lines of her hands

***

Флориана помнит, как странно начался 2024-й. Джамиля всем отвешивала комплименты, всегда, каждый божий день. И Флориане казалось, что это слишком. Слишком много, слишком часто, слишком притянуто за уши, слишком не к месту. И вообще слишком неожиданно: несколько месяцев назад ничего такого и в помине не было, вообще (!) — хотя откуда ей знать: она-то зависала обычно в компании Кайи и Джоанны, с которыми спелась на обсуждении родненького Леверкузена. А Джамиля в забитой раздевалке просто молчала, изредка перекидываясь словами с кем-то из девчонок. Сане? Гнабри? Шлоттербек? — Ты не пугайся, Фло, она не ёбнутая, — как-то сказала Мануэла, глядя на её приподнятые брови после очередной порции разномастных похвал. — Это ей кто-то брякнул не так давно, что она слишком зажатая, так с тех пор и понеслось. Хуже Мюллер, ей-богу, ученица превзошла учителя: натаскала на нашу голову. — А что Мюллер сразу? Чуть что Мюллер-Мюллер. Да и вообще, когда это было? — вспыхнула Тэмми. — Посмотри, как дружелюбие украшает человека. И юмор. Впрочем, Ману… тебе не понять… — Куда уж мне, — закатила глаза экс-капитанша. Разумеется, Джамили в раздевалке не было, но Флориана почему-то боялась, что она всё слышала, только так никогда и не рискнула спросить.

***

— Какие прекрасные данные, Байеру повезло с тобой, — звенело в воздухе время от времени. — Тебя бы к нам в Баварию, да, Йози? Киммих улыбалась, кивала, улыбалась снова — Флориане казалось, только подыгрывает приставучей полузащитнице — решила, что ей все подыгрывают, и сама ввязалась в этот спектакль. Всё чаще Джамиля заплетала ей волосы — вызвалась однажды помочь, да так и осталась, — распутывала длинными пальцами, старалась не делать ей больно, по крайне мере, такие мысли скользили временами в голове. И Флориана не хотела об этом думать. — Какие же у тебя роскошные волосы, — шептала много раз то с восхищением, то как-то слишком интимно. — Роскошная Флориана. Она редко слышала оды в свой адрес: в семье, а уж тем более в академии, никто таким не занимался — сплошная конкуренция. В отношениях тоже не сильно повезло: взаимная словесная скупость не сыграла на руку. А здесь… Дыхание замирало всё чаще — Флориана оправдывала себя тревогой перед матчем, перед людьми, тревогой перед тревогой — чем угодно. Пазл не складывался, и она пугалась своих ощущений рядом с ней. Колдовство — не иначе. И пока в сборной много кто уже называл её просто Фло, Джамиля продолжала произносить полное имя, раз за разом, мягко и плавно, с лёгким акцентом, оставшимся после жизни в Англии.