lines of her hands

***

Флориана помнит, как под ногами впервые затрещал охуенно тонкий лёд. — Фло, а, Фло. Теперь и она называла её так. Только звучало это мягче, нежнее. Флориана подняла глаза от страницы, которую не могла нормально прочитать уже минут десять: кашу из мыслей снова заварила Джамиля, приправила перцем, переборщила с солью и отдала на съедение воспалённому мозгу. — М? — Ты вспоминаешь школьные годы? Задумалась: — Вспоминать особо нечего, я целыми днями на поле торчала. А ты? Есть что вспомнить? — Давай подумаем: у меня не было школьного бала, выпускного, танцев, школьного красавчика — вся эта подростковая мишура прошла мимо, пока я задрачивалась в академии. — А ты бы хотела? — с сомнением спросила Флориана. — Ага, хотя бы потанцевать, — мечтательно протянула Джамиля. — Знаешь, вся вот эта близость, когда кто-то приятный рядом, вокруг вас много людей, но вы вроде и одни. Темно, шумно, но одновременно и тихо, что слышно стук сердца, отдающий в горле. Что до сердца в горле — Флориана всё чаще там его и обнаруживала. — У нас было что-то, типа выпускного, но все красавчики были мудаками, и я пошла на танцы с другом. Было весело, но даже и близко не то, о чём ты говоришь. — Получается, мы обе проебались. — Не, я бы так не сказала. Просто чего-то не хватило, — пожала плечами Флориана. — Может, и хорошо. — А я чувствую себя так, будто футбол забрал не столько время, сколько возможные воспоминания, — грустно проговорила Джамиля, дёргая ногами, закинутыми на стену, а потом улеглась на живот и спросила серьёзным тоном: — А ты хотела бы? Потанцевать. — А ты можешь найти здесь школьного красавчика не мудака? Нагельсмана не предлагай, староват, — усмехнулась Флориана. — Могу предложить себя взамен. Не школьный красавчик, конечно, и не Нагель, но тоже не самый плохой вариант. Флориана посекундно ощутила, как её горло пересыхает, а сердце начинает стучать быстрее — привычно быстрее. Отшутилась: — Светло же. Дискотеки не выйдет. — Шторы блэкаут для тебя шутка какая-то? — Джамиля подхватилась, замахала руками. — Давай, Вирц, поднимай жопу. Это кардиотренировка. — А для тебя шутка какая-то семь километров на реальной трене пару часов назад? Флориана совсем не хотела увиливать, наоборот, последнее о чём она думала — семь несчастных километров. Первое — страх перед ней. — Просто составь мне компанию. Один танец. — Только песню выбираю я. Джамиля вздохнула: — Так и быть. Доверюсь тебе. Пока она задёргивала шторы, Флориана копалась в аудиотеке: подыскать хорошую песню, не ударив лицом в грязюку, — когда ещё будет такая возможность её впечатлить? Как назло, попадались какие-то рокерские альбомы, заслушанные до дыр, полные орева и неразборчивых строчек. — Я в шортах останусь, не сообразила захватить бальных платьев. Флориана оторвалась от экрана. Джамиля стояла перед закрытым шкафом и постукивала пальцами по ручке. Широкие розовые шорты смялись под коленкой, топ на бретелях приятно белел на смуглой коже, одна гетра скатилась до щиколотки — даже в простецких спортивных шмотках она выглядела потрясно. —Я… нашла песню, — то ли промямлила, то ли прозаикалась Флориана. — Класс, не против, если я положу руки тебе на плечи? — При других засыпаешь комплиментами, а наедине намекаешь, что я коротышка? — тупейшая шутка вырвалась изо рта. И чё ты, блядь, несёшь? Она совсем не это имела в виду. — Будешь отрицать? — Джамиля лукаво подыграла. — Семь сантиметров, издеваешься? Я бы и в модели могла податься так-то. — Зато тебе проще найти парня повыше. А мне приходится страдать, — притворно надула губы Джамиля. — Не ищи. Зачем он тебе? — Не знаю, чтоб был. Защита, любовь — всё такое. — А твой Мистер лох? — Точно… — сказала как-то задумчиво, даже не поправила, как делала всегда. — Зря страдаю, получается. Слова песни застревали в молчании. Флориана старалась смотреть куда угодно, только не на Джамилю, ощущала, как потеют ладони, которые она неловко примостила на её талии. You and me is more than hundred miles… — Вот ты мне сейчас ноги отопчешь, я потом дриблить не смогу, — улыбнулась Джамиля. — А кто виноват, что ты не попадаешь в ритм? Флориана не заметила, как руки Джамили переместились с плеч на шею, приобняли, захватили в капкан. — Скинь потом песню, мне нравится. От неё пахло чем-то сладким, вишней или клубникой, от её кожи тянуло жаром. You and me is more than grey sky… — Ты отдала духи Кайе? — Какие духи? — дёрнулась. — А, духи… отдала, конечно. Врёт. Обе это понимали. Врёт, зная, что Флориана всё знает. — Уже слышишь стук сердца в горле? — прошептала Флориана шутливо. — Слышу. Твоё тоже слышу. Сглотнула. Как же стрёмно, наверное, выглядело её красное лицо в белом свете фонарика. You and me is more than lonely days… Флориана почувствовала, как Джамиля крепче сжала руки, как придвинулась, как щекой коснулась её щеки. Почувствовала лёгкий озноб следом. It’s our time to go… Удивительно, но они реально танцевали. Двигались маленькими кружочками по комнате — не школьный вальс, конечно, но к черту его. Dance with me one more time… Как красиво могло всё это закончится, если бы мелодия не оборвалась, и из динамика не полилась похотливая рыготина Оливера Сайкса: Let’s fuck till the sun comes up Cause we haven’t got long but we got enough A night to remember, a day to forget Don’t stop till we pirouette… Пиздец. Флориана зажмурилась, отсыпая себе ментальных тумаков. Идиотка! Не додумалась проверить, что заиграет следующим. Пускай кто-нибудь застрелит её на месте. Как же не в тему… — всё-таки рокерское прошлое нашло выход; всё-таки лицо прямиком полетело в грязюку; всё-таки Джамиля явно не впечатлилась. Но она никак это не комментировала. Просто стояла и рассматривала лицо Флорианы, просто не разрывала объятия. — Потанцуй со мной ещё раз, — попросила тихо. — Песня закончилась… — Пусть. — Там что-то другое включилось… — затараторила, — давай я перемотаю… — Расслабься, Фло. Флориану опять бросило в холод. Она и хотела бы расслабиться, повиснуть в её руках, размякнуть — но это было так неправильно. Недоступно. Да и расслабишься тут, когда слышишь: Let’s fuck, fuck, fuck, fuck, fuck! Какой же позор… — У тебя интересная форма глаз, — сказала вдруг Джамиля, — как у лисы, но только, знаешь, не как вот эти, натянутые на виски, как их сейчас модненько называют лисьи, а живые какие-то… И цвет, тоже удивительный: обычно они какие-то карие, а сейчас с фонариком зеленоватые. — Друзья говорили, как болото. — Тогда принимай очередного утопленника, а я уверена, их было много. Флориана чуть не подавилась: про заурядность её глаз не говорил только ленивый или слепой, хотя если бы слепой прозрел на две минуты, то первым делом сказал бы, что её цвет глаз самый дурацкий в мире. И почему эти идиотские взрослые решили, что ребёнку полезно будет это услышать? А тут Джамиля и… это подкат? Нет, вряд ли — от неё-то не убудет насыпать комплиментов, даже таких… своеобразных. — Спасибо? We’re young and in love Heart attacks waiting to happen So come on closer, tell me it’s all in our heads… Она промолчала, накручивая прядь волос Флорианы на палец; приблизилась к её лицу. We’re young and in love Heart attacks waiting to happen So, come a little closer, tell me those three little words… — Хорошая песня играет, — шепнула на ухо. Три слова. По-зо-ри-ще, Вирц, удаляйся нахрен из сборной, вали из Германии и не возвращайся никогда. — И тебе спасибо и за танец, и за… всё, — продолжила Джамиля, легко коснулась виска Флорианы губами и резко отступила, замельтешила по комнате. — Мне вообще пора идти. Ты шторы открой, ладно? Пока! Флориана ощутила колючую прохладу там, где секунды назад лежали руки Джамили; пустоту в желудке. — Ладно. How do you say goodbye when you’ve hardly said hello?