Война на два фронта

Тридцать шестая неделя вросла в стены их дома, стала частью воздуха — густого, спертого, сладковатого от запаха беременного омеги и терпкого от вечного альфьего беспокойства. Каждое утро начиналось с одного и того же ритуала: Фагот просыпался от того, что Воланд, не в силах найти позу, ворочался рядом с тихими, подавленными стонами. — Опять... — Хрипел Воланд, пытаясь приподняться на локтях. — Как будто кто-то надувает внутри меня шар, а потом резко его сдувает... Каменеет все. Фагот уже был на ногах, его руки тут же легли на одеяло, нащупывая под тканью твердый, напряженный шар живота. — Дыши, Воль. Просто дыши. — Глухо произносил он, как заклинание, которое уже выучил наизусть. Но дышать было нечем. Одышка душила Воланда даже в состоянии покоя. Он сидел на краю кровати, опустив голову, а Фагот, сидя на корточках перед ним, надевал на его отекшие, почти негнущиеся ступни носки. Потом — штаны. Потом помогал встать, принимая на себя львиную долю веса, и вел, как старика, в ванную. Завтрак был мучением. Две ложки овсянки — и изжога поднималась огненной лавой до самого горла. Воланд отодвигал тарелку с таким выражением лица, будто его пытались отравить. — Не могу, — коротко бросал он, откидываясь на спинку стула и закрывая глаза. Его пальцы впивались в подлокотники. Фагот молча убирал тарелку, его челюсть была напряжена. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Он мог поймать преступника, мог вести допрос, но не мог заставить тело своего омеги принять пищу без боли. Его собственная тревога была тихим, но постоянным гулом в крови, нарастающим с каждым днем. Он ловил себя на том, что проверяет заряд телефона каждые пятнадцать минут. Что его взгляд самопроизвольно ищет на полу сумку, собранную у выхода — две смены одежды для Воланда, тапочки, бутылка воды, документы. Они почти не разговаривали. Слова казались лишними, они только расходовали и без того скудные силы. Коммуникация свелась к прикосновениям и взглядам. Взгляд Воланда, полный усталого страдания: «Помоги». Взгляд Фагота, полный воли и бессилия: «Я пытаюсь». Фагот пытался работать из дома, постоянно находясь в созвоне с коллегой, но это было бесполезно. Он не мог сосредоточиться, постоянно прислушиваясь к дыханию из спальни. Выйти в магазин за продктами было равноценно подвигу — он возвращался через пятнадцать минут, влетая в квартиру с диким сердцебиением, и замирал на пороге, пока не видел, что Воланд на месте, просто спит, утомленный собственным существованием. Их мир сузился до размеров квартиры, а потом и вовсе — до расстояния между кроватью и диваном. И над всем этим висел один, главный, неозвученный вопрос: «Когда?» И вот настало утро, когда Фагот, помогая Воланду перевернуться на бок, сказал тихо, но так, что каждое слово прозвучало как приговор или приказ: — Сегодня к Рафу. Воланд, уже не в силах даже кивнуть, лишь прикрыл глаза. Мысль о том, чтобы одеваться, спускаться по лестнице и трястись в машине, казалась ему формой пытки. Но спорить не было сил. Они медленно, как в замедленной съемке, собрались. Фагот помог ему надеть самые мягкие, растянутые домашние штаны. Поесть не получилось — две ложки каши вызвали такую изжогу, что Воланда чуть не вырвало. Он просто сидел за столом, опустошенный, пока Фагот мыл тарелку, бросившуюся на него взглядом. — Ладно, — хрипло сказал Воланд. — Поехали. Только... дай минутку. Прилечь. Фагот кивнул, его взгляд был напряжен. Он проводил Воланда до спальни, помог ему устроиться на боку, на их общей постели, и вышел, притворив дверь, чтобы доделать какие-то последние сборы. Воланд лежал, уставившись в стену, и слушал, как в квартире хлопают дверцы шкафов, звякают ключи. Он чувствовал себя раздутым шаром, готовым лопнуть. И тут он почувствовал это. Не боль, не схватку. Странное, теплое и неудержимое подтекание между ног. Сначала он подумал, что это просто еще одна унизительная особенность его состояния — недержание. Он сжался, пытаясь сдержать поток, но тот лишь усилился, заливая бедра и пропитывая ткань штанов и простыню под ним. Он замер, мозг отказывался осознавать. Потом медленно, с невероятным усилием, он приподнялся на локтях и посмотрел вниз. На светлых простынях расплывалось мокрое пятно. Его домашние штаны потемнели. Тишина в квартире вдруг стала оглушительной. — Фагот... — Его голос сорвался, звучал слабо и испуганно. Потом громче, с нарастающей паникой: — Фагот! Дверь распахнулась мгновенно. Блондин влетел в комнату, с лицом, выбеленным от ужаса. — Что? Что случилось? Его взгляд скользнул по Воланду, по его позе, по мокрому пятну на простыне. И все понял без слов. Паника в его глазах вспыхнула и так же мгновенно погасла, сменившись ледяной, хищной собранностью. — Воды, — констатировал он. Он подошел к кровати, его движения стали резкими и точными. — Ничего. Так и должно быть. Всё в порядке. Он не стал суетиться. Он взял Воланда за подбородок, заставив встретиться с ним взглядом. — Слушай меня. Сейчас я переодену тебя. Потом мы возьмем сумку и поедем. Медленно, спокойно. Понял? Ты дышишь. Я всё делаю. Воланд мог только кивать, его зубы стучали от дрожи, которую он не мог контролировать. Фагот действовал как автомат: снял мокрые штаны, вытер его насухо полотенцем, помог надеть чистую, сухую одежду. В его прикосновениях не было ни смущения, ни страха — только абсолютная концентрация. Внезапно эта концентрация дала трещину. Выбрав секунду, когда Воланд сидел на кровати, дрожа, но уже в сухом, Фагот схватил свой телефон. Его пальцы дрожали, он с третьей попытки нашел нужный контакт и нажал «вызов», прижав трубку к уху так, что костяшки побелели. — Раф, — его голос прозвучал хрипло и сдавленно, когда на том конце взяли трубку. — Слушай, у нас... тут воды. Отошли. Только что. Он замолчал, слушая, и его взгляд, устремленный в стену, был диким. Воланд видел, как шевелится его кадык. — Да, просто так... дома. Нет, схваток еще... Вроде нет... — Он перевел взгляд на Воланда, и в его глазах читалась паника, которую он так старательно подавлял. — Что мне делать? Просто везти? А если... Он снова замолкал, и по его лицу было видно, как голос Рафа на том конце провода, спокойный и немного сонный, действует на него как ушат холодной воды. — Да, понял... — Фагот медленно выдохнул, и его плечи чуть опустились. — Собраться. Не спеша. Да, сумка собрана... Ехать в приемное... Нет, не мчусь. Понял. Спасибо, Раф. Он положил трубку и на секунду замер, глядя в пол, словно усваивая полученные инструкции. Потом поднял взгляд на Воланда, и в его глазах уже было меньше хаоса, а больше той самой стальной решимости. — Всё в порядке, — сказал он уже более твердо, подходя к кровати. — Раф сказал, что всё идет по плану. У нас есть время. Схватки могут начаться через несколько часов. Главное — не паниковать и доехать спокойно. Он протянул руку, чтобы помочь Воланду встать. — Поехали, родной. Всё будет хорошо.