Исповедь

Прошло полгода

Эрен Йегер, обладатель силы Прародителя, словно растворился в воздухе. На Парадизе установилась атмосфера тяжёлого отчаяния. Островные элдийцы, которым приходилось продолжать врать Хизуру, чувствовали, что их мир рушится. Нервы сдавали у каждого. Напряжение от ожидания удара Марлии, от вечного обмана и от потери главного оружия острова, стало невыносимым. Даже у Леви наблюдались признаки крайнего изнеможения и раздражительности. Эрвин созвал совещание в штабе. — Мы исчерпали все ресурсы. Мы потеряли полгода. Эрен не оставил следов, и у нас нет плана «Б», кроме как ждать неизбежного нападения. Нам нужно принять решение о дальнейших действиях, — Зоэ. — Мы должны обратиться к Хизуру. У нас нет выбора. Мы должны использовать их военную мощь и ресурсы для возобновления поисков. Возможно, под угрозой разрыва договора они будут действовать активнее. — Эрвин, я знаю, к чему ты клонишь… Мы не можем начать войну… Сейчас самое важное — это безопасность острова. — Если не можем его найти, то заставим его найти нас. Мы должны начать военную операцию в Марлии! — Ты себя, блять, слышишь вообще? Эрвин! — Эдна едва держалась, — нам пиздец без Прародителя. Базару ноль, ты у нас Колосс, но ты один! Микаса Аккерман была почти неузнаваема: толком не ела, заметно схуднула, под глазами появились синяки. Кирштейн заботился, но в ответ получал лишь брань. — Микаса, ты не можешь продолжать в таком духе. Тебе нужно быть сильной, когда мы его найдём. — Я же сказала тебе… Тарелка слетела на пол. Жан лишь устало закрыл глаза. — Прости… Прости, Жан! Я… я не хотела. Я просто… я не знаю, что делать. — Я… Я знаю. Просто поешь немного… — Я всё уберу. — Сиди. Вечером Армин, Жан и Конни сидели в своей казарме. Разговор не клеился, взгляды возвращались к пустующей койке Эрена. — Прошло полгода… Неужели он просто исчез? — Хуже. Я думаю, он хотел исчезнуть, — Жан. — Если бы я только… — Не вини себя, Армин. Ты же знаешь, Эрен никогда никого не слушал. Шесть месяцев бессильного ожидания и провала сломили Смитов. Эдна и Эрвин выпустили свой стресс в виде ежедневных, громких скандалов. Их ругань была обменом глубокими, накопившимися обвинениями в отношении исчезновения Эрена. — Ты дала ему слишком много свободы, Эдна! Ты засюсюкала Эрена! Он понял, что его действия останутся безнаказанными и ощутил вседозволенность, потому и сбежал, никого не предупредив! — А кто, как не ты, промыл ему мозги своим навязчивым поиском истины и свободы?! Ты переложил со своей больной головы на здоровую голову Эрена всю свою идеологию, и теперь он просто воплощает твою мечту, Эрвин! — Ты обвиняешь меня в одержимости идеалами, Эдна? А ты не хочешь поговорить о своей одержимости… Аккерман! — Что ты заладил с Аккерманом?! Решили же всё! — А может не решили?! У вас, что, такая уж любовь? Не смеши… — Ты говоришь о любви? Давай будем честными, Эрвин! Ты женился на мне сразу вслед за свадьбой Найла Дока! Я тебе напоминаю! — Это всего лишь подтолкнуло меня, Эдна! Я женился на тебе по любви! И не строй из себя жертву! Ты так же цепляешься за власть, за статус, за этот проклятый Разведкорпус, как и я! В самый разгар обмена обвинениями дверь кабинета открылась, и на пороге появилась Ханджи. — Я понимаю, что у вас кризис среднего возраста, но… Не могли бы вы не так громко обсуждать, кто с кем трахается, и кто на ком почему женился? Вся Сигансина слышит, как вы орёте… Или нам просто объявить по громкой связи, что наше командование распадается, потому что вы не можете решить, кто кого любит? Она права. — Ханджи, закрой дверь. — Пожалуйста… Он дождался, пока дверь захлопнется. Эдна подошла к форточке, открыла её и достала сигарету. — Знаешь, Эрвин… Лучше бы, тогда, в Стохесе, я умерла от вируса. Я бы не видела всего этого. А самое невыносимое… По твоей вине я до сих пор жива. — А я бы хотел, чтобы лучше бы, тогда в Сигансине, умер. Это было бы справедливо. Но… по твоему желанию я до сих пор жив… Наконец-то замолчали. Девушка судорожно курила, несмотря на то, что Эрвин ненавидел аромат сигарет, особенно в своём кабинете, а Смит смотрел на карту мира. — Нужно атаковать Марлию… Что скажешь? — Эрвин, ты можешь просто отдать приказ, а не спрашивать. Ты уже всё решил. — Решил поинтересоваться. — Нам в Аду, вместе с тобой, гореть за все преступления. Так что, пора готовиться… Эдна докурила сигарету, выбросила окурок в форточку и, не говоря больше ни слова, покинула кабинет. В порт Парадиза прибыл корабль с добровольцами. Именно на нём незаметно вернулись Леви Аккерман и Саша Браус. Едва ступив на землю и узнав о готовящейся мобилизации, Леви влетел в штаб и ворвался в кабинет, где Эдна и Ханджи проверяли списки запасов. Видимо, вторая вылазка дала какие-то плоды. — Где Эрвин?! Какого чёрта вы тут творите?! Почему я узнаю о мобилизации только из сводок в порту?! Вы совсем с ума сошли, решая начать войну без меня?! Девушки оторопели. Не дождавшись ответа, резко развернулся и отправился на поиски Эрвина, найдя его на складе. Аккерман молча пихнул письмо в руку командующего.

«Капитану Леви Аккерману,

Мои извинения за то, что пришлось действовать втайне. Я не мог рисковать тем, что вы отмените мои действия в попытке найти менее опасный путь.

Я сообщаю Разведкорпусу, что я собираюсь начать атаку на Ребелио. Время выбрано идеально: публичное выступление Вилли Тайбера обеспечит максимальный эффект.

Повторяю: Я здесь, и я собираюсь начать войну.

Ваши приготовления слишком медлительны, и ждать я не буду. Если вы не прибудете, чтобы помочь мне, я сделаю это в одиночку, подвергнусь огромной опасности, и вы, без сомнения, потеряете Атакующего, обладающего силой Прародителя.

Вы будете действовать по моим условиям.

Четырнадцатое апреля, восемь вечера, концлагерь Ребелио.

До скорой встречи.

Эрен Йегер.»

— Откуда письмо? — Почтальон принёс. Без шуток. Йегер знал, где мы живем… Есть ещё парочка писем. — Интересно… — Он фактически приказывает нам спасать его задницу на вражеской территории в разгар праздника, или мы потеряем всё. — До апреля еще два месяца, Леви. Эрен не просто ставит нас перед фактом. Он даёт нам возможность подумать, оценить риски, последствия. Он даёт нам время, чтобы принять взвешенное решение. — Эрен хочет убедиться, что мы успеем собрать задницы в кучу и прилететь, когда он начнёт свой цирк. Если бы хотел, чтобы мы думали, он бы прислал письмо раньше. — Два месяца — это шанс подготовить операцию так, как мы не смогли бы сейчас. Новость о двухмесячной отсрочке стала для Эдны почти физическим облегчением. — За эти два месяца мы должны закончить разработку новых боеприпасов, особенно против Бронированного, используя технологию Хизуру. — Почему он написал его конкретно Леви? А не тебе, Эрвин? Он же знал, что ты примешь решение. — А ты как думаешь, Эдна? Малец считает, что так меня задобрит. Что если письмо адресовано мне, я сразу брошусь его спасать, и не стану задавать лишних вопросов… Нет же. Он меня не задобрит. Когда его увижу, живого места на нём не оставлю…

Марлия

Пока на Парадизе Разведкорпус лихорадочно планировал, как спасти Эрена, в Марлии наступило долгожданное затишье. Война со Средневосточным Альянсом закончилась полным разгромом противника. Четырёхлетняя изнурительная кампания, в ходе которой Марлия столкнулась с современным вооружением и понесла серьёзные потери, наконец, завершилась триумфом. Победа омрачена очевидным: сила носителей титанов перестала быть абсолютной, и миру потребовалось новое, более надёжное оружие. Началось всеобщее ликование. Для властей Марлии наступило самое время взяться за Парадиз. Ресурсы острова, а главное — возвращение Прародителя в их руки — стали главной и единственной целью. На плечах Зика висел не только приказ о вторжении, но и личный обратный отсчёт: оставалось примерно полтора года до истечения срока его наследования. Осознавая это, Йегер отчаянно цеплялся за моменты, которые ещё оставались его собственными. Он старался посвятить каждую свободную минуту тем, кто дорог: бабушке с дедушкой, единственным близким, не замешанным в его тайных планах, и своей дорогой сердцу Пик. Однако, победа над Средневосточным Альянсом дала военному руководству Марлии карт-бланш. Военная верхушка не давала Зику прохода, требуя от него немедленного плана захвата Парадиза. Он чувствовал себя загнанным в угол: с одной стороны, долг, роль в Марлии; с другой — тайный план, связанный с Эреном, и тикающий таймер собственной жизни. Зик, мастерски владея стратегической хитростью, будет использовать своё влияние и факт своей скорой кончины, чтобы затянуть нападение на Парадиз, прикрываясь необходимостью максимальной подготовки для «единственного и решающего удара». Воины вернулись героями, но их победа была лишь временным средством, а не изменением отношения. Напротив, осознание того, что зависимость от титанов делает Марлию уязвимой перед лицом технологического прогресса, лишь укрепило власти в их решении окончательно решить «элдийский вопрос». Вместо облегчения, власти резко ужесточили свои границы в отношении элдийского вопроса, и гетто Ребелио. Жизнь в концлагере, и без того не сладкая, после победы над Альянсом превратилась в нечто, похожее на дурной сон: передвижения ограничены, любые сборы — запрещены; ужесточение паспортного режима; постоянные разговоры о Парадизе и «дьяволах с острова» усиливали истерию, направленную против самих жителей Ребелио. В таких условиях, предстоящее публичное выступление Вилли Тайбера воспринималось элдийцами не как праздник победы, а как подготовка к финальной казни. Вся зона интернирования превращена в грандиозную, но давящую сцену для политического спектакля, который должен был предварять новый, более кровавый этап истории.

Парадиз

Внутреннее правительство Парадиза собралось в считанные часы, чтобы обсудить ультиматум Эрена. Ответ был единогласным, продиктованным холодной логикой выживания: немедленно отправляться за ним в Марлию. Вариантов не оставалось. Потеря Атакующего и Прародителя означала бы конец… Если Разведкорпус спасёт его — у них будет хоть какой-то шанс продолжить борьбу. За два месяца была проведена тотальная мобилизация. К моменту отправки отряды находились в полной боевой готовности, каждый элемент плана составлен и отработан до автоматизма. Но самое страшное заключалось в отсутствии страха. Его нет. Мало кто из солдат испытывал хоть что-то. Десять месяцев ожидания, неопределённости и предательств полностью лишили их способности чувствовать. Они шли в Марлию не как герои или мученики, а как безмолвные орудия в руках судьбы. Наступила последняя ночь перед тем, как Разведкорпус должен был покинуть Парадиз и отправиться в неизвестность. Леви и Эдна сидели в порту, на краю причала, а перед ними лежало бескрайнее море — тот самый рубеж, который так долго стремились пересечь, и который теперь вёл их к неминуемой войне. Ничего не обсуждали, просто молчали. Постепенно, почти бессознательно, их пальцы сблизились, пока не коснулись друг друга мизинцами. Нежное, невидимое прикосновение — единственный, немой жест поддержки и прощания, который они могли себе позволить. Тишина на причале была нарушена голосом Леви, который, как всегда, обернул самое важное в циничную оболочку. Аккерман аккуратно взял руку Эдны и, не решаясь посмотреть ей в глаза, поцеловал костяшки. — Только… не помирай там, Эдна. Нам ещё чайный магазинчик открывать… Работники нужны. Ты думаешь, я один справлюсь со всем этим бумажным дерьмом и придирчивыми клиентами? Самое близкое к признанию в любви, что он когда-либо произносил. — Ха-ха-ха! Договорились. Поднимающееся солнце окрасило небо в тревожные оранжево-красные тона, когда разведчики направились к ангару. Там царила деловая суматоха, но приглушённая, эффективная. Ханджи, несмотря на внешнюю собранность, едва держалась. На её лице лежала печать последних месяцев: бремя управления страной в кризис, постоянное напряжение и отсутствие отдыха. Девушки в связи с последними событиями общались редко и виделись редко. Каждой из них хотелось вновь поболтать о чем-то неважном, попить чай или что покрепче, забыв о войне. Они соскучились друг по другу. Молча протянув Ханджи сигарету и спички, Эдна выразила всю свою поддержку без единого слова. — Это просто… самоубийство. — Но помрём вместе… Как команда! — Ой, — усмехнулась, — дура… — Командирские отряды на борт! Отправление через пять минут! — Ну, — Эдна похлопала Зоэ по плечу, — пошла потеха… Эрвин Смит, стоя у трапа головного дирижабля, окинул взглядом войска. Он не говорил тихо — голос, как всегда, был поставлен для битвы, проникая в каждый уголок души. — Мы подошли к моменту истины. Четыре года назад мы узнали, что мир ждёт нас за Стенами. Сегодня судьба человечества решится в Марлии. У Парадиза нет будущего, если мы не вернём Эрена. Второго шанса у нас не будет, и вы это знаете! Мы летим на континент, чтобы бросить вызов всему миру! Отдадим сердца и души делу! Каждый павший, чью память мы чтим, и все страдания, имеют смысл, потому что мы, живые, отказываемся про это забывать! И сейчас, когда мы на пути к войне, к смерти, мы верим, что наши преемники сделают то же самое и для нас. Потому что мои солдаты не прячутся и не уступают, столкнувшись с жестокостью этого мира! Мои солдаты продвигаются вперёд! Мои солдаты кричат! Мои солдаты бесятся! Не дрогните, черт возьми! Посвятим наши сердца! Выдвигаемся! Толпа солдат ответила громогласным рёвом. — Разорались, — Леви поправил ремень на бедре.

Марлия

В то время как на сцене уже готовилось грандиозное выступление Вилли Тайбера, способное разжечь пламя мировой войны, в гетто Ребелио разворачивалась личная драма. — Райнер, пожалуйста, помогите! Мне нужно, чтобы вы осмотрели раненого солдата… Он очень плох. Мальчик привёл Брауна в подвал жилого дома. — Вот он. Заросший, с длинными волосами и бородой. У него перебинтован один глаз, и самое главное — его левая штанина пуста, нога ампутирована. Человек выглядел как отработанный материал, жертва войны. Райнер сделал шаг вперёд, чтобы начать осмотр, но тут раненый медленно поднял голову. — Привет, Райнер. Давно не виделись. Райнер застыл в ужасе, осознав, кто перед ним. Его лицо, тело и рассудок готовились к полному коллапсу под натиском воспоминаний, вины и шока. Эрен указал на стул напротив. — Садись, Райнер. Нам нужно поговорить. Райнер повиновался, в то время как Фалько, ничего не понимая, стоял рядом. — Командир Браун? Вы… вы знаете мистера Крюгера? Вы его видели в какой-то другой стране? Браун смог только кивнуть, опускаясь на стул. — Фалько, пожалуйста, тебе лучше нас оставить. Нам нужно… тет-а-тет поговорить. — Нет, Фалько. Тебе будет интересно послушать. Ты же кандидат в воины, верно? Услышанное на будущее будет полезным уроком. Фалько, ошеломлённый внезапной серьёзностью «мистера Крюгера», остался стоять, прижавшись к стене. — Знаешь, места у нас тут отличные. Очень удобно. Хорошо услышим всё, что будет сказано на сцене… Мы прямо под обычным жилым домом, выступающих, конечно, не видно, но тем не менее, слышно всё прекрасно… Люди и этому рады. — Господин Крюгер, вы поранили руку! Вам нужно обработать рану! Йегер отмахнулся, глядя прямо на оцепенелого Райнера, и улыбнулся — улыбкой, в которой не было ничего человеческого, — и сказал Фалько: — Это ерунда, Фалько. Затянется. До Райнера, сквозь панический шок, наконец, дошёл полный смысл происходящего. Эрен находился в эпицентре, в самом стратегически важном месте. — Слышишь? Кажется, начинается! Площадь перед сценой в гетто Ребелио представляла собой концентрацию власти и влияния. На трибунах собраны сливки мирового общества: военная верхушка Марлии — генералы, адмиралы, высокопоставленные офицеры, все командующие фронтами, сидящие в первых рядах с выражением надменной гордости и абсолютной уверенности в своём превосходстве; делегации из разных стран — послы, консулы, дипломаты со всего мира, внимательно наблюдающие за представлением, готовые судить и выносить приговоры далёкому Парадизу; знаменитости и общественные деятели — элита, пришедшая на фестиваль ради престижа и демонстрации лояльности, не подозревающая, что находится в смертельной ловушке; журналисты и корреспонденты — пишущая братия, вооружённая камерами и блокнотами, жаждущая сенсации и готовая немедленно передать миру воззвание Тайбера; жители Ребелио — огромное, плотное море людей, почти все гражданские эльдийцы, пришедшие послушать выступление, посмотреть на мировых лидеров и, возможно, почувствовать себя частью чего-то великого. Скопление силы, богатства и беззащитных людей — идеальная, тщательно собранная аудитория, совершенно не подозревающая, что их присутствие делает это место идеальной мишенью для неизбежной катастрофы. На одной из центральных, но не самых видных трибун, марлийские носители титанов напряженно ждали. Вместе с ними сидели и другие кандидаты в воины, их молодые, полные тревоги лица отражали свет сцены. Взгляды то и дело устремлялись к пустому месту рядом с Кольтом, где должен был сидеть Фалько, и к месту Райнера. Не успела Пик начать обсуждать с Порко странное отсутствие Брауна, как к группе подошел воин. — Воины, вас срочно вызывает маршал Магат. Прямо сейчас. Порко, Пик, Зик и Кольт, оставив кандидатов в недоумении, быстро поднялись и последовали за посланником. Вилли Тайбер, чья фигура была окутана драматичным светом, начал свою речь, голос его был мощным и убедительным, разносимый динамиками над всей площадью. — Минуло всего столетие, господа, всего сто лет, с тех пор, как элдийская империя перестала править миром с помощью титанов! За спиной аристократа, на огромном занавесе, разворачивалось театральное представление, вторичное его словам. Художественно выполненные силуэты и тени изображали древнее господство Элдии, пытки и разрушения, создавая мощный визуальный ряд, призванный демонизировать народ Имир. — Мы не должны забывать! С тех пор, как появилась прародительница Имир, в пасти титанов погибло людей больше, чем живёт сейчас на всей планете! Они пировали человеческой плотью веками! И сегодня, этот монстр всё ещё жив! Внизу, в подвале, Эрен и Райнер слышали каждое слово. — Отлично, Вилли. Давай. Говори… Над площадью Ребелио нависали тени древних злодеяний, изображённые на занавесе, пока Вилли Тайбер продолжал своё выступление, переписывая историю в угоду Марлии. — Невозможно пересчитать, сколько народов, культур, племён… Титаны истребили! И в этой трагедии виноваты люди, определившие путь элдийской империи! Позже, когда враги за пределами перевелись, они начали войну между собой! Так зародилась Титаническая война! Кровь лилась по вине семей, владевшими восемью великими титанами! На этом моменте Тайбер сделал паузу, чтобы толпа могла переварить масштаб внутренних распрей элдийцев. — Но нашёлся герой! Когда марлиец Гелос, объединив усилия, смог остановить кровопролитие, он загнал на остров короля Фрица, и ему помогла семья Тайберов! Мы — те, кто принёс мир! В подвале Эрен Йегер улыбался, слушая эту речь. Каждое искажённое слово Тайбера, каждый крик о «спасении мира» от имени Марлии, только укреплял решимость. Его глаза были прикованы к Райнеру. — Но несмотря на заточение, Фриц остался могущественным! Королевская семья держит на острове, в Стенах, десятки миллионов Колоссальных титанов, готовых растоптать этот мир! Тот факт, что цивилизация до сих пор не сгинула под пятой титанов — всего лишь случайность! Он перешёл к рассказу о провальной миссии девятилетней давности, используя ложь и полуправду для создания устрашающей картины. — Великая держава Марли, девять лет назад, отправила на остров группу из четырёх титанов, чтобы устранить эту угрозу на корню и вернуть Прародителя! Но… Демоны острова Парадиз оказались сильнее! В результате, только Бронированный смог вернуться! Женская особь — Энни Леонхарт, была взята в плен и убита, а её титан был передан элдийке — Эдне Смит! Колоссальный — Бертольд Гувер, — так же был убит, а силу передали не просто солдату, а главнокомандующему всей армии острова Парадиз — Эрвину Смиту! Вилли Тайбер поднял руки, обращаясь к трибунам, полным мировых лидеров и военных чинов. Фалько молча стоял у стены, наблюдая за происходящим. «Мистер Крюгер сказал, что они старые друзья. А насколько старые? Если больше четырёх лет…» Мальчик всё понял. Мистер Крюгер — это враг. И он прямо сейчас собирается что-то сделать. — На самом деле, ни Тайберы, ни Гелос, а именно император Фриц спас весь человеческий род! Монарх тяжело переживал судьбу своего народа, он переживал за то, как мир страдает от Имирова племени. И тогда, едва унаследовав Прародителя, он вступил в сговор с Тайберами! Эмоции на трибунах кипели. — Фриц забрал на остров столько соплеменников, сколько смог, и огородил себя от мира тремя Стенами, но напоследок, предостерег мир, что если его покой потревожат, то тысячи тысяч титанов очнутся, и отомстят напавшим! Так и была создана Клятва Мира! Она передавалась от Карла Фрица следующим правителям по сей день, и потому с тех пор ни один титан не угрожал материку! А значит, за покой во всём мире, следует благодарить Фрица… Король хотел лишь мира для своего народа, мира, несмотря на всю кровь, что была пролита. Тайбер закончил, перебросив ответственность за будущий конфликт на Парадиз. — Но несколько лет назад, под управлением Эрвина Смита, был совершён государственный переворот, и после этого, о мире не могло быть и речи, ибо переворотом, люди Парадиза, напрямую заявили, что готовы к войне! На трибунах Смиты сохраняли внешнее спокойствие, слушая собственную, искажённую историю. — Вилли как-то разболтался о моих заслугах перед миром. Теперь я угроза всему человечеству, — прошептал, удерживая руку на коленке супруги. — У тебя появился новый поклонник, милый. — И теперь, абсолютная власть, что несет угрозу Марлии и всему миру, находится не в руках короля и его рода, а в руках обычного мальчика, ставшего чудовищем — Эрена Йегера! Крики ужаса и возмущения пронеслись над Ребелио. В своей засаде, бойцы Парадиза нервно разряжали обстановку. — Ох, кульминация! Сейчас, в такой кульминационный момент, должны Эрена в балетной пачке и с гримом в парике вывести! Чтобы мир оценил «чудовище»! — Конни. — Точно! И на белом разукрашенном пони, — Жан. — А почему, собственно говоря, обо мне ни слова? Я что, мало хорошего сделал? Неуважение какое, — Аккерман цокнул. — Уверен, капитан, Вилли Тайбер еще отметит ваши заслуги! Ждите вторую часть речи! В другой, тщательно скрытой точке засады, Браус и Микаса ждали. — Ну когда же эта нудная нудь закончится?! Я уже не могу, так есть хочется! Здесь такой запах… наверное, где-то рядом пекарня! Я бы сейчас копчёной колбасы… — Замолчи, Саша. Лучше посмотрела, ушел командующий Смит с трибуны или нет. Саша осторожно выглянула из укрытия, игнорируя голод, и сосредоточилась на трибунах. — Его нет, Эдна на месте. Крыши зданий, что окружают сцену, потихоньку занимают военные. Фалько, наконец, связал обрывки разговоров и осознал ужасающую правду о своем «господине Крюгере». — Господин… Крюгер… это… Эрен Йегер? Мальчик с трудом сдерживал слезы, его уважение и радость от общения с Крюгером превратились в горькое предательство. — Вы… Вы меня обманули! Я так уважал вас! Был рад общаться… — Прости меня, Фалько. Я поступил нечестно. Мне было приятно с тобой общаться… Спасибо тебе за помощь. Фалько мгновенно понял, о какой помощи идет речь: он регулярно носил письма в почтовый ящик для «господина Крюгера». — Вы… Вы говорили, что они для вашей семьи! — Так и есть, Фалько. Эти письма действительно были адресованы семье. Но… семья — не всегда кровь. — Что ты в них описал? — Браун в ужасе. — Передавал приветы. Тайбер продолжил свою роковую речь, рассказывая об истинной угрозе, исходящей от острова Парадиз. — Вы спрашиваете, почему мы боимся всего одного человека? Дрожь Земли! Колоссальные титаны, запертые в стенах! Если этот человек, Эрен Йегер, обладатель Прародителя, захочет, он запустит орды Колоссов! Единственное, что они оставят после себя, будет пустыня! Вот что такое остров Парадиз! Вот кто такой Эрен Йегер! Эрен откинулся на спинку стула, лицо оставалось спокойным, но глаза горели. — Тайбер прав. Он прав в каждом слове. Я действительно настоящее зло. Но знаете, ребятки… Вы тоже казались мне злодеями. В день, когда пала первая из Стен… Мой родной город разгромили титаны. Мою мать съели у меня на глазах. Глаза юноши затуманились, словно он видел это прямо сейчас. — Я до сих пор помню хруст костей и кровь, что лилась из пасти титана, когда тот поглощал её… Эрен наклонился вперед, взгляд был прикован к Райнеру. — Райнер, скажи… Почему титан съел мою маму? — В тот день… мы решили проломить Стену Мария. — А зачем? — Мы хотели посеять панику, чтобы посмотреть, чем ответит король. — А какой была ваша цель? — Наша цель… захват Прародителя и спасение всего мира. Йегера вполне устроил такой ответ. — Раз так… ради спасения… то и винить ни в чем нельзя. Вы же герои. Слова Эрена, произнесённые с таким спокойствием, ударили по Райнеру сильнее любого удара. — Ты… ты обещал, что мы умрем самой мучительной смертью. — Разве, я так сказал? — задумался, — в любом случае отпираться не стану… А вот тогда казалось, что все те, кто за морем — мои враги. Но потом… Я оказался здесь, жил с врагами под одной крышей, ел одну еду… как и ты когда-то. Райнер, ты и я… мы ничем друг от друга не отличаемся. Здесь, в Марлии… есть и полные придурки, а есть хорошие люди, — посмотрел на Фалько, — там, за Стенами, есть то же самое. Мы все одинаковые. Он сделал паузу, позволяя словам пропитать подвал. — Но здесь, в Марлии, вас учат, что там, на острове, живут не люди, а демоны. Даже неразумным детям мозги промыли до основания. И ты, Райнер, будучи маленьким, тоже страдал от этой пропаганды. Я прав? Браун не выдержал. Слова Эрена, подтверждающие его внутренние терзания, сломали последнюю защиту. Воин соскочил со стула, и от бессилия, душевной боли он рухнул на колени перед Эреном, схватившись за голову. — Ты прав! В тот день… когда сожрали Марселя… другие хотели свернуть вылазку на Парадиз. Но я… я заставил их передумать, и продолжить. Я надеялся стать героем! Хотел, чтобы мама мной гордилась! Слезы текли по лицу, он говорил, задыхаясь от вины, которую носил годами. — Это моя вина! Это я виноват! Твою мать сожрал титан потому, что я был там! В подвале, после оглушительного признания Райнера, Йегер медленно поднялся со стула. Он протянул руку бывшему товарищу, который продолжал рыдать на коленях. — Мы всё-таки одинаковые, Райнер. Райнер Браун, в состоянии полного душевного краха, взял Эрена за руку и с его помощью поднялся на ноги. Голос Тайбера сверху достиг своей кульминации. — Для сохранения мира нам необходимо сплотиться, стать единым целым, и уничтожить зло — остров Парадиз! Мы объявляем войну! Эрен, всё ещё держа Райнера за руку, улыбнулся. — Я больше не остановлюсь, пока враги не будут истреблены все до единого. На главных трибунах, пока Тайбер доводил свою речь до кульминации, Эдна почувствовала невидимый, но мощный энергетический тремор, исходящий из-под земли. — Прошу прощения. Мне стало немного нехорошо… Позвольте? — улыбнулась мадам, сидящей рядом. Она аккуратненько сбежала с трибун, стараясь не привлекать внимания. В тот же миг, Атакующий проломил здание и сцену, словно они были сделаны из бумаги. Из облака пыли и обломков, громадный силуэт титана появился прямо за спиной кланяющегося аристократа. Вилли только успел поднять голову. Под гортанный рёв, который заглушил крики тысяч людей, Эрен наклонился вперед, схватил искалеченное тело Тайбера и закинул в пасть, словно ягодку. Эрен, возвышаясь над руинами сцены, не остановился после поглощения Вилли Тайбера. Он кинулся к трибунам, с целью не просто сеять ужас, а стереть с лица земли тех, кто развязал войну. Громадная рука титана опустилась на главную трибуну. Хруст бетона был заглушен хором предсмертных криков. Он не бил, а давил и размазывал. Металлические конструкции трибун гнулись и рвались, а под ними тела сотен людей, включая высших офицеров и послов, мгновенно превращались в кровавый фарш. Красный туман из плоти и крови поднялся над трибунами, смешиваясь с паром и пылью. Члены королевских семей и политики были теперь не более чем раздавленными органами и сломанными костями под ступнями титана. Эрен планомерно уничтожал верхушку Марлии и мирового альянса, пока трибуны не превратились в могильник. Эдна и разведчики, наблюдали из укрытия за действиями Эрена. Это, безусловно, жестоко, но особого всплеска эмоций у старших офицеров не вызвало. Жана затошнило, Конни лишь отвернулся. — Неужели… неужели, всё это так необходимо? — Впротивном случае, Жан, размажут нас. И всех, кто остался на острове. — Жестокость порождает жестокость, — Эдна поправила ремень, — мы здесь, потому что они пришли к нам первыми. Леви стоял, уперев руки в бока, а тело подобно натянутой струне, готово в любой момент к рывку. Они ждали развития ситуации на площади. Эрен стоял над руинами трибун, когда за его спиной из-под земли прозвучал оглушительный взрыв молнии и пара. Лара Тайбер, младшая сестра убитого Вилли, обратилась в Молотобойца. Резко развернувшись, Прародитель использовал кристаллизацию, и мгновенно упрочнил костяшки своего правого кулака до уровня твердейшей брони. С ужасающей скоростью он нанес прямой удар в челюсть Молотобойца, до того, как тот закончил трансформацию. Удар пришелся по незавершенной, частично мягкой голове титана. Хрустящий звук ломающегося черепа разнесся по площади. Атакующий воспользовался кристаллизованной рукой и мощью, чтобы нанести еще несколько яростных ударов по голове Молотобойца. Эрен почти превратил голову титана в фарш, его цель — выбить Лару из тела — казалась близкой. Внезапно, из земли, прямо перед Эреном, вырвалось огромное острие с шипами — первое, мгновенно созданное оружие. Оружие пробило Эрена насквозь. Кристаллические шипы зацепили Атакующего, зафиксировав его на месте. Лара Тайбер, несмотря на повреждения головы, теперь стояла в своем завершенном облике — стройном, но невероятно сильном титане, вооруженном гигантским молотом. Девушка не стала добивать его на месте, а продемонстрировала тактическую прозорливость — разбила шип, который фиксировал Эрена. Йегер упал вниз с грохотом, высвободившись от фиксации и готовясь к рывку. Падая, он невольно оказался в секторе обстрела скрытой артиллерии. Марлийские противотитановые орудия, замаскированные на крышах по периметру площади, открыли шквальный огонь. Снаряды, нацеленные на уязвимое место: затылок, летели со смертельной скоростью. Несмотря на попытку Эрена мгновенно создать защиту, несколько снарядов успели ранить, пробив часть мягкой плоти в районе плеча и бедра, прежде чем он поднял руку и прижал ее к затылку. Эрен пытался восстановить равновесие после залпа артиллерии. Лара мощным, рубящим движением снёсла узурпатору обе ноги в районе коленей. Атакующий упал, словно безвольная кукла, с грохотом рухнув на руины площади. Йегер выглянул из затылка титана и посмотрел на Лару. — Узурпатор Эрен Йегер, есть ли что сказать перед верной смертью? Взгляд Эрена сфокусирован на чем-то за спиной Лары. — Микаса, действуй. В ту же секунду, словно появившись из ниоткуда на соседней крыше, Аккерман активировала свое УПМ. Она пролетела сквозь пар и пыль, направившись прямо к затылку Молотобойца. Микаса засадила титану восемь громовых копий в затылок. Спустя мгновение, копья сдетонировали с оглушительным взрывом, разрывая затылок Молотобойца и высвобождая огромный фонтан пара и дыма. — Начинаем! Одновременно с этим, за спинами марлийских воинов, которые обслуживали противотитановую артиллерию, на крышах зданий появились десятки разведчиков. Они немедленно запустили громовые копья в пушки, нацеленные на Эрена. Взрывы уничтожили орудия и марлийских солдат, устраняя основную угрозу для Атакующего. Вдали от грохота городских боев, на подступах к гавани Ребелио, Эрвин спокойно сидел в своей лодочке, посреди моря. Как только передовые корабли поравнялись с ним на открытой воде, наступил момент, и мужчина активировал силу. Небо прорезала ослепительная вспышка испепеляющей молнии, сопровождаемая грохотом, превосходящим любой гром. Море мгновенно вскипело. Колоссальный возник из волн — исполинская, обнаженная фигура, пышущая жаром и паром. Волна взрывной мощи, генерированная трансформацией, обрушилась на флотилию. Деревянные и металлические корабли в радиусе сотен метров были мгновенно разнесены в щепки и испарены. Облака пара и пламени уничтожали остатки марлийского флота, превращая пространство гавани в настоящий Ад, блокируя любой путь к Ребелио.