Реприза

Иллюстрация к главе: https://i.postimg.cc/hSjHJrZW/Bez-nazvania45-20251203015202.jpg — Моя любовь к тебе очень сильна. Я не могу сейчас спорить или рычать в ответ, как раньше, — сказал Кроули. Азирафель расплылся в лёгкой улыбке, глядя в любимые глаза, обещающие так много. Ангел почувствовал нужду признаться, всё же, в том, что укрывал от демона за своими возмущением и упёртостью. Он смутился, словно пойманный на горячем. — Если быть честным, мне нравится... когда ты противостоишь мне. Я имею ввиду споры, конечно же. Иногда ты заставляешь меня меняться, — со сдержанной радостью ответил ангел. — И я абсолютно уверен, что, когда ты рычишь, ты звучишь убедительнее. Азирафель рассмеялся и отвел взгляд в сторону, пряча его в глубину книжного. Кроули усмехнулся. Прикосновения ангела полностью расслабили его тело и лицо. Демону казалось, что с поверхности всей его оболочки будто бы сняли скобы, предварительно нанесённые строительным степлером. Из-за этой метафоры в голове вспомнилось о том, что он всё ещё должен ангелу обещание разобрать кровать. Он провёл большими пальцами по скулам ангела. — Давай начнём сначала? Я обещал тебе разбор кровати. Если ты и впрямь не можешь стоять на месте, то ты можешь сесть там в кресло, а я буду залихватски орудовать шуруповёртом, согласно инструкции по сборке... Ну, то есть, в данном случае, разборке. Но я же демон, и я точно знаю, как сделать наоборот то, что до́лжно. Услышав о злосчастной кровати, ангел вернул взгляд к демону. Он был склонен наделять вещи впечатлениями, а новая кровать, которая должна была быть символом их совместной жизни, уже успела заработать не лучшую репутацию. Кроули наклонился и целомудренно поцеловал угол губ ангела сухими губами, быстро отпрянув. Губы демона были такими сухими, что Азирафелю на них было больно смотреть, и он сложил брови жалостливо, приоткрыв рот в намерении сказать что-либо. Ему было сложно переступить через себя. Особенно по отношению к вещи, которая уже имела недобрые ассоциации. Но сейчас ангел не хотел соглашаться с собой: ему будет ещё больше жаль разобранную постель, чем собранную. — Ох, дорогой, потом, всё потом, — спохватился Азирафель. — Её так сложно было собрать целой командой, даже не представляю, как ты справишься в одиночку. Я позже, может... помогу. Кроули понял, к чему ангел клонит, потому что непонятливость в тирадах а-ля шахматы, которым было примерно шесть тысяч лет между ними, точно ему была несвойственна. Когда ангел обычно начинал уводить тему, демон чувствовал себя как рыба в воде. Это не было для него новой территорией, как, например, их любовные отношения, ревность или правильная нежность. Здесь он всё точно понимал. — Хорошо, в самом деле, Ангел, давай потом. Вообще не стоит спешить с этим, — что-то похожее на ликование совершило пируэт в душе демона. Ангел отпустил спину демона и переложил руки ему на плечи, стараясь растянуть время, чтобы придумать, как перевести тему. Удивительно, насколько это абсурдно с его стороны: сначала требовать разобрать немедля, а теперь оттягивать этот момент. Азирафель лишь допустил мысль, что кровать ещё может пригодиться для объятий. Он хотел бы почувствовать, как Кроули засыпает рядом с ним, и прыгнул за улетающим шариком этой надежды. — Я так соскучился по ресторанчикам, ты бы знал. Помнишь наши длинные вечера в Ритц? Первым делом мы отправимся туда, в тот же день, когда они откроются. Займём наш любимый столик и закажем шампанского. Кроули тихо и низко хихикнул, спустил руки на талию ангела и придержал его, затем начал раскачивать в ритме чего-то похожего на слабый танец. Повинуясь направлению лёгких покачиваний, Азирафель лелеял в голове мысль о предстоящем свидании. Локдаун был невыносим для него из-за закрытия ресторанов, в которых его и правда знали в лицо, а в некоторых — их обоих. — Обязательно пойдём. Можно даже устриц заказать к шампанскому! Демон картинно округлил глаза, и был точно уверен, что Азирафель будет смеяться, потому что они в последние тридцать четыре дня уже успели вдоволь понасмехаться над темой этих древнеримских устриц. Ангел мастерски говорил про соблазн в ту их встречу. Моллюски и впрямь были чертовски вкусными. Всего две тысячи лет, и теперь они могли, вкусив плотский соблазн, смеяться над «соблазном устричным». — Ах, устрицы... Теперь ты искушаешь меня ими, — Азирафель прикрыл глаза и вздохнул. — Я рад, что мне досталась честь предложить их тебе в первый раз. Мне будет так трудно дождаться этого вечера за нашим любимым столиком. — У устриц был особый вкус, Ангел, так что тот бык всё равно не сравнится. Кроули казалось, что он плавится, как тесто на сковородке, из которого он делал блинчики любимому ангелу.  Тем не менее, он всё ещё не представлял, как выпустить Азирафеля из объятий, но знал, что его возлюбленный, который любит координировать все действия, обязательно решит вопрос. И тут Ангел вернул Кроули поцелуй, точно попав в его губы. Он увлажнил их своими и тут же отстранился. Ноги демона на мгновенье утратили устойчивость, и он действительно ухватился за талию ангела, чтобы устоять. Голова Кроули закружилась, уж очень ему захотелось поцеловать в ответ намного влажнее, но нужно было быть стойким: хватит ошибок. Демон облизнулся, словно собрав поцелуй ангела своим проворным языком с губ. Азирафель придержал его за плечи, непонимающе подняв брови. Кроули нужно было срочно сменить тему. — Слушай, Ангел, ты же тоже магией бреешься каждое утро, верно? Как потрясающе гладко выглядит твой подбородок! Позволь восхититься. Мой выглядит всегда каким-то недобритым, может, я неправильно щёлкаю пальцами? Кроули игриво легонько стукнул кончиком пальца по подбородку Азирафеля. Ангел, потеряв нить разговора, коснулся своего подбородка и провёл по нему, проверяя его гладкость. Затем он протянул руку к демону и провел по его подбородку и шее костяшками пальцев, сравнивая ощущения. — Может, ты забыл сегодня? Колючий, но совсем немного. Ангел щёлкнул пальцами над Кроули, тратя чудо, и приложил уже ладонь к его щеке, поглаживая. — Вот так хорошо. — О, Боже! ­­— Кроули схватился за свой подбородок. — Я что, реально неправильно щёлкаю пальцами?! Ты потом научи меня, видимо, у меня системный сбой. Я не умею бриться магией, представляешь, что бы мне на это сказали раньше в Аду?! — Пусть я и не силён в этой теме, но мне кажется, многие из Ада вряд ли были бы озабочены бритьём, — усмехнулся ангел и покачал головой. Кроули перехватил руку ангела и погладил середину его ладони, на что Азирафель открыто её подставил и расслабился от ласки. — Не думал отрастить? Ты был очень забавен с бородой, — усмехнулся Азирафель. На самом деле ангел почти не желал возвращения растительности на лице демона. Та действовала как красная тряпка — очень привлекала внимание, но желание ангела потрогать её так и не сбылось. Со временем он не перестал её вспоминать, по виду сравнивая её с овечьей шерстью и позже со сладкой ватой. В начале семнадцатого века бородка у Кроули была другая, но всё так же манила и просилась быть легонько дёрнутой. — Нет, я не хочу бороду. Мне... — Кроули сглотнул слюну, взвесил решение сказать, что думалось. Выдохнул. — Мне хотелось бы целоваться с тобой без бород и бакенбардов. Если ты не против. Мода позволяет, и мне, вроде как… идёт. — Я готов брить тебя утром каждый день, потому что не перенесу щетины на твоем лице. Я бы постарался смириться, безусловно, если бы ты сам захотел её носить, но мне бы определенно потребовалось время, — задумчиво протянул ангел. — И мне по вкусу больше твоя нынешняя мода. Ты прав, она куда удобнее для поцелуев. После небольшой заминки Кроули нарушил тишину очень решительным предложением: — Пойдём наверх посмотрим, что там нужного. Ведь на днях ехать смотреть дом. Азирафель вздрогнул и оглянулся на стол, осторожно выпутался из рук демона и, подойдя к нему, склонился. Перебрав пару бумаг, он нашёл листок и вытащил ручку из кармана кардигана. Щёлкнув кнопку на ручке, он вернул взгляд к Кроули и кивнул. — Да, ты прав. Кровать, само собой, записал, а вот остальное... Переложив пишущие принадлежности в одну руку, ангел приблизился к демону и, взяв его за руку, повёл наверх. Кроули, ликуя в душе, смиренно пошёл за ангелом наверх, рука в руке. Ему было приятно чувствовать лёгкость на лице и какой-то запах геля для бритья, который Азирафель воплотил. Кроули ощущал заботу: это было такое огромное чувство. Когда они поднялись наверх, демон процитировал их старый пассаж: — После тебя! Кроули открыл дверь в комнату, где у них произошли сначала самые лучшие, а потом самые худшие вещи. Азирафель кивнул демону, улыбаясь, так как это была обязательная часть ритуала в ответ на «После тебя». — Комната готова к великому аудиту Стража Восточных Врат, ­— заявил Кроули, точно голландский посол. Ангел заглянул в комнату, проверяя, что изменилось. Он осторожно шагнул вперёд и осмотрел заправленную кровать. Воспоминания вчерашнего дня врезались в память, но ангел старался их игнорировать, а также не подходить к стене, у которой чуть не случилось страшное. Он двинулся к комоду и открыл ящик за ящиком, рассматривая и немного вороша всё, что находилось в каждом. Заметив, как осмотрелся ангел, войдя в комнату, Кроули дал себе мысленно установку: «Он простил меня, я должен сделать всё для его комфорта». Бесшумно двигаясь, пока ангел занялся изучением содержимого ящика комода, демон магией поднял с пола свой злосчастный пиджак, в воздухе его отгладив, отправил на спинку стула и сел. — Нам точно понадобится больше постельного белья, — заявил ангел. — Этот комплект — единственный, который подошел по размерам. Сколько обычно берут? Пять? Азирафель взял книгу с верха комода, приложил лист к ней и записал мерки кровати по памяти. — Материал и цвет полностью на тебе. Ещё подушки? Или второе одеяло? — со вздохом ангел повернулся лицом к комнате. — Ангел, ты серьезно спрашиваешь меня, какого цвета я предпочел бы постельное белье? Разумеется, я предпочел бы чёрное, но тебе не понравится. Поэтому, раз выбор ты оставляешь за мной, я называю такое же, как на кровати сейчас. Бежевое. Шесть комплектов. Я могу заказать по интернету. Только айфон найти осталось. Он куда-то потерялся. — Ох, как хорошо, что мой... айфон не теряется. Я позвоню тебе, и он найдётся, — ехидно подметил Азирафель, заметно вздёрнув нос. Кроули следил за ангелом, делающим записи, погружаясь в момент, в котором он понимал, что пропал от любви. Он потерял свою идентичность, полностью погрузившись в любое движение и слово Азирафеля. Мысли были путанными, но, облизывая пересохшие губы, демон думал о том, что, наверное, всё, что случилось, было не зря: он никогда не стал бы ценить Азирафеля настолько сильно, если бы не случился этот страх потерять его. Кроули не понимал, почему он прощён. Неужели потому, что ангел любит его столь же сильно? — Насчет постельного белья можно договориться. Мне бы понравилось более интересное, — предложил ангел. — И покрывало с кисточками. Кроули изо всех сил, возможно, отчасти при помощи магии сдержался, чтобы не скорчить лицо на счёт покрывала с кисточками в их коттедже. — Хорошо, покрывало будет с кисточками, а дизайны постельного белья посмотрим вместе по каталогу. Случай был определенно исторический — Азирафель высказывался за разнообразие. Однако и в книжном минимализмом не пахло. Он всегда предпочитал особо вычурные ткани, орнамент для мебели, ковры ручной работы. Новая кровать так же не была простенькой: изголовье выполнено из резного дерева. Если потакать ангелу, их коттедж станет или вторым книжным, или мечтой бабушек. Азирафель прошёл к зеркалу и, отложив на стол книгу с листом и ручкой, сдвинул его с места. Он осмотрел его на предмет сколов и протер пыль с окантовки. — Не уверен, следует ли его брать, — ангел взглянул на стол. — И тот светильник. Он один, а, по идее, будет две тумбочки по двум сторонам кровати. Это уже как размер спальни позволит, но всё же. Ставить одинаковые светильники обязательно? — Светильник старомодный, но дело и вправду не в этом, малыш. Мы можем найти парные к тумбочкам, чтобы свет был теплым, таким… жёлтым, чтобы ты мог читать, не напрягая зрительный нерв. Ангел уже хотел защитить честь своего светильника, который стоит и пылится в этой комнате Бог весть сколько. Но Азирафель выделил из «старомодного» главную для себя часть — «модный», и он со спокойствием опустил взгляд к светильнику. Ангел кивнул на предложение Кроули, уже представляя, как он будет скучать по этой лампе, которая, возможно, когда-то ему очень нравилась. Но и свет от неё уже наверняка мигающий, ни на что не годный. Чем-то приходится жертвовать, чтобы получить лучшее. Ангел обернулся и указал рукой на шкаф, задвинутый комодом и парой коробок, на которых были возвышения из книг. Словно тот был заставлен специально. — К нему мы так просто не проберёмся. Я и не помню, что там хранится. Может, там одежда. И, несомненно, весьма старая... Кроули встал со стула, подошел к ангелу и потянул его за руку немного назад: — Отойди, сейчас разберёмся. Кроули щёлкнул пальцами: комод отъехал влево, а освободившийся шкаф раскрыл дверцы. Ангел сжался, видя, как при движении комода книги, находящиеся в шатком положении, многообещающе задрожали. Одна всё-таки упала, потянув за собой еще парочку, и Азирафель дернулся с места, чтобы подобрать их. У демона слегка ухнуло сердце, но ангел совершенно не поспешил его ругать за такие последствия. Да и Кроули всего лишь применил магию к комоду, а книги упали абсолютно самостоятельно. Прижимая книги одну за другой к груди с трепетом, ангел поглядывал на каждый корешок. Он повернул голову к шкафу, недоверчиво всматриваясь, а затем к Кроули. Полок в шкафу было множество, и на всех лежала одежда. — Ого, Ангел, давай посмотрим, что там! Может, отдадим что-то на благотворительность. Насколько я помню, ты уже занимался такими благими делами. — Не уверен, что благотворительность заинтересуется в одежде неизвестной давности. Особенно в моей, — слукавил ангел, который был готов продать светильник или пару книг, но только не свою когда-то любимую одежду. Кроули увидел алую парчовую сумку на верхней полке. Он прекрасно знал, что в ней. Это был пижонский аристократский костюм Азирафеля конца 18 века, в котором он угодил в Бастилию. Пока ангел пробирался подземным переходом, чтобы отправиться есть с ним блины, Кроули успел высвободить палача от казни, превратив его в ящерицу и чудом вернув костюм. Он отдал его Азирафелю только в 1800 году после их потрясающей посиделки с шоколадными конфетами. Это был очень чувственный вечер: он чуть не сорвался тогда. Кроули подошел к шкафу между открывшихся створок и поднялся на цыпочки, осматривая полки. — Идём сюда скорее, это же сундук с сокровищами просто, — Кроули и не помнил, когда последний раз испытывал такое любопытство. Азирафель аккуратно разложил подобранные книги и, предварительно поискав более надежные места для расположения, разместил их. Он неспешно приблизился к шкафу и подул на одну из полок на уровне своего лица, тут же размахивая рукой перед собой и жмурясь от пыли. Ангел щелкнул пальцами и окно в комнате отворилось настежь, а сам он запустил руку вдаль полки, завидев что-то интересное. Он вытащил руку со сложенным веером и в улыбке от ностальгии стёр пыль с остова. — Я точно оставил здесь всё на память, — ангел раскрыл веер-плие, любуясь золотистой вышивкой на нем. Нити выстраивались в созвездие, которое мало кто знал. — Или на случай, когда мода захочет вернуться. Она ведь возвращается? Демон кивнул. Азирафель поднялся на цыпочки вслед за Кроули и вытянулся повыше, опершись на полки руками. — Я, кажется, помню такую сумку, — поутихшим голосом озвучил ангел и потянулся рукой к той самой сумке, пододвигая ее к краю. — Я помогу, — сказал демон, — я же повыше. И Кроули победоносно достал парчовую сумку с верхней полки. «Как настоящий мужчина», - пронеслась в голове его абсурдная мысль, какая-то совершенно чуждая, проанализировать которую он не успел, к тому же отвлекало, что они тёрлись с ангелом друг о друга локтями. Будучи с ангелом между открытых дверок шкафа, Кроули казалось, что они в маленьком шалаше с секретами. Но этот общий дух поиска сокровищ был совершенно очевиден. Демон положил сумку на полку на уровне их плеч, приоткрыл. Азирафель принял упоминание роста как ответный укол за телефон, но вопреки всему улыбнулся. Благодарить за помощь он, тем не менее, не стал, поскорее заглянув в сумку. — Это же твой костюм из Бастилии, Ази, — Кроули провел рукой по белому шелку, который стал виднеться из приоткрытой парчи. — Ох, боже мой, я совсем о нём запамятовал, — воскликнул ангел, поднимая из сумки сорочку с кружевными манжетами и жабо. — Я отдал за весь костюм такие бешеные деньги... — Ангел, ты помнишь, как я тебе отдал его 7 лет спустя? Когда тебя чуть не забрали на Небеса, но я этому воспрепятствовал. Мы тогда пили вино и ели тот принесенный мной шоколад. Господи, я чуть не поцеловал тебя тогда… Азирафель повернул голову к Кроули, лучезарно улыбаясь и искрясь от радости. Воспоминания вызывали у ангела целую бурю эмоций, которые поднимались из глубин. Когда-то давно все они были так ярки, что против них было трудно устоять. Сегодня воздерживаться не было нужды. — Разумеется, я помню. Шоколад был дивный. Пока я ел, ты и вправду так смотрел на меня этим своим замершим взглядом, словно... — и Азирафель осёкся, тихо рассмеявшись. Его щёки стремительно побагровели, сдавая все слова в его голове наперёд с поличным. Тогда Кроули конфет и не тронул. Только ангел наивно предлагал ему их попробовать под прицелом взора змеиных глаз, не в силах раскусить причину особо пристального рассматривания. Возможно, если бы Азирафель не слизывал таявшие следы шоколада с кончиков пальцев, демон бы и не пялился. Тут Кроули увидел что-то, что заставило его разинуть рот: это были шарфики - тартановый и красный. Они носили их в шестидесятые, когда работали на заданиях в женских обличьях. — Боже, ты сохранил наши женские шарфики? Ох, и досталось нам тогда от феминисток. Особенно за эти.... ну, как там называются эти штуки, что женщины носят на груди? — Ты о бюстгальтерах? — Азирафель поджал губы. — Мне нравилось его носить. Я все еще не могу приложить ума, почему из-за нижнего белья можно угодить или не угодить. Но если есть эти шарфики, он тоже должен быть где-то там. Ангел махнул рукой в сторону полки, с которой Кроули достал шарфики, вздыхая. Демон стащил с себя боло и неопределенно бросил назад куда-то, затем схватил красный шарфик и перекинул себе через плечи, потом аккуратно взял тартановый и бережно завел за шею ангела, опустив через плечи. Ангел охнул, сразу же пальцами поддевая красный шарфик на плечах демона, чтобы изучить наощупь. Затем Азирафель пригладил шарф на своих плечах и вернул взгляд полный восторга к демону. Он взял два конца красного шарфа и с легкостью завязал в элегантный узелок. — Тогда едва удержался уже я. Но теперь мы можем не бояться целовать друг друга. — Ты тоже хотел поцеловать меня? Сердце демона сделало огромный кульбит от такого признания. Ноги стали чуть ватными, а в ушах возникло несколько глухих шумов, как в фильмах, когда кто-то вроде как умирает в реанимации, но, конечно же, не умрет (Кроули не смотрел теперь фильмы с плохими концами, старательно вычитывая саммари, чтобы не плакать потом). Ангел сверкнул глазами из-под полуопущенных ресниц, медленно обводя лицо Кроули знакомым взором. Он плавно потянулся к губам напротив, держась за концы его шарфика. Приблизившись к лицу демона, Азирафель притаил дыхание, проскользнул взглядом по сухим губам, едва заметно облизнув свои. Но, завидев ответное желание поцелуя, ангел схватил ранее оставленный на полке веер и раскрыл его между лицами. Азирафель быстро отпрянул, скрывая за экраном веера коварнейшую из улыбок. Ещё несколько глухих шумов в ушах. Ангел сделал это: приём с кокетливым откатом назад после таких слов. Азирафель заигрывал с ним, и это было бесспорно. Никакого алкоголя, никакой ошибки. А вот датчик Кроули выключил магией, выходя из комнаты после оправки Азирафелем в сон, до следующего включения. И он дал себе слово не использовать его больше, ибо это чуть не принесло им расставание. — Ты выглядишь за веером ещё прекраснее, чем без него, Ангел... Твои глаза такие красивые. Я бы смотрел и смотрел на них. Кроули ступил чуть ближе. Ткань брюк на их бедрах соприкоснулась. — Как думаешь, что бы было, если бы мы поцеловали друг друга тогда, в 1800 году? Кроули завел руки за спину и сцепил пальцы в замок, чуть выгнул грудную клетку. Завязанный красный шарф на груди демон почитал теперь за орден. Кроули крепче сжал пальцы в захвате, чтобы сдерживаться. Азирафель тихо рассмеялся, наклоняя голову в сторону веера в левой руке, все равно выглядывая из-за него глазами. — Мы не можем гадать о прошлом, — ангел покачал головой. — Как и не вправе его изменить. Азирафель знал, что не был готов в то время к поцелую. Если бы это и случилось, ничем хорошим бы точно не закончилось. Но та коробка шоколада определенно засела в голове ангела глубже, чем что-либо. Это был неожиданный подарок для открытия магазина, слишком невинный со стороны Кроули. Очередное спасение и нетипичный дар напоминало только ухаживание. Если бы тот принес вино, которое бы они распили вместе, вопросов у Азирафеля бы убавилось. Когда люди в последствии придумали странное понятие «конфетно-букетный период» для обозначения отношений, ангел вспоминал тот подарок не раз. До тех пор, пока не узнал, что его применяют в романтическом плане. — Я помню один язык, который ты так просто не выучишь магией. Жаль, что ты пропустил самый пик балов. Азирафель поспешил продемонстрировать: он опустил раскрытый веер на уровень груди. — С помощью таких знаков молодые люди искали себе партию на вечер. Например, это значит, что ты завоевал мое сердце. Ангел поднял веер и, прикрыв лицо, стал быстро обмахиваться им. — Это — «я безумно влюблен в тебя». Очень яркое признание, и есть ещё... Азирафель опустил открытый веер чуть ниже рта и затем легонько коснулся им губ. — Призыв к поцелую. Наверное, это один из самых откровенных сигналов этого шифра. Не знал о таком? Демон дождался логического окончания всех ангельских демонстраций и сказал, облизнув стремительно иссушающиеся губы: — Мой глупый ангел, полари разрабатывали мы в Аду, потому что это считалось отличной идеей для привлечения грешников. Да вспомни же ты ситуацию со «Ста гинеями». Азирафель, я предложил ввести веер, потому что пришел на собрание с бодуна и в тот день всё время думал о том, как ты прекрасно с ним выглядишь. Господи. — Но это ведь было столь изысканно! Хотели привлечь грешников, а привлекли ангела, — пристыженно возмутился ангел. — А ведь эту разработку я вписал в свой отчет и присвоил себе. Приплел к распространению любви среди светских людей. У них ведь было... туго с проявлением чувств из-за публичности. Кроули не выдержал и ровно перехватил руками Азирафеля под талией сзади, словно это было уже каким-то безусловным рефлексом, чуть притянул к себе и встретил уже такой знакомый маленький-маленький писк любимого, который, однако, ни на йоту не был испуганным. — Ты изучал код, который я помог разработать... Любовь моя... Видишь, как мы сплелись? Азирафель выгнул спину навстречу, прижавшись к Кроули грудью. Он сложил веер и легонько стукнул им демона по лбу, а затем оставил инструмент общения на первой попавшейся под руку полке. — Это уже только от души, дорогой мой, — игриво обозначил ангел. — Сколько ещё я выучил твоих козней, сам того не зная? Что ни спрошу — то не ты. Как ни попробую — так ты точно руку приложил. Кроули зажмурил глаза и легонько прижался губами к губам Азирафеля. Они были на вкус как миндальное молоко и минеральная вода вместе взятые, и желанно влажные. Из носа ангела на него неслись короткие выдохи, быстрые. Азирафель прикрыл глаза в наслаждении и медленно ответил на поцелуй, обняв ладонями лицо Кроули. Он погладил пальцами скулы демона, линию челюсти. Ангел очертил указательным местечко на его виске, где предположительно располагался сигил. Кроули хотел в эти губы, но не откроет их сам ни за что. Просто проторил дорожку, немного прижался, потёрся, прося разрешения. Демон был уверен, что никогда за столько тысяч лет он не зависел ни от чего так сильно, как от этого момента. Всё уже казалось несущественным: Падение, бурлящая сера, тот невообразимый страх потерять Азирафеля трижды. Всё ушло куда-то словно бы под пол бессознательной темноты. Кожа губ скользила по коже губ. Кроули слегка разжал свои, чувствуя, как подрагивают ангельские прямо на них, и почти чревовещательски сказал прямо в любимые губы: — Этот последний знак придумал я, абсолютно безнадёжно мечтая о том, что ты применишь его ко мне... Азирафель едва расслышал голос Кроули за своим шумным дыханием, но, сглотнув и открыв глаза на мгновение, пробормотал еле двигая губами, прижатыми к другим: — Выходит, не безнадёжно. Ангел зажмурился, взялся за узел шарфа Кроули и потянул его на себя, чуть прикусив его нижнюю губу. Укус ангела вызвал ту же реакцию в теле Кроули, что и всегда ранее. Он издал низкий, гортанный стон, который прошёл через всё его тело вибрацией и неминуемо затронул Азирафеля. Пространство вокруг перестало ощущаться. Ангел вторгся в ожидаемо раскрывшиеся уста языком, не скрывая взволнованного вдоха. Азирафель ощутил, как в его голове мелькнула искра, что после упала на сотню сухих прутьев и заставила их вспыхнуть в мгновение ока. Пальцами перебирая узел шарфа демона, он плавно обводил его язык своим, притирался к нему и старался сплести их вместе.