Оставленный

Тэхён слушает, как отскакивают шаги альфы от пустых стен в его доме. Хотя нет — в квартире. По сути ему нет никакого дела до того, что этот Чон Чонгук думает о его жилье. Но ему не успокоить свое сорвавшееся с ритма сердце, не заставить себя разуться и делать вид, что всё нормально. Кто-то, кто не Сокджин, впервые зашел сюда. Словно в его душу. А этот еще и профессионал, точно поймет что-то, что Тэхёну не хотелось бы, чтобы о нем думали и понимали. После осмотра Чонгук возвращается к нему со странным взглядом. У него залегла складка на лбу, между сведенных бровей, но Тэхён не видит ни хмурости, ни удивления, ни вопросов. Мужчина обводит его взглядом с ног до головы, и только тогда до омеги доходит — его анализируют. Разбирают на винтики и ищут причины, почему внутри что-то скрипит. А Тэхён прекрасно умеет отвлекать людей от сути. Он вскидывает голову, старается строить из себя особу и приподнимает бровь, смело бросая альфе: — Мне прокомментировать? У альфы взгляд, правда, не меняется ни на полутон. Спектакль Тэхёна словно проходит мимо него, анализ продолжается, и через долгие десятки секунд тишины он отвечает короткое: — Нет, — низким голосом. Тэхён в ответ на это быстро приседает, делая вид, что расшнуровывает ботинки, которые еще и на молнии. Чтобы не показать, что от голоса Чон Чонгука, его ровной спины, прямого взгляда полного океанской воды — словом, от его мощи, — снова становится не по себе. Мужчина задевает своей аурой нечто инстинктивное в Тэхёне, без слов напоминает, что тот омега — а значит слабый, — еще и младше него. Тэхён чувствует будоражащие мурашки по позвоночнику. Это его одновременно и пугает, и злит. — Мне необходимо установить систему отслеживания на входную дверь. Это мера предосторожности, чтобы быть уверенным, что в наше отсутствие или присутствие никто посторонний не проникнет в квартиру, — альфа, к счастью, продолжает работать и нисколько не обращает внимания на замешательство Тэхёна. Или делает вид, что не видит этого. — Вам что-то потребуется от меня? Разувшись, Тэхён убирает ботинки чуть в сторону и, смотря ровно перед собой, проходит в гостиную. — Только согласовать с вами доставки и гостей. — Доставка будет сегодня, гостей не предвидится, — Тэхён чуть подрагивающими пальцами выуживает свой телефон из кармана брюк и открывает поисковик. — Хотя, доставки будет две. — Пока вы под моей охраной, принимать их буду я. — Первая будет из мебельного магазина, вторая из продуктового, — отчитывается, судорожно открывая первый мебельный гипермаркет и ища раздел кроватей. — Мне всё равно, что вы заказываете. Мое дело — ваша безопасность. — Славно. Тэхён чувствует, как вокруг него сжимаются тиски. Словно его засунули в вакуумный пакет и начали выкачивать воздух из того, чтобы он занимал меньше места в чемодане. Незнакомый альфа с ним наедине на всю ночь, отчеты по доставкам, невозможность выйти из собственной же квартиры — оказывается, свободу надо было ценить, пока она была. Он задумывается над кроватью для телохранителя, на совесть выбирает из нескольких вариантов, матрас берет стандартный ортопедический. Еще добавляет в корзину такой же стул, как у него стоит у кухонного стола, и зависает на долгие минуты в разделе с диванами. Выбирает угловой, оббитый глубоким, синим бархатом — отныне это будет самое уютное, что есть в его доме. Его синий диван в его квартире, который примет его телохранитель у курьера. Жизнь Тэхёна всё ещё принадлежит ему. Телефон он откладывает с этим чувством и с ним же глазеет на то, как Чонгук возится с дверью, прикручивая что-то отверткой в косяк. Словно собирает клетку. — Прошу прощения, — омега сохраняет вежливость и легкую улыбку, когда проходит к коридору и оказывается ближе к мужчине. — Да? — тот отрывается от закручивания и, смотря омеге в глаза, подтягивает рукава серой водолазки, оголяя объемные из-за силы предплечья, покрытые извилистыми венами. — У меня через пять минут будет сессия с психологом. Я буду за закрытой дверью, доставки приедут во время моего занятия. Это не доставит вам неудобств? Впервые в глазах мужчины что-то мелькает. Но так быстро, что Тэхён не успевает разобраться в его эмоциях. — Принято, — рапортует словно солдат. Тэхён коротко кивает и разворачивается, быстро уходя в свою комнату. Он вполне законно закрывает ее и прижимается спиной к стене, обнимая себя руками. Этот Чон Чонгук вызывает такую кучу смешанных эмоций, что хочется сползти всё по той же двери и пытаться нервно контролировать свое дыхание. Но на это нет времени. Тэхён едва успевает привести себя в порядок перед сессией, что не остается незамеченным психологом. Поэтому ближайший час Тэхён говорит о страхе, который он старается игнорировать, об ощущении вторжения в свою жизнь из-за круглосуточной охраны и о взгляде, который невольно цепляется за сильные черты мужчины. Одна из самых неловких сессий оставляет перед фактом, что единственное, что Тэхён способен сделать, чтобы жить ближайшее время в комфорте — это перестать относиться к своей охране, как к клетке. Ему дали четкое задание — увидеть человека в Чон Чонгуке и убрать барьер между ними. Это единственный вариант не погрузиться в панику и излишнюю тревожность из-за незнакомца рядом. Всего-то нужно сделать его знакомцем. Вопрос о том, к чему это может привести, был проигнорирован. Возможно, потому что с его ритмом жизни на такое не хватит времени. Возможно, потому что неизбежного — не избежать. Тэхён выходит в коридор в буквальном смысле помятый. Он чувствует, как хочется расчесать волосы, которые после съемки подтрепались и стали торчать во все стороны света. Поесть хочется примерно также, но еду еще надо приготовить, и раз уж ему нужно подружиться, не только на себя. Альфу Тэхён не застает в коридоре, но слышит тихие удары и возню из его комнаты. Судя по кипе коробок в гостиной доставка мебели приехала, а пакет с продуктами Чонгук поставил на разделочный стол. Находясь в тишине, нарушаемой лишь шумом альфы из комнаты, который едва слышно, Тэхён методично раскладывает контейнеры с полу-готовой едой на несколько приемов. Выбирает, что именно он доготовит им на ужин и принимается за это — нагружает сковородку и две кастрюли, параллельно заваривает ароматные травы в чайнике и разбирает остальные продукты по местам. За своей возней Тэхён не сразу замечает, что шум из комнаты стих. Он разворачивается, чтобы подглядеть за Чонгуком издалека, но резко замирает на месте. Все внутри сжимается от адреналина, потому что мужчина оказывается в паре метров за спиной омеги — стоит себе, как ни в чем не бывало, читает инструкцию с картинкой дивана на первом листе. Мир на секунду сужается до одной мысли: этот человек мог бы легко сломать ему шею, и Тэхён даже не услышал бы его приближения. А Чон Чонгук, словно акула в море, чует кровь. Он поднимает взгляд прямо из-за инструкции ровно на глаза омеги и слишком прямо смотрит. А Тэхён не расчесанный, чувствует себя беззащитным перед ним. От унижения, возбуждения или бог знает чего другого, спасает таймер. Тэхён резко отворачивается к сковороде, помешивает их будущих ужин и деловито, уверенно — он очень надеется, что на самом деле так, а не только в его фантазиях, — говорит Чонгуку: — Я завтра приглашу сборщика. Вы поспите одну ночь на матрасе на полу? — Нет необходимости, — мужчина отвечает спокойно, явно не испытывая и толики того, что бурлит в Тэхёне. После его слов комнату заполняет шум от картона, который Чонгук вскрывает. Тэхён слушает его возню за своей спиной, едва мешает еду и чувствует то самое давление, от которого пытался сбежать — он проигрывает битву за свою территорию. Ужин Тэхён доготавливает под аккомпанемент сборки дивана. Чонгук то ли по своей природе, то ли по природе его профессии двигается абсолютно бесшумно, даже шуршит упаковками и то тихо. Педантично складывает весь мусор в один угол, методично скручивает детали корпуса отверткой, не брезгуя даже лечь на пол. Тэхён поглядывает на него каждые несколько минут, следит за напряженной сосредоточенностью на чужом лице и всё не решается завязать хоть какой-то разговор. Он заканчивает первым. Раскладывает по тарелкам получившийся ужин, мужчине гордо отсыпает в полтора раза больше, чем себе — тот высокий и сплошь из мышц. От дивана пока стоит лишь скрученное основание, а Чонгук отвлекается на тишину со стороны омеги и громкий взгляд в его сторону. — Я поем в комнате, у меня вебинар, — Тэхён снова пытается быть уверенным и самодостаточным перед ним, и снова у него это абсолютно не получается. — Вы поешьте, пока горячее. Или можете потом погреть в микроволновке. Чонгук смотрит на указанную микроволновку таким красноречивым взглядом, что Тэхёну становится не по себе его интерпретировать и он сбегает к себе. Снова запирается в собственной маленькой крепости и в этом раз сползает по двери, прижимаясь к ней спиной. Ему требуется несколько минут, чтобы выгнать из себя скручивающее внутренности чувство. Поэтому, когда он перебирается на матрас и включает ноутбук, его еда уже оказывается холодной, но контактировать с Чонгуком не тянет — омега ест холодное в тишине. К началу лекции с едой он расправляется, а спустя два часа, к её концу, Тэхён всё же решает устроить вылазку. Во всей квартире уже оказывается темно, от альфы не слышно никаких звуков, поэтому Тэхён проскальзывает на кухню. Посуду тихо укладывает в посудомойку, обводит взглядом собранный диван — его синеву не видно в темноте, но выглядит огромным. Особенно на фоне пустых стен. Из следов пребывания чужого человека в ванной комнате Тэхён застает только влажное полотенце на сушилке. Свое он вешает рядышком и находит ещё зубную щетку альфы, которую тот не поставил в стакан, рядом с омежьей, а оставил лежать в контейнере около раковины. Тэхён падает на свой матрас абсолютно выжатый сегодняшним днем. Настолько, что уснуть у него совсем не получается. Он смотрит в свое окно без штор, пытается увидеть хоть одну звезду на небе и вслушивается в звуки квартиры, боясь услышать чужие шаги. Время до будильника приближается, глаза болят, голова ватная, но сон не приходит. Решив, что ему нужен горячий чай, чтобы расслабиться, Тэхён на цыпочках выбирается из своей комнаты. В квартире все еще темно и ничего не слышно. Замерев у комнаты мужчины, Тэхён всего пару секунд борется со своей совестью, а после чуть толкает его дверь и заглядывает внутрь. Света из окна нет от слова совсем, но в черном месиве темноты Тэхён всё-таки различает силуэт кровати и груду одеял, под которыми лежит Чонгук. Он вежливо закрывает к нему дверь, чтобы не разбудить светом и шумом, и пробирается на тех же цыпочках на кухню. Ставит вслепую чайник, а после находит одинокую свечку в шкафчике. Чудом зажигает её и ставит на обеденный стол, только сейчас приметив, что на диване изменились тени. Вглядываясь в темноту, пытаясь в ней различить хотя бы что-то, Тэхён дрожащей рукой поднимает подсвечник выше, пока свет не добирается до дальнего угла дивана. Становятся видны темные глаза, что неотрывно следят в ответ. Тэхён едва не взвизгивает от подскочившего сердца. Он смотрит на Чонгука несколько мгновений перепуганным взглядом, пока тот приподнимает кружку, которую держит в ладонях. Невинно пьет чай, пока у Тэхёна от страха перехватывает дыхание. — Вы напугали меня! — Мне жаль. “Его жаль”, правда, сердце не успокаивает, а вместо чая хочется выпить что-то с более расслабляющим эффектом. Но Тэхён готовит себе первое, ставит свою несчастную свечку на полу, игнорируя двадцать первый век, и забирается с ногами в противоположный от альфы угол дивана. Мужчина не наблюдает за ним, как это было днем. Он рассеянным взглядом смотрит на маленький огонек, находится где-то в глубине себя, и лишь сейчас Тэхён может его беззастенчиво рассмотреть. Он скользит взглядом по горбинке на носу, видит углубление теней на скулах и темноту во взгляде. Замечает футболку и черные легкие штаны — пижаму, — а после оголенную кожу. У альфы она не бледная, как у самого Тэхёна, золотистого оттенка, который словно впитался в его кровь. Сейчас Чон Чонгук не излучает подавляющей силы и дышать рядом с ним не так и сложно. Даже напротив — он излучает нечто такое, от чего Тэхёна тянет ближе. Узнать и позаботиться. — Вы не спите из-за меня? — тихо спрашивает спустя долгие минуты гляделок, когда всё, доступное взгляду, уже становится изученным. — Нет, — Чонгук медленно переводит на него взгляд. Думает о чем-то, смотря мимо омеги, а после добавляет, — а вы из-за меня? Они оба знают ответ: такое невозможно. Чон Чонгук вряд ли способен разбудить даже самый чуткий сон, ибо передвигается он абсолютно бесшумно. А это значит, что он тоже идет навстречу. По какой-то причине он тоже пытается выйти за возложенные рамки “модель и его телохранитель”. Тэхён знать не знает саму эту причину, но чувствует, как от такой отдачи его собственный взгляд загорается. — Нет, мне бывает тяжело уснуть и сегодня один из таких дней, — он отвечает мягко, словно делится состоянием с близким другом, и от того, что взгляд Чонгука проясняется и направляется на него, становится вдруг приятно. Чонгук слушает его. Понимает? — Вам подошла кровать и матрас? Не жесткий? — Не стоило тратиться, у вас явно нет потребности в дополнительном спальном месте. — И вы бы спали на полу? Или не спали бы вообще? — Не впервой. Что именно ему не впервой Чонгук не уточняет. А Тэхён поджимает губы от досады, отгоняя от себя омежий взгляд — перед ним сила в первозданном виде, не поспорить, но ради чего она взрощена в этом теле Тэхён забывал. Сокджин же упоминал, что альфа был в горячей точке. — Вы… Вообще спите по ночам? — он задает вопрос осторожно, даже чуть сжимается в плечах, прощупывает допустимое. — Сплю, конечно. Но не каждую ночь, — мужчина чуть кивает в его сторону, намекая на прошлые слова омеги. Он не заканчивает, но по ушедшему в другой мир взгляду, Тэхён понимает всё, что ему нужно. Все напряжение, что Тэхён испытывал рядом с ним, испарилось по щелчку пальцев. Его психолог был прав — Тэхёну всего-то нужно было увидеть в Чон Чонгуке человека. И теперь его заливает совсем другим, сложным и многогранным чувством: пониманием, сочувствием, заботой. Тэхён едва останавливает себя от желания коснуться чужой руки в попытке поддержать. Вряд ли это вообще нужно человеку с таким прошлым, но Тэхён ничего не может с собой поделать. Никогда не мог. Он долго молчит, подбирая слова, чтобы не произносить болезненное “помочь”. — Я понимаю, — на его слова Чонгук резко поворачивается всем телом навстречу, смотрит с примесью боли и недоверия, словно раненное животное. — Я могу что-то сделать, чтобы вам было здесь спокойнее? Чонгук тоже не отвечает сразу, но он явно не подбирает слова, чтобы не обидеть Тэхёна. Скорее он ищет что-то внутри себя, что пытается выразить незнакомцу, а Тэхён дает ему необходимые минуты тишины, чтобы это найти. — Едва ли. Мне нужно привыкнуть к тишине в вашей квартире, она слишком громкая у вас. Впервые за весь этот разговор, Чонгук смотрит в глаза. И в его взгляде что-то изменилось. Тэхён совсем не чувствует желания прятаться от него, напротив — они словно равны в чем-то сейчас. Не просто в том, что не спится — в чем-то куда более глубоком. Кажется, у них бушуют похожие бури внутри. — Вы не против, если я посижу здесь с вами? — Тэхён спокойно смотрит в ответ, попивая чай, и замечает, что Чонгук совсем не пьет. Словно кружка в его руках лишь повод быть здесь. — У вас завтра тяжелый день, попробуйте заснуть, Тэхён, — а тот в ответ впервые обращается к нему по имени. Что-то теплое разливается от его голоса, интонаций. Тэхён слабо улыбается, чувствует, как сон начинает подбираться, а тело — расслабляться. — Не настолько, чтобы не разделить вашу тишину хотя бы на полчаса, — но он стоически отказывается от сна. Ради чего-то большего, а чего именно — сам не понимает.