Оставленный

Чонгук предполагал, что утром ему придется собственноручно будить подопечного. Он-то привык существовать в принципе без сна, поэтому проспать пару часов и вести обычную жизнь для него не сложно. Но как будто бы для молодого популярного омеги — это должно быть сложным. А как для Ким Тэхёна Чонгук не знает. После прошедшего вечера он больше ни в чем не уверен. Все его суждения развалились, как кости после взрывной волны, после вида жилья омеги, его вежливости и понимания в глазах, которого Чонгук не у всех специалистов в военном госпитале-то видел. Ким Тэхён определенно не тот, кого Чонгук себе выдумал, увидев его в белых одеждах и с макияжем. Его слова искренни, смущение по-настоящему смешивается с интересом, но всё это уступает человечности. Чонгук научился сканировать людей от и до путем крови и боли и на самом своем легком сканировании допустил ошибку, каких у него никогда не было. Настолько сильно он еще не ошибался в людях. Поэтому теперь Чонгук не строит никаких образов Тэхёну и, выходя из своей комнаты в коридор квартиры, готов к чему угодно. Тэхён ожидания, которые не-ожидания, оправдывает. Он вместе с Чонгуком входит в коридор, только уже не из своей спальни, а из ванной комнаты. И разбивает надуманный Чонгуком образ до конца: Тэхён не ноет на раннее время, не просит ему чем-то помочь. Напротив, он лишь слабо улыбается и кивает, говоря: — Здравствуйте, Чонгук. Вы пьете кофе? Сделать вам его к завтраку? Чонгук не фанат, спокойно умеет обходиться без кофеина, но медленно кивает. Вид Тэхёна, еще отекшего со сна, явно не выспавшегося из-за их молчаливых посиделок ночью, становится светлее, потому что стоит альфе согласиться — Тэхён чуть ярче улыбается и проходит мимо альфы. А тот проводит в ванной целых десять минут — слишком долго для него, — и впервые смотрит на себя не строгим из зеркала. Он растерян, в хорошем смысле слова. И заинтересован. Тоже в хорошем смысле. — Я не буду больше собираться, поеду вот так, — Тэхён встречает его, ставя на стол большую тарелку с рисом между двух тарелок с дымящимся супом. Чонгук неловко садится на стул, пока омега еще крутится по кухне, доделывая им кофе, и пробует суп с клецками. Знает, что готовил не Тэхён, но не может отвязаться от мысли, что Тэхён подумал о еде, заказал ее на двоих и довел до съедобного вида. Не то чтобы Чонгуку это нужно — он и без еды сутками жил, — но факт этих действий ставит его в какой-то тупик. Чонгук ловит себя на том, что засматривается. На его тонкое запястье, выглядывающее из задранного рукава свитера, пока он тянется за чайником. На волосы, которые омега откидывает назад, из-за лезущей в глаза челки. На изгиб шеи, когда он садится напротив и обхватывает свою кружку тонкими пальцами. Чонгук смотрит на него, как альфа, и это не вызывает в нем раздражения, как вчера. Напротив — от такого Тэхёна, от его понимания во взгляде Чонгук чувствует, что он больше не солдат и он больше не там впервые за долгие годы. — Мы выезжаем через полчаса, верно? — Тэхён говорит с ним абсолютно вежливо. К Чонгуку много кто обращался вежливо — их обязывал статус капитана перед ними. Но сейчас между ним и омегой нет никаких статусов, Тэхён выбирает быть вежливым и делает это с подобающей ему грацией. Возможно, Чонгуку всё же не хватило сна, чтобы держать свои мысли в узде. — Я заложил на дорогу час, на случай пробок. Поэтому на завтрак и сборы осталось тридцать четыре минуты. — Я уже готов, поэтому приберу после нас на столе. Вы можете собраться за это время, — Тэхён поглядывает на него из-под челки совсем не так, как вчера. Ни испуга, ни напряжения. Даже больше — альфа чувствует интерес. Такой же, какой он сам испытывает к этому омеге. Не плотский, как часто могут смотреть незнакомцы на улице, как вчера проскальзывало во взглядах. А что-то глубокое, похожее на любопытство. О таком Чонгук не думал, когда соглашался на работу. Но делает он ее безупречно. Строго по плану Чонгук довозит Тэхёна до съемочной площадки на сегодня. Его команда рапортует в наушнике о полной безопасности, Чонгук же за пределами жилья омеги становится его тенью — перемещается в шаге от того, контролирует каждого, кто приближается на расстояние пары метров. Два часа Чонгук стоит под дверью гримерки, смотря перед собой, чтобы не напрягать работающих омег, но контролирующий каждое действие в отношении Тэхёна. Тот послушно сидит на месте и не двигается всё то время, пока на его лицо наносят макияж, волосы укладывают и выдают первый из костюмов. Выпроводив всех из его гримерки, Чонгук уточняет, всё ли у омеги в порядке, на что тот лишь ему улыбается. Чонгук кивает и выходит из помещения, давая ему пространство переодеться, а сам лишь краем уха прослушивает отчеты от команды о периметре. Потому что мысли занимает собственный неуместный вопрос. Он не нянька — а телохранитель. И забота не входит в его обязанности, но. Но. Чонгук отвлекается от своих мыслей на вышедшего Тэхёна. Сегодня он в бежевом пиджаке, по размеру напоминающий больше Чонгука, чем его — омега просто тонет в нем, что подчеркивает его хрупкость. Перед ним ведь ангел, который смущенно улыбается на комплименты фотографа его утонченности, и следует всем указаниям по тому, как ему позировать. Не чувствуя угрозы, Чонгук рассеянно следит за съемкой из-за плеча фотографа. Тэхён стойко выдерживает вспышки, не моргает на них, хотя у стоящего по другую сторону Чонгука уже болят глаза от них. В кадре тот чувствует себя хорошо, как кажется со стороны, двигается, как рыба в воде, выдавая фотографии, от которых все на площадке довольны. Чонгук больше не думает о бессмысленности чужой работы. Лишь наблюдает за тем, как омега приоткрывает губы и упирает флакончик с бальзамом о нижнюю, смотря в камеру с приподнятой бровью. Красивый, соблазнительный, уверенный, пока не заканчивается работа и его не отправляют на перерыв: только выйдя из-под объективов, Тэхён теряет то самое соблазнительное лицо и кажется усталым. Его обед привозят спустя пару минут от начала перерыва. В наушнике раздается сигнал о прошедшем на площадку курьере, а Чонгук напряженно отлепляется от стены, которую подпирал у гримерки — потому что на площадку запрещено заходить. Но причину он понимает почти сразу: его люди пропустили омегу едва ли отличающегося от того самого ангела. Маленького ростом, круглого лицом и невинного взглядом. Он зашуганным котенком пробирается через площадку, крутит головой, осматриваясь вокруг, пока едва не ударяется в грудь Чонгуку. — Ой, простите, — улыбнувшись всеми зубами, омега обводит взглядом табличку за плечом Чонгука, на которой написано, кто находится в гримерке. Взгляд его тут же меняется, в нем появляется восторг — омега явно знает, кто такой Ким Тэхён. — Я принес заказ для ангела, — он протягивает, прижатый до этого к груди, пакет с контейнерами. — А можно взять у него автограф? Он мой кумир! Руки чуть дрожат, как и губы. Чонгук описывает взглядом лицо, отмечает румянец и испарину под челкой, возвращается к глазам — всё говорит о любви и ярком желании в этом невзрослом омеге. Подрабатывает вне учебы, судя по возрасту, но по одежде видно, что в деньгах вряд ли нуждается — Чонгук замечает украшения на руках, ушах и шее и знакомую даже ему нашивку бренда на куртке. — Ким Тэхён на работе, как и вы. Хотите автограф — дождитесь автограф сессии. — Но это же минута! А из-за этих его хейтеров никакие сессии он проводить не будет. Уже, видимо, никогда! — омега канючит, повысив голос до того, что в голове начинает звенеть. Чонгук щурится, пытаясь избежать этой боли, и вырывает из его рук пакет с едой. Этот образ — тот самый, который он вчера навязал Тэхёна, — противен. — Я сказал, нет, — он отрезает, включив жесткость солдата. — Шаг вперед, я за шею вас отсюда выведу. Не выйдете из здания через минуту- — Не продолжайте, — впервые омега перебивает Чонгука. Он смотрит со злобой во взгляде, едва ли не шипит, но разворачивается и идет прямиком на выход, больше не осматриваясь. Чонгук провожает его взглядом, пока тот не скрывается из виду, а после со спокойной душой кидает пакет с едой в ближайшую мусорку. Для Тэхёна он заказывает традиционную кухню в соседнем ресторане и посылает одного из альф с площадки за ней. А пока обед для подопечного в пути, Чонгук заглядывает в гримерку. Там все еще пахнет лаком для волос и чем-то тонким, омежьи мягким. Этот воздух оседает в горле, чувствуется на вкус и на мгновенье Чонгук хмурится, чувствуя себя вторженцем в чужой мир. — Я отлучусь, — он предупреждает Тэхёна, когда тот отрывается от телефона и несколько раз моргает, приходя в себя. — Не выходите из комнаты. — Хорошо, Чонгук, — не перечит, но возвращается к телефону, нахмуривая брови. Чонгук оставляет его отдыхать от работы, а сам спешит ко входу. Он умеет контролировать себя и жутко об этом жалеет, когда за шкирку выталкивает двух амбалов на улицу. Потому что им хочется ударить по солнечному сплетению, чтобы выбить все дыхание, а после коленом в нос, чтобы его сломать. Но Чонгук лишь не контролирует голос, когда на него оборачиваются: — Какого хуя на площадке был посторонний? Один из тех, кого Чонгук уже отчитывал вчера, начинает улыбаться. Чонгук бьет его в плечо с такой силой, что мужчина оступается и падает прямо на асфальт. — Выметайся. Ты уволен с позором, — он рычит на него, а когда альфа хочет возмутиться, Чонгук замахивается сильнее. У него всё просто. Нет дисциплины — есть сила. Его выставили на пенсию, но вовсе не из-за того, что он потерял сноровку. — Ещё хоть раз ты ослушаешься прямого приказа, — он поворачивается ко второму, тыча пальцем ему в грудь, отчего альфа делает шаг назад и испуганно смотрит на товарища. — Сломаю ебало и следом выпру. Понял? — Е-есть, сэр! Чонгук не дослушивает его слов. Он идет к своему посту, по пути написав другу, который его в это втянул, о незапланированном увольнении. На вопрос о причинах Чонгук позволяет себе отмахнуться — его-то не уволят, — и занимает привычное место. Обед Тэхёна приезжает почти к окончанию перерыва. Убедившись, что никто не знал, для кого готовилась эта еда, Чонгук забирает пакет и тихо стучится в дверь, прежде чем ту приоткрыть и войти к Тэхёну. Он застает Тэхёна с поличным — это видно по взгляду, полному паники. Тот стоит около столика, подхватывает бумажки из принтера, который откуда-то взялся на съемках, и бегает взглядом по Чонгуку, словно пытается предугадать его вопросы или защититься. Альфа лишь заходит внутрь и прикрывает за собой дверь, а от тихого щелчка замка Тэхён вздрагивает так сильно, что стопка бумаг разлетается по полу. Он тут же бросается их собирать резкими, едва ли не паническими движениями. — Я помогу, — Чонгук ставит пакет с его едой на ближайший столик, а сам присаживается около Тэхёна, помогая поднять единственную бумажку, которую тот не успел поднять сам. Правда, ее омега вырывает из рук альфы и кладет поверх стопки белой стороной, пряча содержимое. — Ваш обед приехал, — Чонгук не придает значения произошедшему, встает в полный рост и указывает рукой на еду. — Спасибо, — Тэхён слишком быстро дышит, а Чонгук не изверг — во всяком случае с омегами, — поэтому кивает и оставляет его одного. Оставшиеся пятнадцать минут перерыва Чонгук стоит около его двери и пропускает внутрь лишь ассистентку, которая выводит Тэхёна в другой одежде под камеры. На этот раз его одели всё в тот же светлый цвет, но одежды сделали легкими и воздушными. Снова Чонгук тенью следует за ними, встает за фотографом, чтобы иметь обзор на всё пространство площадки и снующих по ней людей. Он наблюдает за работой Тэхёна на камеру, краем уха слышит что-то о задержке и, когда убеждается, что всё вокруг стабильно, отходит обратно к гримерке. Его предчувствие не стихает после перерыва и, чтобы его унять, Чонгук еще раз осматривает всё помещение, каждый его угол в поисках камер. Но когда не находит их, направляется к пакету с контейнерами от еды, чтобы выбросить их по пути, но замечает в небольшом принтере на том же столе оставшуюся внутри бумажку. Тэхён забыл ее убрать, а Чонгук в его дела не лезет. От слов в наушнике Чонгук хочет вернуться быстрее на свою позицию, подхватывает пакет и собирался было сделать шаг в сторону двери, но замирает на месте — его останавливает вес пакета. Тэхён не поел. Чонгук смотрит на запотевшие лотки с едой, нетронутые салфетки и приборы. Вывод просится сам собой — омега даже не притронулся к этой доставке. Взгляд альфы возвращается к бумаге в принтере. Вряд ли у него присутствует совесть, Чонгук даже не задумывается, когда поворачивает голову, чтобы верх-ногами прочесть написанные слова о некоем фонде поддержки подростков. Не трогает чужие вещи, но задерживается на них взглядом ровно на столько, чтобы понять суть. Естественно, исключительно в целях понимания угрозы, не более. Предположений появляется два: первое, что Тэхён выдает себя не на свой возраст, а второе — пытается кому-то помочь. И Чонгук, сверля прямым взглядом омегу, который часто смотрит на него в ответ, понимает причину, почему Тэхён разделил эту ночь с ним. Потому что Тэхён тоже знает, что такое война. И пусть интерес альфы — прямое нарушение протокола. Но Чонгука едва ли уже раздражает факт, что он перестал бороться с ним.