Исповедь

Марлия

На Парадизе Эдна известна как местный парикмахер — она стригла весь Разведкорпус и считалась единственным человеком, кому Леви доверял приближаться к своей голове. Рядом с домом, в котором скрывались разведчики, находился небольшой салон красоты. Заведение, куда Микаса и Саша как-то хотели сходить, чтобы проколоть уши, но были немедленно остановлены Леви с предупреждением. На самом деле был чистым и вполне приличным по марлийским меркам, он просто не дотягивал до абсолютных стандартов стерильности Аккермана. Теперь же на витрине заведения висело объявление: «Требуется мастер — парикмахер». Работа в салоне даст ей доступ к сплетням и свободной информации из разных слоев общества Марлии, не вызывая подозрений. Эдна отправилась на собеседование. Хозяйка салона — в броских украшениях и с нарочито утонченными манерами — сразу подтвердила мрачные новости Марлии, не тратя времени на улыбки. — Прежде чем мы обсудим твои навыки, мне нужно удостовериться. Анализ крови. Ты же понимаешь, никаких элдийцев. Правительство жестко давит… Лейтенант извлекла из папки официальный бланк с печатями. Анализ подтверждал отсутствие любой «наследственности Имир». Срок действия документа был актуальным еще три месяца. Хозяйка внимательно изучила документ на свету. — Ах, ну прекрасно! Метиска! Это даже лучше. Ты выглядишь экзотично. Завтра приступай. Эдна осторожно повернула ключ в дверном замке, стараясь не будить Жана, который только вернулся и заснул после тяжелой ночной смены в баре. Сразу направилась на кухню, поставив на огонь чайник — их единственный источник тепла и комфорта. Жан, несмотря на усталость, инстинктивно почувствовал ее присутствие. Он вынырнул из сна, накинул первое, что попалось под руку — объемный халат, — и натянул теплые носки. Сгорбившись, медленно вошел на кухню, уселся на табуретку и потер лицо руками, все еще погруженный в полудрему. — Спал бы… — Как всё прошло? — Анализы прокатили, и я уже завтра выхожу на смену в салон. Заглянула в бар, сказала хозяину, что ухожу. Он не очень-то удивился, — начала передразнивать, — такая маленькая и хрупкая девчушка, как ты, надолго в баре не задержится. — Если бы он знал, что ты можешь одним ударом вырубить целую роту, он бы тебя до самой двери провожал. — Не понимаю, почему ты так улыбаешься. В глубине глаз мгновенно проскользнула вспышка чистой энергии — очень короткий, сдержанный намек на молнии, которые появляются при пробуждении силы титана. — Ты самый безобидный человек в мире. Смит быстро адаптировалась к новому месту работы. Салон переполнен: в индустрии красоты наступил сезон подготовки к праздникам. Марлийские женщины поглощены заботами о внешности, обеспечивая Эдне постоянный поток клиентов. Среди обычных клиенток попадались «сливки» — жены высокопоставленных офицеров или местные аристократки. В основном слышала сплетни о супружеских изменах и соперничестве на светских приемах, хвастовство успехами мужей в армии или оценками детей в кадетских школах, повторение антиэлдийской пропаганды и жалобы на упадок нравов, в котором обвиняли «дьяволов с Парадиза». Несмотря на это, продолжала терпеливо работать, фиксируя болтовню как фон, но понимая, что главный улов еще впереди. В один из особенно загруженных дней Эдна стригла очередную клиентку — местную сплетницу, которая озабочена внешностью других гораздо больше, чем своей собственной. Разговор начался с обычного обсуждения чужих недостатков. Мастер и клиентка обсуждали внешность жены Вилли Тайбера. — А вы видели супругу Вилли Тайбера? У нее уж больно жидкие волосы, не правда ли? И цвет такой невыразительный. — Что ж, не всем повезло с густотой. — А деньги на хорошего мастера имеются… Но вкуса нет… Понятно же, почему он так пробился, этот Вилли… Их семья владеет Молотобойцем! Герои мира… Им все дороги открыты, хоть они и эти самые… понимаете? Услышанное стало настолько важным, что Эдна едва не порезала клиентку ножницами. Аккуратно стряхнула волосы с накидки, поддерживая разговор с притворной марлийской лояльностью и возмущением, которое ожидала услышать от обычной гражданки. — Меня это удивляет по сей день… И давно? — Ах, милая, так было всегда, — шепотом, — семья Тайберов всегда прятала Молотобойца. Они держат эту силу не для Марлии, а для защиты своих собственных прав и интересов. Это их козырь. Понимаешь? Гарантия неприкосновенности и статуса. Если они отдадут титана армии, то потеряют всё своё влияние! Клиентка, довольная и прической, и тем, что смогла выговориться, оставила Эдне очень хорошие чаевые — прекрасный бонус к ценной разведывательной информации. — Спасибо тебе, дорогая. Так приятно побеседовать. И прическа просто идеальна! Возвращаясь домой, лейтенант зашла в местную лавку и купила небольшую бутылочку хорошего вина — надо отметить. Жан стоял перед зеркалом, уже надушенный, с аккуратно уложенными волосами. — Жан? Ты куда-то собрался? — На свидание… Я же говорил… Так что не жди меня рано. Вернусь поздно, или завтра утром. — Иди-иди. Только удостоверься, что не оставишь после себя последствий. Местный закон не очень-то жалует детей с нашей кровью. Юноша выразительно закатил глаза от этого напоминания, и достал из кармана пальто упаковку средств контрацепции и покачал перед носом Эдны. — Я помню, ма-а-ам. Не дурак. Всё под контролем. Только теперь он обратил внимание на бутылку алкоголя в ее руках. — Вино? Что за повод? — Поговорим об этом, когда ты наконец изволишь вернуться с ночных гулянок. Встала на носочки, чтобы дотянуться до ворота и галстука, аккуратно поправив их. — Вот теперь ты настоящий жеребец! Благородный, здоровый, холёный. Удачи тебе, Жан! — Пока! — цокнул. Он быстро вышел из квартиры, почти бегом, оставив Эдну одну на кухне. Оставшись в одиночестве, открыла вино и налила себе небольшую часть в одну из двух кухонных чашек, включила радио. На удивление Эдны, Жан вернулся домой неожиданно рано — где-то через час после ухода. Он вошел в квартиру тихо, но повадки были мрачными и расстроенными. — Я думала, ты будешь до утра гулять. — Собирался дольше, чем мы поговорили, Эдна. Просто забудь... Смит поставила чашку и прошла за ним в комнату. — Мы встретились. Пошли в кафе… И вот когда мы зашли внутрь, — снял пиджак, — она сняла свое пальто… Я увидел, что Элла в положении. Она ждет ребенка. — Но… Жан, ты же видел ее до этого? Разве не заметил, что она беременна? Жан вздохнул и потер руками лицо, показывая всю степень своего разочарования. — Мы познакомились у этого ларька с газетами, помнишь? Там же и встречались, я не обратил внимания на живот, что скрылся под верхней одеждой. Я расстроился не из-за того, что Элла в положении… — А из-за чего? — Она даже не сказала мне об этом. Ни слова. Будто это неважно. Вот и все свидание. Эдна потянулась за кружкой с вином, и протянула ее Жану, предлагая простое утешение и повод отвлечься. — Так бывает… Знаешь… мой первый мужчина, как оказалось, был женат, у него были дети… — Он сам признался? — Нет, конечно, — усмехнулась, — я узнала об этом тогда, когда его жена оттаскала меня за волосы на глазах у всей деревни. Влюбленность лишила меня рассудка… — Что с ним сейчас, не знаешь? — Титаны сожрали. — Так ему и надо. Жан, забыв о своем неудачном свидании и проблемах в Марлии, полностью погрузился в размышления о сложных отношениях. Осознал почти зеркальное сходство их любовных треугольников: друзья сражаются за одну женщину, в двух разных поколениях. — Как… как получилось, что ты ушла от командующего к капитану? И как они смогли после этого работать вместе, будучи лучшими друзьями? Эдна встала, принесла с кухни бутылку, и налила ещё. — Очень сложно. Ты знаешь, как важен для меня Эрвин. Но… скорее всего, это просто стечение обстоятельств. Всё запутано, и никаких четких правил нет… Ты же пытаешься узнать, как бы тебе отбить Микасу у Эрена, верно? Не смотри на нас с Леви и Эрвином как на пример. — Да… — Когда душа рвалась на части, когда хотелось просто сдохнуть от усталости или от ужаса очередного дня… Леви был рядом. Подчеркнула самое важное отличие в подходе Леви, которое в конечном итоге и решило всё. — Он был там, и он ничего не просил взамен. Ни слов поддержки, ни ответных чувств, ни объяснений. Прежде всего, Леви относился ко мне с уважением, как к человеку. А потом уже, гораздо позже, как к женщине. — Значит… отношения с Эрвином и отношения с Леви очень отличаются? — Конечно. Эдна внезапно осознала, что прежняя привязанность к Эрвину была похожа на слепую преданность Микасы. Следовала за каждой целью Смита, не задавая вопросов, ибо была поглощена его амбициями, как и Аккерман поглощена Эреном. Обретёт свободу только тогда, когда перестанет быть лишь тенью великого человека. — Значит… мне достаточно просто быть рядом? Быть тем, кто уважает ее как человека, кто не требует ответа? И может, со временем, сердце Микасы, как и твое сердце, откроется? Ты думаешь, это сработает? Эдна посмотрела на Жана с сочувствием. Она не могла дать ему гарантий, но могла указать на главное условие, которое выдержал Леви: бесконечное терпение. — Время покажет. Если ты готов ждать — ждать так, как ждал Леви. При этом ни на что не надеятся… Но запомни: бесконечное терпение и поддержка не сработают без одного условия: без желания со стороны Микасы. Она должна захотеть сделать этот выбор сама. Иначе это путь в никуда. Жан понял основную идею о терпении и свободе выбора, но его мучил еще один важный человеческий аспект, который влиял на дружбу. — Но скажи мне тогда — а что делать с ревностью? Как вы с Леви… Ну с тем, что Эрвин… ну, ты знаешь? Она не смогла сдержать громкого, хоть и тихого, смеха в ночной квартире. — Она есть, и никуда от нее не денешься… Яд. — И как быть? — Все устаканится тогда, когда из вашей троицы останется только двое. — Что ты имеешь в виду? — Когда двое будут приходить на могилку к третьему. — Это же ужасно… И может протянуться до самой старости, пока кто-то не сдастся. — Увы, Жан… Мы не доживем до старости. Ни я, ни Эрен, ни Эрвин… Проклятие Имир, помнишь? — Помню… — Когда срок Эрена придет, Микаса будет вне себя от горя. Она потеряет своего человека, цель. И вот тогда ты сможешь доказать, насколько она тебе дорога. Лейтенант положила руку ему на плечо, подчеркивая суть бескорыстной любви — той любви, которую в итоге нашла с Леви. — Если ты действительно ее ценишь, если уважаешь ее как человека… ты просто будешь поддерживать. Без намека на какие-либо отношения, без надежд на совместное будущее. Ты просто будешь рядом, давая ей выжить. Вот что важно. Слова о бескорыстной любви особенно тяжелы, учитывая их срок. Он думал о смертном приговоре, который висел над Эдной. — Одиннадцать лет — это мгновение. Тебе не страшно умирать? — Страшно… Отрицать не стану. — А вдруг… капитан погибнет раньше, чем ты? — Он чертовски живучий, Жан, — усмехнулась, — сделан из чего-то другого. Ему удается выжить даже тогда, когда это физически невозможно. — Эдна… ты правда любишь капрала? По-настоящему? — Да, — сделала паузу, глядя на него в ответ, — с Аккерманом для меня всё как впервые... Но уже более осознанно, если так можно сказать... А ты правда любишь Микасу? Жан молча, но твердо, кивнул в ответ, подтверждая искренность своих чувств. — Я дождусь её.

Несколько недель спустя

Смит встретилась с надежным работником с торгового корабля из Хизуру, который служил их курьером. Она быстро передала мужчине письма, предназначенные для отправки на остров Парадиз. — Не убегайте. Мужчина широко улыбнулся и протянул Эдне мешок, со стопкой конвертов — явно не тот объем, к которому она привыкла. Внутри находилась мягкая игрушка и чай. — Что это? Это наше? Я не ожидала ничего, кроме рабочей почты. — Бандероль с родины, хозяйка. Вам и вашему брату. Приветы передают! Смит проглотила полувизг радости, но не смогла сдержать эмоций. — Спасибо! — Пожалуйста, — тепло улыбнулся, понимая ценность этих мелочей для разведчиков. Прижимая сверток к груди, Эдна бросилась домой. Жан встретил ее на пороге квартиры — взволнованный и напряженный. — Почему ты так бежишь? Всё рухнуло? — Всё хорошо, Жан! Лучше, чем хорошо! Нам письма написали! С Парадиза! И подарки! Нам передали бандероль! — шепотом. Первым делом заварили чай. Насыщенный, землистый аромат наполнил их маленькую марлийскую квартиру, на мгновение перенеся назад, в уют казарм. Они молча пили, смакуя вкус дома, прежде чем взяться за главное. Наконец, успокоившись, начали разбирать большую кипу конвертов на столе. — Кажется, мама не написала… Переживает сильно… — Или же, оно случайно попало ко мне. Эдна протянула конверт. Лицо юноши мгновенно озарила улыбка облегчения. Жан спрятал письмо от матери в карман, как самое ценное сокровище. Но внимание отвлеклось мягкую игрушку. — Это от кого? Что за кот? — Зоэ же кошатница. Наверное, решила нам немного уюта прислать. Эдна перебрала свои конверты в третий раз, сердце сжалось от осознания того, что письма от Эрвина не было. Она расстроилась больше, чем хотела показать, — она скучала по нему, несмотря на всё прошлое. Горечь и обида захлестнули: подумалось, что он просто сбагрил ее в Марлию, чтобы мозолила глаза на Парадизе. Она горько усмехнулась, отбросив стопку. — Ты чего? — Порядок, — поджала губы. Личная почта — это интимно и важно. Смит взяла кружку чая, стопку писем, и ушла в комнату. Жан остался на кухне, где уже рассортировал свою почту. Устроившись на кровати, Эдна отложила письма от Леви, как самое приятное и долгожданное — «десерт». — Начну с тебя, Микаса.

«Эдна, здравствуйте!

Надеюсь, у вас и Жана всё хорошо, и вы не болеете. Как дела? Шлю вам самый теплый привет с нашей родины.

Докладываю о главном: командующий Эрвин Смит вступил в должность главнокомандующего всеми войсками. Поздравляю вас и, пользуясь возможностью, желаю счастливого Нового года! Ханджи уже полноценно погрузилась в работу руководства корпуса. Она большая молодец!

Ситуация на острове в целом стабильна. Благодаря сотрудничеству с Хизуру, наше продвижение к становлению державой идет медленно, но мы уверены в своих силах.

Военная полиция приняла власть командующего без особого рвения (в отличие от солдат Гарнизона). Как следствие, главнокомандующий и капитан Леви теперь буквально «муштруют» их, чтобы согнать те лишние килограммы, которые полицейские набрали, пока сидели в Столице.

Майор Ханджи сосредоточена на развитии технологий. Совместно с инженерами Хизуру и добровольцами она уже разработала новое УПМ и более современное вооружение. Сейчас в разработке находится новая форма для разведчиков с защитными пластинами, что должно помочь в будущих боях.

Мое самое большое беспокойство вызывает Эрен. Он всё больше уходит в себя, стал замкнутым и часто огрызается. Недавно даже подрался с капитаном. Впрочем, это была не драка в полном смысле слова, а одностороннее избиение со стороны Леви. Я не понимаю, что так на него повлияло. Может, это стресс от того, что вы и Жан на территории врага, или, действительно, как говорит Ханджи, переходный возраст. Эрен стал закрытым.

Эдна, вы самая рассудительная среди нас. Пожалуйста, дайте мне совет, как нам быть с Эреном?

Крепко обнимаю, и с нетерпением жду, когда мы снова увидимся.

С уважением,

Микаса. »

Эдна перечитала первую часть письма от Микасы, чувствуя волну гордости. Коллеги на Парадизе работали эффективно: Эрвин укреплял власть, Леви — дисциплину, а Ханджи — технологии. Но последняя часть о поведении Эрена и его драке с Леви выбила ее из колеи. — Как с цепи сорвался… Она положила письмо, глубоко задумавшись. Что ответить Микасе? Как дать совет, когда сама находишься за пределами острова и не знаешь всех перемен, произошедших в Эрене? Эдна прочла все письма. Узнала рабочие новости от Ханджи, теплые приветы от Хистории, Конни, Саши, но самым запоминающимся оказалось письмо от Армина. Трогательно глупая история о споре Конни с Сашей, когда Спрингер засунул целое яйцо в рот, а потом начал паниковать, думая, что у него в желудке вылупится цыпленок, достигла цели. Смех вырывался взрывами, смывая накопившееся напряжение и обиду на Эрвина. — Ой, придурки… Успокоившись и вытерев слезы, Эдна ощутила приятное волнение. Наконец-то настало время для самого главного. Она отодвинула в сторону общие письма и взяла несколько тонких конвертов, исписанных аккуратным почерком Леви.

«Эдна,

О рабочих процессах распространяться не буду. Уверен, Ханджи уже прислала тебе трехтомник о новом УПМ и о том, как она изводит инженеров. Можешь даже не читать, это пустая трата времени.

Главное: ты, как назло, сбежала аккурат к зиме. Оставила меня одного здесь, чтобы я замерзал.

Всё стало невыносимо скучно. Чай пить неинтересно. Ворчать неинтересно. Дрочить неинтересно. И даже подразнить некого. Скука смертная… Хорошо, что есть Эрвин, на котором можно отыграться.

Кстати, Эрвин… Его окончательно бросила та подружка. Теперь он ходит злой, печальный и, что самое главное, нетраханный. Поверь, это сквозит в каждом его приказе. А еще, он укатил на пару недель в Митру, изображая большого начальника, и, наконец-то, сбрил свою бороду. Сначала сбрил, а потом ходил и ныл, что лицо мерзнет. Нам всем здесь несладко, так что не расслабляйся там.

Тут был цирк: Ханджи меня в нос поцеловала! Как налетела со своей нежностью. Мне аж плохо стало! Пожалуйста, больше никогда ее об этом не проси. Лучше целуй сама. Твои поцелуи мне нравятся куда больше. Только твои.

Эрен, сука, вымораживает до трясучки. Я пытался говорить с ним нормально, как наставник или, блять, как отец, но всё закончилось избиением. Признаюсь, мне даже было жаль его бить, но процесс при этом по-прежнему такой же приятный. Эрен, наивный, думал, что справится со мной силой, но я взял своё опытом.

Говорят, Хистория нашла какого-то парня, с которым на ферме росла. Видимо, все-таки прислушалась к твоей идее забеременеть, чтобы ей не досталась эта ебаная зверюга.

Саша поправилась, кстати. Николо откормил, а я заставляю худеть, ибо ей уже тяжело тренироваться. Любовь у них, конечно, смазливая. Щеки Саше идут, но тросы УПМ такому весу не рады. Остальные балбесы такие же балбесы.

Скучаю по тебе, сильно, и мерзну тоже сильно.

Надеюсь, ты не устаёшь на работе, хорошо питаешься и спишь. Отсыпайся, пока есть время, а то здесь со сном напряжёнка.

Жду твоего возвращения, гадина, сильнее, чем дня рождения. Береги себя.

Отправляю тебе чай. Пей его. Он вкусный.

Аккерман.»

Откровенность и замаскированная нежность письма Леви — все его жалобы на холод и скуку — пробили эмоциональную стену, которую Эдна выстроила в Марлии. Слезы потекли ручьем по щекам. Она сильно, отчаянно скучала по нему. Девушка крепко прижала исписанный лист к себе, чувствуя его запах и привкус чая. Не могла не улыбнуться сквозь слезы, представляя ворчливое лицо капитана, и насмешливое выражение, с которым он выводил слово «гадина». Эдна закончила с самым сокровенным и наконец вышла из комнаты. Она нашла Жана на кухне, в таком же состоянии. Глаза красные, ком в горле. Юноша прочел не только приветы от Микасы и друзей, но и в полной мере осознал тревожные новости. — Что делать с Эреном? — хором.