Реприза

Иллюстрация к главе: https://ibb.co/NhYcz0x Кроули перебрался руками вверх на спину ангела, скомкал пиджак пальцами и постарался не потерять равновесие и не впасть в неистовство желания. Он чуть отстранил бедра от ангела, чтобы, на контрасте со вчерашними ужасными событиями, не акцентировать и не демонстрировать своё неминуемо изменившееся анатомическое состояние. Это был первый раз, когда ангел сам поцеловал его с языком, полностью ведя и доминируя. Самый их первый раз такого толка. Кроули дрожал, хватался за пиджак и отвечал на поцелуй. Он знал, что его язык достаточно проворен, чтобы ответить согласно запросу ангела, который так активно стал сплетаться с ним языками. Кроули обвивал язык ангела своим, стал действовать быстро, чтобы доставить больше разных ощущений возлюбленному, метался им из бока в бок, дразня. Но он чувствовал, что Азирафель хочет установить главенство в этой схватке внутри его рта. И, немного поискусничав, он намеренно сдался и дал языку ангела делать, что тот хочет. Кроули чувствовал, что едва может стоять, ему нужна была опора для продолжения любовной сессии, но он понимал между очередными ответами на толчки языка ангела в свой рот, что на какую бы створку шкафа они ни опёрлись сейчас, шкаф начнет шататься. Это был не вариант. Поэтому он крепко схватил ангела за спину руками крест-накрест, точно сомкнув два механизма замка, и развернул их тела рывком так, чтобы острые полки шкафа пришлись на его спину. Потерпеть дискомфорт от них сейчас совсем не было проблемой. Кроули оперся на неудобные полки, чтобы они оба получили необходимую опору для продолжения. Только Кроули совершил разворот, Азирафель чуть не разорвал в клочья бережно завязанный шарф. Он выместил напряжение на грудь демона, расположив ладони поверх шарфа. Он прижал Кроули надежнее, поцелуй стал более напористым, а бёдра ангела неминуемо столкнулись с бёдрами демона. Это запустило в Кроули каскад стонов, полурычаний, пальцы Кроули судорожно разжимались на спине ангела, а потом снова и снова хватались за пиджак. Голову Азирафеля нещадно вело. Ему казалось, что падение будет неизбежным после того, как поцелуй прекратится, несмотря на крепкую поддержку. Он обязательно утянет с собой и Кроули, но так, чтобы он не ударился, а приземлился на ангела. Не разверзнется гром, не вспыхнет пламя, материя не расплавится, только половицы неприятно скрипнут, и, может, неосторожная книжонка упадет. Такое падение не станет карой, оно положит начало. Но начало предпочтительнее разместить на постели. В какой-то момент стало понятно, что им обоим нужно перевести дух. Азирафель качнулся, потеряв устойчивость на мгновение, и быстро пришел в себя, удержавшись и за полку и, по большей части, за рубашку Кроули. Ноги ощущались чужими. Кроули опустил голову назад (благо, за его затылком оказалось пространство между полок), набрал побольше воздуха и сказал: — Есть такая кознь. Я участвовал в проекте этого поцелуя, Ангел. Поцелуя с языком. Нужно было придумать что-то, что неминуемо склонит к греху ещё до самого греха… Я предложил – все поддержали. — И вы увлеклись, придумав после всю порнографию, — шумно выдохнул ангел, совершенно не спрашивая. Азирафель склонился к демонстративно открывшейся шее демона и оставил на ней цепочку коротких, уверенных поцелуев. Он уткнулся в неё на несколько долгих секунд носом, обдавая нежную кожу горячим сбивчивым дыханием. Однажды Кроули смотрел по ВВС2 программу про секс, в которой говорилось, что необязательно учиться на практике — сексуальные действия заложены в самой природе. Принимая поцелуи в шею от Азирафеля Кроули понял, что так и есть. Он никогда не делал именно так в адрес Азирафеля. Но то, как сейчас это делал он с ним, выбивало пол из-под ног. Ангел отпрянул и мотнул головой, стараясь смахнуть свое желание просить прямо. — Ох, Небеса... Мой язык онемел, как на уроках французского. Руки ангела сдавили плечи Кроули, заставляя того подсобраться. Азирафель голодно сглотнул, глядя сквозь пелену прямо в глаза демона, как на направляющие огни маяка. Больше всего на свете Азирафель не хотел пояснять дальше. Ни одно из выражений не подходило под ситуацию. Ему тем более не хотелось объяснять, как Кроули должен узнавать желание и согласие без датчика (что демон им не пользуется, Азирафелю стало понятно ещё когда тот отстранился нижней частью тела). Ангел и так вложил всю душу в страстный поцелуй, прижимался к демону сам  — что же это, как не очевидное одобрение? Речевой аппарат Азирафеля спотыкался, когда нужно было просить чего-либо. — Ты... — силясь подобрать слова, ангел прищурился и стиснул зубы, а затем коротко выдохнул, сложив губы в трубочку. — О, Боже... Мы склонились к греху, верно? Может... — Да, — ответил Кроули. Слова, застрявшие в горле ангела, тут же испарились. Кроули же, пытаясь дышать так, чтобы можно было параллельно с этим принимать минимальные решения и ещё ходить, мягко отстранил ангела от себя, перехватил его за руку и повёл к кровати. Азирафель облегчённо выдохнул и смочил успевшие высохнуть губы, довольствуясь понятливостью любимого и цепко обхватив его руку. Кроули щёлкнул пальцами свободной руки — окно закрылось, ещё раз — верхний свет погас, ещё раз — загорелась любимая лампа ангела. Свет был тусклым, в самый раз для любви, но не для чтения литературы. Они подошли к кровати. Кроули, будто бы со знанием дел, встал так, что кроватный край упёрся ниже его коленных сгибов. Ангел смотрел призывно. Демон повернул голову, еще раз щёлкнул пальцами — стул с его пиджаком с судьбой переместился поближе к ангелу. Кроули шумно выдохнул и стал снимать с ангела пиджак. Тот послушно подставлял руки. Они оба дышали чуть тяжело. Демон положил предмет одежды на стул, следом снял ангельский жилет. Он слышал, что Азирафель выдыхает ожидательно. Ангел чувствовал себя деревянной куклой в руках резчика: стружка за стружкой его тело покидали слои одежды. Кроули хотел отыграть красивую последовательность в снятии одежды. После жилета ангела он снял с себя рубашку, оставшись при красном дамском шарфе, и Азирафелю теперь стало в разы интереснее наблюдать за происходящим. Ангел смотрел во все глаза на голые плечи демона с россыпью веснушек, его сухой живот и грудь, украшенную короткими волосками. Он держался почти ровно, стараясь не отвлекать Кроули от важного дела. Демон снял с ангела бабочку, не трогая шарфик-шестидесятник. Тут нужно было чудо: он щёлкнул пальцами, как шоумен-первокурсник, в результате чего тартановый шарфик поднялся и завис в воздухе. Он достаточно быстро снял с ангела рубашку, после чего шарфик опустился на плечи ангела и небрежно завязался поверх голого тела. Азирафель опустил голову, чтобы посмотреть, в какой узелок демон решил завязать шарфик, и расплылся в улыбке, узнав тот самый бантик тех времён. Кроули смотрел на грудь ангела и сглатывал слюну: она набегала унциями, поделать было ничего нельзя. Ангел только дёрнул руку вперед, чтобы коснуться и легонько сжать между пальцев волосы на груди демона, как тот опустился и приступил к брюкам. Азирафель завел руки за спину и закатил глаза, чувствуя, какое сложное испытание ему предстоит. — Ангел, — начал демон, — а как ты посмотришь на то, чтобы в этот раз мы... Сделали это медленно. Ну, не вот как раньше, все время спеша, а... Медленно... Что ты скажешь? Я бы хотел... — трахея вдруг перестала работать, Кроули шумно прочистил горло. — Чёрт! Я бы хотел прелюдию с тобой. Ангел удивился предложению Кроули. Азирафель и не представлял, что он может такого желать. Сколько раз тот спешил, даже перебарщивал, но о замедлении не было речи. Дошло вплоть до того, как в 1967 ангелу пришлось осадить его в этом. Однако теперь Кроули созрел не спешить иначе. И, оказывается, хотел слушать классическую музыку. — Ох, медленно — конечно... Но для прелюдии придется нести патефон сюда. Я не знаю, какая конкретно подойдет на фон под это занятие. Ангел растерянно перешагнул через спущенные брюки, стараясь оксфордами не задеть штанины и не наступить на них. Он встал на цыпочки и быстро поднял брюки, расправил их в воздухе и отложил на стул, а затем встал в исходное положение. Азирафель не стал нарушать выбранный демоном порядок раздевания и постарался адаптироваться к нему. — Патефон? Ни малейшей проблемы! Кроули щёлкнул пальцами — и установка с патефоном оказалась в их комнате любви. — Попробуем это? Для этого занятия... Заиграла «A Nightingale Sang In Berkeley Square» в исполнении Синатры. Настолько тихо, насколько это было уместно. Азирафель недоуменно обернулся к патефону и вслушался. — Милый мой, это... точно не прелюдия до мажор. И не ми минор. Ангел заподозрил, что понял Кроули неправильно. — Нет, моя любовь, это не мажоры и не миноры... Это красивая песня для нас... — демон нахмурился, а потом неловко засмеялся. — Ой, я имел в виду... Неважно, давай уже... Давай потом... Я… Господи, давай потом... Ангел склонил голову набок, сжав губы невольно раскрывшегося рта, и рассеянно покивал, как болванчик. Демон же в любом случае подскажет или покажет, что он конкретно имел в виду, если это имеет значение, потому ангел решил временно слушаться его указаний. Кроули поспешно встал с кровати и несколько нервно избавился от всего, что на нём оставалось. Ему было всё ещё стеснительно быть голым, к тому же его стратегический орган пружинил так, что это не подходило под темп выбранной композиции. Чуть только ангел повернулся к демону, его глаза раскрылись чуть сильнее, а все вопросы растворились на языке. Кроули опустился на корточки и стал снимать с ангела ботинки, тот помогал движениями ступней. Носки с ангела Кроули не снял бы никогда раньше, так они нравились, но теперь они собирались делать прелюдию, а значит, носкам не место. Азирафель придержался за спинку стула, поочередно поднимая ноги, помогая демону избавлять его от носков и вместе с тем не смея отрываться от разглядывания Кроули. Он так и не нагляделся, пока писал картину. И потом тоже. Каждый раз был как новый, а глазами ангел точно умеет скучать. Прохлада непривычно коснулась ступней, заставляя Азирафеля поджать пальцы на ногах. В мгновение он уже значительно соскучился по теплу, которое его покинуло. Кроули ощущал, что нотки стеснения всё ещё есть с обеих сторон. Демон решил, что бельё на ангеле следует пока оставить, чтобы тому было немного комфортнее. Теперь только два женских шелковых шарфика и одни старомодные ангельские трусы вступали в противовес с понятием полной наготы. — Ангел, я бы хотел, чтобы ты лег на кровать! Щелчок пальцев демона — и одеяло аккуратно и медленно отступило вбок, драпировкой во вкусе Азирафеля оставшись на одной восьмой матраса. Кроули взял Азирафеля за две руки, наклонился и поцеловал пальцы, выглядывающие из его правой ладони. Ангел перевернул руки Кроули ладонями вверх и поддержал их своими, чтобы наклониться и ответить поцелуем в его левое запястье, а заодно одарить и мимолётным поцелуем в кончик носа. От этого демон зажмурился, сморщил нос и улыбнулся: это было очень приятно. — Сделаешь это для меня? И я бы... Я бы хотел насладиться тобой. — Без сомнений, дорогой мой. Ангел опустил его руки своими и присел на кровать. Он проверил ее мягкость, тихонько качнувшись, и на этот раз матрас странным образом полностью устроил его. Азирафель расположился на постели и сразу протянул ладонь к Кроули, жалостливыми глазами приглашая его присоединиться. То, как Азирафель звал демона, было откровением в настолько правильной атмосфере, о которой демон мечтал все их тридцать три дня. Уже тридцать четыре. Кроули разместился бёдрами поверх бёдер Азирафеля, сел, приуютился чуть ниже, чем его бельё, чтобы не смущать сразу своей анатомией. Впрочем, под бельём ангела угадывалась такая же. — В общем, ангел. Прелюдия - это когда перед... Ох, чёрт... Когда перед соитием люди наслаждаются друг другом так, как я предложил. То есть… Это когда они не спешат. Пожалуйста, смени музыку магией на нужную тебе, когда захочешь, я совсем не разбираюсь в симфониях. Ангел отмахнулся от смены музыки. Эта композиция нравилась Азирафелю с каждой секундой всё больше, ведь он и вправду не мог представить, какая симфония подошла бы для такого вида наслаждения. Этим вопросом он задастся позже и, возможно, даже соберёт отдельную коллекцию пластинок под специальное назначение, но определенно не сейчас, когда демон привлек всё внимание ещё одним неизведанным видом удовольствия. Кроули не мог терпеть и хотел уже поскорее свою прелюдию. Его столько минут кряду занимала ангельская грудь. Он так долго хотел это сделать, а они всё время спешили, но теперь он, наконец, мог получить это. Кроули наклонился и, дрожа, потянулся губами к соску Азирафеля. Проследив за Кроули взглядом и судорожно выдохнув, ангел ощутил, как губы демона смыкаются вокруг чувствительного соска. По коже пробежались мурашки от неожиданно приятного открытия и Азирафель подставил грудь вновь, набирая больше воздуха и выгибая спину навстречу. Это было откровением для Кроули. Ничего подобного он ещё не пробовал. И тут, как удар молнии, он почувствовал губами, как суетливая мягкая кожа сбежалась, затвердела. Кроули отпрянул и уставился на это. Сосок Азирафеля стал меньше и привлекательнее, его сильнее захотелось касаться, что он тотчас и сделал, обведя по ободку указательным пальцем. Кроули поспешил сделать то же самое с правым, но... тот уже стал твёрдым сам. — Это так работает? — недоуменно спросил демон вслух, выпучив глаза на увиденную несправедливость, и тотчас понял, что несёт какие-то непотребные для любовника вещи. Небольшое покалывание поселилось на груди, отчего Азирафель внимательно всмотрелся во второй свой сосок и, услышав вопрос Кроули, стремительно зарумянел. — Видимо, — застенчиво предположил ангел. Азирафель не видел надобности оправдываться за реакцию своего тела сейчас, оно лишь отвечало на воздействия так, как было заложено. Оказалось, что заложено было однозначно на радость. Если это и было истинным назначением сосков у мужчин, ангел был только благодарен замыслу. Без спросу Азирафель решил проверить наверняка. Он с любопытством протянул руку к груди Кроули и коснулся одного его соска, легонько сжав между подушечками пальцев. Сначала ангел проверил твёрдость первого и, убедившись, едва коснулся второго. Теория демона была подтверждена на его же теле, и Азирафель победоносно покачал головой, улыбнувшись. Обе руки ангела наконец мечтательно разбрелись по всей груди Кроули, поддевая пальцами и соски, и попадающиеся волосы. — Теперь точно, — подтвердил ангел. Кроули уставился вниз на все эти эксперименты. — Да, верно... То же самое. Тебе нравится? — Да, мне нравится... Наслаждение демона от того, какими равными они были в любовной игре, фонтанировало, и он ликовал. — Может быть, можно как-то быстро успеть губами или пальцами… Чтобы мы могли догнать второй сами. В следующий раз. Говоря это, демон вдруг понял, что он не должен контролировать то, что говорит, потому что они любили друг друга физически, а других занятий сейчас у них не было. Почему они всё время спешили раньше? Их же никто не подгонял. Совершенно в общем-то никогда. Пусть первые два раза ещё были такими пугающими, но потом ведь уже не подгонял никто. Азирафель заметил, что такой распорядок ласк не вызывает ни крупных волн, ни цунами. Желание последовательно набирало концентрацию во всем теле, словно рябь перетекает в нечто большее. Это интриговало и без того желающего ангела. Тот порывистый поцелуй, которым они начали, задал лишь главный вектор.  — Как хорошо не спешить, – сказал демон. Азирафель блаженно прикрыл глаза и усмехнулся. Они часто говорили на разных языках, но ангел испытывал настоящее счастье, когда эти языки пересекались. Кроули понимал язык быстрых решений и высокой скорости, который Азирафель до конца не понимал до сих пор, однако мог изредка позволить себе его применить. Наконец демон разделил его нерасторопный взгляд. — Видится мне, что во всём, – мелко кивнув, ответил ангел. Кроули трепетно оттянул легкую резинку старомодного белья Азирафеля вниз, аккуратно, и когда увидел то, что хотел, сглотнул. Его живот инстинктивно вжался, как будто бы он имел инстинкты от голода по еде. Видимо, инстинкты были, но по еде другого толка. Ангел заметил этот жаждущий взор на лице демона и отвёл свой. Кроули аккуратно опустил ладонь и прижал возбуждение ангела, как птицу, от чего Азирафель тут же икнул и задохнулся ввиду столь настойчивого касания его тянущего от желания органа. — Ты мой маленький любимый голубь... Такой покорный... Кроули был очень возбужден, он боролся с соблазном перейти в привычную спешку, но ему не хотелось этого сознательно. Он хотел быть медленным, и, обхватив член ангела рукой, стал двигать плавно и спокойно. Взгляд серых глаз ангела вновь метнулся к демону, а руки Азирафеля сжали его грудь. — Иногда ты непокорный, но сейчас покорный, – продолжил ласково шептать демон. Выбор выражений Кроули смутил Азирафеля до того, что он разинул рот в намерении что-то ответить, но от продолжающихся умеренных движений весь запал застрял на языке. Ангел смог внятно ответить только сдавленным стоном, вскинув бедра навстречу. Кроули закрыл глаза и стал двигать рукой очень медленно, меняя силу сжатия. В какой-то момент он осознал, что непроизвольно двигается сам, выгибая грудную клетку вперёд, как в танце, только ему был непонятен рисунок движения и предназначение этой траектории. Не пытаясь особенно разобраться, он наощупь, не открывая глаз, нашел своей левой рукой правую руку ангела где-то на своей груди и направил к своему крепкому возбуждению. — Возьми... Азирафель коснулся напряжения демона и по бессознательной памяти обхватил крепче, как когда-то просил сам Кроули. Ангел почти сразу осознал свою ошибку из-за противоречия с новыми инструкциями и расслабил хватку. — Ох, Боже, прошу прощения, сладкий мой... Азирафель постарался двигать ладонью осторожнее, едва касаясь большим пальцем самой верхушки и стягивая влагу по длине. Хоть и совсем деликатное, это прикосновение ангела к жерлу будущего вулкана заставило Кроули застонать от удовольствия, он запрокинул голову назад и, забывшись, стал поначалу толкаться в руку Азирафеля, но быстро вспомнил о договоренности не спешить с собственной же подачи. Демон замер и распахнул глаза, уставился на любимого под ним и продолжил медленную ласку для ангела. В лучах тусклой лампы Азирафель был прекрасен. Даримый жёлтым светом ореол вокруг волос казался нимбом, куда более прекрасным, чем естественный ангельский. Рот Азирафеля был приоткрыт, гладкий подбородок блестел, а взгляд его был затуманен. Тот смущённо старался его куда-то прятать, но не смел смыкать глаз. — Ты прекрасен, Ангел… И то, что ты делаешь, прекрасно…. — Кроули почти сказал «мы делаем», но это была бы слишком большая пока ответственность и заносчивость, поэтому он превратил всё в комплимент любимому. Азирафель всегда считал, что медлительность — гарантия правильности. Буквально всё попадало под обдумывание. Но эти ласки ему хотелось ускорить. Темп походил больше на сладкую пытку, от которой ангел ёрзал по постели и просяще вздыхал. Остановись Кроули сейчас, Азирафель думал, что заставит его завершить начатое. Сейчас он держался из силы воли, стараясь концентрироваться на том, что он делал для демона. Ангел чувствовал горячее, налитое кровью желание Кроули и лёгкое онемение в своей руке, из-за которого управлять процессом было несколько труднее. Он не мог позволить себе остановиться, видя ответное наслаждение на лице демона, потому продолжал осторожные движения руки. Демон положил свободную руку на грудь ангелу и стал гладить его ответно по россыпи белых волос. В одновременной ласке такого рода, с обхватом ладонью, был дьявольский подводный камень: очень хотелось сосредоточиться полностью или на собственном удовольствии, или на удовольствии возлюбленного, но не получалось из-за двух полярных стимулов. Это делало более понятным, почему тот самый их любимый способ достижения наслаждения такой идеальный – разнополярности в нём не было. Кроули вспомнил, что вообще-то они запланировали прелюдию, а таким путём она может и сорваться. — Мой голубь, я бы хотел… Попробовать что-то ещё. В рамках нашей прелюдии. Он аккуратно, очень бережно остановил ладонь ангела на себе с чувством вселенской утраты, нежно подхватив за мизинец, убрал и положил на простынь, остановил собственные ласки, после чего перестроился в позу кошки на коленях, поставив ладони как можно ближе к бедрам ангела, почти что забираясь под его тело пальцами, и стал целовать его живот. Азирафель тихо замычал. Его захватило ощущение несправедливости, ведь у него забрали то, чего он, как полагал, уже заслужил. Ангел стиснул подвернувшуюся под руку простынь, вжался затылком в постель и изнывающе выдохнул. Заставить Кроули вернуться к ласке Азирафель мог, но лишь подумав о том, каким же это будет эгоизмом с его стороны, он стиснул зубы. Проявить такую грубость по отношению к их договоренности было выше его сил, но ему очень хотелось. Тем временем демон, не ведая без датчика о физиологических терзаниях ангела, использовал терморегуляционный режим, чтобы его губы были максимально тёплыми, старался тереться губами искуснее и интереснее, после чего заметил, как кожа Азирафеля покрылась мурашками, волоски вздыбились каждый из маленького постамента – люди обзывали это «гусиной кожей» по какой-то установленной Адом причине, в которую Кроули не вникал. — О, как красиво… Я попробую ещё… Плавно, как самый настоящий кот, Кроули переместился и стал целовать бедра ангела. Здесь мурашки появились совсем уж быстро, и Кроули ужасно возгордился собой. Он пробрался ещё дальше, аккуратно и тактично при помощи обеих рук согнул левую ногу ангела и принялся скользяще ласкать губами его голень. Ему уже и нравилось без датчика: теперь он сам принимал решения, какие ласки больше нравятся ангелу. Эта точно нравилась больше: обласкиваемая им нога стала дрожать. Ангелу было всласть чувствовать теплые поцелуи любимого, те складывались в хаотичную нить, что трепетала с каждым новым прикосновением губ. Он дал себе слово выдержать это испытание воли, чтобы исполнить просьбу Кроули. Его сознание цеплялось за брошенные слова демона, прокручивало их множество раз. Внемля голосу Кроули, Азирафелю становилось легче держаться от желания сделать всё порывистым, таким, как раньше. Он прикрыл глаза и поднял руку выше своей головы, зацепившись за ткань и сжав ее между пальцев. Напряжение вытекало через руки, но его ноги время от времени вздрагивали от поцелуев. Ангел сложил брови жалостливо, вытянув губы в тонкую нить, и повернул голову набок, прижавшись щекой к постели. Раскрыв глаза, Кроули увидел, что Азирафель крепко сжал пальцы ноги, зацепив простынь ими. И всё стало понятно: не используя датчик, он с опозданием понял, что ангел дошёл до максимальных показателей. Демон шумно вдохнул и выдохнул. — О, Боже, ты так сильно хочешь… Чёрт, если честно, я тоже хочу… Прости мою нечуткость… Ты знаешь, на что я полагался раньше… Разволновавшись от возврата в быстрый режим, Кроули стянул бельё ангела, успев увидеть, как влага сочится из любимого, переместился наверх, лёг на Азирафеля всем телом, и их напряжения соприкоснулись. — Посмотри на меня... Кроули стал двигаться правильным образом, чтобы их истосковавшиеся после всего страшного вчера и нежного сегодня органы терлись правильным образом. И в какой-то момент они совершенно синхронно стали стонать. Кроули схватился за простынь пальцами, стал её комкать. — Мой... дорогой... — сказав это, Кроули чуть не онемел, помотал головой, и решил закрепить.  — Мой дорогой, ты хочешь сейчас меня внутри тебя? Как нам больше всего нравится. В ответ Ангел лишь схватился за плечо демона и сдавил его, врезаясь короткими ногтями в нежную кожу. Азирафель смотрел на Кроули сквозь силу, ведь больше всего ему хотелось зажмуриться или закатить глаза. Желание становилось всё более жгучим с каждым движением, он подавался бёдрами и тёрся в ответ.  Волнообразные, неожиданно приятные ощущения захватили Азирафеля с сильной интенсивностью. Всё тело начало пульсировать, и ангел задрожал, стараясь отложить момент. Он стиснул зубы, задержав дыхание, но в тот же момент его поразил удар молнии. Азирафель рывком подался к Кроули, слепо цепляясь за его спину руками и вжимаясь в него лицом. Ангел сжался и сдавленно застонал, лишь через несколько мгновений приходя в себя. Шум в ушах стих. Азирафель медленно опёрся на кровать локтем и отстранился от демона, взглянув вниз. Сквозь сорвавшееся дыхание он озадаченно пробормотал нечто невнятное. Всё случилось. Свободной рукой Азирафель нашёл на простыни ладонь Кроули и накрыл её. Подняв взгляд к демону, он залился краской, не зная, как и оправдаться. Да и нужно ли — так же не знал. Как и то, что вообще случилось. Одна большая загадка, за которую ангел не мог понять, извиняться или нет. — Я... Увлёкся... — просипел Азирафель, и, неуверенно глядя на Кроули, добавил: — Да, я хочу тебя внутри, милый мой... — Это было так красиво, Ангел… Кроули поднялся на ладонях над ангелом и стал целовать его смущенное лицо везде, куда приходилось: щёки, лоб, около ушей, нос, вокруг губ. Азирафель легонько обхватил Кроули за подбородок и, приподняв голову, осыпал его мелкими, мягкими поцелуями в ответ. — Мы… сделаем другое, ­— поборов неуверенность, сказал демон. Кроули щёлкнул пальцами, после чего взял ослабшую руку Азирафеля, которая стала чудом полностью скользкой, в свою, протянул её вниз между ними и аккуратно показал указательному пальцу ангела то место, куда ему следует проникнуть. — Я так сильно хотел бы тоже узнать, как это ощущается... Этот комочек внутри, который... Я же только сам это делал, чтобы узнать... Я хочу, чтобы ты его тронул... Пожалуйста... Кроули втолкнул палец Азирафеля туда, где его мечты выходили за знаки плюса и минуса в равной степени и насадился вниз. — О, Боже... Это было как переход в другой мир для Кроули. — Да... Кроули выгнул спину и опустился ещё ниже. — Пожалуйста, просто тронь меня ещё так... Сам... Пожалуйста... Ангел с любопытством опустил взгляд вниз, желая увидеть своими глазами всё, от чего Кроули было так приятно. Он, следуя просьбе, повторил движение ещё и ещё раз. Азирафель выжидающе поднял взгляд к Кроули, наблюдая за его реакцией и стараясь угодить ему движениями. Ещё больше ангел разрывался между двумя желаниями: смотреть на любимого, впитывая глазами реакции, или прижаться к нему, расцеловать грудь, прильнуть к соскам языком, проследить губами проступившую в яремной ямке манящую солёную каплю. Кроули будто парил от невообразимого чувства свершившегося. Он получил то, о чём мечтал. Это случилось с ним на тридцать пять календарных дней позже, чем с ангелом, и это был эффект разорвавшейся бомбы: каждый маленький толчок пускал по телу всеобъемлющий раскат наслаждения. Азирафель обхватил бедро Кроули свободной рукой покрепче и поднялся к нему, садясь напротив. Продолжая движения пальцем, ангел осторожно прижал демона к себе за поясницу. Это поза показалась Кроули волшебной. Демон крепко вцепился в лопатки Азирафеля пальцами, до конца не в состоянии осознать, как много наслаждения приходит от него. Он зависел от ангела, и это было потрясающе. Ангел склонился к груди демона, поначалу слизывая желанную каплю, а затем припадая губами к соскам. К одному, потом к второму. Скользя по собравшейся коже губами, Азирафель надавил кончиком языка на особо твердую, выделяющуюся часть. Когда к первому новому добавилось второе, это оказалось слишком много для Кроули. Он разрывался между желанием подставлять грудь под губы ангела и желанием двигать бедрами, чтобы получить ещё хоть на одно столкновение внутри больше. - Ангел! – хрипло и дрожаще выкрикнул демон. –  Азирафель, ты понимаешь, что ты... Договорить Кроули не смог: он прогнулся в спине и обильно излился. Стоны демона заполнили комнату, пока он продолжал держаться за плечи ангела, запрокинув голову назад. Азирафель замер, вслушиваясь в стихающие прерывистые стоны. Он не желал вновь отстраняться, одеваться и возвращаться к важным делам, которые не ждали. Время бежало, а близость должна была стать окном, в котором они оба восстановят силы за прошедшие дни. Навалившаяся усталость велела продолжить отдых, и ангел безуспешно сопротивлялся ей силой мысли. Кроули подумал, что сейчас упадёт: или назад или на Азирафеля. Экстаз был слишком сильным. Он судорожно держался за плечи ангела. Когда он опустил голову вниз, пытаясь набрать в лёгкие воздух, он увидел свои соски, которые изменились после губ ангела: они были похожи на зёрнышки спелого граната. Он никогда не видел их такими за грёбаные шесть тысяч лет, потому что никогда не прикасался к ним сам. Ниже он увидел руку Азирафеля, всё ещё направленную в него, которая была обрызгана жемчужной перламутровой влагой. - О, Боже… Демон ощутил, как его щёки стали гореть. Сначала он не понял, что с ним. Он не мог проанализировать это чувство, настолько чуждым оно ему было. И потом он понял. Это было… смущение. Такого чувства он не испытывал никогда. Он не знал, как поднять глаза на Азирафеля. Не знал, как когда-либо сможет смотреть на его правую руку, не думая впредь о том, что она сделала с ним. Сердце странно ухнуло, живот вжался внутрь. Демон поднял глаза на ангела, встретился с ним взглядом и понял, что от смущения смотреть в глаза Азирафеля попросту не может. Первым спонтанным решением, которое пришло Кроули в голову буквально за одну секунду, было прикрыть себя волосами – он щёлкнул пальцами над плечом ангела и в результате по его груди вниз соструились длинные рыжие локоны. Азирафель ощутил, как на его голову поочередно упали мягкие, тяжёлые, невероятно знакомые рыжие ленты. Он невольно отпрянул от груди демона, и увиденное удивило его куда сильнее, чем произошедшее на днях: длинные волосы Кроули, ровно такие, какими он их и помнил. Они струились по плечам демона тёплыми шелковистыми волнами, завораживая взор Азирафеля. Ход с волосами помог Кроули лишь отчасти, и демон всерьёз рассмотрел вариант спрятаться под одеяло, но это было бы позорным безумием. Щёки горели сильнее. Кроули отнял руки от плеч ангела, схватился за щёки, пытаясь охладить их.  Он не знал, что делать, чтобы справиться с этим совершенно новым чувством. Он не нашёл ничего лучше, как обхватить Азирафеля за шею руками, скрестив руки за ней, и уткнуться лицом в собственный сгиб локтя. Демон стал думать, как справиться. Длинные волосы ощущались так непривычно. Он чувствовал, как они рассыпаются по ним обоим. Все внутри ангела сжалось от благоговейного трепета. Он совершенно не понимал, отчего демон скрылся за волосами и в своей руке. Азирафель наблюдал за ним изучающе, перебирая короткий список возможных причин, пока не остановился рассматривать одну невозможную. Он ни за что бы не поверил, что в такой момент Кроули находил сгиб локтя интереснее любимого. Версия была очевидна и жива, но не могла не удивлять ангела. Азирафель ни разу не видел смущения на его лице, и внезапно он стал первым свидетелем. Ангел медленно поднял влажную руку, щёлкнул пальцами и очистил их обоих. Ладонь легла между лопаток Кроули, где кожа обжигала своим жаром и мелко дрожала. Азирафель медленно повел рукой вверх, пока пальцы не утонули в густых рыжих прядях у самого затылка. Он чувствовал, что держал в руках тлеющий огонек, который можно потушить одним неаккуратным дуновением. — Кроули… — шёпотом позвал ангел. — Мой дорогой… посмотри на меня. Азирафель прижал демона к себе чуть крепче. Одна рука успокаивающе закружила по спине, а вторая перебирала волосы, запутывая их между пальцами, убеждаясь, что они настоящие. Ангел осторожно отвел пряди за ухо Кроули, уткнулся губами в его висок и вдохнул его запах. — Ты прекрасен, как и всегда, — нежно озвучил ангел. Больше всего он не хотел своими словами акцентировать внимание демона на незнакомом чувстве, которое всецело поглотило его. Азирафель думал, что ему было необходимо пережить это. Кроули почувствовал, что острота его эмоции немного сходит. Справляться с ней было непривычно, это было ни на что не похоже для него. Неведанные ранее ощущения в теле с их оттенками после губ и руки ангела держали тело демона в мелкой дрожи. Он понимал, что потерял лицо достаточно и нужно как-то выкручиваться, находить возможность вернуться в любовную игру после такого недемонического поведения. Но нужно было отдать ангелу должное: Азирафель звал его, гладил, прижимал, но ни разу не спросил, что с ним. Это было так сатанически важно для Кроули. Ангел чуть отстранился, чтобы заглянуть туда, где Кроули прятал лицо в сгибе своего локтя. Кончиками пальцев он коснулся пылающей щеки демона. Ангел снова притянул Кроули к себе, позволяя ему прятаться и почти неслышно напоминая: — Мы составляли список… Ладонь на щеке вдруг сняла достаточную порцию этого нового чувства, и Кроули решил, что ангел применил магию, хотя звука её не было. В любом случае, это было кстати. Демон чуть отстранился и стал гладить ангельскую спину. Почувствовав, что Кроули стало легче, Азирафель направил обе руки к длине его волос. Ангел не пробовал ранее заплетать косы. Даже в женском обличии это было выше его сил. Он едва понимал, как правильно складывать локон за локоном, а пробовать на себе удваивало безрезультатность увлечения. Сейчас перед ним был идеальный вариант плетения — послушные пышные волосы, на которых можно экспериментировать сколько угодно. Азирафель собрал три одинаковые пряди среди всего полотна и стал бережно собирать небольшую косу, вспоминая порядок. Кроули попробовал поднять глаза - получилось. Было уже легче. Как объяснить ситуацию с волосами, было пока неясно, не хотелось выглядеть идиотом в глазах возлюбленного, но было чуть спокойнее от того, что ангелу волосы очевидно нравились, он заплетал их с упоением, и Кроули считывал это. — Список? А, да, список... Новая проблема - по лицу демона скатились непонятные две слезы, вызванные постэкстатической причиной. Тело всё ещё помнило и то, что внутри, и то, что на острых — мать их! — зёрнышках граната. Кроули шмыгнул носом. Вытер лицо от слёз, прихрабрился. — Ангел, слушай, я... Видишь, у нас не получилось не спешить, мы такие... Ох, мы быстрые. Ты позволишь мне тогда... Как это называется... Хоть капельку этой... О, Боже, как там её? «Заботы после», вот. Демон поднял голову выше и взял лицо Азирафеля в ладони. — Мы оставим пока волосы или тотчас убрать? Кроули видел микроулыбку в лице Азирафеля и был так благодарен возлюбленному за его чувство такта. — «Мы»? У меня нет длинных волос, — той же заботливой интонацией возразил ангел, не отрываясь от своего занятия. На самом деле он понял Кроули правильно, лишь не мог упустить мгновение для мягкого поучения. Азирафель надеялся, что демон поймет без уточнений. - Это «королевское "мы"», Ангел, — усмехнулся Кроули. — Так говорят супружеские пары. Азирафель грузно вздохнул и покачал головой в ответ, собираясь с мыслями. Он не знал, к чему придраться было бы безопаснее для разговора, чтобы «мы» без повода не мозолило капризный слух. То ли к тому, что знатного рода как такового у них нет, то ли к супружеским парам, вольным называть себя всеми словами и даже единовременно. Азирафель решил говорить по сути, ведь кроме фактов Кроули ничто не переубедит. — Они говорят это по поводу. Я же не говорю, что мы решили заплести косу. Ведь решил и сплёл я, а носишь только ты и можешь решить её расплести без меня. Мы можем носить шарфики и это будет более логично, ведь шарфики на нас, — терпеливо объяснил ангел. Пока ангел говорил и заплетал его волосы, в Кроули включился кот. Он стал мурчать, положив руки на плечи ангела. Ему стало ровно всё равно, кем он является. Потом демон расхрабрился и стал водить ладонями по груди Азирафеля, избегая сосков, потому что за последнюю четверть часа счёл, что это слишком серьёзная зона для «заботы после». Ангел собрал косу и поднял её, чтобы посмотреть на неё внимательнее. Та не была шедевром мастера и даже не была заявкой на него, но Азирафелю не хотелось её расплетать так просто. Он оглянулся в бессмысленных поисках и вместо того, чтобы наколдовать какую-нибудь ленточку, переместил магией галстук Кроули в руку, развязал его, не отнимая пальцев с косы, и завязал на ней длинным несуразным бантом галстук. Ангел подтянул пару видимых прядей снизу-вверх для симметричности и, глядя на свое баловство, тихо рассмеялся. — У твоего галстука новое назначение, — пожал плечами ангел. — Он первый пришёл мне в голову. Это же, знаешь... буквально шнурок. — Это не галстук, Ази. Это — боло. Я же не называю твою бабочку галстуком, верно? — То есть тебя смутил «галстук», а не «шнурок»? — усмехнулся ангел. — Не-а, «шнурок» совсем не смутил. — К твоему сведению, Кроули, моя «бабочка» есть буквально «галстук-бабочка». Бабочка — это такое животное. Вернее, насекомое. Кроули хихикнул: ангел никогда не мог удержаться, чтобы не учить его английскому языку и прочему. Уроки Азирафеля лингвистике были бесконечно повторяющимся рефреном последние пятьсот лет. — Хорошо, ангел. Подведём итоги. Я люблю косу, которую ты сплёл мне. Мне нравится, как ты гладишь меня. А также я думаю, что ты любишь меня. И я уверен, что я люблю тебя. Окей? — В данном случае уже применимо сказать «мы любим друг друга», — хихикнул ангел. — Шекспир был бы ничем, если бы тебе тогда не выпала монетка ехать в Шотландию на чертовом седле, да, Ангел? А теперь ты знаешь язык лучше, чем любой преподаватель. — В нем было большое могущество, которое люди предпочитали не замечать из-за тяги к простому. Я не пожалел лишней боли в... пояснице. И сейчас не жалею. За время косоплетения и урока по лингвистике Кроули успел всласть порисовать узоров пальцами в приятном лесу ангельских белых волос на груди. Ему так нравилась эта «забота после». Прелюдия не удалась, но вот с этим идёт полный порядок. Кроули подался вперёд и поцеловал Азирафеля в прекрасный изгиб скулы. Затем ещё и ещё раз. И прошептал прямо в кожу Азирафеля: — То, что ты сделал со мной, прекрасно. Всё из этого. Спасибо. Ангел сощурил глаза и продолжил тихо посмеиваться. Он несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул ртом, чтобы унять подскочившее настроение. — Всегда пожалуйста, — радостно ответил Азирафель. Единение с поцелуями рождало чувство огромной близости. Кроули переместил руки на талию ангела. Легонько сжал, стал поглаживать. «Забота после» шла просто отлично. — Давай возьмём в коттедж это твоё умение делать со мной такие вещи. Пожалуйста. Кроули закрыл глаза и стал змеино двигаться, успокаивая самого себя, вроде как в ритме танца или каких-то цикличных движений. Для него это было чем-то естественным, хотя он допускал, что смертные сочли бы это за неимоверную порнографию. Движения демона напоминали ангелу тех змей, что вылезали из корзинок под незамысловатую мелодию дудочки заклинателей. Азирафель ни разу не мог сравнить себя в полную силу с теми людьми, которые это проворачивали, но сам вид породил это забавное воспоминание. Кроули открыл глаза и посмотрел на косу. — Если что, Ангел, я не делал волосы гуще, когда я... когда я смутился, - вдруг сказал Кроули. -  Я сам не понял, зачем это сделал, я… В общем, так получилось. Но это ровно те волосы, что у меня... от природы. Они лишь стали длиннее. - Я вижу, - ответил Азирафель и потёр пальцами переносицу. Ангел оглянулся назад. Он рукой подтянул подушку под предположительное положение своей головы и лёг на спину со вздохом усталости. Кроули не поверил своим глазам, ушам и всем прочим органам чувств. Он решил не раздумывать ни секунды, улёгся ему на грудь головой, щёлкнул пальцами и накрыл их одеялом. Пусть бы полежать так и вовсе всего лишь четверть часа, неважно, главным для демона было ощутить это единение. Кроули приуютился, положил Азирафелю руку на грудь, закрыл глаза и затих. Змеи знают всё о том, как затихать. Демон ощутил себя в максимальном контакте с возлюбленным, и нега накрыла его тело. Будь он змеёй, скрутился бы в клубок, но сейчас ему хотелось сохранять контакт с ангелом в человеческой оболочке так, как он всегда мечтал. Их прошлый опыт сна был омрачён приснившимся ангелу кошмаром, поэтому предлагать повторно именно сон Кроули не смел. — Пара минут отдыха будет нелишней, правда, Ангел? — Да, пара минут... Потом список. Нам очень нужно составить список... — пробормотал ангел. Лампа начала коварно мигать, сдавая свои позиции. Азирафель махнул рукой и вместо того, чтобы починить ее, выключил вовсе. Комната погрузилась в темноту, что согревала своими объятиями. Азирафель устроился удобнее под одеялом и уставился взглядом в потолок. Его веки всё же сомкнулись, так как ангел поддался усталости и отсутствию смысла в картине перед глазами. Азирафель стал перебирать недавнюю память, словно в голове маленькие копии его самого схватились за швабры и лестницы, а потом начали прибираться на полках, проходясь пипидастром и очищая только косметически. Он вспомнил о том, что неблагоразумно положил куда-то свои окуляры и из головы вылетело их точное расположение теперь. Точно так же куда-то посеял свой телефон Кроули, на котором теперь хранилось слишком много фотографий Азирафеля. В том числе и селфи, сделанное ангелом после проигранного спора. Азирафель находил его глуповатым, ровно как и весь спор, но тогда он твёрдо решил принять участие. Суть была проста — искушать до тех пор, пока кто-то из них не отведет взгляд. Чего только не пробовал ангел, но, лишенный атрибутов, он был бессилен. Либо у Азирафеля получалось слишком невинно, а Кроули держался кремнем, либо само условие «отвести взгляд», предложенное демоном, уже было автоматическим проигрышем для ангела. Кроули не оторвал глаз даже тогда, когда Азирафель кокетливо стрельнул взором из-под опущенных ресниц, прикусив ноготь указательного пальца. Но ангел сдался на следующем же ходе: после соединения взоров Кроули просто очень медленно облизнул верхнюю губу. В качестве честного приза демон пожелал видеть собственноручно сделанное селфи Азирафеля на своем телефоне. Проигрыш есть проигрыш. Однако теперь ангел будет рассматривать условия пари внимательнее… Демон почувствовал, что его возлюбленный заснул. Кроули созмеился на Азирафеля под удобным углом, забросил одну ногу на тёплое и такое уютное ангельское бедро, спустил ладонь на живот и почувствовал, как белые завитки волос нежно оплели его пальцы. В прошлый раз он так и не решился это проверить. — Спокойной ночи, Ангел, — сказал Кроули и мгновенно погрузился в сон.