Война на два фронта

Дорога за город была непривычно спокойной. Воланд, устроившись на пассажирском сиденье, то дремал, прижавшись лбом к прохладному стеклу, то следил за мелькающими за окном заснеженными полями. В машине пахло кофе из термоса Фагота и сладковатым ароматом самого Воланда — за последние недели его запах стал еще глубже, в нем появились теплые молочные ноты. — Скоро доедем? — Вяло поинтересовался он, когда машина свернула с трассы на проселочную дорогу. — Совсем скоро, — Фагот кивнул на приближающийся вдалеке деревянный дом с каменным фундаментом. Дымок из трубы говорил о том, что там уже ждали гостей. Их встретил на пороге сам Азазелло. Грозный с виду, испещренный шрамами шатен оказался на удивление молчаливым и немногосуетливым хозяином. Его разноцветные глаза — один зеленый, другой серый — внимательно осмотрели Воланда, но во взгляде не было ничего, кроме спокойного принятия. — Тыщу лет тебя не видел, Фаг. — Он хрипло пробасил, отступая в просторный холл. — Ты когда успел-то? — Осматривая Воланда с ног до головы, мысленно прикидывая на каком сроке был брюнет, пробормотал мужчина. — Ты ж вот недавно отношения завел, а на вид будто через месяц-два рожать будете. — У нас двойня, Аз. — Вместо приветсвия выдал Фагот, помогая Воланду снять куртку и ботинки. — И мы пока что только на пятом месяце, так что, ваш будет раньше. — Ладно, — Азазелло добродушно засмеялся. — Прходи Воланд, Гелла мне все уши про тебя прожжужала. Она в гостиной. — Боюсь подумать, что она про меня тебе наговорила. — Прообормотал омега, невольно прижимаясь к блондину ближе. Фагот крепче обнял его и зарылся носом в его темных волосах, тихо посмеиваясь. — Да больше говорила про то, какой ты хара́ктерный и буйный. Они прошли в гостиную, Фагот помог Воланду удобнее сесть на диване, подложил ему под поясницу подушку и, смачно чмокнув его в макушку, вместе с Азазело, отправился ставить мангал, разжигать огонь, нанизывать мясо и жарить его на заднем дворе, тихо переругиваясь на каких-то косячных моментах. — Ну как поживает многодетный отец и его орава детенышей? — Гелла, с аккуратным округлившимся животиком на шестом месяце, опустилась с ним рядом, протягивая ему кружку с горячим, каким-то травяным напитком. Воланд оценивающе окинул ее взглядом. — Ты точно на шестом месяце? — Вопросил он, невольно сравнивая животы. Девушка тихо засмеялась. — Почти на седьмом. — Проговорила она. — Двадцать шестая неделя. Не успел он устроиться удобнее и ответить, как из-за угла дивана появилась огромная черная туча. Бегемот, тщательно обнюхав незнакомца, громко мяукнул и грациозно запрыгнул ему на колени, развернулся два раза, потерся крупной мордой о живот и рухнул, издав мурлыкание, по громкости сравнимое с работой небольшого двигателя. — Вот черт, — беззлобно выдохнул Воланд, замирая под тяжестью кота. — Он и вправду здоровый. Гелла рассмеялась. — Фагот разве не придупреждал? Он обожает беременных, как мы поняли. Чует, что у вас двое — вот и решил, что его счастье утроилось. Воланд осторожно, почти с благоговением, тронул рукой густую черную шерсть. Кот в ответ тыкнулся мокрым носом в его ладонь и замурлыкал еще громче. Народ в нем до странного угомонился, будто прислушивался к непонятной вбирации, что тепло прижималась к коже. — Ну как ты? — Спросила Гелла, с теплой улыбкой наблюдая за неожиданной идиллией. — Живем, — буркнул Воланд, его пальцы продолжали медленно водить по кошачьей шерсти. Он рассказал ей про УЗИ, и его голос, против воли, смягчился. — А Фагот потом весь вечер... как пришибленный. Лип ко мне и все бормотал: «Он его тронул, Воль, он его тронул, пальцами». Как будто он видел не двух зародышей на экране, а первого человека на Луне. Гелла тихо рассмеялась. — Азазелло, когда впервые услышал сердцебиение, полчаса просто сидел в машине и в пустоту смотрел. Они все такие. Вынашиваем мы, рожаем мы, а нервничают и сходят с ума они за двоих. Фагот, я смотрю, не исключение. Воланд хмыкнул, глядя на огонь в камине. —Да уж. Весь такой серьезный и невозмутимый снаружи, а внутри... Я его иногда ловлю на том, что он просто смотрит на мой живот с таким видом, будто там не дети, а две бомбы замедленного действия, которые он лично должен обезвредить. — Цени это, — голос Геллы внезапно стал серьезным. Она обняла свой живот. — Ты же понимаешь, о чем я... После того, что было... — Она не стала называть вещи своими именами, но Воланд напрягся, и его пальцы замерли в кошачьей шерсти. — Многие альфы... они бы просто сбежали. Испугались бы ответственности, сложностей. А твой... твой не просто остался. Он тебя вытащил. И сейчас дышит тобой и этими детьми. Тебе очень повезло встретить именно такого. Воланд опустил взгляд, наблюдая, как под его ладонью вздымается и опадает мохнатый бок Бегемота. — Раньше мне как-то везло на других, — тихо сказал он. — На тех, кому... все равно. Был один, с которым я чуть не связался... хорошо, что не сложилось. А тут... Фагот. Он в мою старую картину мира как-то не вписывается. Слишком... честный, что ли. Искренний... — Может, это и есть норма, а не твоя старая картина мира, — мягко предположила Гелла. Их разговор прервали шаги и голоса в прихожей. В гостиную ввалились два промерзших альфы, от которых пахло морозом и дымом. Фагот, с покрасневшими от холода ушами, сразу направился к дивану. В руке он держал небольшой кусочек шашлыка на вилке. — Ну что, главный ценитель, пробуем? — Он склонился над Воландом с игривым блеском в глазах, поднося лакомый кусок к его губам. Но быстрее всех среагировал Бегемот. Из состояния сонной тучи он превратился в молнию. Раздался лишь легкий шум, мелькнула черная лапа — и на вилке не осталось ничего. Кот, уже сидя в прежней позе, с невинным видом пережевывал добычу. Воцарилась секундная тишина, а затем громкий смех Азазелло заполнил комнату. — Браво, Бегемот! Вот это реакция! Превзошел сам себя. Фагот смотрел на пустую вилку с комичным удивлением и разочарованием, а Воланд, не выдержав, фыркнул и рассмеялся — настоящим, легким смехом, который отозвался теплом где-то глубоко внутри. Вскоре все устроились за большим деревянным столом, заставленным тарелками с дымящимся мясом, овощами и соусами. Воланд, уплетая сочный, пропитанный дымком шашлык, издавал такие блаженные звуки, что Фагот не мог сдержать улыбки. Даже Азазелло, обычно невозмутимый, смотрел на него с одобрением. — Ну что, вкусно? — Спросила Гелла, подливая Воланду гранатового сока. —М-м-м, — тот лишь мычал в ответ, с наслаждением прожевывая очередной кусок. — Еще. Было тепло, пахло специями и хвоей, а за окном окончательно стемнело, и в черных стеклах отражалась уютная картина: семья, собравшаяся вместе. Бегемот, устроившись у ног Воланда, блаженно прикрывал глаза, а Фагот не сводил с омеги взгляда, полного тихого, абсолютного счастья.