Реприза

Иллюстрация к главе: https://i.ibb.co/FLBqYYv1/49-20251221031814.jpg Азирафель открыл сначала один, а затем и второй глаз. Через задёрнутые шторы пробивался серый, холодный свет, который лениво освещал комнату. Тепло охватывало ангела, спёртый воздух подбивал открыть окно и впустить свежесть. Азирафель понял, что уснул, а сопение в шею напомнило ему, что Кроули и вовсе ещё спит. Узелок на шее растянулся, делая бант совсем небрежным. Ангел развязал шарф и стянул его со своей шеи, рассматривая ткань. Азирафель стал вспоминать, как больше полувека назад по возвращении в Лондон из Нью-Йорка, не сняв этот же шарфик, пополнял записи в дневнике. Сейчас ангелу было приятнее вспоминать встречу середины лета 67-ого, чем той осени. Летом ему было невыносимо держать накопленное внутри, а осенью он прикрыл это занавеской, всё продолжая оттягивать, настраиваться. Были другие приоритеты. Азирафель помнил встречу в июле, словно она случилась вчера. Он отправлял обычные отчёты уже десяток лет, порой вычитывая что-то хорошее из газет. Когда ангела вызвали Наверх, он решил, что допустил ошибку в последнем и отрепетировал объяснения, несколько раз перечитав копию. Но начальство ошарашило Азирафеля новым заданием: поди туда, благостно повлияй на тех, пришли отчет с положительными результатами, мы очень-очень верим в твой успех. И ангел действительно полагался на веру Рая. Июль, 1967, Нью-Йорк Азирафель не читал колонки международных новостей после сороковых — в них почти не было хорошего, что радовало бы или сгодилось для отчетов. За один вечер он изучил последние сводки Нью-Йорка, собрал небольшую сумку, точно в уик-энд, и отправился в путь уже в новом обличии. Никакой беды не случилось. Ни катаклизмов, ни войн. Набирала обороты новая волна феминизма и одно из течений всего-то собиралось устроить революцию. Как Азирафель уже знал — без крови революций не бывает, значит, следовало бы предотвратить страшное. Чтобы повлиять на кого-то, нужно быть немного похожим на того, на кого необходимо повлиять. Следуя этому правилу, ангел выбрал себе женское обличье и подумал, что не прогадает на этот раз с облачением. Он заселился в неплохую гостиницу, насмотрелся местных каналов по телевизору в номере и пошил себе подходящий, вполне строгий костюм, в которых и видел обычно феминисток. Общину не пришлось искать, шанс подвернулся сам: девушка раздавала памфлеты рядом с университетом. Ангел познакомился и заодно узнал у нее, как пройти на их следующее собрание. Все складывалось необычайно гладко. В день собрания Азирафель вышел из своего номера и повернулся к двери, проворачивая ключ в скважине до пары щелчков, по привычке придерживая дверь другой рукой. Убрав в клатч ключи, ангел шагнул назад и столкнулся с чьей-то спиной. Азирафель только повернулся, уже открыв рот, чтобы скорее извиниться, как обомлел, увидев соседку. *** Кроули смотрел на себя в зеркало и думал, что бы ещё изменить магией перед выходом на задание. Ему всё нравилось, но он знал, что женский коллектив, пусть даже и феминисток, - это всегда гадюшник, а он должен быть в нем самой главной змеёй. Наличие груди всегда смущало демона, когда он работал в женском, потому приходилось стараться просто не смотреть на неё, анализируя образ в общем. Кроули выглядел, как femme fatale: короткое в обтяжку бархатное платье с длинным рукавом, красный шарфик в качестве аксессуара, чёрные чулки, сумка через плечо с пряжкой в виде змеи, высокие каблуки, локоны почти до пояса, вишнёвая помада и в тон ей лак для ногтей. Повсматривавшись ещё немного в зеркало, Кроули щёлкнул пальцами обеих рук, чтобы сделать более острые стрелки над верхними веками. Да, он будет в очках всё равно, но модель оправы в моде сейчас такая, что стрелки будут выгодно отсвечивать. Кроули долго думал, какой образ выбрать. Перекручивал все возможные варианты его любимых героинь из фильмов, но ничего не нравилось. Вчера он зашел в «Stonewall Inn» выпить и посмотреть здешнюю программу, а в итоге залип там до утра. Ему так нравились местные драг-квин – их образы были совершенны. И в результате он решил не морочиться, а просто позаимствовать образ у одной из них, Винас. Он скопировал его и дело с концом. Но пока он магией запечатлевал в голове образ Винас для последующего воспроизведения, он заметил, что несмотря на то что Винас – разумеется, биологический мужчина, у неё на сцене в таком обтягивающем платье совершенно не выделялась мужская анатомия. Он посмотрел рентгеновским зрением, как она это сделала, нехило ошалел, но решил сделать так же. Всё дело в том, что он уж очень не хотел делать себе внизу женскую анатомию, потому что на себе она ему отчего-то не нравилась. За всю посиделку в «Stonewall Inn» с ним пыталось познакомиться восемь мужчин возрастом от 20 до 78 лет, но он отвечал всем: «Я занят, Сахарочек». В голове демон представлял, что занят Азирафелем. Кроули прошёлся по номеру отеля взад-вперед, оттачивая походку. Он любил вилять бёдрами, но на каблуках получалось ещё красивее, и именно из-за этого он особенно любил работать в женском обличье. Можно было выходить на дело. Вчера, когда он заселялся в номер, ему везде мерещился запах Азирафеля. Кроули решил, что он уже настолько одержим им и своим нереализованным желанием физической близости с чопорным ангелом, что ему просто транслируется этот запах из-за его высшей природы. — И вовсе склею себе девушку, — сказал Кроули, глядя в свое отражение в зеркале. – Феминистки часто любят друг друга. Меня это отвлечёт. Куплю ей мороженое. Кроули пожал плечами, надел очки и отправился вон из номера. Только он вышел из номера и развернулся закрыть дверь ключом, как услышал, что напротив тоже открыли дверь. Запах ангела ударил в нос. Что за чертовщина? И тут его спина столкнулась с чьей-то спиной. — Как же тут тесно для неуклюжих, Америка есть Америка… — заявил демон, бросая вызов невидимому тактильноориентированному соседу по номеру. Кроули резко обернулся и увидел…. Азирафеля, тоже в женской корпорации. Демону показалось, что сейчас его брови улетят куда-то за грань его лба, очень высоко. — Ангел?!?! Что ты здесь делаешь? Азирафель перехватил клатч обеими руками и шагнул назад уже в другую сторону. Он впечатался в дверь и тут же потер затылок, которым приложился, заодно отругав узкие коридоры гостиницы. — Что я делаю? — озадаченно воскликнул ангел. — Это ты что здесь делаешь? У меня задание Сверху, я тут и должен быть. Должна. Кроули тотчас же щёлкнул пальцами и снял у ангела боль. Азирафель проморгался, глядя на демона всё ещё удивлённо. Смущение смешалось с благодарностью, благодарность — с неловкостью. Ангел надеялся, что демон так помог не из-за того, что считал его сахарным. Когда Азирафеля арестовали в Париже, его точно не гладили по голове, но ведь он выдержал. Он в принципе не тяготел убирать боль магией, чудес и без того не хватало одновременно на свои хотелки и на добрые свершения. — Благодарю, но правда не стоило. — Я тебя всё время выручаю, у нас же Соглашение, — буркнул Кроули. Взгляд серых глаз прошелся по всему силуэту демона и тут же поднялся, дойдя до каблуков впечатляющей высоты. Азирафель поджал губы, прикусив нижнюю, и съел всю только что с аккуратностью нанесенную нюдовую помаду. Он зажмурился, вздыхая. — Не говори мне, что ты на том же задании, что и я, только от своих, — с отчаянностью попросил ангел, всё же добавляя шепотом: «Ещё и в таком виде...» Азирафель был уверен, что всё пройдет гладко. Задание не отличалось сложностью. Он верил, что добро распространялось таким же образом, как и зло — посадил одно зерно, через пару лет уже полянка. Он так и спланировал, а теперь в его святые замыслы вмешивается зло, и всё пойдет ничьей. Вырастут не одни ромашки, а еще и одуванчики. Те пусть и красивы, конечно, но всё ещё являются сорняками. Надежда ангела полагалась на то, что Кроули прибыл по другому поводу, потому рассказывать сходу, зачем он здесь конкретно, не стал — ждал, пока проговорится демон. — Да, Ангел, я тут по заданию Снизу. И я тоже... должна тут быть, — ответил Кроули, пытаясь в целом понять, что теперь ему делать. — Там же эти дамочки затеяли революцию. Ад просто в восторге, и теперь я должен – ха-ха! – должна им помочь в этом. Очки были кстати: демон сам понятия не имел, что выражал его взгляд на Азирафеля сейчас, учитывая, как он провёл эту ночь. Кроули насмотрелся в «Stonewall Inn» на такое количество откровенно целующихся (и не только) пар, что в итоге, выпив свою максимальную дозу, ночь в постели провёл в согласии с самим собой, представляя Азирафеля. Ангел пах просто превосходно: к его обычному миндально-ванильному запаху добавились какие-то женские духи, такие приятные. Кроули подумал на мгновенье, каким огромным безумием было бы сейчас наброситься на ангела и утащить в номер. Но он никогда бы так не сделал, так как слишком хорошо к нему относился. — Мать вашу растак! Это собрание — через 15 минут. Я опаздываю, а почему ты опаздываешь? Пошли, расскажешь по дороге. — Ты обычно не опаздываешь. Тебе, может, и положено? – парировал ангел. Кроули схватил Азирафеля за локоть и потащил за собой. Ангел сначала неуклюже растянулся за демоном, как овца на привязи, а затем быстро нагнал его и пошел вровень. Идти вместе с Азирафелем было чем-то вроде сладкой пытки для демона. Как так вышло, что их отправили на одно задание сегодня? За неимением других у Кроули в голове вертелись неправдоподобные мысли о Всевышней. Ангел повернулся к демону лицом, отнимая свой локоть из его руки. Слишком уж много касаний для самого начала встречи. Кроули это крайне раздосадовало. Ангел вынул из кармана свои часы, с которыми не смог расстаться, и сверился со временем. — Долго красилась, — в итоге со вздохом всё же поделился Азирафель. — Посмотри, помада не смазалась? — Помада смотрится хорошо, да, порядок. Зачем только ты губы кусал? Кусала. — Сильно видно? — озабоченно пролепетал ангел, открывая клатч и выискивая в нём зеркальце. Поиски среди мелочёвки не удались — маленькие сумочки точно проектировались Адом, чтобы в них самое важное в нужный момент всегда исчезало в глубине. — Не-а, это только я вижу, я слишком хорошо тебя знаю. Они вышли из здания и свернули в одну и ту же сторону синхронно. Не одному ангелу так крупно повезло найти частное собрание быстро и без сложностей, оказывается. — Мне на третью Восточную улицу, — уточнил Азирафель, пытаясь свериться с Кроули. Ангел привык ходить на небольшом каблуке в разных эпохах, но ходить в них быстро всё еще доставляло неудобства. Видя, как уверенно на каблуках щеголяет Кроули, Азирафель только и смотрел ему в ноги. Это было то ещё захватывающее зрелище: кривая плитка улочки и маневрирующие по ней каблуки. — Бляха, мы такси сейчас пропустим!!! - заорал Кроули. Ангел только успел отстать от несчастного клатча, как вздрогнул от резкого тона демона. Кроули начал голосовать правой рукой, а левой резко схватил Азирафеля за ладонь, после чего переплёл их пальцы полностью. Ангел мотнул голову к переплетенным рукам. — Женщины так делают сейчас, так что не обращай внимания. — Кроули словно тисками схватился за руку ангела. Азирафель хотел вырвать свою ладонь, хлопнуть по нарушающей все приличия руке демона, но загляделся на переплетение, которое стало жаль разрушать и хлестать. Ангел не знал, какие это женщины сейчас делают такое и во имя чего, но и уточнять не стал, хотя по всем его принципам следовало. Кроули попросил поверить на слово. Уже однажды, когда Азирафель доверился ему, демон и правда промахнулся, когда это было смертельно необходимо. Такси шумно затормозило около них. — Угол Третьей Восточной улицы и Авеню А, Сахарочек, окей? — сказал демон таксисту. Кроули буквально впихнул ангела на заднее сиденье и сел рядом. Машина тронулась. — Что у тебя из заданий? У меня - расшатать брак и продвинуть аборты. Наши прознали, что ваши на сегодняшний момент считают аборты пока ещё грехом. Хочешь - договоримся. Нам всё равно туда идти. Ангел давил растущую нервозность, окружившую со всех сторон. Снова эта неясная спешка, даже грубость со стороны Кроули, не сходящаяся с просветлениями трепетных подношений. Ещё и какое-то ласковое прозвище для таксиста. Все минусы машины ангел уже прочувствовал: противный запах, неудобные сидения и заляпанные окна. Он уже скучал по комфорту, о котором в таких поездках приходится забывать. Кроули прижал левое колено к правому колену ангела. Азирафель мгновенно поправил свою юбку и раздраженно прошипел: — Я же в юбке, Кроули. Словно без юбки его можно было толкать. Но толчок среди последнего был добавкой, а не причиной. Ангел глубоко вдохнул и выдохнул, вновь залезая в клатч и доставая из него зеркальце. Он взглянул на свое отражение и чуть надул губы, рассматривая их. — Я не помню, чтобы я прежде когда-либо договаривалась насчёт браков и абортов... — сдержанно ответил ангел, доставая помаду вновь. — Мое поручение включает в себя укрепление брака и поддержание веры. Второй пункт, конечно, не меняется почти никогда. Азирафель осторожно прошёлся помадой по нижней губе, пальцем стирая лишнее пятнышко за контуром. Кроули смотрел, как ангел поправляет помаду, и выпадал в осадок: это было безмерно аппетитно на взгляд демона. Азирафель убрал всё внутрь сумки и щёлкнул её замочком. — Шикарно выглядишь, Ангел. Правда. — Так о чём мы можем договориться? — вернулся к своей теме Азирафель. — Не приложу ума, на чём можно сойтись, когда задания диаметрально разные. Кроули наклонился к таксисту и подсказал ему: — Мы с подругой очень спешим, там важное дело, я накину вдвое. Офигевая от запаха ангела и его близости, Кроули фамильярно положил ладонь на колено Азирафеля на стыке юбки и чулка на ноге. — Девочки такие девочки, — скорчил лицо демон. Азирафеля словно коротнуло током от касания к ноге. Он ощутил себя странно. Словно страх заставлял сердце биться чаще, только ему было нечего бояться. Это не было страхом, не было чем-то приятным или неприятным, но разбираться в этом не было сиюминутного желания. Ангел аккуратно подцепил запястье Кроули пальцами и снял его, переложив к нему же на колено. Он стал следить за дорогой, выглядывая из-за переднего сидения по старой привычке. – Эй, Сахарочек! Ну давай быстрее! - Кроули откинулся на сиденье. Опять этот «Сахарочек»: Азирафелю показалось, что крупицы сахара заскрипели на зубах. — Ангел, мы договаривались нивелировать всю эту чушь. Подумай, у нас мало времени. Я вообще не считаю аборты чем-то плохим, так что прикинь, что я могу наговорить? — Тебе лучше молчать в таком случае, — прошептал ангел, не понимая, из-за чего его берёт злость. Машина остановилась на адресе. — Мать вашу налево, мы приехали! — рявкнул Кроули. — Бежим! Азирафеля крайне удивляла брань демона. Ангел не знал, что тот весной больше двух месяцев работал в американских казармах в Техасе с заданием по пропаганде ленности. Будучи сержантом под прикрытием, Кроули всячески преуспевал в склонении срочнослужащих к неуставным занятиям – от покера до рукоблудства. Демон снова схватил Азирафеля за руку, не слушая, как тот охает, и потянул за собой. Ангел поначалу отбился, чтобы расплатиться с бедным «Сахарочком» по тарифу, обещанному Кроули, а затем все же взялся за настойчиво хватающую его руку. Квартира собрания находилась на втором этаже. Они буквально мчались по лестнице с демонической подачи. Пробежка далась ангелу нелегко, но то был, к счастью, не восьмой этаж. Вот и нужная квартира. Кроули толкнул дверь, которая оказалась, разумеется, незапертой. - Приветик! - заорал Кроули. - Карен и.... Азария, мы в списке. Группа женщин, одетых скромно, без излишеств, обратилась на них. Запыхавшийся Азирафель чуть сгорбился, восстанавливая дыхание в дверном проеме квартиры. Он покивал присутствующим. — Добрый день, — хрипло выдавил из себя ангел и приосанился. Кроули пихнул Азирафеля вперед, положив ладонь на его спину и просто уже от отчаянья проведя двумя пальцами вдоль остистых отростков позвоночника оторопевшего противника, в которого был так несуразно влюблён. Разряды тока точно поразили ангела покалываниями в спине, от которых он невольно выгнулся, стиснув зубы. Азирафель практиковал быстрое принятие и смирение, но явно не скоростное. Всё продолжалось, а Кроули косил либо под слепого, либо под глухого. Он не обращал должного внимания на недовольства ангела, даже не старался исправиться. Демон усугублял гонку, в которой Азирафелю только и оставалось, что отставать и задыхаться. Два стула оставались свободными по левую сторону комнаты. Азирафель неспешно прошел к ним и опустился в свой, стараясь прийти в себя после пробежки и ряда неосторожных касаний. — Здравствуйте, сёстры, — сказала одна из девушек, обращаясь к ним двум. Остальные уже давно друг друга знали. — Ох, да... Здравствуйте, сёстры, — поправился ангел. — Мы случаем не опоздали? — Даже если и опоздали бы, мы за этим не следим. У многих здесь есть дети, понятное дело, что с ними сложно быть вовремя, — подхватила другая девушка, мешающая ложкой сахар в кофе. — Мы же не либерахи, чтобы соблюдать корпоративную политику, — рассмеялась одна рыжая женщина, точно прожигая взглядом одежду на Азирафеле. Другие похихикали в такт, и ангел неловко усмехнулся, подыгрывая. Кроули тотчас же тоже разразился поддерживающим смехом. — Как хорошо среди своих! – сказал он, хохоча, и плюхнулся на стул рядом с Азирафелем. Одна из женщин, высокая брюнетка, поднялась со стула и сказала: — Сестры, раз наши ряды пополняются, может, на правах хозяйки квартиры, но никак не главной среди вас, я предложу проявить дружелюбность и дать нашим новым участницам рассказать свою историю первыми? Женщины в кругу согласились с предложением и перевели взгляды на сидящих рядом Карен и Азарию. Кроули медленно повернул голову к ангелу, подняв одну бровь с явным намеком. Азирафель вздохнул обреченно и натянул улыбку, смотря на Кроули в ответ, немного оттягивая время, словно не желая соглашаться с очередностью историй. Ангел нервно дернул бровью и прошелся взором по феминисткам: те ждали душещипательной истории, рассматривали. Мысли завертелись, цепляясь за главную тему. Нужно придумать хоть что-нибудь достаточно правдоподобное. Он и не думал, что ему придется сочинять личность женщины — всегда удавалось ускользнуть от таких вопросов. Здесь же без истории тебя не пустят — тут община с доверительной атмосферой, где темной лошадкой не остаться. — Спасибо за внимание, сестры... — начал ангел, откашлявшись в ладонь. — Я недавно развелась с мужем. Он был строг ко мне, может, несколько бесчеловечен. Считал, что я наивна, а мои начинания и увлечения бессмысленны. Запрещал общаться с… моей единственной подругой, потому что она плохо на меня влияет. Любовь угасла к нему от такого обращения. Взглянув без розовых очков на свое положение, я поняла, что не хочу строить свою жизнь за спиной этого человека, быть в тени его успеха без надежды на малейшее признание. Он думал, что я никуда не денусь, что моя ценность без него нулевая. Сейчас я с вами и, как вы можете заметить, в полном здравии. История моего провального брака привела к тому, что институт семьи определенно требует перемен. Собрание мучительно застонало. Некоторые сопереживали, слыша похожую на свою историю, другие — закатывали глаза от вывода, который подвел Азирафель в конце. — Ежели муж был идиотом, никакой твоей вины в разводе не было. Любая умная женщина бы ушла от такого потребительского отношения, — фыркнула одна женщина, припадая к кружке с горячим чаем. — Ты правильно поступила, что ушла, Азария. Такое нельзя терпеть, а теперь-то ты свободна, — улыбнулась блондинка слева от ангела. — Ага, институт брака действительно требует перемен. Его нужно уничтожить! — рассмеялась одна девушка. Кроули понял, что его очередь неминуемо пришла. Что ж, рассказывать так рассказывать. — Моего мужа звали Люк. И он был исчадьем ада. Он не считал меня за человека, мне казалось, что я не живу, а варюсь в кипящей луже серы. Он бил меня за малейший проступок. Иногда привязывал к батарее. Не разрешал работать, и он… Он требовал секса несколько раз в день. У меня… у меня там всё болело. В этот момент Кроули увидел, как одна пухленькая девушка в очках на стуле напротив заплакала. А рыжая девушка рядом с ней, напротив, напряглась и скрестила руки перед грудью. Азирафель держался по струнке на первых предложениях спича Кроули, а после этого скосил этот взгляд на демона. Взгляд, который говорил без слов: «Что за ересь ты несешь?» Кроули знал это выражение лица ангела наизусть. Азирафель за собой сам порой не замечал, как искажаются его мимические мышцы, показывая бегущей строкой все мысли. — Он был невыносим, хотел много детей, а я не хотела, я… Я делала аборты тайно от него, подпольно, на квартирах, поэтому я, сёстры, считаю, что аборты – это то, на что мы все должны иметь право. Мужчина не должен решать. Я плакала ночи напролёт. Я хотела покончить с собой… Если бы не… В общем, если бы не моя подруга, меня бы здесь уже не было. Настало время выражения лица Азирафеля «Придержи коней, ради Бога», однако Кроули не всегда слушался этого знака. — Он лишал меня денег, свободы передвижений. И в какой-то момент, когда он заставил меня заниматься с ним сексом я уже не помню какой раз за день, я… Я просто… Я укусила его за ухо, и было крови много, не знаю, что там с его ухом, я до сих пор в бегах… Я… Я из Сиэттла. Уже два года я в бегах… Он вообще не знает, что со мной. Я против этого института брака, где нас ни во что не ставят!!! Собрание замолчало. Две девушки захлопали. Кроули показалось, что Азирафель сглотнул так громко, что это отдалось эхом у демона в животе. Ангел выпал в осадок от услышанного, по лбу поползли титры. Он обвел других слушателей в комнате нервным взглядом. Азирафель и не думал сочинить что-то жестокое. Во-первых, что-то жестче описанного приплести не позволяло его воображение, а во-вторых, он счел такой рассказ куда большим неуважением к реальным людям и к их настоящим историям. Они плакали, испытывали живые эмоции, сопереживали тому, чего не было. Если феминистки сочли биографию Азирафеля обычной, не выделяющейся из других таких же похожих, как стеклышко, то этот эталон варварства пошатнул чьи-то хрупкие нервы. В комнате сидели матери, желающие крови обидчиков, но не теряющие от этого своей сердобольности к другим жертвам. Конечно, подобная история не реалистична, думалось ангелу. Естественно, их сейчас раскроют просто потому, что Кроули поленился изучить реальные истории феминисток и посчитал смешным взять вообще все темы, с чем борется радикальное движение, из памфлета. И тут тишину нарушила рыжая девушка со скрещенными руками на груди: — Карен, нам больно это слышать… Но… Почему ты так откровенно одеваешься? Ведь другие мужчины сейчас могут решить, что ты хочешь предложить им себя. Разве ты не понимаешь? На тебе такая одежда, что только в потёмках на Таймс-Сквер можно встретить женщин в такой. Вмешалась пухленькая девушка в очках: — Гертруда, ты вообще понимаешь, что ты говоришь?!? Карен прошла через ад! Ты не должна ей указывать! Кроули недоумевал, в чём его прокол: ведь дивы из «Stonewall Inn» наверняка должны были исходить духом свободы, что и требовалось феминисткам. Кроули повернулся на ангела и стал искать ответ в его глазах. Демон понятия не имел, что отвечать, и в целом предвкушал много бумажной работы по проваленному заданию. Ангел ответил на взгляд Кроули своим — таким же, с укором. Он насупился слегка, стрельнул глазами в зал и поднял брови высоко, что значило: «Выкручивайся давай, скажи что-нибудь!» Растерянно перебирая застежку клатча, Азирафель старался совладать с желанием встать и уйти. Он просчитывал, насколько все сложится удачно, если так и придется поступить: нужно прийти через недельку в другой клуб, начать там заново без Кроули, учесть все ошибки. Эта версия провалилась — наверняка радикалы контактировали друг с другом и имели какой-никакой черный список, а найти еще один клуб так просто не получится. Он не хотел возиться в этом городе долго, но ещё больше не хотел стоять в одноцветном пространстве Рая, как на плахе, перед грузными лицами коллег и оправдываться за неудачу. Возможно, ему даже урежут бюджет чудес в этом и следующем месяце за такой просчет. Минута неловкости затянулась. Дамы в кругу переглянулись. Азирафель заметил их акульи взоры и совершил фатальную ошибку из-за нервозности момента: мило улыбнулся. — И вы хотите сказать, что вы обе и есть эти самые подруги друг для дружки? — недоверчиво спросила одна из женщин, взяв со стола неподалеку чайник. — Ах, нет. Нет-нет, мы не подруги. Совсем, — автоматически протараторил Азирафель, округлив глаза. Акулы в кругу напряглись. Подозрения сгустились. Они чуяли, что двое из них шпионы. — Мне кажется, они вообще либералки, — буркнула блондинка, передавая соседке конфету из бонбоньерки. От гнева на чёртовых феминисток и их реакций у Кроули пошло электричество по волосам. Он испугался, что сейчас из него пролезет что-то сверхъестественное, что он превратиться в свою сущность с личинками против своей воли и положит в обморок всё собрание, однако проблем не оберёшься. Тогда придётся всем стирать память, что он мог бы сделать. Но не хотел, потому что это расстроило бы Азирафеля. — У меня просто нет другой одежды. Я… я сбежала в чем была, я скрываюсь, у меня нет денег! Мой муж заставлял меня носить такое!!! Что с вами не так??? Мы должны поддерживать друг друга, а не нападать. Какие же мы сестры после этого? Кроули видел, что пухленькая в очках продолжает смотреть на него сострадательно. Единственная. Он сделал скорбное лицо и послал ей все свои обаятельные флюиды. — Вы даже не спросили, почему я в очках. А ведь у меня заболевание глаз после очередного удара Люка! На это вам тоже плевать? Вас только чулки мои интересуют, да? Кроули мог сейчас задымиться или стать чем-то похуже субстанции с личинками. Тем временем ещё одна феминистка подлила масла в огонь: — Да хватит оправдываться! У вас у обеих вон какие лифчики модные! У тебя, Карен, если ты вообще Карен, всё видно из-за обтяга, постыдилась бы, а у Азарии твоей одежда и вовсе с иголочки, как с пресс-конференции. Мы боремся за права, а вы тут на благо объективизации стараетесь! Азирафель смотрел на разгорающийся вокруг конфликт бегло, совершенно не зная, что делать. Он мог найти общий язык со всеми, кроме воинствующих жертв, ополчившихся против половины мира. В них кипела ненависть и усмирить ее могли лишь они сами. Неутолимая ненависть к конструктам, ко всем, кто не поддерживает их взгляды — из-за нее начинались войны. Они пережили боль, но не нашли в себе духа справиться с ней, направить гнев в защиту других, еще страдающих от чьих-то рук. Ангел был уверен, что, если он предложит подарить кому-то из них свою помаду и скажет, что она создана лишь для того, чтобы ее вид на губах в первую очередь нравился только ее носившей, хоть одна из круга женщина встанет и возьмёт ее. Потому что он не думал, что помада нужна для того, чтобы привлекать чье-то внимание или оставлять яркие следы на коже, и надеялся найти поддержку своей позиции среди женщин, в которых он верил. Азирафель решил, что нашел подсказку к тому, как исправить их сложившееся положение. — А вот что я думаю! Они шпионки! — энергично махнула рукой девушка в клетчатом костюме. — Одна только подумала, что мы тут все как шлюхи разодетые, а вторая прямо с пресс-конференции к нам пожаловала. У Кроули закипела кровь. Он терпел бы всё в свой адрес, но оскорбление в адрес Азирафеля?! Он не мог этого слышать. «Шлюха с пресс-конференции» - вот такое вышло у демона суммирование. Это нужно было остановить. — Да! - крикнул Кроули. -  Азария всё верно сказала. Мы совсем не подруги. Мы больше. Разве вы сражаетесь не за то, чтобы мы имели на это право? Возникла такая тишина, что звук пролетевшей мухи стал звоном колокола. Кроули резко придвинул стул к стулу Азирафеля, развернув его под углом. Когда стул шаркнул по полу, ангел коротко вдохнул от удивления и поднял взгляд на Кроули без толики понимания. — Ангел, давай им всё скажем. Они не имеют права так с нами поступать. Только после его сообщения до ангела докатилась суть идеи, и щёки мгновенно вспыхнули от этой наглости. Он ощутил, как всё тело застыло и только мелкая нервная дрожь била по плечам. Кроули обхватил левой рукой Азирафеля за шеей и положил руку на дальнее плечо, сжал, наклонился ближе. И передал мысленно: «Мы кого только не изображали, давай, подыграй». — Азария… - Кроули развернулся ближе, наклонился ещё чуть-чуть. - Они не должны с нами так поступать… Правда? Локоны демона упали на плечо Азирафеля, он потянулся рукой к предплечью ангела. Кроули понимал, что сейчас, наверное, его единственный шанс изобразить любовь с его любовью. Это было ничтожно мало, но сейчас демон всей душой захотел хотя бы этого. О том, что это непозволительно даже для рабочего дела, кричали все принципы ангела. Взывали согласиться на авантюру все голоса, что не были лишены логики. Это могло сработать, у них был шанс не бежать отсюда с позором. Они могли убедить нападающих отступить оружием любви — самым светлым из чувств. Азирафель ощущал это знакомое чувство своим духом и не знал, может ли Кроули ещё его видеть так же сильно, как он сам. Ему хотелось ответить, даже если только для того, чтобы «притвориться». Ангел качнулся вперед, повернувшись к Кроули корпусом. Он поднял руку неуверенно, сомневаясь в надобности такого действия, но его пальцы все же подняли упавшие на плечо локоны рыжих волос и заправили их за ухо, под самую дужку очков. Взгляд серых глаз скользнул по лицу демона, плавно обвел черты, и правильные, закрепленные глубоко устои внутри ангела утихли, забились по углам сознания. Тишина не была тяжелой, она пробуждала в Азирафеле восстание чего-то сильного, неопознанного и окрыляющего. В его груди разлилось обжигающее тепло, словно от горячительного, но оно не придавало слабости мышцам. Дыхание замерло. Только что ангел чувствовал страх, сковывающий все тело, а сейчас он был готов сдвинуть горы, лишь бы у него была возможность прикоснуться ближе, обнять и прижаться губами к губам напротив. И те словно ждали. Он коснулся плеча демона в ответ самыми кончиками пальцев, не отрываясь. Азирафель приоткрыл свои губы, склонившись совсем близко. Только этой возможности быть не могло, сдвинь он хоть все горы в мире и построив новые. Ангела словно ударило током это понимание, прорезавшее в груди трещину точно по середине всего того, что он чувствовал сейчас. Он захлебнулся вдохом и отвернулся в сторону от собрания, пряча лицо за телом Кроули. Азирафель решил, что демон хотел притвориться точно не настолько сильно, как хотелось бы. Он сам не готов к такому. Он не хотел, чтобы поцелуй стал частью игры во спасение их рабочего дела. Ангел и демон в общем порыве обняли друг друга крепко за спины. Прижались щеками, руками, плечами. «Что это было?» - думал Кроули. Тот момент, когда их раскрытые губы были в половине дюйма друг от друга, смутил его. Нет, никогда бы Азирафель не поцеловал его при других, он же ангельский, у него другие приоритеты, это было точно невозможно. Кроули, однако, прижал ангела ближе и не стал более ничего передавать мыслями. Вместо этого он представил, что они находятся сейчас в его номере, обнимают друг друга точно так же, но на кровати. Что затем всё будет иначе, и он скажет Азирафелю: «Иди ко мне!», а потом они лягут, и... Впрочем, сейчас Кроули лишь сжимал ангела сильнее в рамках предложенной реальности. — Что вы за люди??? - закричала пухленькая в очках. — Мы здесь ради мира и ради женщин, сёстры! Посмотрите, через что они прошли. Вы звери какие-то, дамы! Поддержите их! Послышались аплодисменты одного человека. Потом ещё одного. Потом сразу нескольких. — Простите, - один женский голос. — Простите нас, - ещё один. Больше аплодисментов. Кроули сжал ангела сильнее. Ещё сильнее. Демон боялся, что что-то пойдёт не так. Его тело не было полностью женским, и оно могло сейчас его выдать, несмотря на все приёмы Винас, что он применил. Кроули так хотел, чтобы ангел справился со своим заданием. На своё ему было плевать. В объятьях Кроули Азирафель понимал, что план демона разрешил всё так же, как и хотел Азирафель, только без слов. Мотивационные речи более несовершенны — их могли и не слушать. Но закрывать глаза на правду люди, желающие верить, не могут. Демон устранил проблему эффективнее. Определённо эффектнее. Ангела разбудили от тишины аплодисменты и возгласы. Он повернулся к уху Кроули и прошептал: — Спасибо. Конкретизировать благодарность Азирафель не хотел, ведь он не сможет сказать всей правды. Хотелось благодарить за спасение, за объятия, за возможность испытать что-то невероятное... Что обречено вспыхнуть и погаснуть, задавленное ангельскими предписаниями. Но испытать. — Спасибо тебе... - прошептал Кроули так же тихо куда-то в подбородок ангела. Медленно руки Азирафеля ослабли в хватке, близость прервалась из-за все еще ожидающей публики. Ангел вернул взгляд к кругу, где больше не было акул. — Спасибо вам, сестры... Мы должны принимать друг друга и помогать. Каждая имеет право обратиться за поддержкой, — всё же озвучил Азирафель, полный надежды, что их перформанс сработал. — Нужно… выйти на пикет, может? Мирный. Призвать больше женщин присоединяться к нам, мы можем обещать им кров на время, если они бегут из дома. Я могу, — озвучила свою идею хозяйка квартиры. — Ну, я тоже могу. Можно потесниться немножко, — предложила другая девушка. Ангел и демон развернулись к собранию, и Кроули сжал руку Азирафеля в своей. Снова переплел пальцы. — На пикет, дамы! - выкрикнул Кроули. Круг заболтал, рассуждая о том, кто сможет принять беглых жертв насилия, а Ангел не смог вернуть взгляда к Кроули. Бог знает, о чем сейчас тот думал после случившегося. Азирафель размышлял, как теперь уйти спокойно. Считай, задание уже выполнено. Демон повернулся и посмотрел на ангела. Он не мог отпустить его руку. Ангел смотрел вниз, а потом разок поднял на него глаза. Кроули улыбнулся ему. Азирафель держался за руку демона, чувствуя, что та обжигает своим теплом. Им нельзя быть так близко — их стороны враждуют, и они, пусть даже вместе, не в силах повлиять на тысячелетнюю вражду. Об этом и думать прежде не приходилось — все так, как есть, а они рядовые ангел и демон, которых легко уничтожить и заменить. Их мнение против глубокого раскола Рая и Ада не стоит ни гроша. Ничего не скроется от взгляда Всевидящей, но Азирафель хотел попробовать удержать все, скрыть. Он не был уверен, что за близкое взаимодействие их оставят хотя бы в живых, но он хотел оберегать Кроули так долго, как только мог. Если даже придётся беречь его от него самого ради этого. — Всё хорошо, верно? - сказал Кроули то ли собранию, то ли ангелу. Он так сильно любил Азирафеля, но всё, что они могли сейчас сделать, это изобразить любовь. Однако они всё ещё держались за руки на публике. Азирафель вздохнул в ответ на вопрос, но кивнуть не решился: он запутался и не хотел в этом признаваться. Тут к ним подскочила пухленькая в очках. Встала перед ними. — Я так за вас рада! - почти кричала она. - Вы не обращайте на них внимание, они просто натерпелись от мужчин. Носи что хочешь, Карен! А ты, Азария, пожалуйста, очень сильно её люби, ладно?! — Ладно, — выдохнул Азирафель, смотря на неё. Девчушка положила руки на плечи Азирафеля. — Не отпускай её никогда, она же лучше всех! Я тебе завидую, Азария! Я тоже хочу найти такую любовь! Девушка, которой было лет двадцать на вид, нарушила своим лучезарным окликом тяжкие думы ангела. Он поднял глаза на нее, словно та знала ответ. Та и не догадывалась, насколько все сложно. Что Азирафель не может совсем ничего обещать. Но в чём-то она была точно права: он уже очень сильно любил Кроули и всем сердцем хотел бы не отпускать. Девчушка развернулась к Кроули и сказала: — Карен, у меня есть знакомый офтальмолог, он может помочь тебе. Не сдавайся. Она сжала кулачки и отступила назад, ушла в угол комнаты, где начала плакать и сморкаться в салфетку. Ангел проводил взглядом девчушку, сдерживаясь со всех сил, что были. Все словно отвернулись, давая им пространство. Азирафель ощущал на себе долгий взгляд Кроули и боялся теперь смотреть долго в ответ — вдруг он сорвется, даже если демонические глаза и прикрыты темными линзами очков. Кроули снова посмотрел на Азирафеля. Ему так не хотелось отпускать его руку. Не хотелось никогда её отпускать. Ни на один миг. Никогда. Хотелось срастись с ним чёртовой рукой, стать сиамскими близнецами. — Кроули.. Нам пора, я думаю, — тихо предложил Азирафель. Клатч лег в свободную руку ангела и тот поднялся со стула, не разрывая связи рук. Кроули поднялся за ангелом. —  Хорошо, да, Ангел. Они медленно направились вон из квартиры, пока девушки ликовали. Лестничная клетка встретила их холодом. Они больше не бежали по ней, а шли медленно. Всё ещё держась за руки. — Я рад, что у тебя всё получилось, Ангел. Я рад. Они шли по лестнице медленно-медленно, и у них был только один пролёт. С каждой ступеней вниз, что они проходили, Азирафель был все ближе к тому моменту, чтобы отпустить Кроули. Они еще обязательно встретятся, все шесть тысяч лет их время от времени сталкивала сама судьба-злодейка и в конце напоминала, что им нельзя общаться. Их могли увидеть, разлучить насильно и, вероятно, уже навсегда. Ангел не хотел такого исхода. Лестничный пролёт неминуемо закончился. Они вышли на улицу. Демон почувствовал, как ангел выплел свою руку из его руки. Улица, полная людей, шумела, мешала поговорить спокойно. Совсем не как тихий книжный, в котором не было чего-либо непредсказуемого. Азирафелю хотелось вернуться туда, осмыслить все то, что случилось и не случилось за сегодня. Он не хотел больше злиться на Кроули, даже если всю кашу заварил он. То чувство сняло всякое раздражение вмиг и оставило после своего исчезновения зияющую пустоту вместе с лучиком надежды. Когда-нибудь они ещё увидятся, смогут сходить куда-нибудь, может, даже съездить подальше, за город. Но не сегодня. И, наверное, не в ближайшее время. — Давай выпьем, Ангел? В твоём номере или в моём. Мы всё ж натерпелись, да? Кроули развернулся к Азирафелю и попытался посмотреть в глаза, но тот не поднимал взгляда. — Как насчет невообразимого количества алкоголя и расслабиться, как обычно? — вторая попытка. Сердце Кроули сделало кульбит. Почему бы им не пойти, как всегда, выпить? Ангел обычно соглашался. Но сейчас от Азирафеля ничего не шло в ответ, он не улыбался. — Что скажешь? — третья попытка. — Мне нужно отправить отчёт... прямо сегодня, — рассеянно помотал головой Азирафель, смотря вдоль улицы. Ангел мялся у крыльца, где они могли постоять и не мешать прохожим. — Эм... Так что, может, в другой раз. В Лондоне. Как обычно. Азирафель всё же поднял глаза на Кроули и проморгался, чтобы не поддаться наплыву эмоций. Он поджал губы, ища хоть что-нибудь, за что ещё можно было бы зацепиться словами. — Конечно, потом, — Кроули сглотнул гом в горле. — Я поеду, соберу вещи. Мы сегодня... справились на «ура», — невпопад складывал мысли ангел. Азирафель вдохнул глубоко и прерывисто выдохнул, словно собираясь с силами. Он сжал руки на клатче у своей груди, словно на щите. — Пока? — несмело сказал ангел. — То есть... До встречи в Лондоне. —  Да, пока. Пока. Я прогуляюсь. Пока. Азирафель развернулся и пошел вдоль улицы, вклинившись в поток. Затем, видимо, вспомнив, что отель находится в другой стороне, он кое-как выбрался из течения и направился в другую сторону. Проходя мимо Кроули повторно, ангел так глаз и не поднял. Демон проводил взглядом любовь всей своей жизни уже второй чёртов раз, после чего зашёл в узкую арку, прижался спиной к стене и зарыдал. Нет, завыл, как собака. Шумно, гортанно. — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! – и небольшая молния коротнула нам ним. Стало жарко и противно. Он так сильно любил ангела, что не знал, как это превозмочь. У них никогда ничего не может быть. Ангел ангельский. У него свои понятия. Хватит мечтать. Это невозможно. Кроули сбросил очки с лица, вытер лицо от слёз. — Хватит! Хватит!!! Кроули перевоплотил себя в мужское тело, оставив длинные волосы, макияж, лак на ногтях и даже женские духи. Теперь на нём были узкие джинсы, кожаная куртка поверх борцовки. Магией он воплотил другие очки, более стильные. Кроули развернулся, и, виляя бёдрами, отправился в «Stonewall Inn» пешком. — Соглашусь и пойду с симпатичным мальчиком, плевать! – уверенно сказал Кроули вслух, зная, что этого всё равно никогда не случится. Уже ближе к ночи тем же днем Азирафель был в Лондоне и чувствовал наедине с собой впервые одиночество. Не то приятное одиночество, в котором он часами напролет мог читать книги. Книжный магазин показался ему холодным, когда он зашел внутрь. В нем не было того тепла, которое обжигало рядом с Кроули. От которого ангелу пришлось бежать. Чтобы не соврать демону, Азирафель в тот же день составил и отправил отчет. После этого начал запись в дневнике, выводя пером повторяющееся начало. В конце июля в Великобритании приняли новый закон, предвещающий своей сутью новую встречу. Сентябрь, 2020, Сохо Кроули проснулся, и первым, что он почувствовал, была ароматная кожа Азирафеля. Он открыл глаза и увидел её текстуру – молочная, нежная, притягательная. Он внюхался в неё, прижался носом и губами. — Нггггггхххххххх, ммммм, дбрутро, Ангел… Воспоминания Азирафеля оборвали звуки пробуждения Кроули. Пара слезинок впитались в ткань наволочки под щекой, делая её мокрой. Ангел улыбнулся, чувствуя рядом любимого. — Доброе утро, — сдавленным голосом ответил ангел и тихо прокашлялся. Кроули потянулся всем телом по длине, разминаясь. Затем сразу вернул ногу на бедро ангела и провёл пальцами ноги по мягким волоскам на икре. Эти копошения заставляли душу Азирафеля петь. Может, те и не были привычными еще, но они станут. Уже сейчас они были родными. Тем, чего не хватало их новым отношениям.  Ради этого ощущения и следует спать, решил ангел. — Мммм, ты тёпленький такой, Ангел. Обошлось без неприятных снов на сей раз? — Сегодня, вроде, ничего не снилось. Или я.. совсем не помню. Так может быть? — Может, угу. Кроули поражался, сколько же собственных длинных волос было на нём сейчас, но он решит с ними потом. Демон настроил бодрствующее зрение и посмотрел, чем занят Азирафель: тот держал в руках снятый с шеи шарфик с собрания феминисток. Рука демона вернулась на ангельскую грудь под одеялом, и Кроули ладонью сжал мягкую кожу, внедрился пальцами между волос. Азирафель положил шарфик на постель и накрыл руку Кроули своей ладонью, сжав. - Ангел, помнишь, как мы с тобой бежали по лестнице из такси? Я был хорош на тех каблуках, не находишь? Кроули снова вжался лицом в кожу ангела между шеей и плечом, поцеловал, зарылся носом. — Ооо, Кроули... — хихикнул ангел, ёжась от поцелуя в шею. — Конечно. Ты всегда хорош. Уже без нужды сдерживаться, Азирафель развернулся лицом к демону и обнял его лицо ладонями. Он приподнялся на локте, заставил Кроули улечься на спину и навис над ним, сияя от счастья. Ангел прижался губами к губам, целуя те с трепетом и нежностью. По телу Кроули побежали освежающие мурашки от поцелуя, и он осознавал одно: он счастлив, как никогда. Казалось, что губами ангел поит его живой водой. Отстранившись от любимых губ, ангел радостно выдохнул, не сводя взгляда с лица мужа. — Ты такой выдумщик, — уверенно заявил Азирафель. Сейчас всё было позади. В груди ангела разливалась сила того же характера, но в разы сильнее. И от каждого дня, проведенного с Кроули, она крепчала. Несмотря на невзгоды и разногласия между ними, та вовсе не уменьшалась и не страдала. Внезапно Азирафель округлил глаза и сложил губы буквой «о». — Кроули! Список! — раздосадованно выдохнул ангел. — Ещё одну минуточку, Ангел, - картинно жалобно попросил Кроули. — Знаю я твои «минуточки», - протянул нараспев Азирафель. — Ну, я должен был попытаться, - сказал демон, кокетливо сморщив нос.