Исповедь

— Эрен уже показал, что не будет сидеть на месте. И он способен найти любой способ сбежать снова. — Что ты предлагаешь, Эдна? — Мы не можем рисковать тем, что он снова сбежит, и не дай Боже, встретится с Зиком или с кем-то из марлийских титанов. Если он объединит свои силы с Зиком или даже просто спровоцирует контакт — все будет кончено. — Я тебя понял… Мы должны увезти Эрена из Марлии и возвращаться на Парадиз. Несмотря на необходимость, Смит не собирался полностью терять контакт с Марлией. — Но мы не можем уйти, не оставив кого-то здесь. Необходимо оставить часть отряда для оценки ситуации в мире, для отслеживания изменений в политике, поведении людей и властей. Нам нужно вжиться в общество на более долгий срок. Благодаря воспоминаниям Энни Леонхарт, которую она ассимилировала, Эдна немного, но знала об устройстве и опасностях Марлии. — Эдна, силу твоих знаний, ты идеальный кандидат. Я планирую оставить тебя вместе с Жаном — он обладает необходимой смекалкой. Останетесь ли вы на зимовку, чтобы стать нашими глазами и ушами здесь? Аккерман, который наслаждался мгновением покоя, мгновенно открыл глаза и уставился на Эрвина с невероятным напряжением, готовый к конфликту. — Почему именно Жан? — Леви, твоё место на острове. А Жан… Он уже успел немного обжиться здесь, и легко сойдет за местного,. Леви выразил свое мнение глубоким вздохом и закатил глаза, понимая, что рационально Эрвин прав. Лейтенант спокойно поставила свою чашку и выпрямилась, принимая решение. — Останемся… Мы всегда работали вместе слаженно, и отношения у нас хорошие. Леви тяжело оперся на подлокотник кресла, желая высказать всё, что думал об этой идее, но не стал. Прикрыв глаза вновь, недовольно рыкнул. — Леви, пожалуйста, не рычи на меня. Это необходимое решение. — Им необходима работа, которая обеспечит постоянный приток разнообразной информации из общества. В том районе, где мы были вчера с Эдной, я видел объявление: требуются официанты в один из баров. Это идеальное прикрытие. У них будет возможность слышать новости, сплетни и политические настроения, не привлекая подозрений. — А жить где будут? — Жильё будет обеспечено. Финансы позволяют снять квартиру в районе, который наименее интересен полиции, с хорошими путями отхода. Молодые сидели в тишине, нарушаемой лишь шелестом глянцевой бумаги. Арлерт уставился на групповой кадр, где стоял рядом с Эрвином. Его поразило, насколько его собственное выражение лица, строгость и проницательность взгляда повторяли черты командора. Аккерман изучала себя и Леви на общем фото. Она заметила, что минималистичные черты, резкие скулы и постоянная угрюмая сосредоточенность взгляда выдают в них одну семью. Браус и Конни смеялись, указывая на снимки с Ханджи. Вместе они выглядели как странная, но сплоченная ячейка общества. Оба отметили, что на фотографиях выглядят как двойняшки. Йегер заметил другое, не менее сильное сходство. Когда волосы были аккуратно собраны, лицевые контуры почти идентичны Эдне. А Жан, самоуверенный и практичный, игнорировал любые теории родства. — Красивый-красивый, — Саша цокнула. — Неотразимый, — поправил. Среди всех снимков одна фотография привлекла особое внимание молодых солдат — общий портрет всех мужчин-офицеров, на котором капрал улыбался. Улыбку Леви можно увидеть крайне редко, буквально по пальцам пересчитать, и все ребята сошлись во мнении, что она ему безумно шла. Не широкая, а тонкая, едва заметная, но совершенно искренняя улыбка, которая делала лицо Аккермана невероятно привлекательным и человечным. — А что вы так удивляетесь? Капитан же тоже человек. — Ну, Микаса, — Жан, — Аккерманов людьми назвать нельзя. — Продолжишь — побью, — мило улыбнулась, — а лучше, иди и скажи ему, что он не человек. — Лучше смерть. Армин перебирал фотографии, пока его рука не остановилась на самом светлом и теплом снимке. На нем запечатлены Ханджи, Саша, Эдна и Микаса, обнимающие друг друга и искренне улыбающиеся. — Какая классная фотография! Можно я её себе заберу? Парни немедленно загудели. — Ну конечно! Армин забирает всех лучших девушек и лучшую фотографию. Это заговор! — Ты еще скажи, что будешь на нее молиться. — Жан, — Эрен нахмурился, защищая друга. Браус быстро пресекла попытку присвоения. — Обойдёшься… Она будет висеть у нас с Микасой в комнате… Микаса молча одобрила решение, взяв фотографию из рук Саши. В разгар спора о фотографии раздался резкий, сдержанный стук в дверь. Мгновение спустя в комнату вошел Аккерман. Леви напряжен и заметно подавлен. Взгляд скользнул по горящим глазам, восторженным лицам молодых солдат, и по собственной неизвестной ему истории, запечатленной на бумаге. Восторг ребят действовал на капитана как самое мощное успокоительное. — Фотографии смотрите? Он встал рядом с Микасой и оперся рукой на спинку её стула, взяв один из снимков. Капитан посмотрел на свое изображение, затем перевел взгляд на Микасу, задержался на девушке, впервые за все время удивленно признавая очевидное. — А мы с тобой действительно похожи… Аккерман по-доброму взъерошил волосы Армина, мягко нарушив его аккуратную причёску. — Новая стрижка тебе идёт больше, чем старая. А вообще, — оглядел их, — вы все так повзрослели. Я даже не заметил… Он презрительно хмыкнул, оценивая групповой снимок женщин. — Курочки. Даже тут умудрились раскудахтаться. Ваш гогот слышно за километр, когда вы собираетесь вместе. Закончив с просмотром фотографии, присел на край кровати рядом с Конни, который в ожидании сжался. — Мы оставляем двух разведчиков здесь, в Марлии, на зимовку, для сбора информации. Это Жан и Эдна. Остальные — включая Эрена — возвращаются на Парадиз через месяц. — Но как нам будет обеспечен обратный путь на Парадиз после завершения зимовки? — У нас есть прекрасный вариант. Эдна превращается в своего титана, а ты садишься ей на спину, и она доставляет тебя на остров, — вздохнул, — конечно, вы вернетесь на корабле, придурок. Через условленный срок мы отправим транспорт за вами. Завтра Эрвин всё разъяснит. А теперь, — поднимается, — спать. — Капитан, как обычно, уходите на самом интересном. Аккерман наклонился, чтобы сравнять взгляды с Сашей, и совершил неожиданно мягкий жест — легонько щёлкнул Браус по носу. — Терпимее надо быть, Саша. Детали не должны отвлекать от общей цели. Дамам пора в свои комнаты. Саша и Микаса, поспите в комнате Эдны и Микасы, там куда теплее… Смит и Зоэ навряд ли будут спать сегодня… Девочки пожелали парням спокойной ночи, и проскользнули перед капитаном, стоящим в дверном проеме, и направились в комнату. — Добрых снов, парни. — Спокойной ночи, капитан! Утром, в комнате Ханджи, капитана встретила сцена, которая заставила его усмехнуться. На одной кровати, игнорируя вторую, лохматая Зоэ была на удивление безмолвна, а Эдна, погруженная в глубокий сон, не замечала задравшейся футболки, открывающей грудь и выставляющей её в неглиже. Леви тихо подошел к кровати и аккуратно натянул футболку Эдны, прикрывая, затем снял с лица Ханджи повязку, которая, судя по вмятинам, сильно передавила всё лицо — Зоэ вновь забыла о собственном комфорте. После задернул плотные шторы. Хотел, чтобы девушки получили максимум отдыха после напряженной ночи планирования. — Спасибо, Леви… — Спите. Аккерман закрыл дверь, убедившись, что Смит и Зоэ провалились обратно в крепкий сон. Тихую обитель женщин, проследовал в комнату Эрвина. Тишина сменилась громким храпом, который, казалось, сотрясал всё крыло. Аккерман застал командующего спящим голышом и полностью скинувшим с себя одеяло. Невольно отметил странное сходство в привычках сна Смитов, будь то Эрвин или Эдна, — голышом и нараспашку. Благо, что лейтенант хоть одеваться начала. — Доброе утро! Резким движением раздернул шторы, заливая комнату слепящим светом, что было предельно невежливым, но эффективным способом пожелать доброго утра. Эрвин мгновенно проснулся, зашипев от боли в глазах. Пока командор жмурился и приходил в себя, Аккерман холодно бросил одеяло с пола на задницу друга. — Жопень свою прикрой, — уселся в кресло поблизости, закинув ногу на ногу. Эрвин закутался в одеяло, словно огромный кокон, выставив наружу лишь кончик носа для дыхания и голые икры. — Это жестоко, Леви. Кровати и одеяла Хизуру слишком коротки для меня. Я даже не могу укрыться полностью… Еле заснул. — Заплачь ещё, неженка. — Мне такой сон хороший снился… А ты… — О чём именно? Смит откинул уголок одеяла и выглянул с улыбкой, которая была слишком широкой и игривой. — Мне снилась Эдна. Она спала рядом со мной. Представь, такая же спокойная и… такая же голая. — Это действительно прекрасно, Эрвин, когда обнажённая Эдна спит рядышком. Вот только как жаль, что тебе остается об этом только мечтать. Не пытайся меня задеть… Я уже однажды случайно увидел, как вы трахаетесь. — О-о-о, — уткнулся в подушку, — вообще-то, следует стучаться перед тем, как входить. Это правила приличия. Леви позволил себе улыбнуться. — Нормальная у тебя палка, барбос. Эрвин подскочил с кровати, засветив голую задницу на мгновение, прежде чем судорожно начать натягивать брюки. Командор покраснел до кончиков ушей, ощущая себя нереально смущенным. — Леви! Ты меня смущаешь! Я прошу тебя, прекрати! — Ты первый начал разговор про письки, Эрвин. Да и тем более, мы столько раз видели друг друга голыми, что стесняться особо нечего. Скромняга… — Я даже думать про это не хочу. Аккерман перегнулся через кресло, его глаза горели опасным, шутливым огнем. — Если ты подзабыл мои достоинства, то могу освежить тебе память. Прямо сейчас, — протянул руку к ширинке брюк. Мужчина взорвался громогласным хохотом, одновременно прикрывая лицо рукой. — Нет! Нет, Леви! Пожалуйста! Ха-ха! Я помню! Умоляю, не делай этого! Я сдаюсь! — схватил полотенце и поспешил в ванную комнату. — Не бойся, он не кусается… — Как так выходит, что у тебя, с ростом сто шестьдесят сантиметров, такой непропорционально большой член? Семнадцать сантиметров, а то и больше! Мне кажется, это уже патология… Может, обследуемся? Аккерман резким движением сорвал туфлю с ноги и отправил ее прямо в сторону Смита. Командующий влетел в ванную комнату и захлопнул дверь буквально за долю секунды до того, как туфля врезалась в дверь с громким треском. — Зато твоей жене всё нравится! Спроси её, Эрвин! — расхохотался, — козёл! — Ха-ха-ха. Минут через десять, он вернулся из ванной, вытирая влажные волосы полотенцем. — Тут, в Марлии, оказывается, не всем делают обрезание. — Откуда знаешь? — Мы с Оньянкопоном разговорились о медицине и профилактике. — Ой… Нет… Без обрезания член жутко выглядит. И негигиенично. После завтрака Эрен отправился в сад отрабатывать наказание капитана. Остальные молодые разведчики, присоединились к уборке, наводя порядок внутри резиденции. Киёми Адзумабито, с недоумением наблюдала за тем, как гости выполняют обязанности прислуги. — Командующий Смит, майор Аккерман, прошу разъяснить. Почему ваши солдаты, которые являются нашими гостями, занимаются уборкой? Это не соответствует гостеприимству. — Это наш метод воспитания, госпожа Адзумабито. Труд воспитывает скромность, дисциплину и поддерживает их в тонусе. — Интересно…

Спустя месяц

Разведкорпус успешно завершил месяц наблюдения за обстановкой в Марлии. Эдна и Жан перешли к автономной работе, оставив резиденцию Хизуру ради съемной квартиры в одном из рабочих кварталов. Основная часть вещей уже перевезена, уменьшая их зависимость от союзников. Несколько смен в баре отработаны, и внедрение шло по плану. Для работы и общения на территории Марлии использовали имена, которые указаны в паспортах Хизуру: Акира Кобаяши и Алекс Росс. Легенда сводных брата и сестры от разных отцов, позволяла объяснить разницу в возрасте и внешности — Эдна выглядела слишком молодой для матери Жана. Легенда гласила, что Акира и Алекс вернулись в Марлию после смерти своей матери-марлийки. Женщина когда-то покинула родину, выйдя замуж за первого мужа — отца Эдны — из Хизуру. Теперь брат и сестра оказались на родине отца-марлийца, стремясь начать жизнь с чистого листа после потери. Эта история не только объясняла их связь с Хизуру, но и вызывала сочувствие как к потерянным детям Марлии. Чтобы полностью слиться с гражданским обществом и снять военное напряжение, агенты изменили прически. Акира сделала стрижку каре, придавшую ей более легкий и современный вид, а Алекс начал укладывать волосы более объёмно, смягчая суровые черты лица и бороды. Работа официанта была тяжелой, но предсказуемой — настоящим отдыхом по сравнению с непрерывной службой разведчиков. Они занимались монотонными обязанностями: таскали пиво и закуски, выпроваживали буйную пьянь, мыли полы и столы, весь день работая на ногах. Самое важное происходило в диалогах: слушали пьяный бред и случайные разговоры посетителей, вылавливая ценные разведданные. Привлекательность Жана могла непреднамеренно сорвать операцию, сделав его объектом слишком большого внимания. — Алекс, убедительно прошу тебя — прекрати улыбаться всем этим девицам. — Понял… На прощальном ужине в резиденции Хизуру царила мрачная атмосфера. Основная часть Разведкорпуса готовилась к скорому возвращению на Парадиз, оставляя Эдну и Жана в Марлии до весны. Разведчики не скрывали своего беспокойства. Конни Спрингер, Саша Браус, Микаса Аккерман и Армин Арлерт с трудом принимали мысль о том, что их товарищи остаются наедине с врагом на всю зиму. Старшие тоже волновались, но более сдержанно. А вот Эрен Йегер демонстрировал самое тревожное состояние. Юноша стал мрачной тенью самого себя: угрюмый, нелюдимый, быстро срывавшийся на огрызания в ответ на любое обращение. Хронический недосып отражался на его внешности, усугубляя общее впечатление тревоги. Товарищи безрезультатно пытались достучаться до Эрена. Йегер возвел вокруг себя стену молчания, упорно отказываясь объяснять причину своего резкого эмоционального спада. — Он словно что-то скрывает, Эрвин. Или что-то заметил. — Или же он просто идиот в переходном возрасте. Время неуверенности и самокопания, — зафыркал Леви. Эрвин решил сказать тост. — Мы проводим в долгий путь двух наших товарищей — Эдну и Жана. Их работа здесь, под прикрытием, важна. Задача состоит в том, чтобы стать нашими глазами и ушами в самом сердце Марлии, и обеспечить нам поток разведданных на всю грядущую зиму. Наше задание не заканчивается с возвращением на Парадиз. Начинается грядущая работа по укреплению нашей обороны и поиску союзников. Предстоит изучить добытые данные, подготовиться к неизбежному ответному удару Марлии и обеспечить готовность на всех фронтах. Ваша дисциплина и вера в общую цель — это все, что нам нужно, — повернулся к хозяйке резиденции, склонив голову, — госпожа Адзумабито, от имени всего Разведкорпуса и Парадиза, глубоко благодарю вас за гостеприимство, убежище и неоценимую помощь, которую вы оказали в этой сложнейшей миссии. Наш союз крепок. За успех нашего дела и за свободу! Посвятите сердца! Разведчики, измученные страхами и переживаниями, воодушевлённым гулом поддержали тост и речь наставления. Чувство долга и осознание важности миссии для Парадиза пересилили тревогу. Даже Эрен поддался общему порыву и позволил себе легкую улыбку. — Посвятим наши сердца! Аккерман не стал участвовать в общем шуме. Он поднял свой бокал и слегка чокнулся с Эрвином. Когда трап корабля был поднят, и напряжение достигло пика. Горечь разлуки очевидна: слезы сдерживали с трудом все — и остающиеся, и уходящие. Кирштейн находился в центре эмоциональной сцены: ребята долго не выпускали его из объятий. Саша и Микаса поцеловали товарища в щеку, чтобы передать частичку тепла на зимнее дежурство. — Давайте, — Йегер похлопал Жана по спине, — скучать буду. Береги её. — И я буду, — кивнул. Эдна обняла Эрена, стараясь не расплакаться. — Пожалуйста, — заглянула в глаза, — будь хорошим мальчиком и не вредничай. Не сбегай. — Постараюсь. Ханджи боролась с накатившими чувствами, каждые минут двадцать заключая Эдну в крепкие объятия. Эрвин поддерживал внешнее спокойствие, а Леви едва касался ее мизинца своим, пытаясь сохранить контроль. Аккерман прекрасно понимал: одно объятие сейчас или взгляд назад с борта корабля — и он не сможет оставить ее одну на вражеской земле. Верность долгу и миссии требовала абсолютной сдержанности в критический момент. — Присядем? Смиты нашли уединение на скамейке около ларька с выпечкой, после чего Эрвин опустился перед ней на одно колено. Непривычный жест показал всю серьезность момента и гарантировал, что внимание Эдны будет полностью сосредоточено на нем, вместо того чтобы отвлекаться на корабль. — Послушай, Эдна. Вся зима должна пройти без финансовых проблем. Здесь деньги на аренду жилья, плати сразу на длительный срок, на еду и непредвиденные обстоятельства, — положил сумочку на её колени, — самое главное: вы должны быть одеты как местные, чтобы не вызывать подозрений, и не мёрзнуть. Купите себе с Жаном качественную зимнюю одежду и обувь. Глаза Эдны полны слез, но теперь в них была не только горечь расставания, но и глубокая благодарность за такую детальную заботу. — Спасибо, Эрвин. Смит провел пальцем по её обручальному кольцу, которое скрывалось под перчаткой. — Можешь снять, если… — Нет. Эдна покачала головой, положив свою ладонь на его руку. — Должно же хоть что-то напоминать о доме. Резкий, протяжный гудок корабля прозвучал над пристанью, указывая на последние минуты перед отплытием. — Пора, — поднимается. Эрвин без промедления обнял Эдну — тепло, долго и с силой, и привычным жестом поцеловал супругу в макушку. — Смотри в обе стороны. — Во все четыре, — еле сдержала слёзы. Корабль медленно отходил от пристани, разрывая последнюю видимую связь с домом. Разведчики сгрудились у ограждений, махая и свистя с таким отчаянием, что чуть не срывались в воду. Капитана среди них не было. — Мы будем скучать! — Очень-очень! — До весны! — Берегите себя! — Мы вас любим! Смит не выдержала волны эмоций, вызванной видом удаляющихся товарищей, и слезы полились по ее щекам. Жан приобнял наставницу, успокаивающе положив свою голову ей на макушку. Он прикрыл глаза на мгновение, и почувствовал, как по щеке скользнула слеза — безмолвное признание тяжести разлуки. Несмотря на слезы, в глубине души оба уверены в своей стойкости. Печаль вызвана не страхом за себя, а горьким осознанием того, что не хотелось расставаться с близкими людьми — пусть их миссия важна, но человеческое тепло сейчас оставляло их за бортом. — Домой? — Да. Жилье было простым и функциональным: в основной комнате стояли две раздельные кровати с тумбами и шкаф, а на полке пылилось радио, обычная кухня и ванная. — Жан, прости меня за эту сцену в порту. Я не должна была так… Юноша сел на край своей кровати, устало потирая затылок. — Никто из нас не сделан из камня. Все понимают, как тяжело расставаться с близкими… И еще… раз уж мы тут вместе на месяца три, а то и больше… Может, перейдем на «ты»? Так будет проще работать, без этих официальных «вы». — Без проблем. Разведчики вместе уходили на работу, и вместе возвращались, укрепляя легенду о близких сводных родственниках, поддерживающих друг друга в чужой стране. Кирштейн оказался потрясающим поваром; готовку он полностью взял на себя. Благодаря ему, их питание было сытным и разнообразным, что важно для поддержания сил. Эдна взяла на себя обязанности по поддержанию порядка и чистоты в жилье. Носить вещи в прачечную ходили вместе — еще один аспект обыденной жизни. Быт превратился в монотонную череду смен и домашних дел — идеальную рутину для жителя Марлии.

Восемь дней спустя

Парадиз

Корабль, вернувшийся из Марлии, пришвартовался в порту острова, и Разведкорпус встретили как национальных героев. Прием был шумным и искренне праздничным. Жители Парадиза, наконец-то увидевшие доказательства существования мира за Стенами и почувствовавшие надежду на будущее, радовались возвращению своих защитников. Несмотря на свое официальное положение, Хистория не смогла сохранить королевскую сдержанность. Увидев друзей и наставников, бросилась навстречу отряду, радостно спеша обнять товарищей, которые рисковали жизнью на вражеской территории. — Вы вернулись! Вы все вернулись! Но радость сменилась ужасом, когда осознала, что отряд неполный. В ужасе она посмотрела на капитана Леви, не смея произнести вопрос вслух. — Все хорошо. Они в порядке. Ты все узнаешь чуть позже, но не сейчас… На военном совете, Эрвин и Ханджи поведали о том, что услышали на конференции. Военные, мягко говоря, находились в шоке. Марийский вирус, всеобщая ненависть, желание заселить остров титанами… — Эрвин, где твоя жена? — Мы оставили ее и Жана Кирштейна на зиму в Марлии. Они будут изучать внутреннюю политику, добывая информацию изнутри. Офицеры Военной полиции немедленно воспользовались шансом, чтобы высказать свой яд и скептицизм. — Как он так бросил свою женушку? Ту самую, которая едва выжила после марлийского вируса? Это же чистое безрассудство! Закклай резко поднял руку, заставляя полицейских замолчать. В его глазах читалось непонимание их близорукости. Эрвин ставит Парадиз выше своего собственного счастья, и оставил там самое ценное ради выживания. — Эдна справится. — Я не сомневаюсь в капитане Смит. Она одна из самых сильных людей, которых я знаю. — Предположим, они добудут нужную информацию. Как будет проходить обмен данными? Насколько безопасен канал связи? Смит кивнул, переходя к логистике, которую им помогли обеспечить союзники из Хизуру. — Торговля между Марлией и Хизуру налажена и активно действует. Мы используем этот коридор. Информация от Эдны и Жана будет передаваться на торговых судах Хизуру, спрятанная в грузе, купленном Хизуру в Марлии, предназначенном для Парадиза. Это наиболее безопасный и наименее подозреваемый способ получения данных в течение зимы. — Хорошо… — Наше выживание критически зависит от помощи Хизуру. Поэтому мы вынуждены заплатить за нее. Придется предоставить госпоже Киёми Адзумабито доступ к Ледоразрывному камню. Выделим небольшое количество на «продегустировать», чтобы закрепить союз и обеспечить поток технологий. Нам нужна серьезная подготовка — как техническая, так и военная. Разведкорпус является главным оружием в контрразведке и нападении. Поэтому мы должны немедленно увеличить его численность… — И как ты планируешь это сделать? — Путём привлечения лучших солдат из других корпусов, как из Гарнизона, так и из Военной полиции, для формирования ударной силы. Мы на пороге войны. Объявление Эрвина Смита о переформировании армии и переводе солдат в Разведкорпус было воспринято по-разному. Солдаты Гарнизона приняли это как необходимость и проявили сдержанность. Однако Военная полиция встретила новости с откровенным враждебным недовольством. — Марлия превосходит нас по всем параметрам — от уровня жизни до технологий, от численности армии до вооружения. Мы — в глубоком прошлом. Эта мера необходима не для моей амбиции, а для выживания Парадиза… Иного пути нет. Главнокомандующий, хоть и стал свидетелем возмущения своих подчиненных, молчаливо согласился с логикой командора. Хистория, осознавая безвыходность положения перед внешней угрозой, также приняла решение без возражений, понимая, что на кону стоит судьба всего народа. В армейских кругах уже давно было известно, что Закклай уходит на пенсию в начале следующего года, и все три корпуса строили предположения о его преемнике. Гарнизон был уверен, что должность достанется их Пиксису, уважаемому и мудрому стратегу. Однако Пиксис еще до совета уведомил Закклая, что отказывается от повышения, поскольку сам планирует уйти на заслуженный отдых. Полицейские же, в свою очередь, были абсолютно уверены, что пост главнокомандующего займет Найл Док, надеясь таким образом укрепить влияние полиции. — Как вам известно, с начала года я официально ухожу на пенсию. Должность нового Главнокомандующего всеми тремя корпусами займет действующий командующий Разведкорпуса — Эрвин Смит! Заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Полицейские замерли в шоке, а глаза многих офицеров были обращены к Эрвину, который теперь оказался на вершине военной иерархии острова. Словами невозможно передать тот уровень превосходства и насмешки, с которым разведчики смотрели на офицеров Военной полиции. Их взгляды говорили о том, что эпоха старого порядка закончена. Аккерман, чей восторг был редким явлением, просиял, глядя на шокированные и красные от злости лица. Его радовала мысль о том, что эти «жирные крысы», наконец, научатся настоящему долгу… — Добро пожаловать, — одними губами. Эрвин обвел их ряды внимательным взглядом и одарил полицейских широкой, но ледяной улыбкой. Вольготная жизнь закончена, и с таким руководством они получат гораздо больше работы и дисциплины, чем хотели бы. — Официально в должность Главнокомандующего ты вступишь с первого дня нового года… И да, новым командующим Разведкорпуса станет подполковник Ханджи Зоэ! Ханджи по-прежнему не могла поверить в это. — С приходом Эрвина должность Командующего передается не из-за смерти предыдущего главы, а в связи с его продвижением по службе. Молодец, Эрвин. Найл Док, буквально потерял все краски на лице, когда услышал имя преемника Закклая. Он сидел, бледный, как полотно, принимая самое тяжелое поражение в своей жизни. С кадетского училища Эрвин постоянно оказывался лучше — в знаниях, в стратегии, в получении званий и заслуг на службе. Найл выиграл лишь один личный бой, когда Мари выбрала его, а не Смита. Но в профессиональной сфере награды всегда доставались Эрвину. И теперь, с назначением на должность главнокомандующего, разведчик доказал свое абсолютное превосходство, увековечив поражение Дока в личном состязании. Для Военной полиции худшим итогом совета была необходимость подчиняться Разведкорпусу. Больше всего удручал факт предстоящей работы с «безумцами». Отныне, придется исполнять приказы Ханджи Зоэ, чьи странности и безумный интерес к титанам вселяли в них ужас, и подчиняться нелюдимому Леви Аккерману, чья репутация основана на абсолютной беспощадности к некомпетентности. Единственное, что хоть как-то успокаивало полицейских, это отсутствие Эдны. Она являлась особым объектом неприязни: мелкая, грубая, и такая же «ненормальная» в своей преданности идеям и Эрвину, как и он сам. Офицеры надеялись, что миссия в Марлии продлится как можно дольше, избавляя их от ее присутствия. — Я не прощаюсь. Я остаюсь Председателем военного Совета и все равно буду приглядывать за всеми корпусами. Сами понимаете, заняться на пенсии особо нечем. Однако полицейские от этого заявления не испытали никакого облегчения. Когда военный Совет был завершен и офицеры покинули зал, в коридоре сложилась совершенно иная атмосфера, отличная от холода и напряжения заседания. Многие солдаты Гарнизона, и все разведчики, ликовавшие от триумфа своего командора, выстроились и поспешили поздравить Эрвина Смита и Ханджи Зоэ с новыми должностями. Эрвин принимал поздравления с достоинством и нескрываемой радостью, а Ханджи обменивалась шутками и похлопываниями с товарищами. — Мои поздравления, Эрвин. Ты единственный, кто может вытащить нас из этой задницы, — Пиксис похлопал по плечу, — Ханджи, береги корпус! — Спасибо, комендант. — Эрвин, тебе же нет и сорока лет, верно? — Еще три года, — кивнул. — Ты самый молодой главнокомандующий, если мне не изменяет память. Молодец.