Исповедь

Тишина в штабе Сигансины стала для Эдны почти осязаемой, нарушаемой лишь сухим скрипом пера о бумагу. Пока Эрвин и майор штурмовали залы Митры, пытаясь договориться с хитроумными послами Хизуру, а Аккерман в лесной чаще изнывал от присутствия Зика, лейтенант превратилась в невидимый тыл Разведкорпуса. Взвалив на себя работу за четверых, она обосновалась в кабинете командора — там и стол вдвое больше её собственного, и места под бесконечные стопки документов хватало с избытком. — Эдна, ты опять про обед забыла? — Жан бесцеремонно приоткрыл тяжелую дверь, удерживая в одной руке поднос, а в другой — свежую сводку с тренировочного поля, — мы с парнями решили, что если ты сейчас не поешь, мы объявим забастовку и перестанем муштровать новичков. Смит подняла затуманенный взгляд от ведомостей и слабо улыбнулась. За последние годы ребята стали ей настолько близки, что офицерские формальности давно стерлись, уступив место искренней, почти семейной заботе. — Идите отдыхать, — устало откинулась на спинку кресла, потирая затекшую шею, — вы и так за сегодня на плацу выложились. А обед… я закончу с этим списком и сразу приду. — Не придешь, мы тебя знаем, — подала голос Микаса, бесшумно заходя следом и ставя на край стола чашку крепкого чая, — пей. Конни и Арлерт, заглядывавшие через плечо Кирштейна, согласно закивали. Ребята видели, какой ценой дается это спокойствие в штабе. Пока они брали на себя физическую нагрузку — патрули, тренировки и хозяйственные нужды, — Эдна сжигала себя в этом кабинете, выверяя каждую цифру и каждое имя, чтобы к возвращению Эрвина всё работало как часы. — Ладно, уговорили, — выдохнула девушка, принимая горячую чашку, — спасибо, ребята. Без вас я бы тут точно утонула в этих чернилах. — Отдохни хотя бы полчаса. Мы сами проследим за сменой караула. Выйдя на узкий балкончик кабинета, Эдна зябко повела плечами. Ночной воздух был колючим, и девушка плотнее закуталась в тяжелый плащ мужа, который всё еще хранил его родной, едва уловимый аромат. Лейтенант чиркнула спичкой, прикурила и глубоко затянулась, глядя на город. Где-то внизу, в лабиринте улиц, слышались пьяные выкрики и бодрые звуки гармони — кто-то праздновал свадьбу. — Прекрасное событие… Живое. Память тут же услужливо перенесла её на десять лет назад.

Тогда

Тот день выдался на редкость солнечным и безветренным, словно сама природа решила заключить перемирие с человечеством. Солнце заливало комнату нежным светом, отражаясь в зеркалах и на складках платья. Алара осторожно, стараясь не дышать, закрепляла последнюю шпильку в прическе Эдны, когда предутреннюю тишину двора вдребезги разнес оглушительный свист. — Эрвин, сынок, — Пиксис протянул флягу, — для храбрости. — Спасибо, комендант, — принял. — Ты больше пей давай, — Закклай прикурил сигарету, — в первый раз всегда страшно. — Мне одного раза хватит… За ним последовал дикий хохот и нестройный гул десятков голосов. Разведчики, собравшиеся во дворе, праздновали свадьбу своего командующего так, словно завтра не существовало вовсе. — Ох, ну и балаган! — всплеснула руками Алара, едва не выронив гребень, — как свистят, черти, у меня чуть перепонки не лопнули! Она решительно зашагала к окну и распахнула створки. Внизу, в окружении своих верных солдат, стоял Эрвин. В парадном мундире, широкоплечий и непривычно сияющий, выглядел настоящим триумфатором. Алара высунулась наружу и, не сдерживая веселья, пригрозила ему кулаком. — Смит! Совесть поимей! Ты ведешь себя слишком громко для офицера! Уйми своих обормотов, пока я тебе невесту не передумала выводить! Эрвин задрал голову, щурясь от яркого солнца. Услышав фамильярный тон будущей родственницы, он лишь шире улыбнулся. — Не ворчи, Алара! Мои ребята имеют право порадоваться за своего командира. Да и тебе пора уже заканчивать капризничать. Хватит держать оборону, пора отдавать младшую сестру в крепкие офицерские объятия! Стоило ему договорить, как толпа разведчиков за спиной Смита взорвалась новым одобрительным гулом. — В объятия! В объятия! — подхватили солдаты, и свист во дворе возобновился с новой силой. Эдна стояла посреди комнаты, слушая эту перепалку, и сердце замирало от смеси страха и счастья. Она видела в окно лишь край синего неба, но знала, что там, внизу, ждет человек, готовый ради неё свернуть горы — или, по крайней мере, оглушить весь Трост своим ликованием. — Араан, выходи! — Ханджи. Тяжелые двери парадного входа распахнулись, и на крыльце показались сёстры. Эдна, мягко придерживая Алару под руку, медленно спускалась по ступеням. В этот миг даже самые отъявленные крикуны среди разведчиков на секунду замолкли, прежде чем разразиться новым, просто невыносимо громким свистом. — Ах, какие же вы всё-таки шумные! Лейтенант в белом платье с длинным рукавом выглядела непривычно и почти неземно. Тонкий шелк струился до самой земли, подчеркивая изящество, а в волосах поблескивала заколка, надежно удерживающая невесомую фату. Красивые серьги ловили блики солнца, завершая образ, в котором не осталось и следа от привычного всем солдата в походной пыли. — Эдна, брат, — Закариас, стоявший в первых рядах, округлил глаза, — ты что, девочка, что ли? Он так искренне изумился преображению, что капитан, стоявший рядом, тут же чувствительно ткнул его локтем в бок, осаживая верзилу. — Завали, — негромко, но веско произнес Аккерман, — не базарь лишнего. — Да я к тому, что Эдна просто очень красивая, — поспешно исправился Мик, не сводя глаз с невесты. — Согласен. Тем временем сестры подошли к командующему. Алара, несмотря на свою миниатюрность и такой же невысокий рост, как у сестры, в момент казалась воплощением непоколебимой воли. В этой маленькой женщине чувствовался такой стальной стержень, который не под силу сломить ни одной буре. Она пристально посмотрела Смиту прямо в глаза — без тени робости перед его чином. — Береги её, Эрвин, — голос Алары прозвучал твердо, как удар клинка. — береги мою сестру, пока дыхание не оборвётся. Офицер принял руку Эдны из рук грозной защитницы с такой осторожностью, словно ему доверили самую ценную реликвию человечества. Он серьезно кивнул, принимая безмолвный договор. Разведчики снова загудели, но на этот раз в их криках слышалось не только веселье, но и глубокое уважение к этой маленькой, но невероятно сильной семье. Когда в храме, у алтаря, пришло время надевать кольцо, пальцы — руки человека, не дрогнувшего перед сотней титанов — заметно задрожали. Эдна тогда не выдержала и расплакалась. — Эй, Смит, ты ей палец не сломай от волнения! — шепнула тогда с первого ряда Зоэ, не в силах сдержать улыбку и поправляя очки. — Заткнись, — привычно буркнул Аккерман, — это… нормально. В кои-то веки что-то человеческое происходит. Эрвин не сводил глаз с Эдны. Взгляд Смита был таким глубоким и пронзительным, что девушке казалось, будто в этот момент во всем мире существуют только они. Офицер бережно взял её тонкие пальцы в свои, и когда серебряный ободок скользнул на место, командующий выдохнул так тяжело, будто только что сбросил с плеч груз целой экспедиции. — Здравствуй, Эдна Смит, — прошептал, и голос, обычно гремевший над полями сражений, сейчас был едва слышным и полным такого трепета, что у девушки снова защипало в глазах. Эдна подняла на него взгляд, затуманенный слезами счастья, и сквозь их пелену увидела, как в уголках его глаз тоже предательски блеснула влага. Минута абсолютной, почти болезненной искренности, которую они не могли позволить себе больше нигде и никогда. Когда тяжелые дубовые двери храма распахнулись, в лицо ударил ослепительный солнечный свет и многоголосый рев толпы. Казалось, за пределами тихой обители собралась вся Стена Роза. Эрвин, ослепленный солнцем и собственным счастьем, крепко держал Эдну на руках. — Смотри, — негромко произнес, склонившись к самому её уху. Но стоило ступить на верхнюю ступень крутой лестницы, как командующий, не отрывая взгляда от лица жены, не заметил неровности камня. Сапог соскользнул, и рослый офицер ощутимо качнулся. — Осторожно! — вскрикнула Алара, всплеснув руками. Словно ждавший промаха хищник, из толпы вынырнул Мик. От него уже ощутимо веяло терпким вином, а в глазах плясали искры чистейшего хулиганства. Не успел Смит восстановить равновесие, как Закариас, издав победный клич, подхватил лейтенанта на руки, буквально вырвав её из объятий мужа. — Слишком медленно, командующий! В бою за такую оплошность платят головой! — пробасил Мик, закидывая смеющуюся девушку на плечо, как мешок с ценной добычей, — я украл невесту! Считайте это внеплановой тренировкой! Либо гоните выкуп, либо я её себе заберу — мне в отряде такие кадры нужнее! Хорошенькая! — Мик! Поставь меня! Тебя же сейчас догонят, ты не уйдешь! — Не догонят! — хохотнул Закариас и, пригнув голову, бросился в гущу толпы. Эрвин на мгновение замер с пустыми руками, ошарашенно глядя вслед похитителю, но уже через секунду на лице расплылась азартная улыбка. — Закариас, это прямое неподчинение приказу! — взревел, срываясь с места, — всем отрядам — перехватить цель! Вернуть мою жену! И в ту же секунду на центральной улице начался настоящий хаос. Десятки разведчиков, подгоняемые азартом и выпитым ранее алкоголем, со свистом бросились в погоню за Миком, распугивая голубей и вызывая бурный восторг у горожан. Погоня превратилась в настоящее стихийное бедствие. Мик, несмотря на внушительный рост и пару лишних бокалов вина, нёсся с ловкостью горного козла. Эдна на его плече подпрыгивала в такт шагам, вцепившись пальцами в парадный мундир, и заливалась таким звонким хохотом, что прохожие невольно расплывались в улыбках. — Это что, свадьба у разведчиков? — Редкость какая! Впереди всех, с решительным и немного безумным лицом, бежал новоиспеченный муж, а чуть сбоку, ловко огибая лотки с овощами, мелькал Аккерман, чей взгляд обещал Мику медленную и мучительную смерть. — Быстрее, Мик! — подначивала, азартно размахивая свободной рукой, — они уже наступают на пятки! Капитан сейчас нас в клещи возьмёт! Жми к таверне! — Так точно, младший лейтенант! С диким топотом процессия подлетела к дверям таверны, где уже были накрыты столы. Мик затормозил так резко, что пыль из-под его сапог окутала стоящих на входе гостей. Он поставил Эдну на землю, но тут же загородил её собой, когда к ним подлетел запыхавшийся Эрвин. — Стоять, командующий! — Мик выставил ладонь вперед, картинно вытирая пот со лба, — невеста под надежной охраной. Требуем выкуп, иначе свадьба продолжится без главного героя! Эрвин, тяжело дыша, но сияя от азарта, оправил мундир и бросил быстрый, полный нежности взгляд на растрепанную и совершенно счастливую Эдну. — Каковы твои условия, похититель? — спросил офицер, стараясь вернуть голосу официальный тон. — Условия просты! — Мик обвел рукой толпу разведчиков, — первое: бочка лучшего эля для парней прямо сейчас. Второе: торжественное обещание, что завтрашнюю тренировку вы возглавите лично, причём в этом самом парадном мундире! И третье… — он хитро прищурился, — поцелуйте невесту так, чтобы даже Стены покраснели! — Ну, третье условие я выполню с огромным удовольствием, — усмехнулся. Он шагнул к жене, притянул за талию к себе и поцеловал так долго и горячо, что в толпе начали свистеть и улюлюкать. — Фу, развели тут… Когда шумная толпа наконец ввалилась в прохладную глубину таверны, запах жареного мяса и хмеля окончательно вытеснил торжественность храма. Разведка заняла почти все столы, превращая приличное заведение в гудящий улей. — Так, — провозгласила Зоэ, с грохотом водружая на стол перед собой и Миком две объемистые бутылки красного домашнего винца, — официальная часть закончена. Теперь начинается выживание! Мик, если ты думаешь, что твоё похищение даёт тебе фору — ошибаешься. — Ты бросаешь вызов человеку, который чувствует вино по запаху за три километра? — Закариас усмехнулся, ловко выбивая пробку, — принимаю. Кто первый не сможет стоять на ногах, тот завтра чистит конюшни за весь отряд. Они начали заливать так, будто в стенах Роза наступила великая засуха. Тем временем Эдна чувствовала себя на удивление уютно. Рядом сидел Эрвин, рука собственнически покоилась на спинке её стула, изредка касаясь плеча. Петра то и дело прикладывала платочек к глазам. — Ох, это было так красиво, — всхлипнула она, поглядывая на Леви, который с подозрительной тщательностью протирал свою чашку, — когда командующий чуть не упал, поддерживая супругу… это было так символично. Настоящая опора! — Это было не символично, Рал, это была плохая координация и лишний бокал, — проворчал Аккерман. Но вот Эрвин поднялся, держа в руке кубок. В зале мгновенно стало тихо — авторитет командующего действовал даже на пьяных солдат. — Друзья, — голос его зазвучал глубоко, заполняя каждый уголок таверны, — в нашей жизни слишком много серых будней и пролитой крови. Я посвятил жизнь поискам истины… Но истина оказалась проста: ты — мой единственный смысл возвращаться домой. Я никогда не слышал музыки прекраснее твоего смеха. Я люблю тебя больше самой жизни. Эдна почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она никогда не слышала столько слов любви в свой адрес в одном предложении. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как Эрд тяжело сглотнул, а Гюнтер опустил голову. — За семью Смитов! — первым выкрикнул Оруо, нарушая оцепенение и едва не прикусив при этом язык. — Горько! — взревел Мик, отрываясь от состязания с майором. Веселье набрало такие обороты, что стены, казалось, начали ходить ходуном. Столы отодвинули к стенам, освобождая место для танцев. Гражданские, пришедшие поздравить молодых, влились в общую массу, и вскоре в зале стало по-настоящему жарко. Эдна чувствовала себя невероятно легко. Она, подхватив юбки, кружилась вместе с Аларой и Зоэ, которая, несмотря на количество выпитого, умудрялась сохранять поразительную прыгучесть. — Посмотри на Закклая! Действительно, Дариус Закклай, обычно воплощение судейской строгости, сейчас выдавал такие страстные па, что все невольно расступались. Танец был диким, полным энергии, и он то и дело менял партнёрш, заставляя дам заливаться краской. А Пиксис в это время, пристроившись в углу с гитарой, затянул такую душещипательную балладу, что мурашки побежали по коже даже у самых стойких бойцов. — Эй, Аккерман! — крикнула майоp, подлетая к Леви, который подпирал стенку с видом человека, присутствующего на собственной казни, — иди к нам, а то заплесневеешь! — Уйди, полоумная, — зашипел, подобно коту, которому наступили на хвост, — я в этом балагане не участвую. Руки убрала от мундира. Но тут к нему робко подошла Петра. Её глаза блестели, а щеки горели от смущения. — Капитан… можно пригласить вас на медленный танец? К всеобщему изумлению, Леви замер, обвел взглядом зал, тяжело вздохнул и, не проронив ни слова, подал ей руку. Зоэ, заметив это, чуть не свалилась с ног. Она бросилась к Эдне, спотыкаясь о чьи-то сапоги и едва не опрокинув поднос с едой. — Эдна! Смотри! — зашипела на ухо подруге, активно жестикулируя. Майоp хотела подобраться поближе, чтобы рассмотреть выражение лица Аккермана, и потащила за собой Смит. Они пытались двигаться бесшумно, как на разведке, но Леви, даже кружась в танце, всё заметил. Он замер на секунду, бросив на них такой ледяной и пронзительный взгляд, что обе моментально притихли и сделали вид, будто просто обсуждают качество занавесок. — Сиди тихо, — прыснула со смеху Эдна, наблюдая, как Эрвин издалека одобряюще кивает другу, — дай девке насладиться моментом. Вечер в Тросте окончательно перестал быть официальным, когда толпа подвыпивших и абсолютно счастливых разведчиков вынесла Эрвина из таверны на центральную площадь. Воздух содрогался от нестройного хора голосов и заливистого свиста. — Раз! Два! Взяли! — проревел Мик, и десятки крепких рук подбросили командующего высоко вверх, к самым звездам. Над городом раскатился громкий, искренний и совершенно нетипичный для стратега смех. Смит хохотал во весь голос, отдавшись моменту общего триумфа. В этой кутерьме, где-то между вторым и третьим броском, парадный жилет офицера бесследно исчез — то ли пуговицы не выдержали напора, то ли кто-то из солдат решил оставить себе сувенир на память о дне, когда их лидер стал просто счастливым человеком. Эрвин остался в одной рубашке с закатанными рукавами, растрепанный и сияющий. Закариас, заметив стоящую у входа Эдну, хитро прищурился. Намерение очевидно: подхватить лейтенанта и заставить её разделить участь супруга под одобрительный гул толпы. Он уже сделал шаг в сторону, протягивая свои огромные ручищи, но путь ему преградила невысокая, стремительная тень. Одним резким движением капитан перехватил девушку за талию и, ловко вскинув, закинул себе на плечо. — Сиди смирно, — тихо проговорил Аккерман, пока Эдна пыталась осознать, почему земля внезапно ушла из-под ног, — теперь моя очередь красть невесту. Не хватало еще, чтобы этот великан тебя в небо запустил. Мик, увидев, как его «добычу» нагло умыкают прямо из-под носа, издал возмущенный вопль и попытался броситься вдогонку. Но Леви, даже с ношей на плече, двигался с поразительной грацией и скоростью. Он лишь сильнее сжал ладонь на бедре Эдны, чтобы та не соскользнула, и заметно прибавил шагу, лавируя между бочками и хохочущими солдатами. — Эй! Стой! Это похищение! — крикнул, размахивая руками, но капитан лишь бросил через плечо короткий, колючий взгляд и скрылся в тени ближайшего переулка. Эдна, свешиваясь с плеча Аккермана и видя, как удаляется освещенная факелами площадь со смеющимся Смитом, не выдержала и негромко рассмеялась. — Ты с ума сошел, Леви? Куда ты меня тащишь? — выдохнула, придерживая фату, которая чудом еще держалась на волосах. — Подальше от этого балагана, — невозмутимо отозвался мужчина, не сбавляя темпа, — если Эрвин хочет изображать птицу, это его дело. А тебе еще завтра отчеты писать, так что сохрани голову целой. Среди обычных горожан разведчиков можно было безошибочно вычислить по двум факторам: сокрушительной силе удара, от которой трещали столы, и феноменальному количеству выпитого алкоголя, которое, казалось, лишь прибавляло им ловкости. В самый разгар веселья солдаты затеяли чехарду. Зрелище, достойное учебников истории: закаленные в боях ветераны с азартом перепрыгивали друг через друга, оглашая округу хохотом. Эдна, вопреки всем канонам приличия, не осталась в стороне. Подхватив подол платья, девушка с поразительной грацией перелетала через согнутые спины товарищей. Её фата развевалась, как знамя. Даже комендант Пиксис, прихлебывая из своей неизменной фляги, не устоял перед общим порывом. Старик, кряхтя и посмеиваясь, поучаствовал в паре раундов, заявив, что «старые кости еще помнят, как обманывать гравитацию». Но апогеем безумия стал момент, когда Эрвин с разбегу запрыгнул на спину Мика. Командующий оседлал огромного Закариаса, словно боевого коня, крепко вцепившись тому в плечи. — Но, пошел! — громогласно скомандовал Смит, и его смех снова разнесся над площадью. Зоэ решила, что «скакуну» не хватает ускорения. С диким воплем майор звонко шлепнула Мика по попке. — В галоп, мой верный конь! В галоп! — закричала Зоэ, размахивая пустой кружкой. Закариас, издав какой-то невообразимый звук, средний между ржанием и боевым кличем, действительно рванул вперед, неся на себе смеющегося офицера. Эдна, приземлившись после очередного прыжка рядом с Леви, едва не согнулась пополам от хохота, глядя на это эпическое зрелище. Аккерман же, наблюдая за тем, как его командующий скачет на офицере под предводительством безумной Ханджи, лишь прикрыл глаза ладонью. — Нам никогда не отмыться от позора. Эдна, скажи мне, что я сплю… Это пиздец. Он смотрел на хаос с непривычным спокойствием, позволяя себе на один день просто быть частью шумной семьи. — Нет, капитан, ты не спишь, — со смехом отозвалась Эдна, вытирая выступившие от хохота слезы и поправляя сбившуюся набок фату, — и от позора нам действительно уже никогда не отмыться. Завтра весь Трост будет обсуждать, как командование Разведкорпуса устроило скачки на площади. Но не успел капрал ответить, как на него, словно голодный титан на добычу, сзади налетела Зоэ. Она мертвой хваткой вцепилась в его плечи, едва не сбив с ног, и прокричала прямо в ухо: — Леви! Если ты сейчас догонишь эту бородатую парочку, я подарю тебе мешок того самого контрабандного чая, который предназначался для верхушки Военной полиции! Клянусь своими очками! Услышав про чай — да еще и элитный, из закромов полиции — капитан на мгновение замер. — Мешок, Зоэ? Если там будет хоть одна соринка, я лично скормлю тебя первому же неразумному, — процедил, но тут же поудобнее подхватил Зоэ под бедра, закрепляя её на спине, — держись крепче, четырехглазая, и не смей орать мне в ухо. Леви рванул с места так резко, что пыль из-под его сапог взметнулась облаком. Он, словно живая молния, понесся через площадь, обходя зазевавшихся солдат и стремительно сокращая дистанцию. Эдна от этого зрелища согнулась пополам, не в силах больше стоять на ногах. Она вцепилась в плечи Алары и Петры, которые сами смеялись до икоты и боли в животе. Наблюдать за тем, как «сильнейший воин человечества» несется во весь опор ради мешка заварки, было выше их сил. Тем временем Эрвин, оглянувшись через плечо и увидев стремительно приближающуюся тень Аккермана, в азарте пришпорил своего «скакуна». — Быстрее, Мик! Ускоряйся, за нами летит Аккерман! Если он нас настигнет, мы лишимся чести раньше, чем допьем вино! Закариас, тяжело дыша и едва переставляя свои длинные ноги под весом офицера, лишь возмущенно фыркнул. — Тебе легко говорить, — пропыхтел, едва не заваливаясь на повороте, — учти, Эрвин, ты далеко не пушинка, как твоя супруга. Ты — наетый кабан! У меня позвоночник сейчас в штаны осыпется! Вечер окончательно превратился в театр абсурда, где главные роли исполняли самые серьезные люди человечества. В очередной раз, когда Мик, Ханджи и Оруо в три горла взревели «Горько!», сотрясая стены таверны, терпение командующего официально лопнуло. Эрвин снайперским броском швырнул скомканную салфетку прямо в хохочущую физиономию Закариаса. — А ну тихо! — шутливо рявкнул, — учтите, следующее «горько» будет адресовано кому-то из вас. С меня хватит! — Да у меня губы уже болят! — возмущенно подхватила Эдна, — вы нас совсем не щадите, изверги! — О, я совсем не против, — тут же отозвалась Зоэ, поправляя съехавшие на кончик носа очки, — если целоваться придется с Эдной, я готова занять место командора хоть сейчас! Лейтенант, вместо того чтобы смутиться, лишь задорно подмигнула подруге, окончательно подливая масла в огонь. Аккерман, наблюдавший за этим балаганом, выглядел так, будто мечтал аннигилировать прямо на месте. Но даже в состоянии крайнего стыда рефлексы сработали четко: капитан мертвой хваткой вцепился в ремень Мика, который уже нацелился рвануть в сторону Смита, чтобы исполнить его угрозу и смачно приложиться к губам старого друга. — Куда попёр? — Целоваться! Эрвин, он меня не отпускает! Смит, чей взгляд стал непривычно туманным от выпитого, заметил борьбу. Он вальяжно откинулся на спинку стула и насмешливо прищурился на своего лучшего офицера. — Леви, ну право… Прошу тебя, не ревнуй так открыто, — выдал пьяный Эрвин, заставляя всю таверну на мгновение замолкнуть от шока, — сам же знаешь, в моем сердце только ты, а Эдна… она лишь наше прикрытие. От такой откровенности захмелевшего командующего по залу пронесся вздох изумления. Эдна спрятала лицо в ладонях, не зная, смеяться ей или звать на помощь. Аккерман же, чей предел прочности был окончательно пройден, просто бессильно уткнулся носом в плечо Ханджи, не в силах больше справляться с каскадом эмоций от жгучего стыда до нервного смеха. — Блять… Стыдоба какая… Главнокомандующий, до этого момента мирно потягивавший вино, грохнул кулаком по столу так, что подпрыгнули тарелки. — Отставить однополую любовь! — пробасил Закклай, едва сдерживая смех, — Эрвин, твою душу, совсем берега попутал? Целуй жену, и чтобы я больше не слышал этой чепухи про прикрытия! Толпа разведчиков взорвалась таким ревом, что в окнах задрожали стекла. Эрвин, послушно притянув к себе Эдну, напоследок бросил на уткнувшегося в плечо учёной Леви такой многозначительный взгляд, что Петре и Аларе пришлось поддерживать друг друга, чтобы не свалиться под стол от хохота. Закариас, разгоряченный хмелем и азартом, выкатил на середину зала массивную дубовую бочку. — Ну что, командующий, — поставил локоть на дерево, — ты теперь не только наш лидер, но и супруг. А муж должен быть стальной опорой! Давай-ка проверим, не растерял ли ты хватку в своих штабах. Эрвин, чья рубашка уже давно была расстегнута на пару верхних пуговиц, лишь устало, но с явным вызовом вздохнул. — Сажать двух главных заводил — Зоэ и Закариаса — за один стол было моей самой большой стратегической ошибкой за весь год, — негромко произнес, принимая вызов, — но отступать перед своим же офицером я не намерен. Вокруг бочки мгновенно образовалось плотное кольцо. Солдаты выкрикивали имена, делали ставки и неистово гудели. Чтобы окончательно разжечь толпу, Мик нарочито медленно стянул с себя рубашку, поигрывая мощными грудными мышцами и бросая самоуверенные взгляды в сторону дам. Эдна, прислонившись к плечу Аккермана, с интересом наблюдала за приготовлениями. — А ты, Леви? — вкрадчиво спросила девушка, взглянув на капитана, — не хочешь показать им, как это делается? Мужчина даже не шелохнулся, сохраняя свою фирменную невозмутимость, хотя в глазах мелькнула искра иронии. — Не хочу, чтобы Смит в такой день ударил в грязь лицом. Проиграть мне на глазах у новоиспеченной супруги — это удар, от которого его эго не оправится до следующей вылазки. Пусть пободается с этим длинноносым. Битва века затянулась на три изнурительных раунда. В первом Мик, пользуясь эффектом неожиданности и грубой силой, буквально впечатал ладонь командующего в дерево. Во втором Эрвин собрался и, выждав момент, когда противник расслабится, сравнял счет под оглушительный рев толпы. Финал заставил всех затаить дыхание. Жилы на шеях обоих мужчин вздулись, бочка жалобно заскрипела, а пот градом катился по лицам. Но в решающий момент Смит сделал резкий рывок. С глухим стуком рука Закариаса коснулась крышки. — Победа! — взвизгнула Ханджи, едва не свалившись со скамьи. Эрвин, тяжело дыша, но победно улыбаясь, подхватил брошенную рубашку Мика и ловким движением накинул её прямо на голову поверженного друга, ослепляя того. А затем, закрепив триумф, отвесил гиганту мощный, звонкий щелбан по лбу. — Одевайся, герой, — рассмеялся офицер, вытирая лоб, — нечего людей пугать своей анатомией. После того как Закариас наконец натянул рубашку, а пыль вокруг бочки улеглась, Эдна, раззадоренная общим весельем, игриво поправила манжету платья и взглянула на майора. — Ну что, Зоэ? Померяемся силами? Сила против интеллекта. Ханджи поправила очки и с сугубо научным интересом окинула взглядом фигуру подруги. Тонкая белая ткань, плотно облегавшая руки лейтенанта, не могла скрыть отчетливый рельеф мышц. Зоэ прищурилась, прикидывая в уме плотность мышечных волокон и возможный крутящий момент сустава. — О нет, дорогая… Мой интеллект четко сигнализирует о неминуемом поражении. Твоя сила против моего чистого разума — это заведомо гиблое уравнение. Я лучше останусь в роли беспристрастного наблюдателя, чем позволю тебе припечатать мою ладонь к этой бочке! Аккерман внезапно отделился от косяка и с самым серьезным видом, на какой был способен, посмотрел на Ханджи. — Если ты так боишься Эдну, — невозмутимо проговорил мужчина, — можешь испытать удачу со мной. Обещаю, я буду нежным. — Каким ты будешь? Нежным? У тебя температуры нет? — Заткнись, Араан. Ханджи перевела взгляд на его ладонь, которая, несмотря на изящество, обладала хваткой стального капкана, и нервно хихикнула, пряча руки за спину. — Спасибо, Леви, но я ценю свою целостность, — отрезала она, шутливо пятясь к столам с выпивкой, — опять ходить месяц в гипсе и слушать твои нотации о том, какая я неумеха, я не собираюсь. Эдна расхохоталась, глядя на то, как «сильнейший воин» и «самый блестящий ум» корпуса ведут свои бесконечные пикировки. Она чувствовала, как напряжение свадебного дня окончательно сменилось легким, пьянящим ощущением свободы в кругу тех, кто стал ей настоящей семьей. — Трусишка ты, Зоэ. Когда огромный свадебный торт, украшенный сахарными розами, наконец водрузили в центр главного стола, в таверне на мгновение воцарилась тишина. Но затишье было обманчивым — в глазах Мика и Леви, зажегся недобрый огонек заговора. — Ну что, командующий, — вкрадчиво начал Закариас, обмениваясь коротким кивком с капитаном. — Что? — Сладкой жизни уже пожелали? Эрвин не успел даже иронично изогнуть бровь. В следующее мгновение офицеры, действуя с пугающей синхронностью, которой они достигли за годы совместных вылазок, схватили Смита за затылок и плечи. Секунда — и лицо командующего с сочным звуком погрузилось в густой сливочный крем. — Есть попадание! — гаркнула Зоэ. Разведчики взревели от восторга. Эрвин медленно выпрямился, отирая пальцем глаза; лицо представляло собой сплошную маску из белого крема и бисквитных крошек. Он выглядел настолько комично и в то же время непривычно по-домашнему, что Эдна, не в силах сдержаться, подошла к нему вплотную. — Кажется, тебе нужна помощь в очистке, дорогой, — прошептала девушка, заливаясь смехом. Она притянула мужа за воротник и начала слизывать крем с его щеки. С другой стороны тут же пристроился Мик, бесцеремонно слизывая сладкую массу с другого бока лица командующего. — М-м-м, Эрвин, а ты на вкус ничего! — Святая Сина, это просто отвратительно! — прокричал Леви, брезгливо отходя на три шага, — у вас вообще есть хоть капля достоинства? Пьяная майоp, которая до этого момента мирно покачивалась с бокалом, вдруг резко выпрямилась. — Мерзко, говоришь? Сейчас я покажу тебе, что такое по-настоящему мерзко! Прежде чем офицер успел среагировать, Зоэ обхватила его лицо ладонями и смачно, с характерным звуком, лизнула прямо в щеку, оставив на бледной коже мокрый след. — Вот! Теперь официально — вечер удался! — провозгласила, победно вскидывая руки. Леви замер. Лицо сначала побледнело, потом пошло багровыми пятнами. Казалось, у капитана сейчас случится инфаркт или он просто на месте истребит всё живое в радиусе километра. — Я… я тебя… Отойди от меня на пушечный выстрел! Когда музыка окончательно стихла, таверну окутала та особенная, сонная тишина, что наступает лишь после грандиозного погрома или очень хорошей свадьбы. В зале пахло воском, табаком и остывающим ужином. В углу, подальше от сквозняков, Эрвин и Леви о чем-то негромко беседовали. Командующий, так и не нашедший свой жилет, что-то рассказывал, и Аккерман, к изумлению редких наблюдателей, не ворчал, а едва заметно улыбался, глядя в свою кружку. Казалось, в этот момент они оба сбросили с плеч тяжелые офицерские плащи и стали просто старыми друзьями. Тем временем у стойки Закклай и Пиксис, пребывая в благодушном хмельном настроении, окружили Эдну. Старики наперебой восхищались её стойкостью, попутно заваливая «бесценными» наставлениями о том, как строить семейный быт в условиях постоянной готовности к вылазке. Лейтенант прилежно кивала, но при этом ловко, как заправский вор, умыкала со стола недопитые бутылки. Девушка методично прятала алкоголь подальше в тени, рассудив, что если эти двое примут еще по одной, то в штаб их придется доставлять на телеге для сена. Ханджи, чей энтузиазм обычно не знал границ, на удивление тихо сидела на своем месте. Примостившись у огарка свечи, майор с сосредоточенным видом что-то строчила в блокноте, лишь иногда поправляя съезжающие очки. Остальные солдаты лениво рассредоточились: кто-то медленно топтался на танцполе, а кто-то ушел на крыльцо, откуда доносился горьковатый дым самокруток. Эдна вдруг замерла, обведя зал цепким взглядом. — Леви, а где Мик? Аккерман замолк на полуслове, улыбка мгновенно сменилась привычной маской раздражения. Он оглядел пустые стулья и пространство под столами. — Черт бы его побрал… Эрвин тоже поднялся, мгновенно став серьезнее. Оставив недопитое вино, вся компания двинулась на поиски пропавшего следопыта, гадая, в какую щель мог забиться самый крупный офицер корпуса. Последний раз его видели в компании пышнотелой дочки местного мельника, которой он что-то увлеченно нашептывал на ухо, демонстрируя свой знаменитый «нюх». — Я видел, как он уходил в сторону амбаров, — подал голос Эрд, подпирая голову рукой, — кажется, за «новым ароматом». Поисковая операция началась спонтанно. — Мик! Выходи, скотина! — орал Леви, заглядывая под каждую телегу, — если ты заснул в навозе, я тебя там и похороню! — Тише ты, — шикнула на него Зоэ, которая при каждом шаге ощутимо покачивалась. Оказалось, что Закариас, честно попытавшись вернуться от своей пассии в штаб, в какой-то момент окончательно потерял пространственную ориентацию. Его нашли спустя час на окраине округа. Мик сидел на заборе чужого огорода и пытался договориться с испуганным козлом. — Слушай меня, рогатый… Ты не понимаешь. У Смита сегодня свадьба. А я… я потерял север. Где север, я тебя спрашиваю? — Север там, где твоя совесть, Закариас, — раздался за его спиной ледяной голос капитана. Мик медленно обернулся, расплылся в счастливой, абсолютно бессмысленной улыбке. — О! Леви! И Эдна! Какая встреча в этом прекрасном… а где мы, кстати? — Мы в трех километрах от таверны, идиот, — проворчал Аккерман, хватая его за шиворот, — тебя ждет похмельное утро, и я сделаю всё, чтобы оно было для тебя максимально болезненным. — Не ворчи, — Эдна подошла ближе, помогая Мику спуститься с забора, — он просто слишком сильно за нас радовался. — Очень сильно, — подтвердил Мик, едва не свалившись на лейтенанта, — прямо до потери пульса… и направления. Процессия возвращения в штаб напоминала триумфальное отступление после самого изматывающего боя в истории человечества. Аккерман, чей вид мог бы заставить скиснуть свежее молоко, и лейтенант, придерживающая Закариаса под руку, медленно продвигались по пустынной, залитой холодным лунным светом мостовой. Мик то и дело порывался остановиться, чтобы «проверить направление ветра», но капитан короткими и болезненными тычками в бок заставлял его переставлять ноги. — Святая Сина, Мик, какой же ты тяжёлый! — Да ладно тебе, Эдна, я чуть больше твоего мужа… Его вес ты же выдерживаешь. — Заткнись. На главном перекрестке они столкнулись с еще одной парой. Эрвин нес на руках Зоэ. Ханджи окончательно обмякла, её голова бессильно покоилась на плече, а очки опасно сползли на самый кончик носа. Увидев эту картину, Мик остановился и, издав хриплый, торжествующий смешок, указал пальцем на подругу. — Ха! Глядите… — пробасил, пошатываясь и едва не увлекая за собой Эдну, — я же говорил… я перепью эту ненормальную. Смит, засчитывай победу! Я-то еще… на своих двоих… почти… а она всё, спеклась! Титан пал, господа! Командующий лишь усмехнулся, поудобнее перехватывая девушку. Зоэ при звуке голосов попыталась было приоткрыть один глаз. Она явно хотела выдать какую-то искрометную теорию, но сил хватило лишь на то, чтобы крепче вцепиться пальцами в рубашку Эрвина, беспощадно сминая ткань на широкой груди. — Смит… — пробормотала, блаженно зажмуриваясь и сильнее утыкаясь носом в его шею, — какой ты… тёпленький. И такой… большой… — Смотри-ка, — тихо рассмеялась Эдна, глядя на то, как уютно устроилась подруга в руках её мужа, — сдаю Эрвина в аренду! — Утром… Утром обсудим… условия аренды… и процентную ставку… Эрвин лишь неловко кашлянул, стараясь сохранить остатки авторитета, пока за их спинами раздавались звуки, бесконечно далекие от воинской дисциплины. Идя под ручку и ощутимо шатаясь из стороны в сторону, по улице двигались Дариус Закклай и Дот Пиксис. Забыв о политике и чинах, два старых генерала во весь голос тянули армейскую строевую: — И когда титан раскроет пасть, мы не дадим себе упасть! Проглотит нас — и черт бы с ним, мы изнутри его спалим! — затянул Пиксис, размахивая свободной рукой. — Ведь в кружке эль, а в сердце сталь, и нам сожрать его не жаль! — подхватил Закклай, едва не повалив коменданта в канаву. Мик, услышав родные мотивы, внезапно вырвался из рук Эдны и Леви. — О! Свои люди! — гаркнул и, пристроившись третьим к старикам, окутал всю улицу своим мощным, вибрирующим басом, подхватывая припев так, что задрожали стекла в ближайших домах. Аккерман проводил их взглядом, полным глубочайшего разочарования в человечестве. Ветер стал еще холоднее, пробирая до костей. Леви, не говоря ни слова, резким движением снял свой плащ. ​— Надень, — буркнул, накидывая тяжелую ткань на плечи девушки, поверх мундира Смита, — а то застудишь жопу в своем платье, лечи тебя потом. ​Он остался в одном мундире, но, казалось, холод совершенно не беспокоил. Капитан по-хозяйски приобнял Эдну за плечи, закрывая своим телом от колючего сквозняка. ​— Пожалуйста, только не ворчи, — тихо попросила Эдна, прижимаясь к боку. ​— Как тут не ворчать? — вздохнул, поправляя воротник её плаща, — весь штаб в стельку, командующий тащит очкастую, кругом бардак… Но раз просишь, ладно. На сегодня лимит ворчания исчерпан. ​Лейтенант посмотрела на него в упор, и в её глазах, подернутых винной дымкой, вспыхнула искренняя теплота. — А ты ведь хороший парень, Леви. Правда. ​Аккерман тут же отвел взгляд, и даже в неверном свете луны было заметно, как скулы залил густой румянец. — Ты просто с вином перебрала, — отрезал, пытаясь вернуть лицу привычную суровость, — мелешь чепуху. ​Девушка лишь тихо рассмеялась и еще теснее прильнула к нему, чувствуя жесткую ткань формы. — Колючий… но всё равно хороший. Самый лучший. — Больше не пей, а то ещё ненароком влюбишься. — Уже. — У-у-у… Когда последние отголоски армейских песен затихли в пустых коридорах штаба, воцарилась долгожданная тишина. Те, кто сохранил крупицы ясности мысли — а именно Эрвин, Эдна и примкнувший к ним мрачный Аккерман, — принялись распределять «пострадавших» по койкам. Процесс напоминал эвакуацию раненых с поля боя: Закариаса пришлось тащить вдвоем, а генералы Закклай и Пиксис, продолжая что-то бубнить про эль и сталь, мирно заснули прямо на диване в гостиной штаба. — Эдна-а-а! Ты выйдешь за меня замуж? — Я за тебя замуж выйду, пьянь позорная! — Леви скинул его. — Отпусти мой ремень, Мик! — Эрвин. Наконец, когда за окном небо начало приобретать нежно-сиреневый оттенок предрассветного часа, командующий и лейтенант оказались на кухне. Единственная свеча на столе догорала, отбрасывая длинные тени. Эдна, уютно кутаясь в тяжелый парадный мундир, с лукавым любопытством оглядела мужа. Смит сидел напротив, и его вид был весьма далек от уставного. — Слушай, — усмехнулась, согревая ладони о горячую кружку чая, — я всё понимаю, праздник удался… но где твоя рубашка, Эрвин? Мундир на мне, жилет, кажется, пал смертью храбрых еще во время танцев, но рубашка-то куда делась? Офицер тяжело вздохнул и потер переносицу, на губах играла виноватая, но теплая улыбка. — Этот вечер был беспощаден к моему гардеробу и внешнему виду, — отозвался, глядя на танцующее пламя, — сначала меня облизал Мик, потом в креме искупал Аккерман… — Наоборот. — Точно… А когда я донес Зоэ до комнаты, она вцепилась в ткань моей рубашки с такой силой, будто от этого зависела судьба человечества. Я честно пытался высвободиться, но она лишь сильнее сжимала кулаки. Чтобы не воевать с пьяной Ханджи до утра, пришлось расстегнуть пуговицы и просто выскользнуть из неё. Так что рубашка теперь — военный трофей в плену у Зоэ. И вот я вынужден ходить перед тобой с голым торсом и, как видишь, завораживающе играть мышцами. Эдна не выдержала и тихо рассмеялась, глядя на его широкие плечи и рельефный торс, освещенный мягким светом. Она протянула руку и по-хозяйски, с легким хлопком, прошлась ладонью по прессу. — Какая трагедия, командующий. Придется тебе как-то пережить этот позор. Эрвин поймал её руку, прижимая ладонь к своей груди, и взгляд стал серьезнее и жарче. — Вообще-то, — негромко произнес, подаваясь вперед, — я планировал провести эту ночь исключительно в горизонтальном положении, занимаясь очень жарким сексом со своей женой. А наутро — чувствовать всепоглощающую любовь к миру и к тебе, а вовсе не слушать этот слаженный храп Мика, Зоэ и почтенных генералов, который разносится по всему штабу. Лейтенант хитро прищурилась, не спеша отнимать руку. — О, насчет горизонтального положения… У меня для тебя новости, дорогой. Это положение ты вполне можешь занять с Миком. Ты ведь сам затащил его в нашу комнату и бросил на кровать, потому что до его спальни идти было слишком далеко. Так что, по сути, нам сейчас даже спать негде, если ты не планируешь составить ему компанию. Смит на мгновение замер, осознавая масштаб стратегической ошибки, совершенной в порыве благородства, и его лицо выразило такую комичную степень разочарования, что Эдна снова залилась смехом. Но пока они наслаждались передышкой, для остального штаба наступила суровая расплата. Солнце взошло беспощадно быстро. Утро для пьяниц было по-настоящему тяжелым. Мик проснулся на чужой кровати от того, что собственный нюх решил ему отомстить — запах перегара в комнате казался плотнее стен Троста. Зоэ, обнаружив себя спящей в обнимку с белой рубашкой своего командира, попыталась сесть, но мир перед глазами совершил такое сальто, что она с жалобным стоном рухнула обратно в подушки, накрыв голову этой самой тканью. По коридорам разносилось приглушенное шипение — разведчики пытались добраться до воды, стараясь не издавать звуков, которые отдавались в их головах канонадой. — Подъём! Пьяницы! Леви вышел в коридор и начал лупить половником по кастрюле.