Форс-мажор

Чонгук видел, как взгляд Тэхёна мерцал в полумраке, подёрнутый надломленной потерянностью. Комнату резало желтоватое освещение, касаясь его лица, кадыка, шарфа, туго затянутого на шее. Положив ладонь ему на скулу, он надавил большим пальцем, вырвав из груди Тэхёна шумный несдержанный выдох. — Насколько сильно ты бережёшь свои колени? — Чонгук хрипло усмехнулся. Он наслаждался, как бледнел лицом Тэхён и, несмотря ни на что, не отталкивал. Их обоих палило удовольствием. — Что?.. — Опустись. Тэхён мгновенно замер, глядя с немым вопросом — ждал, что решение примут за него. Его взгляд постепенно прояснялся и трезвел, неизменным оставалось одно только помутнённое, дымчатое желание. Губы были влажно приоткрыты на выдохе, и Чонгук, мазнув по ним поцелуем, прильнул к его шее, горячо опалив нежную кожу под мочкой. Его руки повелительно легли на плечи, увлекая вниз. Сопротивления не было, и Чонгук наблюдал безотрывно: вот Тэхён у его ног, вот смотрит снизу вверх из-под опущенных ресниц, принимаясь расстёгивать застёжку штанов подрагивающими пальцами. Едва только тёплое дыхание коснулось полувозбуждённого члена, Чонгук безвольно сглотнул. Большим пальцем коснулся чужой нижней губы, оттягивая вниз. Тэхёна хотелось хорошенько, по-звериному отыметь, но он принял его темп, не задумываясь, почему уступил. Член дёрнулся, когда прикосновения холодных пальцев током прошлись по низу живота, забираясь под футболку. Он тут же стянул её, давая Тэхёну доступ. Перешагнул через спущенные джинсы. Их взгляды встретились на миг. В следующий — влажные губы запечатали поцелуй под пупком и опустились ниже. Чонгук запустил ладонь ему в волосы, перебрав между пальцами тёмные пряди. Оттянул, чтобы снова видеть глаза Тэхёна, заволоченные растерянностью и желанием. Тот покорно стянул с себя рубашку, порвав, кажется, несколько пуговиц. Тонкие светлые джинсы подчёркивали его стояк. Чонгуку рвало крышу от того, что шарф оставался повязан на широкой шее. Голодным взглядом он скользнул по мышцам Тэхёна, по его рельефному животу. Увидев, что тот тянется к своему паху, на грани боли потянул за волосы, вынудив взглянуть на себя. — Держи руки на моих бёдрах. В глазах Тэхёна была мучительная, сладкая слабость. Чонгук видел: ему нравится, когда на него давят. И он готов был додавить. Ладони Тэхёна покорно легли на бёдра, затем — застенчивый, неуверенный поцелуй, оставленный внизу живота, прежде чем он, подняв поплывший взгляд, обхватил губами налитую головку. Снялся осторожно, с влажным звуком. И снова обласкал горячей липкостью языка. По позвоночнику пробежала рябь — Чонгук сдержал беззвучный стон. Он мог подтолкнуть покорного Тэхёна, и тот заглотил бы сразу целиком. Но не стал. Не просто потому что опасался спугнуть — ему нравилось наблюдать за неумелыми, искренними порывами Ким Тэхёна, сидящего у его ног, ласкающего его робкими, причмокивающими поцелуями. Одной рукой Чонгук обхватил член у основания, вторая рука продолжала мягко-повелительно перебирать шёлковые пряди волос. В животе собралась спираль из выматывающей жажды. Горячим языком Тэхён влажно прошёлся по всей длине, а после оторвался и выдохнул, приоткрыв рот. Не терпя, Чонгук провёл пульсирующим стволом по его губам. Головка с тихим шлепком коснулась щеки. — Открой рот. — Он не сводил глаз с красивого лица, покрасневшего и обрамлённого влажными волосами. И Тэхён послушно приоткрыл рот, чуть высунув язык. Взирая так, будто ожидает дальнейшей команды. Чонгук беззастенчиво усмехнулся. Топящее чувство удовлетворённости растеклось по его груди. Он был доволен на ином уровне — не на физическом. Физически ему всё ещё хотелось ощутить жар податливого горла, впечатать Тэхёна в стену, взяв на весу и заткнув ему чем-нибудь рот. — Не опускай руки, — прохрипел Чонгук, вталкиваясь почти резко, проезжаясь вдоль расслабленного языка. — Да, вот так. Не забывай дышать. Правильно. Молодец. Услышав одобрение, Тэхён заметно расслабился. Его реакции не были поддельными, и от этого напрочь отрубало все мысли. Сосал он неумело, периодически задевая член зубами и робко исправляясь под шипящими вздохами Чонгука. Покорный, подчинённый взгляд. Поиск одобрения. Чонгук вбился глубже, по самые яйца. Горло обхватило головку липким жаром. Давясь, Тэхён закашлял и попытался отстраниться, но ему не позволили: Чонгук удержал его за затылок, скользнул ладонью по щеке, стирая слюну, и замер внутри, давая привыкнуть. — Дыши носом. Втяни щёки. Вот так, умница. Хороший мальчик. — Он одобрительно погладил его скулу большим пальцем. Член вышел наполовину, приятная прохлада коснулась горячей плоти, вырывая из груди хриплый стон. Через миг Тэхён снова впустил его, не задевая зубами и впиваясь в бёдра Чонгука пальцами, бледными, изломанными, с выступившими костяшками. Язык сменился тугой глоткой, податливо растягивающейся под член. Чонгук видел, как Тэхён сводил в нетерпении колени, как мутнели его глаза. Он видел его слабый, униженный взгляд и какое удовольствие ему доставляло сосать член. В комнате были слышны хриплые горловые стоны, а Чонгука заливало несвойственным жидким пламенем. Сухими губами он ловил воздух, тяжело дыша. Бёдра двигались резче, безжалостнее. Парень перед ним, ещё недавно перечащий во всём, услужливо давал отодрать себя в рот. Расслабил горло, полностью сдавшись. Сипло дышал через нос, ожидая указаний со сладкой безропотной покорностью. — Блядь… — Чонгук вытащил член, влажно шлёпнув по приоткрытым покрасневшим губам. — Поднимись. — И, не дождавшись, сам потянул его, уступчивого и на всё готового, наверх. Потерянно дыша, Тэхён встал на дрожащих ногах и дал стянуть с себя штаны и боксеры. Мутный взгляд следил за всем неотрывно, и, когда Чонгук окольцевал пальцами его член и приласкал чувствительную влажную головку, Тэхён сбито застонал, выгнувшись в спине. Его брови сладко заломились. — Хнычешь, что я не залью твоё горло? — Чонгук хрипло усмехнулся, размазывая предэякулят по чужой пульсирующей длине. — Ты чуть было не кончил в штаны, пока отсасывал мне, Тэхёни. — П-помолчи… — сиплым шёпотом. Рассудок Чонгука туманился от его низкого голоса, от вида выступивших в напряжении мышц пресса, от широкой шеи и сладковато-мускусного запаха кожи. Не думая, он обхватил его горло ладонью, чуть сдавив, и впился грубым поцелуем, оттягивая нижнюю губу. Отстранившись, увидел, как всякая борьба полностью стёрлась из взгляда Тэхёна, и одарил снисходительной усмешкой. — У меня нет смазки, малыш. Сегодня твоя задница не поизвивается на моём члене. — Я бы и не… — Но Тэхён не договорил — сбился на стон, когда Чонгук сплюнул на его член, тут же растерев влагу по всей длине. Приставил свой, сплюнул снова — и обхватил оба, сам тоже несдержанно застонав. Глаза Тэхёна на миг расширились, рот округлился. То ли он податливый и чувствительный в принципе, то ли… Чонгук отогнал мысль, что это может быть его первым опытом с парнем. Тэхён ещё в универе не скрывал свою ориентацию. И, кажется, встречался с кем-то в тот период, когда пробовал набиться в няньки к Чонгуку, которому претило такое проявление жалости. — Смотри на меня. — Голос прозвучал низким приказом. Свободной рукой Чонгук до боли смял ягодицу Тэхёна, отстраняя от стены — к себе. Смешивая их запахи и тяжесть их дыхания. — Я же говорил — тебе больше подходит помалкивать. Не надо строить из себя того, кем ты не являешься. Тэхён простонал, когда ладонь Чонгука шлёпнула его по заднице. Наверняка останется алый след. — Нет ничего постыдного в том, чтобы добровольно стать ведомым, Тэхён. — Круговые движения ладони вокруг их членов были грубыми и несдержанными. Чонгук видел: Тэхёна устраивает тот же темп, что и его. Обильная предсеменная жидкость смешалась с размазанной слюной. — Замолчи… — слабое, для видимости брошенное сопротивление. — Открой рот. Смотри на меня. Смотри, я сказал. Да, вот так. Высунь свой язычок. Он сделал, как ему было сказано, без протестов, с подчинённым ожиданием, и Чонгук сплюнул ему в открытый рот. По груди прокатилось пламя от того, что Тэхён, глядя затравленно и с зависимым желанием, делал всё, что он ему велит. Чонгуку нравилось, как это контрастирует с решительным характером, который тот обычно проявлял, и мужественной внешностью. Словно только здесь, только для него одного, Ким Тэхён становится нуждающимся, податливым, безмолвно просящим о грубости-ласке. На поцелуй он отвечал так же послушно, с тихими умоляющими стонами. Чонгук вылизывал его рот с сокрушительной, необузданной силой, мокро покусывал губы, перед тем как снова сплести языки. Большим пальцем он растёр влажную щёлку на его багровой головке, вырывая приглушённое нуждающееся хныканье, нащупал поджавшиеся яйца, чуть сминая. — Подрочи мне, — произнёс Чонгук, перенеся обе руки на его упругую попу и больно сжав с двух сторон, — и я тебя вознагражу. Тэхён растерянно моргнул. От того, как он выпячивал зад, прогибаясь в спине, Чонгуку сносило голову: представлял, как выебет его, и, словно мальчишка, готов был кончить от одной только мысли об этом. — Тебе же хватит сил? — Чонгук потянул одну руку кверху, обласкав на ходу талию, набухший коричневый сосок. И, выцеловывая шею и ключицы, отрывисто зашептал: — Не бойся, малыш. Ты умница. Ты хорошо держишься. Такой красивый, податливый и на всё готовый для меня… Ты всё делаешь правильно. Послышалось сокрушённое сладкое мычание. Чонгук победно хмыкнул, укусив за тонкую кожу на ярёмной впадине, и тут же мучительно зажмурился — вокруг его твёрдого члена сомкнулись пальцы Тэхёна. Он задвигался сначала размеренно, затем, собрав с головки предэякулят, чуть резче, на одной скорости, как Чонгук любил. Тэхён чувствовал его точно бы инстинктивно. Идеальное совпадение. Чонгук слизал капельки влаги с его шеи, присосался к тонкой коже, оставив засос. Руками он сминал его задницу — щупал, ласкал, надавливал на крепкие мышцы. Тэхён загнанно дышал куда-то Чонгуку в плечо, пока тот, медленно проведя по его телу, вернул правую руку на шею, чуть удушая и подбадривая словами: — Не останавливайся. Вот так. Хороший мальчик. Снова стон вместо ответа. Чонгук раздвинул ягодицы, прошёлся указательным пальцем по сухому входу, вызывая дрожь, прошедшую по телу Тэхёна. На мгновение его рука, двигавшаяся по стволу, замерла. — Всё хорошо. Тш. — Поцелуй в выступ косточки на плече. И ослабшее удушье. Чонгук помассировал сухую сморщенную кожу ануса лёгкими, почти щекочущими касаниями. Не давил, не пытался протолкнуться внутрь. Тэхён несдержанно застонал, возобновив движения рукой. Подбородком он опирался о плечо Чонгука, почти повиснув на нём, послушный и ослабший. От мысли, что тот будет таким же, если его насадить на член, в животе скручивался голодный жар. Чонгук не мог думать ни о чём, кроме узкой, сжатой дырки, тонких пальцев, проезжающихся по его болезненно пульсирующему члену. Он начал толкаться ему навстречу, тихо рыча, почти трахая в кулак. Шлёпнув по попе, прохрипел: — Давай вниз. И снова надавил на плечи сам же, подставляя Тэхёна лицом к своему члену. То, каким потерянно-возбуждённым тот выглядел, покорно вскинув шею, отпечаталось где-то на подкорке. — Не трогай себя. Руки на колени. Тэхён не спорил, слушался и ждал, поблескивая вожделенным взглядом. Ладони смиренно легли на колени. Чонгук тяжело выдохнул, почти прохрипел, кулаком обхватив свой член. Налитая головка проскользнула рядом с губами Тэхёна, высунувшего ярко-красный язык. Готового принять всё, что ему дадут, и смотревшего глаза в глаза. В этом есть что-то грязно-пошлое и одновременно чувственное — в его позе, в выражении его лица и поведении. Пока Чонгук дрочил себе, хрипло выдыхая густой воздух, он видел только взгляд Тэхёна, и это… полное, полное сумасшествие. По спине пробежал холодок подступающего оргазма, и в тот же миг нечто холодно-жаркое, неявное чувство-ощущение, стеснило ему рёбра. Тэхён получил сперму на язык, несколько капель брызнуло на подбородок, прилипло к вздымающейся груди. Его зрачки расширились от возбуждения, перекрыв медовую радужку. Он облизал губы и проглотил всё без остатка. Продолжая смотреть прямо в глаза, подцепил остатки с подбородка и груди и втянул палец в рот, так, что выступили скулы. — Ты… блядь. — Чонгук оскалился. — Понравилась награда? Тэхён не кивал, не отвечал словами. Во взгляде было: понравилось. На этот раз он поднялся самостоятельно, глядя как заворожённый. Оргазм прошёлся по сознанию Чонгука приятной звенящей пустотой, но он нашёл в себе силы на то, чтобы схватить Тэхёна за шею и заставить повернуться к себе задом. Тишину разрезал звук шлепка. Тэхён сладостно замычал, уперевшись локтём в стену, а затем задушенно выдохнул, когда на месте удара Чонгук провёл мягкой лаской, массируя упругую кожу. — Иди ко мне, ближе. Выпрямись. Тело Тэхёна дрожало, но он продолжал слушаться: ничего не сказал, когда одной рукой обхватили его шею, а другой — изнывающий, влажный член. — Хватит тереться об меня задницей, как шлюшка, — прошептал Чонгук на ухо, кусая за мочку. — Или ты шлюшка, Тэхён? — Я… пожалуйста… — Его низкий голос сорвался на молящий стон. — Сегодня без проникновения. Потерпи, будь умницей. Чонгук знал, что тот уже на грани, когда дрочил его член, не ослабляя хватку на шее. В собственной груди собрался сноп из искр, заряд, рвущийся наружу, просто от того, как ласкали слух вдохи Тэхёна, от того, каким дурманящим был запах его кожи, оседающий на языке, когда Чонгук вылизывал его плечи и мочку уха. Сбитый выдох — и рука замедлилась. Чонгук усилил удушье, почти полностью перекрывая кислород, и, надрачивая Тэхёну, тут же перешёл на несдержанный ритм. Тот прохрипел, его тело заломило, пробилось дрожью. Сперма брызнула первыми каплями, и только после этого Чонгук выпустил его шею, давая жадно вдохнуть и простонать из-за поступательных движений по члену, которые не прекращались. Выпятив зад, Тэхён вскрикнул, забрызгивая вязкой тёплой жидкостью ладонь Чонгука и чуть пачкая стену. Его ноги подогнулись, и он бы осел, если бы крепкая рука вовремя не удержала его вокруг груди. Чонгук повёл его, дрожащего, обессиленного и не сопротивляющегося, к кровати. Усадил, оперевшись коленом рядом, и поцеловал, подцепив пальцами подбородок. Поцелуй был вялым, растопленным, почти нежным. Усталым. Напоследок Чонгук несколько раз чмокнул покрасневшие губы, наслаждаясь растерянным видом Тэхёна. Его глаза были прикрыты. Он был опустошён. — Хочешь в душ? — тихо спросил Чонгук, не сдержавшись и оставив ещё один мягко-невесомый поцелуй рядом с уголком рта. — У тебя есть влажные салфетки? — хрипло переспросил Тэхён. — Чем-то ведь должна быть набита та огромная сумка, которую ты притащил с собой. Чонгук хмыкнул. И снова поцеловал его. Будто кто-то просто потянул к Тэхёну, не давая выбора. — Мой уход трёхступенчатый, кстати. И салфетки у меня найдутся. Или, если хочешь, примем душ вместе? — Пошёл ты, Чон. Ты выжал меня. — Хватило одного раза? — Чонгук впился пальцами в его затылок. Помассировал, прежде чем приблизиться к уху и, снова не сдержавшись, оставить поцелуй на шее, прямо над шарфом. Затем он наконец развязал его, бросая на пол. Тэхён же слабо пнул кулаком в грудь, валясь на кровать. Усмешка сорвалась с губ Чонгука. Настроение было приподнятым, что-то будто бы рвалось из груди, распирая. Он пошёл за салфетками, а когда вернулся, нашёл Тэхёна почти спящим. Когда тот разлепил веки, услышав, как его зовут по имени, то показался даже… милым? — Помочь? — Я сам. Иди в душ, если хотел. Чонгук не ушёл и отчего-то задержал на нём взгляд. У Тэхёна было слишком привлекательное тело: подтянутое, спортивное, с длинными ногами. Упругая задница и красивый член. Но Чонгук подвис на его глазах — в них было что-то невыразимое, глубинное, в них читался характер с переливами разных цветов и оттенков. Неважно каких — главное, что там есть что-то. Иначе Чонгук не стал бы вообще на него давить и тратить своё время, обучая методами, которые считал единственно верными. Опомнился он, только когда Тэхён отложил салфетки на тумбочку и воззрился в ответ, вопросительно выгнув бровь. — Я правда не собираюсь идти с тобой в душ. — И забрался в свою постель, накрываясь одеялом. Чонгук ничего не ответил и вскоре наконец оставил его одного. Душ он принял быстро, смывая с себя усталость дня и сладкую истому. Мысли настойчиво возвращали его к прожитому: поездка с Тэхёном в замкнутом пространстве машины, их взгляды, сплетённые на веранде, и всё, что за этим последовало. Воспоминания накатывали волнами: сдавленные стоны Тэхёна, отточенные линии его тела, та покорная податливость, из-за которой совпала их сексуальность. Вернувшись в комнату, Чонгук застал Тэхёна спящим — тот свернулся калачиком на своей кровати. Чонгук замер в темноте, разглядывая смутные очертания его лица в полумраке, а после, отогнав наваждение, тоже лёг, незаметно провалившись в крепкий сон. Безмятежность его рассеется в тот миг, когда, проснувшись наутро, он окажется в комнате один, а в телефоне его будет ждать два непрочитанных сообщения от Тэхёна — сухие, отправленные один за другим: «Понадобилось срочно уехать — семейные дела. Я предупредил старшего партнёра». «Было хорошо, но давай не усложнять. Больше этого не повторится».