lines of her hands

***

Флориана помнит, как пела колыбельную для неё.

После тренировок вечерами они обычно занимались своими делами: кто кино включал, кто футбол, кто рубился в приставку, кто ногти красил, кто тупо пялил в потолок — Джамиля частенько смотрела баскетбольные матчи и, если на первых порах она комментировала их себе под нос, то спустя пару дней её вставки слышались даже в коридоре. Флориана баскетбол терпеть не могла, но предпочитала не говорить об этом — делала вид, что у неё появились важные дела и валила на улицу, сидела там с наушниками, пока не появлялись первые звёзды или кто-нибудь из персонала не гнал её оттуда пинками. А теперь она нашла ещё один повод стыдливо убегать — недавний танец. Не обдуманный, не принятый сознанием, но подкидывающий дрова в, казалось бы, уже потухшие обсессивные мыслишки. В тот вечер всё было иначе — Джамиля не скандировала на всю комнату имя Стефена Карри, а лежала на кровати, подтянув ноги к животу. Флориана уже битый час стояла перед шкафом, разглядывая гору шмотья. Вздохнула — надоело выбирать — взглядом зацепилась за грустную Джамилю. Тихо спросила: — У тебя всё норм? — Да-а, матка немного шалит, сама знаешь, как бывает, — скомкано улыбнулась в ответ. — Могу только представить, — пожала плечами Флориана. — Сёстры с этой фигнёй раньше мучились. — И что им помогало? — Как ни странно, спорт. — Фу, спорта на сегодня хватит, — Джамиля поморщилась, — да и на всю жизнь, если так подумать. Ещё? — Таблетки? — Закинула уже. Две. — Ты же знаешь, что это не здорово? — А ты знаешь, что женские болезни недостаточно изучены? Поэтому в больницах говорят: у вас просто матка особой формы, угол её расположения к тазу нетривиальный, ещё какая-нибудь херота, поэтому, увы и ах, придётся приспособиться к болям. — Блядь. — А ты куда-то собираешься? — Думала сходить телек глянуть. — К Кайе? — Ага, они там марафон чего-то устроили: то ли Ходячих мертвецов, то ли Звёздных Войн. Даже Кроос с Мюллер подтянулись. — Фло-о, такие вещи сложно перепутать, — сказала всё с той же натянутой улыбкой Джамиля, добавила полушепотом, опуская глаза: — Можешь не ходить? — Могу, — согласилась быстро, совсем не думая. Потому что не очень-то и хотелось. Потому что она попросила. — Спасибо… — выдохнула Джамиля, добавила, освобождая край кровати: — Хочешь, что-нибудь здесь посмотрим? Иди сюда. — Только не баскетбол… Проснулась Флориана под титры от тихого, протяжного стона. Джамиля скрутилась калачиком рядом, спрятав лицо в подушку. В комнате уже разгулялась темнота, только свет от экрана ноута противно бил по глазам. — Джам, — негромко позвала Флориана, переборов смущение. — Ты как? — Пусти мне пулю в лоб, пожалуйста. — У нас оружие нелегально, — невесело хихикнула в ответ. — Ты всё пропустила, да? — Ой, кто бы говорил, сопела тут на всю комнату, — Джамиля повернулась, положила голову Флориане на плечо и прошептала, глядя в глаза: — Фло, придумай что-нибудь ещё. Пожалуйста. Задышалось тяжелее, как после десяти кругов по полю. По виску стекла капля. — Ну, может прозвучать как бред, но, когда у меня что-то болело, мама или кто-нибудь из сестёр пел песни, колыбельные обычно. У нас ни телека, ни радио не было, приходилось самим, мол, музыка успокаивает, все дела. Главное — не краснеть, не краснеть, не краснеть. — Колыбельные? — Я же говорила, полный бред. — Нет, не-е-ет. Хорошая идея. Спой мне. — Э? Я думала, ты свою музыку послушаешь или найдёшь какую-нибудь колыбельную в интернете. — Фло, ты же сама понимаешь, что дело не в песне, а в том, кто её поёт. Кто-то близкий. Кто-то, сидящий рядом. Кто-то, кого ты… хочешь… слушать. Пальцы похолодели, повлажнели, задрожали. — Ладно, но если у тебя пропадёт слух… — То хотя бы в твоей прекрасной компании. — Сама напросилась. Выбирай колыбельную. Не Металлику же ей предлагать или Бринг Ми Зе Хорайзон? С последними уже был прокол… — Ты их много знаешь? — Три… — Боже, Фло, какой богатый репертуар, я теряюсь в выборе, — вымученно улыбнулась Джамиля. — Тогда наугад… Давай Guten Abend, gut’ nacht. — Тебе повезло: её я как раз и знаю. — Мне с тобой пока только везёт, — сказала тихо. За ней последовала Weisst du wieviel Sterne, а на середине Schlaf ein Джамиля еле слышно засопела на её плече. Флориана хотела остаться на чужой кровати, говорила сама себе, что разбудит и так измученную Джамилю, если пошевелится, но противные мысли убедили. Она, к счастью, не проснулась, только промямлила что-то под нос, а Флориана уже в пустой, зато своей кровати зашмыгала носом: даже не надейся, Вирц. Всё это ничего не значило. И никогда не будет.