Исповедь

В конференц-зале крепости воздух был настолько тяжелым, что, казалось, можно было резать клинками. Тусклый свет ламп выхватывал из полумрака лица командиров, но сегодня в рядах зияли пугающие пустоты. Смит стоял во главе длинного дубового стола. — Ситуация критическая, — голос Эрвина разрезал тишину, словно удар хлыста, — вино с добавлением спинномозговой жидкости Зика Йегера сделало свое дело. Найл Док, Дот Пиксис, большая часть верхушки Военной полиции и Гарнизона, а также десятки офицеров среднего звена… все они сейчас представляют собой «живые бомбы», ожидающие лишь крика Зика. По залу прошел гул, полный ярости и бессилия. Ханджи, стоявшая по левую руку от командующего, нервно поправила повязку на глазу. Среди разведчиков тоже есть потери — те немногие, кто не устоял перед искушением выпить за победу в Столице, теперь сидели в отдельном секторе зала, бледные, с пустыми глазами, осознавая, что жизнь висит на волоске, который держит враг. — Мы потеряли почти всё высшее командование двух корпусов, — продолжила Зоэ, указывая на список имен, — те, кто выпил вино, отстранены от прямого управления войсками. Командование на себя принимают те, кто остался чист. В зале заседаний повисла такая тишина, что было слышно, как оплавляется воск в лампах. Командиры, чьи судьбы только что взвешены на весах холодного расчета, смотрели на Эрвина с разной степенью надежды и скепсиса. — Смит, — Пиксис, — не списывай нас со счетов так быстро. Пока мы дышим как люди — мы солдаты, и можем встретить вражеский десант в Сигансине на земле, огнем и сталью. А если… если Зик закричит, что ж, даже будучи титанами, создадим марлийцам такие проблемы, о которых они и в кошмарах не помышляли. Пальцы Смита коснулись обозначенных границ на карте укрепрайона Недли. — А что, если нам обыграть Зика на его же поле? Времени до рассвета еще достаточно. Если мы посадим всех, кто пил вино, на лошадей и отправим форсированным маршем на север… к самому краю острова, к дальнему побережью. Он резко провел линию по карте, уводя предполагаемый отряд как можно дальше от Сигансины. — Мы не знаем точного радиуса силы Зика, но расстояние — это физическая величина, которую нельзя игнорировать. — Тем более, — Ханджи, — Зик уже кричал в лесу, и до Сигансины действие крика не дошло… Если вы окажетесь на другом берегу, за сотни километров отсюда, крик может просто не достигнуть ваших нервных окончаний. Мы лишим врага возможности использовать вас как оружие внутри города и, возможно, сохраним жизни. Найл и Пиксис переглянулись. Идея, поначалу казавшаяся безумной, начала обретать черты здравой стратегии. — Постойте, — подала голос лейтенант, обращаясь к Пиксису, — а как же Закклай? Неужели председатель не притрагивался к тому вину на приеме в Столице? Он ведь был в самом центре всех событий. Дот коротко и сухо усмехнулся, покачав головой. — Ну, Дариус — тертый калач. У него в последнее время скачет давление, так что лекари запретили ему прикасаться к спиртному. Закклай сейчас, пожалуй, самый трезвый и «чистый» человек во всем руководстве Парадиза. По крайней мере, биологически. Эдна облегченно выдохнула, хотя осознание того, что почти вся остальная верхушка сейчас отправится в опасный марафон на север, не давало расслабиться. — Значит, решено… Формируйте отряд. С каждой минутой вы увеличиваете свои шансы остаться людьми. Вопреки висящему в воздухе смертному приговору, раздался отчетливый, почти кощунственный щелчок. Дот Пиксис с невозмутимым видом извлек из-за пазухи потертую флягу и, отвинтив крышку, сделал глубокий, сочный глоток. Окружающие офицеры, уже издерганные осознанием того, что их тела превращены в «живые бомбы», дружно и обреченно застонали. — Комендант, ну неужели даже сейчас?! — Эдна оторопела, — ну вашу, простите, душу! — Алкоголь уже сыграл с нами самую злую шутку в жизни, подмешанная в вино жидкость Зика — это наш конец, а вы всё не выпускаете бутылку из рук! Пиксис, проигнорировав праведный гнев соратников, довольно вытер пышные усы тыльной стороной ладони и прищурился, глядя на пляшущее пламя свечи. — Бросьте, — отозвался старик, — трезвым я помирать точно не собираюсь. Если мне суждено стать безмозглой горой мяса, то пусть напоследок мне будет хотя бы тепло внутри. Он обвел присутствующих туманным, но удивительно ясным взглядом. — В этой жизни я по-настоящему люблю всего три вещи: крепкий алкоголь, свою драгоценную жену и, — мечтательно причмокнул, — куриные сердечки в густом соусе. При упоминании блюда Эдну ощутимо передернуло. Она невольно представила маленькие, скользкие кусочки потрохов в коричневой подливке, и к горлу подступил тошнотворный ком. — Меня сейчас вывернет прямо на карту Сигансины… — Каждому своё, капитан Смит, каждому своё, — усмехнулся Пиксис, пряча флягу обратно во внутренний карман, — ну что, господа будущие северные кочевники? По коням. Если Зик закричит, я постараюсь, чтобы мой титан хотя бы сохранил послевкусие хорошего коньяка. Когда офицеры, обреченные на сомнительное спасение в северных землях, покинули зал, в помещении воцарилась давящая тишина. — Внимание. Ханджи, Эдна, на вас — Бронированный. Женская особь и громовые копья должны ему «понравиться». Райнер не должен даже коснуться Эрена. Ваша задача — сковать, разбить доспехи и превратить уверенность в пепел. Армин, Микаса, — продолжил офицер, указывая на окраины жилых кварталов, — ваша цель — Пик. Перевозчик слишком мобилен и опасен своей артиллерией. Вы и ваши отряды должны парализовать её, выбить расчет со спины и не дать поддерживать огнем пехоту, и не позволить атаковать Эдну. Жан, Конни, на вас Челюсти. Заманите в узкие переулки, где скорость станет его же проклятием. Все остальные подразделения получили приказ защищать Эрена и сражаться с марлийскими солдатами. Но когда речь зашла о Зике, голос Эрвина стал еще суше. — И самое сложное. Когда появится Зик… нам придется защищать и его. Как бы это ни претило чести и памяти павших, Звероподобный должен дойти до Эрена живым. Марлийцы бросят всё, чтобы устранить предателя. Вы станете телохранителями того, кто нас едва не истребил. Это приказ. Эрвин сделал паузу, и воздух в зале, казалось, наэлектризовался от невысказанного напряжения. Он облокотился на стол, глядя на офицеров с пугающей прямотой. — Но помните: Эрен сейчас нестабилен. Его разум — лабиринт, цели которого могут измениться в любой миг. План может рухнуть в бездну, и вы должны быть готовы ко всему. Абсолютно ко всему. Включая то, что нам, возможно, придется убить Эрена в любой момент, если он окончательно потеряет контроль или пойдет против нас. Микаса аж вздрогнула, лицо побледнело, а пальцы судорожно вцепились в шарф. Весь мир пошатнулся от жестокости слов. Однако Армин, чьи глаза были полны не меньшей боли, быстро и крепко сжал её ладонь в знак безмолвной поддержки. — У вас есть время на сборы. После командиры отрядов разъясняют подчиненным план действий. В оружейной стоял густой запах оружейного масла, пыли и того самого холодного металла, который всегда предвещает большую кровь. В полумраке, нарушаемом лишь тусклым светом ламп, лейтенант и майор облачались в снаряжение, которое за годы войны стало второй кожей. Слышался лишь мерный лязг пряжек и резкий шорох затягиваемых ремней. Эдна мельком взглянула на майора Зоэ, которая с воодушевлением копалась в ящике с громовыми копьями. Несмотря на годы тесного общения, был вопрос, который Смит всегда держала при себе. — Ханджи, — негромко позвала, застегивая крепление на бедре, — скажи… у тебя вообще есть семья? Майор на мгновение замерла, поправляя повязку на глазу, а затем пожала плечами с привычной беззаботной легкостью. — Я выросла в приюте за Стеной Роза, Эдна. О своих корнях знаю не больше, чем о диете титанов до их появления. Так что, если погибну, государству не придется тратиться на извещения… — Мы тебя просто сожжем вместе с твоей лабораторией, — криво усмехнулась, проверяя лезвия. — О, это даже лучше! — глаза Ханджи фанатично блеснули, — куда романтичнее, чем гнить в сырой земле под камнем. — Идиотка, — беззлобно бросила лейтенант, качая головой. Майор вдруг посерьезнела и, облокотившись на верстак, внимательно посмотрела на подругу. — А тебя? В случае чего… — Рядом с сестрой и племянницами, — без раздумий ответила, — на гражданском кладбище в Тросте. Там тихо. Но знаешь… помирать с фамилией Эрвина мне чертовски не хочется. Выбесил меня в последнее время… Просто имя напишите… Без регалий. Ханджи заговорщицки подмигнула, выуживая из кармана какую-то деталь. — В целом-то, мы можем и фамилию Аккермана написать. Ты ведь принесла ему тот сладкий чай с молоком в лазарет? Принесла. А он за него, как сам и обещал, фамилию продал. Всё честно, сделка века! Эдна не сдержала ухмылки, представляя лицо капитана в этот момент. — Тише ты, — прошептала, надевая защитные перчатки, — не поминай это имя вслух, а то он сейчас на корячках из Троста сюда приползет, швы разрывая. — Знаешь, Эдна… — голос в пустой комнате прозвучал непривычно глухо, — я всё время ловлю себя на мысли: неужели это действительно последний раз? Последний раз, когда мы натягиваем это железо. Неужели скоро всё закончится? — Кажется, да, — тихо отозвалась, — дальше — либо тишина, либо… конец вообще всего. Зоэ криво усмехнулась, пытаясь отогнать наползающую тьму привычным для неё способом — напускным, почти безумным легкомыслием. Она поправила повязку на глазу и задорно посмотрела на подругу. — Слушай, раз это финал, у тебя потом найдется время? Я в зеркало смотреть не могу — обросла, как лесной черт. Может, подстрижешь меня? И чур, с тебя бокал шампанского. Самого дорогого, из запасов Смита. Эдна не выдержала и коротко рассмеялась. Смех похож на треск ломающегося льда — сухой, нервный, балансирующий на грани истерики. — Да, конечно. Никаких проблем. Сейчас быстренько с судьбой человечества разберемся, туда-сюда, всех победим — и завтра в шесть я абсолютно свободна. Записывайся на стрижку. Обе замолчали, продолжая лихорадочно затягивать крепления. Знали, что несут полнейшую чушь. Когда стресс достигал своего пика, когда страх за горло брал так, что становилось трудно дышать, защитной реакцией всегда была эта нелепая, абсурдная ирония. — До ребят схожу. — Давай. Эдна бесшумно вошла в соседнюю раздевалку. Четверка кадетов — те, кто вынес на своих плечах не меньше, чем ветераны, — сидели на скамьях. Армин застыл, уставившись в одну точку, его пальцы нервно перебирали ремни. Микаса проверяла лезвия, Жан и Конни о чем-то негромко переговаривались. В воздухе пахло не только маслом, но и тем самым липким страхом перед финалом, который сами и срежиссировали. Эдна подошла к Арлерту со спины и уверенным жестом поправила баллон с газом, который чуть перекосило. Юноша вздрогнул и едва не взвизгнул, подпрыгнув на месте. — Тише, стратег, — негромко произнесла, кладя руку ему на плечо, — свои. Ты так глубоко ушел в себя, что не слышишь шагов титана под носом. Смит обвела ребят взглядом. Они выглядели понурыми. План тяжелым камнем лежал у каждого на сердце. Жертва была необходима, но осознание того, что им предстоит сделать, не давало дышать. — Слушайте, — Эдна прислонилась к холодной стене, скрестив руки на груди, — знаю, о чем вы думаете. И мне так же паршиво, как и вам. Но сейчас нам нужно набраться сил и сделать последний рывок. Прикрывайте тылы и не смейте колебаться, когда увидите врага. Не раздумывайте, убивать или нет — за вас уже всё решили. Эрен пожелал нам долгой жизни, так давайте не будем его подставлять. Мы обязаны выжить. А как смывать кровь с рук — разберемся потом. Вместе. — Знаешь, — подал голос Жан, глядя на неё исподлобья, — ты сейчас звучишь точь-в-точь как Леви. Все невольно замолчали. Отсутствие Аккермана ощущалось физически — он стоил целого легиона, и без его присутствия за спиной мир казался менее защищенным. — Тебе страшно, Эдна? — тихо спросила Микаса, не поднимая глаз от своего оружия. — Да, — честно ответила лейтенант, — страшно до колик. Но меня успокаивает мысль о том, что там, за этой ночью, есть будущее. Настоящее будущее. Конни, который всё это время молча кусал губы, вдруг неловко предложил: — Может… обнимемся? На удачу? — Вот с этого и нужно было начинать, Спрингер. Они сгрудились в центре комнаты, обнявшись одной большой, тесной кучей. Эдне пришлось встать на цыпочки, чтобы хоть как-то соответствовать их росту — ребята выросли пугающе быстро, превратившись из угловатых подростков в рослых бойцов. В этом объятии было всё: и горечь прощания, и домашнее тепло, и та самая семейная близость, которую обрели среди смертей и разрухи. Размыкать руки не хотелось — в кольце мир казался на мгновение безопасным. — Всё, — Эдна первой мягко отстранилась, похлопав Жана по плечу, — по позициям. Марлия скоро будет здесь. Ребята синхронно вытянулись в струнку и отдали честь — преданно и решительно. Сигансина встретила их неестественной, почти кладбищенской тишиной. Город, недавно вернувший себе жизнь, снова казался призраком. Хозяева уютных домиков сейчас находились в безопасности за стенами Розы, в Тросте, даже не подозревая, что их спальни и чердаки превратились в укрепленные гнезда. Шестьсот разведчиков, вооруженных до зубов, рассредоточились по комнатам. Даже Йегер сейчас не выдавал своего присутствия, затаившись в тени здания в ожидании нужного мгновения. Эдна сидела в углу небольшой гостиной обычного жилого дома. На столе всё еще лежала чья-то недочитанная газета, а на подоконнике стоял засохший цветок — немые свидетели того, как поспешно жители покидали свои очаги, уезжая в Трост. Всего неделю назад здесь пахло выпечкой, а теперь — только пылью и холодным камнем. Разведчики из её отряда и люди Ханджи рассредоточились по комнатам. Кто-то, поддавшись усталости, спал прямо на полу, прижавшись друг к другу спинами. Молодой солдат в углу тихо, чтобы не нарушать тишину, хрустел найденными в буфете хозяйскими сухариками. Лейтенант сама не заметила, как провалилась в тяжелый, но спасительный сон. Она завернулась в найденное в спальне толстое шерстяное одеяло, которое сохранило запах чужого дома, и проспала добрых три часа. Проснувшись, она долго смотрела в потолок. Мысли, как назойливые насекомые, кружились вокруг одного и того же. Она переживала за ребят, чей груз был непомерно велик. Сердце ныло при мысли об Эрене — её мальчике, который добровольно шел на заклание ради их общего завтра. И, конечно, Леви. «Интересно, всем ли он уже свернул кровь в Тросте?» Она ярко представила, как Аккерман рычит на медсестер, требует нормальный чай и пытается встать с кровати, чтобы доползти до Стены Роза и своим единственным глазом высмотреть признаки битвы. С ним ведь никто не посмеет спорить — одна колкая фраза, один тяжелый взгляд, и даже старшие офицеры пасуют. Эдна искренне надеялась, что его накачали снотворным или самой убойной дозой обезболивающего, лишь бы он спал и не рвался в пекло. А еще лучше — если бы его привязали к кровати… От греха подальше. — Всё еще тихо? — шепотом спросила лейтенант, поправляя перчатки. — Как в могиле, — так же тихо ответила Зоэ, и её очки на мгновение блеснули в лунном свете, — но небо уже начинает менять цвет. Скоро рассвет, Эдна. Ханджи, недолго думая, проскользнула под одеяло к подруге, заставив ту немного потесниться. Майор довольно зажмурилась, согреваясь. — Слушай, а я теперь понимаю, почему Леви к тебе вечно жмется, — прошептала Зоэ, устраиваясь поудобнее, — ты же тепленькая, как свежеиспеченная булка. — Он говорит, что я «приятная», — хмыкнула Эдна, глядя в темный потолок, — второе по популярности слово после «дура». Так что считай, я заслужила высшую похвалу от нашего демонёнка. — Нам всё равно повезло больше, чем Эрвину, — вздохнула, — он там сейчас где-то один, на ветру, мерзнет и всё думает свои великие думы… — Не переживай, — отозвалась лейтенант, поправляя край одеяла, — он Колоссальный. Не замерзнет. Да и нрав у него, как мы все поняли, теперь горячий в прямом смысле слова. Такой костер внутри себя носит, что любая зима нипочем. Ханджи немного помолчала, слушая их общее дыхание, а потом спросила: — Какой у нас план на пальцах? Без этих папок и карт. — План проще некуда, — прикрыла глаза, — я там рукой махну, здесь махну. Ты своими громовыми копьями туда-сюда помашешь — и победили. А как иначе? У тебя завтра по графику стрижка в шесть, я уже и напоминание себе в голове поставила. Надо успеть прибраться в Сигансине, выжить, ну и инструменты найти. А то не в крови же тебе в кресло садиться. — Да ты меня, в целом-то, и клинками подстричь можешь, — хохотнула. — Кушать хочу, — с интонацией, с которой когда-то говорила Саша Браус, с легким надрывом и абсолютной искренностью, — мяска бы… На мгновение в комнате стало невыносимо грустно от этого сходства. Но грусть продлилась лишь секунду. Низкий, вибрирующий гул, который обе ждали и которого боялись, разрезал тишину. Небо над Сигансиной задрожало. Эдна мгновенно сбросила одеяло, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугую пружину. Она бесшумно взобралась по приставной лестнице на чердак и припала к слуховому окну. На фоне предрассветного неба, заслоняя звезды, медленно плыли черные туши марлийских дирижаблей. Ханджи, уже стоявшая в дверях комнаты, резко выпрямилась. — Всем отрядам! Полная боевая готовность! — Есть! Лейтенант затаила дыхание, наблюдая, как из чрева дирижаблей начинают отделяться сотни темных точек. Белые купола парашютов расцвели в небе, словно ядовитые грибы после дождя. Марлийцы спускались прямо на «спящий» город, не встречая ни единого выстрела. Эдна прищурилась, выискивая среди них одну конкретную фигуру. Райнер не заставил себя ждать — он падал стремительнее остальных, готовый обрушиться на город стальным тараном. Когда большая часть десанта уже коснулась земли и солдаты Марли начали уверенно рассредоточиваться по улицам, считая себя хозяевами положения, тишину разорвал резкий свист. Эрвин, находившийся на наблюдательном посту, выстрелил из сигнального пистолета. Яркая дымовая ракета прочертила небо, давая команду к началу конца. В ту же секунду из руин, где прятался Йегер, ударил ослепительный столб золотого света. Мощный разряд молнии встряхнул землю, выбивая стекла в домах. Воздух наполнился жаром и паром, и над крышами Сигансины поднялся Атакующий титан, издав оглушительный рев, который стал приговором для захватчиков. — Пора.