавлялись незакрытые счета за убийство товарищей и друзей в Сигансине. Но самым страшным обвинением было новое: Зик становился косвенным, а возможно, и прямым виновником обращения Эдны. Среди военного руководства Марлии, сидящего за столом, лейтенант заметила человека, чья внешность выдавала не солдата, а высокопоставленного политика. Мужчина был красив, имел аристократичную внешность, длинные светлые волосы и пронзительные голубые глаза. Всю конференцию он изучал происходящее, делал пометки и анализировал реакции всех послов и участников. «Образцы для сравнения сразу напрашиваются. Этот аристократ, Эрвин и Зик Йегер. Они подозрительно похожи по типажу: все высокие, статные, светловолосые. Каждый из них обладает особой выправкой и аналитическим складом ума. Это не совпадение. Это особый тип лидера. Надо выяснить, кто он…» — задумалась. Эдна сделала вид, что рассеянно щурится, изображая трудности со зрением на расстоянии. Она наклонилась к соседке, женщине в дорогих одеждах, чей презрительный тон относительно элдийцев был ей уже известен. — Простите мою невнимательность, но я никак не могу рассмотреть. Кто этот высокий светловолосый мужчина, что сидит за столом военных слева, с блокнотом? Мадам проследила за взглядом и ответила с откровенным, неприкрытым презрением. — Ах, этот? К вашему удивлению — элдиец. Это Вилли Тайбер. Он, представьте себе, сейчас любимчик всего марлийского руководства и очень влиятельный человек. Смит сделала глубокомысленное лицо, изображая возмущение, чтобы поддержать разговор. Эрен, сидевший рядом, напрягся, слушая эти слова. — Надо же… Занесло… — Именно. Я считаю, что место элдийцев, простите, у параши. А не у руля государства, независимо от того, как они служат. Это позорище. Эдна улыбнулась и кивнула, внутренне отмечая информацию.