Исповедь

Лето

Наступило знойное лето, которое принесло Парадизу ощутимый подъём морали и ресурсов. Благодаря неустанной работе и, что немаловажно, щедрой технической помощи Хизуру, ситуация на острове начала меняться к лучшему. Отряды разведчиков провели серию операций, успешно захватив ещё с десяток марлийских кораблей. На этих судах находились не только недовольные марлийским режимом «добровольцы», но и ценное технологическое оборудование, столь необходимое для обороны. Каждая захваченная тонна металла и каждый новый союзник заставляли остров дышать свободнее. Эрвин сидел в своём кабинете, освещённом солнцем, но заваленном отчётами. — Эдна, — посмотрел на неё, — теперь, когда дела пошли лучше, я готов перераспределить твои обязанности. С сегодняшнего дня у тебя есть право выбора. Ты можешь: присоединиться к Ханджи в научном отделе для разработки нового вооружения и технологий; помогать Леви в дрессировке и переподготовке Военной полиции или сопровождать меня в рабочих поездках в Столицу и выполнять функции секретаря — тебе необходимо вникать в политические процессы. Эдна приложила руку к груди и склонилась к нему с самым наивным и театральным шоком, на который была способна. — Право выбора?! — ахнула с показным ужасом, её глаза блестели от озорства, — Эрвин, ты мне никогда не рассказывал об этом феномене! Что такое, скажи мне, «выбор», товарищ командующий?! Я думала, просто выполняю твои гениальные приказы! Смит нахмурился от её преувеличенной реакции, но не смог скрыть лёгкого развлечения в уголках губ. — Ой, — цокнул языком, возвращаясь к своим бумагам, — хватит переигрывать… Лейтенант обеими ладонями обхватила лицо командующего, вынудив его прервать работу и поднять взгляд. Пальцы Смит ощутили на щеках жёсткую, колючую щетину — верный признак того, что он занят работой больше, чем уходом за собой. Заглянула прямо в его ярко-голубые, обычно холодные глаза, наполняя свой взгляд горькой насмешкой, смешанной с вызовом. — Прошу… Расскажи мне. Что такое право и выбор? За почти девять лет нашего брака, я так и не узнала значение этих слов! Просвети свою жену, будь добр! — Дурная… Прекрасно знаешь, что выбор у тебя был всегда, но ты предпочитала мне помогать. Раз ты так требуешь прав, то будешь моим помощником. Пора тебе изучить нашу Столицу изнутри… Вновь… Эдна немедленно отошла назад, её лицо выражало ужас — теперь уже неподдельный. — Лучше титану в пасть. Быстро прокрутила в голове предложенные Эрвином варианты. Поездки в Митру и политическая возня были для неё синонимом скуки и лицемерия. Одного раза хватило на всю жизнь… Что касается научного отдела, сразу отбросила эту идею: Эдна понимала, что для Зоэ окажется скорее обузой, чем помощью. Командиру нужна была поддержка, а не тот, кому требовалось объяснять основы. Таким образом, оставался один-единственный вариант, который казался самым привлекательным и комфортным: работа с Аккерманом. — Полицейские тебя недолюбливают. — Это чудесно, Эрвин. Значит, моё присутствие будет их огорчать ещё больше, чем я могу представить. А в паре с Аккерманом, который наведёт там идеальный порядок своей железной рукой, их настигнет сплошное, глубокое уныние. Смит отставила чашку и вздохнула, голос стал философским и немного печальным, отражая долгое знание человеческой природы. — Как бы власти ни пытались навести порядок, заставить нас любить или хотя бы терпеть, разведчики и полицейские всё равно будут друг друга тихо ненавидеть… Никакие революции, никакие перевороты и смены правителей этого не искоренят. Просто два разных мира… — Проблема поколений и воспитания. Их взаимная неприязнь закладывается с детства, передаётся через семейные рассказы. Полицейские растят детей, внушая им жёсткую иерархию: Гарнизон — это средний, неамбициозный уровень; разведчики — безумные, обречённые самоубийцы, теряющие смысл жизни за Стенами. А Военная полиция — истинная власть и элита, которая правит внутри Стен. Солдаты Гарнизона говорят детям о другом: стать полицейским тяжело; в разведку идти — неразумно, жизнь дороже. Их выбор — Гарнизон: нормально, спокойно. Потому разведчиком не рождаются, Эдна, а становятся… Мы не размножаемся в той же мере, что другие. Не успеваем… Даже браки, как наш, у нас — редкость, исключение. Следовательно, мы, безумцы, терпеть не можем толстые морды полицейских, а с Гарнизоном у нас всегда были скорее нейтральные отношения. Вот и всё. — Давай честно… По сути, Эрвин, в государственном перевороте смысла не было. Да, Хистория заняла трон, разоблачили самозванца, ввели новые законы и реформы, наказали всех виновных — но люди остались такими же. Человеческая природа — неизменна. Ненависть и страх никуда не исчезли. — Кое-что всё-таки потерпело изменения. — Удиви. Разведчик посмотрел на неё с искренней, коварной, но победной улыбкой. — Я стал главнокомандующим. — Как могла забыть… Прошу прощения, — закатила глаза. — А если серьёзно, Эдна, то благодаря моему влиянию на Хисторию, Разведкорпус вышел на новый уровень, как и Парадиз… Мы сделали невозможное: люди впервые узнали правду о мире, изучили континент за Стенами, нашли союзников, если их так можно назвать. И всё это — исключительно благодаря моим скромным заслугам и способности видеть на несколько шагов вперёд. — Как ты себя любишь, — усмехнулась, — каждый раз восхищаюсь. — Именно твой взгляд на мир и наша общая цель заставляют меня не сдаваться. Он отвёл взгляд к окнам, словно смотря сквозь них на горизонт. — Я всегда хотел показать тебе мир без Стен, без лжи, Эдна, и самое главное — без страха. Я к этому иду… Мы будем первыми, кто увидит эту свободу. — Ну-ка… Эдна медленно наклонилась через столешницу, сокращая рабочую дистанцию между ними и посмотрела супругу в глаза. Хотела найти в его зрачках правду. Эрвин не отшатнулся, их лица разделяли сантиметры, принял её близость и изучающий взгляд. — Не врёшь… Главнокомандующий, не отрывая своего проникающего взгляда от её глаз, медленно улыбнулся — опасно, с намёком на воспоминание, которое доступно только им двоим. — Знаешь… последняя женщина, которая так на меня смотрела… Легла со мной в постель. — Я и была последней, — подмигнула. — Верно. Другие так близко не подходят. — Ты принадлежишь мне навеки, Эрвин. Мой — и точка, — зловеще. Ответ Эдны ударил по Эрвину с силой взрыва. Мышцы челюсти напряглись, он сделал резкий вдох, намеренно отбрасывая в сторону все рабочие мысли. — В таком случае, — резко шагнул из-за стола, — посмотри так ещё раз, и… Смит выпрямилась с полной грацией, уходя от напора. Она улыбнулась ему — очаровательно и победоносно — и вместо ответа постучала кончиками пальцев по толстой папке с документами, возвращая к реальности. — Ты подпишешь документы, — продолжила. — Я уже… Вот твоё назначение и план переподготовки Военной полиции. Передашь Аккерману, — возвращается. Стоя в дверном проёме, с неподражаемой кокетливостью, которую всегда использовала как последний штрих в своей «лисьей игре», Эдна послала ему воздушный поцелуй и легко помахала ручкой. — Дурная… На пролёте она столкнулась с Йегером, который поднимался наверх с задумчивым, упрямым видом. — Ты чего серьёзный такой? — Спать хочу… — К Эрвину идёшь? — Угу… Эрвин и Эрен проводят много времени вместе. Несмотря на всю неприязнь к недавним поступкам Йегера, Смит надеялась, что спокойствие, холодный ум и стратегическое мышление мужа помогут усмирить и направить бушующий юношеский бунт Эрена в мирное русло. Эдна нашла Леви Аккермана в оружейной — в единственном месте, которое, казалось, сохранило идеальную чистоту благодаря его усилиям. Капитан сидел на низкой деревянной скамейке, полностью поглощённый работой: на столе перед ним лежали детали УПМ. — Новые комплекты выдали только месяц назад, а уже всё в грязи и глубоких царапинах! Неужели так сложно хоть немного беречь снаряжение?! — резко потёр тряпкой крепление поршня, — Зоэ старается, изобретает, добивается лучших характеристик — а они всё загубили! Ощущение, будто нарочно бросали технику под копыта. Невероятный свинарник! — Безобразие! — подыгрывает, — именно поэтому тебе поручили навести порядок, протянула ему толстую папку, — держи. Приказ главнокомандующего. Леви вытер руки чистым белым полотенцем, отбросив его в сторону, и взял документы. — Остаёшься со мной? — Ты не рад? — Я рад великодушно, капитан Смит. Но это же чистая фантастика… Эдна выбрала работу, не связанную с Эрвином! Такое случается раз в столетие. Надо этот день объявить государственным праздником! Резким движением выхватила толстую папку из его рук и со звонким шлепком стукнула Аккермана по макушке краем документа. — Иди в пень. — Куда собралась? Схватил её, прижав спиной к холодной каменной стене оружейной. Папка с приказом рухнула на пол, теперь абсолютно забытая. — На выход. — А кто тебя отпустит? Поцелуй был полностью собственническим, отражая накопленное за месяцы напряжение, но движения на удивление нежными. Леви запустил обе руки в её волосы, крепко обхватив голову, углубляя поцелуй до предела. Через ткань одежды Эдна почувствовала холод подтянутого тела. Ловким движением забралась под край кофты, касаясь горячей, рельефной спины. Кончики пальцев двигались по позвоночнику с электрическим разрядом, вызывая мурашки. Аккерман сжал бёдро, намекая на то, что ей стоит закинуть ногу на его талию. В следующее мгновение прижался к ещё ближе, обрушившись с цепью горячих поцелуев в шею. Эдна физически ощутила вероятно сильно он её хочет, и это чувство прошло сладкой дрожью по венам. — Вот истинная причина, почему с Эрвином кататься не хочешь… Леви не ослаблял объятий, продолжая оставлять обжигающие поцелуи, спустившись к ключицам. Сводило мышцы от чистого, неприкрытого возбуждения. Смит сладострастно и бессовестно стонала, быстро расстёгивая пуговицы его рубашки. Каждая расстёгнутая пуговица была шагом к тому, чтобы как можно быстрее ощутить Аккермана внутри. Лейтенант резко сорвала рубашку с плеч капитана, оголяя. Взгляд был голодным, почти лихорадочным, прикованным к его торсу, обнажённому до пояса. Возбуждённый, сильный, прекрасный в своей суровой совершенности… — Нравлюсь? — Очень. Эдна медленно провела пальцами по коже, следуя контурам его форм, и очертила каждый след. Сначала шли шрамы — тонкие, белесые линии на торсе и груди, следы давних и недавних боёв. Она слегка надавила на них подушечкой пальца, и Леви издал глубокий выдох. Затем коснулась синяков от тросов УПМ, которые никогда полностью не сходили с плеч, корпуса и бёдер. И, наконец, мелкие, свежие ссадины, которым он сам не уделял внимания. — Налюбовалась? — Всегда мало. Аккерман внезапно потерял терпение. Он схватил Эдну одной рукой за горло — жёстко, но не до боли, а с намёком на контроль — и притянул её лицо к своему. — Опять… Эрвин… Что вы делали в кабинете? — Ты прирождённая ищейка, Аккерман! — Вечером напомни, на чём мы остановились, — взгляд опустился на её губы, — не забудь принять душ, чтобы наверняка смыть все следы канцелярии. Сказав это, Леви смазано и быстро поцеловал её. Затем отстранился, застёгивая пуговицы с привычной скоростью. — Это нечестно! Ты не имеешь права так делать! У тебя нет даже тридцати минут на меня?! — топнула ногой, нарушая тишину оружейной, — и вообще! Я — женщина в самом расцвете сил! Мне нужна ласка, любовь, регулярный секс, поцелуи и внимание! Она наклонилась, схватила папку с пола и резким движением буквально всучила ему, полностью избегая прикосновения. — И что же конкретно из перечисленного, Смит, ты не получаешь? Поцелуев? Ласки? Внимания? Секса? — Всё! Не получаю я всего этого! По крайней мере, не в том объёме, который мне нужен! Леви вздохнул, как на очередном бессмысленном собрании, и перехватил папку поудобнее. — Ты получаешь всё это, Эдна, и с пугающей регулярностью… Не надо преувеличивать. — Вот конкретно сейчас — я не получаю ничего из перечисленного, Леви. И это меня очень сильно огорчает. — Слушай внимательно… Если ты будешь хорошей и послушной девочкой, то, — выдержал значительную паузу, — вечером вылижу тебя до трясучки… Эдна вспыхнула. Обида мгновенно сменилась буйным предвкушением. — До вечера! Светясь от счастья, почти клюнула его в щеку, поставив печать на сделке, и выскочила из оружейной. — Я и так собирался это сделать… Дура… Из всех трудностей переподготовки своих новых подопечных из Военной полиции и Гарнизона, капитана Леви больше всего выводило из себя повальное пьянство. Каждое утро он видел прямые последствия злоупотребления: отёкшие, помятые лица и лишний вес, сходящий мучительно медленно, а недостаточная маневренность, вызванная похмельем и плохой формой, делала многие тренировки с УПМ бессмысленными. Эффективность подразделения падала. Аккерман даже попросил Дока донести до своих людей суть проблемы, но разговор не помог. Многие полицейские, воспринимая перевод в Разведкорпус как показательную казнь, словно нарочно, назло системе, продолжали пить, саботируя собственную переподготовку. Для Леви бойцы Гарнизона были островком порядка и профессионализма посреди общего хаоса. Их командующий, Дот Пиксис, проявил себя как исключительно компетентный руководитель. Как только он отдал приказ о соблюдении режима, Гарнизон выполнил его безоговорочно. Проблема пьянства и отсутствия формы среди них исключена. Леви не мог нарадоваться ещё и тому, что их даже тренировать так усердно, как Военную полицию, не надо. Тренировочная площадка в стенах Сигансины стала для полицейских не местом переподготовки, а местом пыток. Когда в то утро на плацу появилась Эдна, разочарование, царившее в строю, достигло критической точки. Но все же, офицеры признавали, что она чуточку лучше Леви. Однако парадоксально, но раздражала даже больше, чем Аккерман. Самое страшное: они вынуждены им подчиняться. Все звания, полученные в полиции, здесь были пустым звуком. — Сегодня мы отправляемся за Стены! Не волнуйтесь, далеко не пойдём, всего лишь в небольшой заброшенный городок. В строю послышались всплески нервных вздохов. — Там я превращусь в титана. Вы будете разделены на небольшие группы, и ваша задача — попытаться меня убить, — осмотрела строй, — времени у вас будет тридцать минут. Она повернулась к ним боком и демонстративно похлопала по УПМ, закреплённому на поясе. — Вы все уже научились пользоваться УПМ. Вы знаете, как вытаскивать и менять клинки. Значит, разберётесь. Готовьтесь к выходу! Бойцов высадили в лесу гигантских деревьев — идеальном месте для испытания и проверки выносливости. Аккерман ждал их там. — Я делю вас на рабочие группы. Полиция, Гарнизон, разведчики — теперь вы все одно мясо. Перемешиваю так, чтобы в каждой команде был хоть кто-то соображающий. Леви быстро назвал составы, буквально за минуту раскидав всех по небольшим группам. — Она сейчас превратится. Для тех, кто не в курсе: превращение — это яркая вспышка и громкий взрыв. Это очень опасно для ваших глаз и барабанных перепонок. Как только Эдна подаст сигнал — немедленно закройте глаза и уши. Понятно? — Так точно! Эдна отошла на безопасное расстояние. Раздался резкий, пронзительный свист — сигнал, который немедленно заставил всех, кто помнил инструктаж Аккермана, зажать уши и зажмурить глаза. Не теряя ни секунды, Эдна совершила привычное, почти ритуальное действие: прокусила губу. Мир вокруг на мгновение утонул в ослепительной вспышке чистого света, за которой последовал оглушительный взрыв, сотрясший воздух и стволы гигантских деревьев. Ударная волна заставила неопытных бойцов, не успевших приготовиться, пригнуться. Когда хаос улёгся, и осторожные взгляды открылись, на месте Эдны стояла Женская особь. Четырнадцатиметровая фигура, воплощение грубой, необузданной мощи. Тело демонстрировало выдающиеся формы силы, подчёркнутые тем, что значительная часть мускулатуры обнажена, лишена кожи, и отливала красным цветом. Особенно пугающе выглядели лицо и конечности, словно вылепленные из алой плоти. Чёрные, как смола, волосы падали с головы Женской особи густым, тяжёлым водопадом. Но самым дезориентирующим элементом стали белесые глаза — лишены зрачков, пустые и мертвенно бледные. По этому взгляду, не фиксирующемуся ни на одной точке, совершенно неясно, куда именно смотрит титан, что сразу же парализовывало противника неспособностью предсказать её первый ход. Мышцы и ткани, защищающие пилота, расступились, и Эдна высунулась наружу ровно настолько, чтобы осмотреть поле. — Все в порядке? Уши, глаза — всё цело? Для полицейских этот момент был, пожалуй, ещё более сюрреалистичным, чем само превращение: видеть четырнадцатиметрового монстра, из загривка которого выглядывает их руководитель, с обычным вопросом о самочувствии. Аккерман, наблюдавший издали, скрывал собственную реакцию за каменным выражением лица. Не любил он, когда Эдна в титана превращалась, и всячески пытался не допускать, но нужда обязывала. Капрал считал, что так она теряет человечность. — Первый отряд! Приступить к бою. Тридцать минут! — Есть! Тренировка продлилась до самого вечера. В свете заходящего солнца, утомлённые, но преобразившиеся бойцы вернулись к месту сбора. Результат дня был очевиден и хорош. Солдаты, особенно члены полиции, которые изначально скептически относились к своим инструкторам, теперь поняли, что такое сражаться с разумным титаном. Эдна наглядно продемонстрировала не только мощь, но и тактическую хитрость, на которую способен перевёртыш. Самой пострадавшей, как ни странно, оказалась Эдна. Выступая в роли агрессора и живой мишени, она позволяла группам отрабатывать режущие удары по загривку. За часы непрерывного боя её тело, хотя и восстанавливалось, было подрезано раз пятьдесят точно. Каждая успешная атака новобранцев оставляла на ней кровавую, быстро затягивающуюся рану. Эдна приняла это с достоинством, поскольку сама предложила такой формат обучения. — Теперь вы понимаете, что такое полевой бой. Возвращаемся. К ужину все раны уже затянулись, оставив кожу безупречной, будто и не было порезов от клинков. Однако процесс восстановления требовал колоссального количества энергии, и тепло, выделяемое телом, физически ощутимо: от неё шёл едва заметный пар, рассеиваясь в прохладном воздухе комнаты. Эдна сидела, прислонившись к стене, чувствуя облегчение от прекращения боли, но одновременно и сильную усталость. Леви аккуратно провёл кончиком пальца по рельефу титановых меток — слабым, почти невидимым, но ощутимым следам на её коже, которые оставались после выхода из формы. Они начинались от верхней части скул и тянулись вниз, обрамляя контур её лица, и ямочки на щеках. — У твоего титана тоже ямочки есть… Вздохнул — короткий, почти незаметный выдох, несущий в себе всю тяжесть жизни. Он понимал, что пройдут они часов через шесть. — Что такое, Леви? Чего ты так вздыхаешь? Не переживай, я не рассыплюсь, — слегка коснулась щеки, — и скоро пройдут. — Просто так вздохнулось. Тебе какая разница? Пора на ужин… — Я бы с радостью, но… ноги не идут. Я ходить не могу, Леви. Я слишком… устала. Она приложила тыльную сторону ладони ко лбу, изображая крайнюю измождённость. Леви замер, и конечно же, распознал игру, но знал, что усталость, несмотря на актёрство, была реальной. Ребята дали Леви и Эдне общее название — «Ледна». Конни сказал, что это больше похоже на новый вид льда. Были и другие варианты, но Микаса попросила без оскорблений. На очередной тренировке, Эрен Йегер, сидевший спокойнее остальных, внезапно почувствовал холодный пристальный взгляд. — Ледна считает, что наш перерыв затянулся. Новое кодовое слово, произнесённое с такой неожиданной серьёзностью, мгновенно перезагрузило всех солдат. Молодые поспешно вернулись к занятиям, стремясь изобразить самых дисциплинированных солдат на планете, лишь бы не получить нагоняй за превышение лимита отдыха. Леви и Эдна, наблюдавшие за ними из тени, слегка ухмыльнулись, довольные. — Справишься с молодняком? Надо срочно сходить Эрвину настроение испортить… — Конечно, а что случилось? — Я вспомнил, что не увидел в накладных чай… — Попахивает предательством. — Вот именно… Разведчики отправились в лес гигантских деревьев. — Ваша цель — ликвидировать картонные цели по секторам. Это тренировка на скорость и точность. Основной упор сегодня — на освоение нового УПМ. Оно мощнее, требует большей координации и иного расхода газа. Также — новые комбинезоны. Они снабжены защитными пластинами, которые дадут вам дополнительный шанс на выживание, но они тяжёлые. Ваши маневры должны быть чёткими, чтобы компенсировать увеличенный вес. Кто готов умереть от усталости первым? Как только Эдна закончила инструктаж о новом тяжёлом снаряжении, вместо вопроса о газе или пластинах, последовал резкий и гневный выпад от Эрена. — Может, госпожа Смит соизволит хотя бы продемонстрировать? Легко команды раздавать. Вокруг воцарилась гробовая тишина. — Как ты видишь, на мне сейчас нет формы с защитными пластинами. Но я могу продемонстрировать тебе прохождение полосы прямо сейчас, без неё. Вам же знакомо это упражнение… — Любой без экипировки сможет пройти. Не вижу никакой проблемы в том, чтобы надеть новую форму и показать нам. Эдна некоторое время смотрела на него, оценивая дерзость, после чего кивнула, принимая условия боя на следующий раз. Надо найти компромисс. — Хорошо, Эрен. На следующей тренировке я обязательно присоединюсь к вам в полном снаряжении. — Тогда, на следующей тренировке, мы и позанимаемся в этой проклятой форме. Внешне Смит спокойна, но внутренне её охватила настоящая ярость. Эрен трепал нервы с садистской точностью. — Похоже, Эрен очень хочет пройти полосу первым, чтобы показать нам всем, как легко это делать в новом снаряжении. Вперёд! — Я не собираюсь этого делать! — Эрен, напоминаю тебе, что я — твой старший офицер, и непосредственное руководство. Ты высказал сомнение в лёгкости задания. Я даю тебе возможность доказать свою правоту... Вперёд. Это прямой приказ. — С каких пор вы — моё руководство? С тех пор, как с Эрвином трахаться начала, чтобы получить звание? Или может, с того момента, как переметнулась к Леви и начала спать с капралом, изменив командующему? Эхо его слов разнеслось по лесу, и мир вокруг солдат буквально замер. Эдна была настолько потрясена сказанным, что буквально оглохла. Слова Эрена заставили почувствовать, что мир вокруг разрушается. — Эрен, — Жан, — ты чего несёшь? — Придержи язык за зубами и выбирай выражения, когда общаешься со мной. В противном случае, тебе нечем будет его держать, — еле сдержалась, — пошёл вон. — Зубы у меня отрастут. Йегер, с наглой ухмылкой, толкнул лейтенанта плечом, когда проходил мимо неё, срывая остатки самообладания. Эдна мгновенно развернулась и подбила его под колени, но юноша увернулся. Далее последовал удар ногой, но он схватил её за ступню и повалил на траву. Не дав времени на маневр, Смит сделала подсечку, уже лёжа, с такой силой, что Эрен рухнул рядом с ней. Не теряя ни секунды, залезла на поверженного Йегера, и резким движением и лба разбила ему нос и губы, выбив передние зубы. — Я предупреждала. Внезапно осознала, что Леви был прав: когда Эрен настолько невыносим, бить его — это неимоверно приятный и быстрый способ восстановить душевное равновесие. Йегер поднял голову и с безумной силой вцепился зубами в руку Эдны, которой она удерживала его, глубоко прокусывая плоть. Эдна вскрикнула от пронзительной, жгучей боли, неожиданной и подавляющей. Боль, кровь и глубочайший гнев спровоцировали неконтролируемую реакцию. Небо над головой мгновенно ответило раскатами грома, и молнии начали собираться прямо над ними. — Вы чего хоть?! — Они сейчас трансформируются! Сквозь грохот неба и ослепительное сияние искры, раздался свист, пронзивший воздух, — предупреждение о приближении абсолютной скорости. Аккерман, подобно металлическим клинкам, вылетающих из ножен, ворвался на УПМ с верхних ветвей. Не успев даже коснуться земли, капрал буквально сорвал Эдну с Эрена, разрывая цепную реакцию превращения. Леви взмыл вверх, унося оглушённую девушку на ветку, предотвращая одновременное падение двух молний в одну точку. Искра в глазах Эдны погасла. Аккерман окинул взглядом всю сцену: побледневших солдат, изуродованного Эрена и свою Эдну на грани срыва. Не отпуская её, резким, отточенным движением швырнул свою металлическую флягу с водой вниз, бросая её прямо к ногам Эрена, который с трудом поднимался. — Иди морду свою умой. Затем переключил внимание на группу новобранцев, которые застыли в шоковом оцепенении. — Конни, Армин, Микаса, Жан, Саша — немедленно на полосу препятствий! Микаса и остальные солдаты поспешно кинулись выполнять приказ, радуясь возможности убраться подальше. Эрен молча поднял флягу с земли. Как только звуки УПМ стихли, унося остальных, Эдна резко выдохнула. Её затрясло от колоссального напряжения и подавленной ярости. С раны капала кровь, но регенерация работала сверхъестественно быстро, затягивая укушенную плоть. — Что случилось? — Он меня довёл. Неуправляемый какой-то! Сил уже не осталось терпеть! — Не осталось? Ты надевала маску совершенного безразличия к его выходкам. Что сказал-то? Смит сделала ещё один тяжёлый выдох, прежде чем озвучить слова, заставившие её сорваться. — Он спросил, с какого момента я стала его начальством. А потом… сказал, что не запомнил, — с тех пор, как я начала трахаться с Эрвином, или с того момента, как начала спать с тобой, изменив командующему. Он произнёс это вслух. Перед всеми ними. Аккерман понял, что Эрен не просто вытащил всё наружу, а намеренно оскорбил Эдну, выбрав из всей её биографии конкретно этот пункт. Офицеры не знали, что делать с Йегером: он не понимал добрых слов и языка боли. Бить Эрена снова — пачкать руки. — Ты позволила этому выплеску тестостерона обидеть тебя? Не стоит принимать всерьёз. Эдна отрицательно покачала головой, признавая, что причина была гораздо глубже, чем один случай. — Всё вместе, Леви. Всё накопилось. Его презрение, его слова. Но когда он меня толкнул, — всё. Резервуар был пуст. Я долго терпела все его выходки… К крайнему удивлению офицеров, Йегер показал блестящий результат. Эрен прошёл полосу испытаний с исключительной скоростью и эффективностью, полностью овладев новым тяжёлым снаряжением. — Объясни мне, зачем было устраивать этот цирк? Зачем нужно было срывать тренировку, провоцировать, получать по морде, чтобы через пятнадцать минут доказать свою компетентность? Я не вижу никакого смысла> — Он идиот. Леви… а что, если такое поведение связано с тем, что ему осталось всего пять лет? Возможно, именно из-за этого ему сносит голову. Мозг не справляется с осознанием смерти. — Рано его клинить начало… — Либо же… он просто мазохист. Напрашивается на конфликт, чтобы получить по лицу, а потом с чистой совестью пойти и сделать то, что от него требуется. — Мы с тобой никогда не узнаем, какая из теорий верна. Смысла в дальнейшем анализе нет. Вечером, после насыщенного дня, Эдна устроилась на кровати, опираясь на подушки. В руках держала старую книгу, погружаясь в чтение, чтобы отвлечься от мыслей о безумии Эрена. Рядом стояла чашка с горячим чаем. Леви вошёл и остановился как вкопанный. Эдна сидела на кровати с отсутствующим, стеклянным взглядом. По лицу текли слёзы, но никакого звука не было. Беззвучное, чистое горе. Аккерман почувствовал, как невидимая рука сжимает ему горло. Он медленно подошёл, прикоснулся к её руке, пытаясь вернуть в реальный мир. — Эдна. Посмотри на меня. Почему ты плачешь? Смит вздрогнула, и посмотрела на мужчину, пытаясь понять, почему же она плачет. — Брось… Так расстроилась из-за Эрена? — Угу… — Забей… Не трать нервы на дебила. Я тебе чай принёс… Держи. Эдна приняла чашку с тёплым чаем из рук Леви. Его грубое, но честное замечание сработало лучше любых нежных слов. Она сделала неожиданное — слабо улыбнулась. — Спасибо, Леви.