Война на два фронта

Тот день начался с треска. С треска фарфоровой кружки о кафельный пол кухни, из которой вытекала последняя капля холодного кофе. Воланд замер на пороге, сжав виски пальцами. Головная боль, тупая и навязчивая, поселилась в черепе с самого утра, словно предчувствие. Не к добру, — мелькнула мысль, прежде чем он принялся собирать осколки. Следующим ударом судьбы оказался его автомобиль. Старый, но верный железный конь лишь бессильно кашлянул стартером, прежде чем окончательно замолчать. Воланд с силой пнул резиновое колесо, послав в тихий утренний воздух парочку отборных, шепотом произнесённых ругательств. Придётся трястись в автобусе. К тому моменту, как он, пропахший чужими запахами и собственной раздражённостью, вполз в здание участка, мир окончательно решил, что Воланд — его личный враг. — Воланд! В кабинет! Немедленно! — Голос капитана прозвучал как выстрел, едва он пересёк порог. Этого только не хватало. Без пяти восемь утра, а уже как на иголках. Он бросил портфель на свой стол, заваленный папками, и, не снимая пальто, направился к роковой двери. В голове пульсировало одно: скорее бы это закончилось. В кабинете капитана пахло дешёвым кофе и потом. И чем-то ещё... напряжением, смешанным со странным приятным запахом. И тогда он его увидел. Фагот. Тот альфа, на которого он временами украдкой поглядывал. И он стоял у окна. Высокий блондин с неприступно-спокойным лицом. Его серые глаза скользнули по Воланду, оценивающе, на секунду задержавшись. Воланд почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Не от страха. От чего-то другого, более сложного и неприятного. Они же из разных отделов, для чего их собрали месте? — Садись, — капитан мотнул головой на стул напротив Фагота. Воланд рухнул на него, чувствуя, как от него само собой исходят запахи озона, земли после дождя и лёгкой, горьковатой нотки миндаля — запах его стресса, приправленный раздражением. И тут же его нос уловил нечто иное, когда блондин сел напротив. Грозу. Дерево. Глубокий, насыщенный мускус. Аромат Фагота. Чистый, мощный, ворвавшийся в его пространство и заставивший кровь бежать чуть быстрее. Черт. — В городе завёлся маньяк, — капитан отодвинул папку в их сторону. — Третья жертва на прошлой неделе. Омега. Воланд почувствовал, как желудок сжимается в холодный комок. — Картина одна и та же, — капитан продолжал, его голос был ровным, будто он читал сводку погоды. — Грубо говоря... Выслеживает свежие, еще незапятнанные парочки. Выжидает, когда у омеги начинается течка, и альфа отсутствует дома... и проникает внутрь. Слово «течка» прозвучало в тишине кабинета как приговор. Взгляды Воланда и Фагота встретились над столом. Тяжёлые, полные мгновенного и абсолютного понимания. В них не было вопроса. Был лишь холодный, безжалостный факт. Живцы. Расходный материал. И больше всех пострадает он. Омега. И пострадает так, что в какой-то степни в этом будет виноват тот альфа, который ему... со скрипом в сердце, признаться нравился... Опять. — Я не собираюсь с ним якшаться ради какого-то дела. — Отрезал Воланд, сложив руки на груди. — Мальчик мой, мне все равно, что ты собираешься с ним делать и как, но чтобы дело вы это раскрыли любым способом. И как можно скорее. — Наигранно мягким голосом заметил мужчина. — У тебя есть какие-нибкдь претензии? — У меня? — Фагот даже не думал заговаривать. — А что я могу еще сказать? Он все сказал по делу. — Не знаю, что между вами произошло, что вы так ненавидите друг друга. — Заметил капитан, закрывая дело и укладывая его на середину стола перед сотрудниками. — Но спеться вам придется. Менять я вас не буду. Как хотите так и налаживаете между собой отношения. — Ваша задача — привлечь его внимание. Изобразить только-только вступившую в отношения пару, — капитан посмотрел на них по очереди. — Вам придётся быть убедительными. Прогулки, ужины, держаться за руки... всё, что делают влюбленные парочки. Вы оба немеченые, и оба... с репутацией. Он — строптивый, — капитан указал на омегу и перевел палец на долговязого, — ты — слишком разборчивый. Идеально для новоиспечённой парочки, которая ни на кого не похожа. Фагот молча кивнул, его лицо было каменной маской. Но Воланд видел — в уголках его глаз затаилось что-то острое, тревожное. Брюнет фыркнул и довольным грохотом отодвинул стул от стола, также довольно громко хлопая дверью. Фагот тяжело вздохнул, понимая, что с этой истеричкой ему придется работать. Хотя с другой стороны, он его этим и привлекал. Брюнет не скрывал, что думает на самом деле, сразу проявлял характер, если ему что-то не нравилось. Альфа же не позволял себе такой роскоши на работе, старался держать себя холодно и отстраненно. Но также Фагот не хотел, чтобы его ставили на это дело с ним, потому что, в какой-то степени переживал за сохранность этого омеги. Он прекрасно понимал, что на его плечи падала огромная ответственность за него. Он должен был его оберегать, но при этом, он также должен был им рисковать, но он этого очень как не хотел, отчего и вылетел вслед за ним, славливая его за локоть. Голубые глаза возмущенно и недовольно на него уставились. — Воланд, еще не поздно... — С тяжёлым сердцем начал было Фагот, но тот понял его с полуслова отчего завелся сразу же, недовольно фыркая и вырывая свою руку из его пальцев, что до сих пор придерживали его за локоть. — Мы еще работать не начали, а ты уже меня отговариваешь?! Какого черта? — Сквозь зубы прошипел брюнет, зло сверкая глазами. — Ты понимаешь, это опасно? — Да, я прекрасно это понимаю! Я не соглашался на это дело, меня на него поставили, так что терпи теперь, раз тебе невмоготу моя компания. — Недовольство так и перло из омеги, а Фагот стоял и как дурак любовался им, этими голубыми глазам, которые так и кишили злобой, раздражением и какой-то агрессией. — Да я за тебя... — Альфа и слова вставить не успел, как брюнет, кажется, совсем обозлился. — Ты решил меня жизни учить? — Вопросил Воланд в лицо блондину, встав с ним практически вплотную. Альфа был очень доволен таким проявлением характера, лицо он держал серьёзное, но глаза его выдавали, но омега был слишком поглощен своим раздражением, чтобы заметить это. Фагот невольно втянул в себя миндальный аромат омеги, сдерживаясь, чтобы не прикрыть глаза от удовольствия. Ему в самом деле нравился его запах и его дурацкий, несовместимый с омегой, характер. Воланд заметил, как блондин втягивал в себя воздух, отчего взъелся еще сильнее. — Не смей нюхать меня. — Прошипел омега чуть ли альфе не в лицо, чем очень того удивил. Мало того, что он грозился ему, так ещё сам и расстояние сократил до мизерного, отчего не дышать им было попросту невозможно. К миндалю примешался аромат сандала и какой-то свежей нотки, но какой Фагот так и не понял, так как был нагло кем-то отпихнут от злого омеги. — Вы выйти не успели, как снова грызетесь, черти вы поганые. Как вы его ловить собрались, если вы друг с другом совладать не можете? — Начал свои причитания капитан грузным басом, отчего даже Фагот слегка померк на его фоне, переняв всю злость брюнета на себя. — Насколько мне известно, вы не состоите друг с другом в паре, так какого хуя, скажите мне, вы устраиваете семейные разборки прямо в участке, да еще и у меня под дверью? Я, кажется, дал вам задание играть влюбленных, а не сто лет женатых. — Семейные разборки я предпочитаю устраивать дома. — Выдал омега и, зло глянув на блондина, ушел, оставляя тех наедине. Долговязый искренне им восхитился. Он просто взял и ушел, да еще и нахамил капитану. Такой омега мог только во снах сниться. — У него тяжелый характер, Фагот... — Начал было мужчина, но Фагот его и в пол-уха не слушал. Он думал, как можно было бы подмаслиться к этому омежке, чтобы он и в дальние края не послал, и наконец-то проявил к нему что-то помимо раздражения и недовольства. С другой стороны, он понимал, что это была защитная реакция во всем своем яром проявлении. Также он понимал, что нужно было подступать к нему с другой стороны, успокоить его и настроить на себя более дружелюбно, но он даже представить не мог, как к нему подступиться. Казалось ему, что купи он ему букет в качестве извинения, омега эти цветы ему в зад по самые гланды затолкает и глазом не моргнет. В этих раздумьях, альфа не заметил, как вернулся к себе в кабинет, с порога улавливая знакомый до дрожи аромат. В кабинете было пусто, но в нем отчетливо ощущался аромат омеги. Его несносного омеги, который не скрывал, что думает на самом деле, сразу проявлял характер, если ему что-то не нравилось. Альфа же не позволял себе такой роскоши на работе, старался держать себя со всеми холодно и отстраненно, но этот парень его ломал. Фагот присмотрелся к окружающей обстановке, замечая, что на столе, давным-давно съехавшего соседа, лежала куртка брюнета, а вместе с ней еще какие-то бумажки. Не уж-то, несмотря на всю его злость, он согласился "съехаться"? Как бы они такими темпами новое дело не открыли, пытаясь закрыть старое. Воланд явился злой и недовольный, однако дверью хлопать не стал, понимая, что его возмущения ничего не изменят. Серые глаза удивлённо на него посмотрели. Фагот ожидал от него чего угодно, но не тишины. Брюнет окинул его недовольным взглядом и, как-то уж слишком тяжело и бренно вздохнув, скинул остатки вещей на ныне свое место. — Ты кофе будешь? — Внезапно даже для себя, тихо и сипло поинтересовался альфа, выбивая из омеги недоверчивый, удивлённый взгляд. — М? — Буду. — Воланд, на свое удивление, согласился, думая, что альфа сходит к их автомату и принесет им местный паршивый кофе, что на вкус был как вода с грязью, но за неимением оного, наслаждались тем, что имели, но Фагот, кивнув ему, стянул свою куртку с вешалки и молчаливо удалился из кабинета, оставляя омегу одного. Брюнет тихо хмыкнул сам себе и, немного постояв посреди кабинета, немного прибрал свой бардак, повесив куртку на спинку стула и уселся на него, шумно втягивая в себя местный запах. Альфа пах приятно. Даже как-то слишком приятно, отчего по телу прошлись непонятные мурашки. От него исходил приятный аромат грозы, мускуса и чего-то горько-цитрусового, что примешивалось к основному аромату. Воланду захотелось разозлиться на себя самого от того, что ему нравится этот запах. Насупившись, он понурил голову, сложив руки на груди, просто сидя и дожидаясь возвращения альфы. Фагот не то чтобы, что ему не нравился, скорее наоборот, нравился своей сдержанностью, холодностью к окружающим, своей терпимостью и теперь еще и запахом. Кажется, он сам себя за это ненавидел, а ведь ему еще предстояло работать с ним в паре. Играть с ним гребаную пару до всего прочего. Но как он мог играть с ним пару, когда он никого к себе не подпускал? Да он попросту не знал, что это такое, быть с кем-то вместе так, что всем было хорошо. Наглядное представление-то таких отношений он имел, видел в фильмах и книгах, но, ведь, кино кином, а жизнь совсем другое дело и он ой как обжегся в прошлый раз... И теперь снова? Того раза мало было? Дурацкое дело. Почему он сразу полез огрызаться с ним, а не послушался его и не принял предложение? Да потому что дурак. Альфа почему-то забеспокоился о нем, а он принял это в штыки, думая, что Фагот попросту качает права по тому, что он альфа, и по тому, что омега ну просто обязан ему подчиниться. Брюнет тяжело вздохнул и пробежался бессмысленным взглядом по комнате, замечая на столе альфы папку с делом. Хмыкнув самому себе, Воланд, встал из-за своего места и нагло по-хозяйски уселся на место Фагота, чувствуя внутри себя какое-то приятное расползающее чувство. Будто напакостил, ей-богу. Он вновь втянул в себя его аромат, мысленно ругая сам себя, но тут же попытался отвлечься, уйдя в дело. И у него почти получилось, но помешал вернувшийся долговязый с двумя стаканчиками кофе и каким-то крафтовым пакетом, в которые обычно заворачивали выпечку. Фагот неловко застыл на пороге, не ожидя увидеть такую картину. Что-то тёплое и ёмкое сжалось у него в груди. Этот колючий, ядовитый омега устроился на его месте, как дома, впитывая его запах, и это зрелище было поразительно интимным. Мой... В щепки размажусь, но будет моим.., — пронеслось в голове с пугающей ясностью, и он тут же отогнал эту мысль, отвисая и отходя от двери. Мало того, что он сходил за нормальным кофе, так еще и к нему что-то приволок. Омега, с виду выглядел серьезным и даже недовольным, но на деле он был немного позабвлен и приятно удивлен такой предусмотрительностью альфы, который удивлённо окинул брюнета взглядом, стоило ему увидеть его за своим столом. Фагот ничего не сказал на этот счет, молчаливо окинув его взглядом, поставил на свой стол напиток, что приятным ароматом разнесся по кабинету и, смешавшись с ароматом альфы, ударил омеге в нос. — Сколько я тебе должен? — Смотря на кофе, первое что произнес брюнет, украдкой втягивая в себя запах блондина, смешанный со свежестью улицы. — Нисколько. — Мягко отозвался Фагот, вешая куртку на вешалку. — Но... — Воланд совсем не понял такой щедрой подачки, недоуменно глядя в серые глаза блондина. — Угощайся. — Фагот мягко пододвинул к брюнету тот самый пакет, а сам, подцепив стул омеги, пододвинул его к столу и уселся напротив голубоглазого. — Я тебе заплачу... — Не унимался Воланд, не понимая с чего вдруг долговязый так расщедрился, когда он, между прочим, с утра на него наехал, практически беспричинно, а альфа в ответ на это хамство, угощает его кофе. — Не надо. — Блондин стоял на своем. — Да Фагот... — Я не приму твои деньги. — Спокойно стоял на своем долговязый, беря один стаканчик и преспокойно отпивая горячий напиток. Омега сдался его напору и осторожно сделал пару глотков. Местное кофе совершенно никак не могло сравниться с этим, что принёс Фагот. Ему казалось, он не мог просто так пить этот кофе, но альфа не брал денег. — Это тебе. — Фагот снова пододвинул к нему тот бумажный пакет, напоминая о нем. Брюнет непонимающе нахмурился, но почему-то осторожно заглянул в пакет. В нем был круассан, который ароматно пах ванилью и шоколадом. — Но он один... — Тихим голосом заметил Воланд, странно, как-то уязвленно посмотрев на альфу. — Он для тебя. — Преспокойно ответил Фагот, заглянув в голубые глаза своими, замечая в них неуверенность. Этот борзый омега боялся внимания и заботы? — Почему? — Воланд ни в какую не хотел принимать это внимание. — Я не должен был тебя провоцировать. — Признался блондин, рассматривая встревоженное лицо омеги. Он ему нравился. Растрепанные темные волосы, тонкие аккуратные брови, милый носик, напряженно поджатые тонкие губы и эти два ледяных омута, что пленяли его, стоило в них только взглянуть. А родинки, усыпавшие это красивое лицо, так и манили к себе, ему хотелось провести по ним пальцами, просто погладить его нежную кожу, ощупать его, изучить. — Но ты просто... выразил беспокойство... — Не совсем уверенно выдохнул Воланд, почти сразу же закрываясь от альфы стаканчиком кофе. — Чем тебя и спровоцировал. Так что прими этот кофе в качестве извинения. — Мягко спарировал Фагот. Альфа извинился перед ним за то, что выразил свое беспокойство? Он извинился перед ним за то, в чем омега сам виноват? Как же это глупо, но это как-то приятно обожгло брюнета, отчего он, будто, виновато опустил голову. — Спасибо. — Уже в пакет проговорил Воланд, желая хотя бы так выразить свою благодарность альфе. — Правда, я не хотел так начинать нашу совместную работу, но... Ты и сам прекрасно понимаешь, что это может навредить тебе.— Вновь выразил свое беспокойство Фагот, поглядывая то на дело, то на руки омеги. — Я и подумал, что может быть, ты бы не хотел, чтобы он использовал тебя как живца. Пока не поздно, Воланд. Брюнет ненавидел себя, что его кидало из крайности в крайность. — А что, по-твоему, я должен сделать? — Он закрылся стаканчиком, его голос прозвучал язвительно и громко. — Отказаться? Позволить ему найти следующую жертву, пока ты будешь тут разыгрывать из себя моего личного защитника? Решать, что мне делать, не тебе. Он видел, как скулы Фагота напряглись, как в его серых глазах вспыхнули искры — то ли гнева, то ли чего-то ещё. — Я не... — Начал Фагот, но Воланд его перебил. — Мы просто работаем. Забудь. Все, что ты видишь и слышишь — это спектакль. Не более. Он развернулся и пошёл прочь от его стола, чувствуя, как затылок пылает под тяжёлым взглядом альфы. Он бесился. Бесился на задание, на капитана, на маньяка. И больше всего — на самого себя. Потому что даже сквозь ярость и страх, аромат Фагота — гроза, дерево, мускус с примесью цитруса — преследовал его, сводя с ума, напоминая о чём-то давно забытом, о какой-то глупой, наивной надежде, которую он похоронил много лет назад после того, как другой альфа, с такими же на первых порах тёплыми руками, разбил его доверие вдребезги. Весь оставшийся день они провели, изучая дело. Лица жертв с фотографий смотрели на Воланда пустыми глазами. Он видел не просто трупы. Он видел сломанные судьбы, осквернённые тела, чужую метку, что запятнала омегу перед его же альфой. Каждый снимок был ударом. И здесь мог оказаться он. В их числе. Не хотелось, но гордость не позвволяла признать. Текст поплыл перед глазами. Он почувствовал, как по спине заструился липкий, холодный пот, а в висках застучало с новой силой. Запах Фагота, ещё недавно такой притягательный, теперь казался удушающим, напоминая о другом альфе, о другом помещении, о другом предательстве. Фагот сидел напротив, и Воланд чувствовал его взгляд на себе чаще, чем на папках. Этот взгляд был тяжёлым, анализирующим, обеспокоенным. И где-то в глубине — восхищённым. Что злило ещё сильнее. Вечером они молча вышли из участка. Фагот колебался у своей машины. — Подвезти? — Коротко бросил он. — Не надо, — Воланд буркнул, уже направляясь к остановке. — Доберусь. Он не обернулся, но чувствовал взгляд альфы у себя в спине всю дорогу до дома, хотя это было физически невозможно. Фагот уехал, как только Воланд завернул за угол, скрывшись от его глаз. В пустом, тихом доме, доставшемся от родителей, с которыми он так и не нашёл общего языка, Воланд рухнул на кровать. Предстоящее висело над ним дамокловым мечом. Играть влюблённого. Целоваться. Дотрагиваться. Позволить этому альфе, чей запах сводил его с ума, приблизиться. Он боялся. Боялся маньяка. Но гораздо больше он боялся себя. Потому что где-то в самом темном уголке его души, предательский шепот нашептывал, что он... хочет этого. Хочет этих ухаживаний, этого внимания этого альфы по-настоящему. И эта мысль была страшнее любого маньяка.