Война на два фронта

Машина мчалась по ночному городу, и тишина в салоне была густой, налитой свинцом желания. Воланд прислонился к стеклу, но не видел огней. Он чувствовал. Чувствовал каждым нервом, как напряжен Фагот, как его большая рука лежит на рычаге передач, и пальцы время от времени судорожно сжимаются, будто представляя, что сжимают не пластик, а его кожу. Его собственное тело, еще недавно одеревеневшее от усталости, теперь жило своей собственной, стыдной и сладкой жизнью. По спине бежали мурашки, в паху туго, досадно и назойливо наливался кровью член, а низ живота сводило горячими спазмами. Это была не та животная, всепоглощающая волна течки. Это было острее. Осознаннее. Выстраданное желание доказать самому себе, что он живой, что он принадлежит себе и тому, кто сидит рядом. Фагот резко переключил передачу, и его ладонь ребром на секунду легла на колено Воланда. От прикосновения по ноге пробежал электрический разряд. Омега аж подпрыгнул на сиденье и издал тихий, сдавленный стон. — Что, кочергой приложился? — Хрипло поинтересовался альфв, не отрывая взгляда от дороги, но в уголке его рта заплясала чертова искорка. — Молчи, сволочь, — выдохнул Воланд, откидываясь на подголовник и закрывая глаза. — Вези быстрее. А то я тут от твоих «случайных» касаний кончу в штаны, как сопливый подросток. Будет тебе романтика. Остаток дороги прошел в томительном напряжении, что зудело в телах обоих. Они оба, как на иголках, выскочили из машины и побежали домой. Дверь квартиры захлопнулась с глухим, окончательным щелчком, отсекая внешний мир. И в возникшей тишине зазвучало их сбитое дыхание, вырванное усталостью и чем-то еще, чему не было имени. Они не двинулись с места, застыв в тесном пространстве прихожей. Спина Воланда чувствовала прохладу деревянной панели двери, а грудь — тепло тела Фагота, прижавшегося к нему во весь рост. Они стояли, опираясь лбами друг о друга, глаза закрыты, и просто дышали одним воздухом, вымывая из легких пыль прошлого. Первым движением стала рука Фагота. Он медленно, почти несмело, поднял ладони и прикрыл ими уши Воланда, заглушая любые возможные звуки, кроме биения их сердец. Это был жест защиты, ограждения от всего, что осталось за дверью. Брюнет вздохнул глубже, и его руки сами нашли поясницу долговязого, слабо уцепившись за края футболки. Альфа первым сократил расстояние и врезался в искусанные губы омеги вопрошающим поцелуем, словно спрашивая разрешения. Ответом стал тихий, сдавленный вздох и руки, вцепившиеся в его плечи не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться. — Ты... — Его голос был беззвучным шепотом, проседающим в бархатный, уставший хрип. — Ты обманул наших детей. Целый спектакль с важными делами разыграл... Еще бы сказал, что... Что мы поехали за тем самым космическим кораблем, который так выпрашивает Адам... Фагот не ответил, он лишь легко отстранился от омеги, чтобы увидеть его лицо, его расширенные зрачки голубых глаз, красные от поцелуя и укусов губы. Блондин мягко прошелся большими пальцами от скул к вискам мужа, словно смахивая с них невидимую пыль. — А для чего... Чтобы просто... — Воланд проговрил, глядя ему в глаза, и в его взгляде не было упрека, а лишь глубокая, утомленное понимание, — ...увезти меня потрахаться. Уголки губ долговязого дрогнули в едва заметной улыбке. — А ты... разве против? — Его голос прозвучал низко и глухо, но в нем читалась не уверенность, а вопрос, почти просьба о подтверждении. Воланд медленно покачал головой, и его руки поползли вверх, по спине мужа, под рубашку, ощущая под пальцами горячую кожу. — Я тебя убью, если ты остановишься, — он прошептал, и это прозвучало не как угроза, а как обет. — Не... не торопись. — Его пальцы впились в мышцы на плечах альфы, снимая дневное напряжение. — Сегодня... никуда не спешим. Здесь только мы. Это было сигналом. Их губы вновь врезались в поцелуе, но теперь в утверждающем, неторопливом, глубоким, бесконечно уставшим и оттого бесконечно нежным. Омега, шумно выдохнув в поцелуй, рванулся руками вниз по сильной спине альфы и проскочил ими под пояс его штанов вцепляясь в его упругие ягодицы с такой силой, что тот невольно издал сдавленный звук и вжался в брюнета всем телом. — О-ох-а-ах, — хрипло выдохнул Воланд, разрывая поцелуй и сбиваясь с легкий смех. Его глаза блеснули знакомым озорством, смешанным с вожделением. — А у тебя тут, я смотрю, не только космический корабль на старт готовится, но и целый ракетный комплекс в полную боевую готовность пришел. Чувствуется боевой настрой. Фагот фыркнул, его собственные руки опустились на бедра Воланда. — Это ты его так раскачал, диверсант, — пробурчал он, но не пытался высвободиться. Наоборот, он приподнял омегу за бедра, вжав его в стену с гулким довольным рычанием, что шло глубоко из груди. — Ты бы... — Фагот жарко скользнул влажными поцелуями по лицу и шее Воланда, припадая на ее переходе в плечо к метке, жарко зацеловывая ее и слыша, как муж в его руках мурчит от удовольствия и пьянее ластится к нему в ответ. — ...лучше бы делом занялся... Фагот жарко скользнул руками под футболку Воланда, оглаживая ими впалый живот, рёбра, грудь, плечи и, скользнув на спину, еще плотнее прижали к себе. Омега сжато простонал, когда блондин, впился зубами в метку, несильно, лишь слабо прикусывая и тут же зализывая укус. Воланд, сладко проурчав, закопался пальцами в светлых волосах, прижимая альфу ближе к себе. Его собственные бедра непроизвольно двигались навстречу, совершая мелкие, потертые толчки о напряженную мышцу бедра Фагота. — Ладно... ладно, герой, — его голос сорвался на хриплый, влажный шепот, когда губы альфы вновь нашли его шею. — Хватит... тут прелюдии разыгрывать. Дошли до спальни — и на бой. Он оттолкнул Фагота от себя, схватил его за руку и потащил за собой по коридору. Движения его были резкими, немного судорожными, продиктованными нетерпением, которое уже перехлестывало через край. По пути он избавился от своей футболки, швырнув ее куда-то в темноту. Ткань мягко шлепнулась о пол. Фагот, не сопротивляясь, шел за ним, его горячий взгляд впился в очертания лопаток, в гибкую линию позвоночника, уходящую под пояс джинсов. В спальне он попытался снова притянуть Воланда к себе, но омега резко развернулся и, уперевшись ладонями в его грудь, с силой толкнул его. Альфа с глухим стоном рухнул на спину на застеленную кровать, его ноги все еще стояли на полу. Он лежал, тяжело дыша, глядя снизу вверх на Воланда, который стоял над ним, как темный ангел-мститель, с разгоряченным лицом и горящими в полумраке голубыми глазами. — Вот так-то лучше, — проскрипел Воланд, его руки потянулись к пряжке ремня Фагота. Он расстегнул ее с одним щелчком, затем принялся за пуговицу на джинсах. Материя, грубая и стягивающая, сдалась под его натиском. Он стащил джинсы с бельем одним резким движением, обнажая мощные бедра и тот самый «ракетный комплекс», что уже давно был готов к старту. Член Фагота, тяжелый, напряженный, с бархатистой кожей и блестящей от смазки головкой, упруго упал на живот. Воланд застыл на мгновение, просто глядя. Потом его губы растянулись в медленной, хищной улыбке. — Ну-ка, ну-ка, — прошелестел он, проводя тыльной стороной пальцев по горячей коже, от основания до самого кончика, заставив все тело альфы содрогнуться в немом стоне. — Кто это у нас тут такой одинокий и неласканный? А? Совсем забыли про тебя, бедняжку? Не дожидаясь ответа, он забрался на кровать, оседлав бедра альфы, все еще в своих джинсах. Грубая ткань болезненно терлась о нежную кожу Фагота. Воланд наклонился, и его губы вновь нашли свою метку на челюсти альфы — долгий, влажный, почти ритуальный поцелуй. Блондин шумно выдохнул, а омега, мягко мазнул ниже. Медленно. Церемонно. Он скользил влажными поцелуями по горячей коже, оставляя на ней влажные следы и виеватые дорожки, что после холодились воздухом и смазывались непослушными руками Воланда, который, вторя своим поцелуям, оглаживал и сминал пальцами подтянутое, жаждущее тело под собой. Дойдя до низа живота, он уперся в него лбом, просто дыша на его член, чувствуя, как тот пульсирует в сантиметре от его губ. Запах был чистым, острым, абсолютно фаготовским — мускус, гроза, желание. — Соскучился по папочке, да? — Тихо, почти сюсюкаясь, прошептал омега. Его голос был густым и сладким, как мед. — Сидел тут, такой большой и несчастный, ждал, когда на тебя обратят внимание? Ничего, сейчас я с тобой поиграю. И он начал. Так, как никогда в своей жизни еще не начинал. Это было влажное, ненасытное, исследовательское сладострастие. Сначала он просто приложился губами к основанию, оставив нежный, влажный поцелуй. Потом широко провел языком по всей длине снизу вверх, медленно, ощущая под ним каждую пульсирующую венку. Фагот резко дернулся и сдавленно крякнул, его пальцы впились в простыню. — Тихо, тихо, — приговаривал Воланд, его дыхание смешивалось с запахом кожи. — Всему свое время. Он вобрал в рот только головку, обхватив ее губами в тугой, влажный обруч. Не двигаясь, просто держа, давая альфе прочувствовать каждую точку жара и давления. Потом начал работать языком — быстрые, мелкие движения кончиком прямо по венке под самой чувствительной частью, заставляя ноги Фагота непроизвольно дергаться. Он отпускал головку, чтобы шумно, мокро поцеловать ее, словно в губы, а потом снова принимался за свое. То он засасывал, создавая легкий вакуум, и Фагот стонал, запрокидывая голову, его живот напрягался. То он водил кончиком языка по уретре, собирая солоноватую прозрачную каплю, и глотал с тихим, довольным звуком. — Вот так... вот так, хороший, — бормотал Воланд, его слова тонули в плоти, превращаясь в неразборчивое, похотливое воркование. — Какой же ты... вкусный. Весь... мой. Он ускорился, одна его рука крепко держала основание, чувствуя, как альфа под ним напрягается, а другая ласкала мошонку, нежные, поглаживающие движения. Звуки становились громче — хлюпающие, мокрые, прерываемые тяжелым, свистящим дыханием Фагота, который уже перестал сдерживаться и стонал тихо, но в голос, низко и глубоко. Воланд чувствовал, как по его собственному телу бегут мурашки, жар разливается волнами. Он поднял взгляд, чтобы увидеть это — запрокинутую голову альфы, сжатые веки, полуоткрытый рот. И это зрелище, эта полная власть над его удовольствием, ударила в голову, как наркотик. Он работал ртом, губы скользили по бархатистой коже, язык исследовал каждую складку, каждый бугорок. Он дразнил, то ускоряясь до неистовства, то замедляясь до невыносимой, томной неги. Фагот застонал громче, его бедра начали непроизвольно подрагивать, пытаясь задать ритм. — Во-о-оль... я... черт... — Это был первый по-настоящему громкий, сорвавшийся стон, почти крик. Воланда окатило волной жара. Озноб пробежал по коже, а внутри все сжалось и тут же расплавилось. Он понял, что еще секунда — и все кончится. Он неловко, с громким мокрым звуком оторвался, слюна тонкой нитью потянулась от его опухшей губы к блестящей, пунцовой головке. Он смотрел на Фагота распахнутыми, почти испуганными от собственной дерзости глазами. Тот приподнялся на локтях. Его лицо было раскрасневшимся, волосы прилипли ко лбу, взгляд — мутный, нефокусированный, абсолютно пьяный от наслаждения. Увидев, что Воланд остановился, он прохрипел: — Что... чего встал? И, не дожидаясь ответа, мощной рукой потянул его к себе, врезаясь в его губы диким, жадным поцелуем, в котором был вкус его же собственной смазки и безграничная, одобряющая благодарность. Этот поцелуй был иным — не томным, а требовательным, голодным. В нем была вся накопившаяся за день тревога, все облегчение от того, что кошмар остался позади, и яростная благодарность за ту безудержную ласку, что едва не свела его с ума. Фагот перевернул их, накрыв Воланда своим телом, прижимая к матрасу, но не грубо, а с неким обреченным благоговением. — А теперь... — Он прошептал, отрываясь, его дыхание было горячим и прерывистым, — ...молчи. Его руки, большие и шершавые, принялись стаскивать с Воланда джинсы и белье. Движения были быстрыми, но не торопливыми, каждое прикосновение обжигало кожу. Вот он освободил его бедра, вот его колени, вот... Он отшвырнул одежду на пол и замер, глядя на то, что открылось его взгляду. Воланд лежал, раскинувшись, как на плахе, его собственное желание стояло колом, напряженное и влажное на кончике. Под этим тяжелым, пьяным от вожделения взглядом он почувствовал приступ стыдливой уязвимости и попытался прикрыться рукой. Фагот мягко, но неумолимо отстранил его руку. — Не надо, — его голос был низким и густым. — Я хочу видеть. Всего тебя. Его ладони легли на внутреннюю сторону бедер Воланда, мягко раздвигая их. Потом поползли вверх — по животу, по ребрам, к груди, задерживаясь на сосках, заставляя Воланда выгибаться с тихим, сдавленным стоном. — Фагот... — Простонал он, уже не в силах сдерживаться. — Хватит... мять меня, как тесто... — Хочу и буду мять, — хрипло прошептал альфа, наклоняясь. Но он не поцеловал его. Его губы и язык повторили тот же путь, что несколько минут назад проделал Воланд — по шее, по ключицам, вниз, к его пупку. Он не спешил, исследуя и вкушая, как будто впервые. Омега лежал, зажмурившись, его пальцы впились в волосы Фагота, то притягивая, то пытаясь оттолкнуть от особо чувствительных мест. Его дыхание стало частым и поверхностным. И тогда Фагот опустился ниже. Его дыхание обожгло кожу у основания члена Воланда. Омега вздрогнул всем телом. — Только... не говори с ним, — сдавленно выдохнул брюнет, пытаясь шутить, но голос срывался на хрип. — Ревную... Фагот тихо, сдавленно рассмеялся, и вибрация прошла по самой чувствительной коже. Потом он, не церемонясь, взял его в рот. Глубоко. Сразу. Без предупреждения. Воланд ахнул, его спина дугой оторвалась от кровати. Это было неистово. Это было... не так, как он делал сам. Фагот не дразнил. Он брал. Влажно, шумно, с отчаянной, почти отчаянной жадностью. Одна его рука продолжала ласкать яички, а другая легла на низ живота Воланда, прижимая его, не давая ему двигаться слишком сильно, полностью контролируя его удовольствие. Воланд ничего не мог поделать. Он стонал, громко, без стыда, его бедра непроизвольно двигались, подчиняясь ритму, что задавал ему альфа. Мир сузился до этого мокрого жара, до этого гула в ушах, до грубых пальцев на его коже. — О-ох, сто-ой, я... — Он пытался предупредить, что близко, что еще секунда... Фагот понял без слов. Он замедлился, перейдя на легкие, ласкающие движения языком по самой головке, заставляя Воланда биться в сладкой агонии. Потом снова взял его глубоко, и на этот раз его пальцы скользнули ниже, к напряженному, нетерпеливому мышечному кольцу. Воланд замер, его стоны смолкли. Прикосновение было осторожным, почти робким. Всего один палец, смазанный его же собственной смазкой, мягко надавил, скользнул и вошел в него на первую фалангу. — Да... — Выдохнул Воланд, его тело внезапно обмякло, приняв, разрешив. — Вот... вот так... Фагот продолжал свою работу ртом, медленно, методично доводя его до края, в то время как его палец не спеша двигался внутри, подготавливая, растягивая, находя те самые точки, от которых у брюнета темнело в глазах. Потом второй палец. Жжение сменилось глубоким, распирающим удовлетворением. — Хватит... — Наконец, просипел Воланд, оттаскивая его за волосы на затылке. Его тело дрожало мелкой дрожью, как струна. — Хватит, черт возьми... а то я... я сейчас просто... Фагот отпустил его с мокрым, громким чмоком и поднял голову. Его губы блестели, глаза были темными, почти черными от желания. Он вытер рот тыльной стороной руки, не отрывая от него взгляда. — Готов? — Его голос был хриплым от напряжения. Воланд в ответ лишь кивнул, не в силах вымолвить слово. Его рука потянулась к прикроватной тумбочке, к коробке с презервативами, что были спрятаны глубоко в ящичке. Но движение его было не судорожным, а обдуманным, почти театральным. Он поймал взгляд Фагота — пьяный, полный ожидания — и медленно, не отрывая глаз, достал одну серебристую упаковку. — Лежи, — его голос прозвучал низко и властно, когда он мягко, но недвусмысленно толкнул альфу назад, на подушки. — Не двигайся. Фагот послушно откинулся, его грудь тяжело вздымалась. Он следил за каждым движением Воланда, как загипнотизированный. Тот медленно оседлал его бедра, и в полумраке комнаты его разгоряченное тело казалось освещенным изнутри. Он не сводил с Фагота глаз, пока его пальцы с преувеличенной аккуратностью вскрывали упаковку. Звук рвущейся фольги прозвучал оглушительно громко в напряженной тишине. — Смотри и запоминай, — шепнул Воланд, его губы тронула та самая дерзкая, знакомая усмешка. Он взял латексное колечко, не отводя взгляда, начал раскатывать его на напряженный, влажный член Фагота. Движения его были медленными, почти церемониальными, ладонь плотно облегала кожу, убеждаясь, что все лежит идеально. Фагот застонал, когда пальцы Воланда скользнули по самой чувствительной части, поправляя презерватив у основания. — Ну что, — брюнет щекотно провел кончиками пальцев по бедрам альфы, оценивая готовность. — Пристегнулись? — А-ах, да что ты.. — Простонал блондин, когда омега с хитрой ухмылкой на губах, склонился над ним и ласково, игриво скользнул зубами по скрытой за латексом головке. — Смазка кончилась, капитан... — Пробормотал Воланд, вновь выпрямляясь и нависая над мужем. — Будем пробиваться практически на сухую. Он приподнялся на коленях, одна его рука легла на собственное бедро, а другой он взял Фагота за член, направляя его. Он не набрасывался. Он опускался. Медленно, с невероятным, мучительным самообладанием, контролируя каждый миллиметр. Его глаза были прищурены, губы приоткрыты в беззвучном стоне, все его существо было сосредоточено на этом проникновении — на распирающем чувстве заполненности, которое вытесняло из него всю дневную грязь, всю боль, оставляя только жар и этого человека под ним. Фагот закинул голову назад, его руки впились в простыни. Он пытался помочь, поднять бедра навстречу, но Воланд резко остановился. — Я сказал — не двигаться, — его голос прозвучал сдавленно, но твердо. — Это... мой парад. И он продолжил. Медленно, неумолимо, пока не поглотил его полностью. Оба замерли на мгновение, дыша в унисон, приходя в себя от шока полного слияния. Потом Воланд открыл глаза и посмотрел на Фагота внизу. — Ну что, герой? — Он хрипло прошептал, и его бедра сделали первое, едва заметное движение вверх-вниз. — Как тебе... вид снизу? Из груди Фагота вырвался что-то среднее между стоном и смешком. Его руки потянулись к бедрам Воланда, но не чтобы управлять, а просто чтобы чувствовать. — Заткнись... и двигайся, — выдавил он, его глаза блестели в полумраке. Брюнет усмехнулся и повиновался. Он начал двигаться. Сначала медленно, разгоняясь, находя свой ритм. Его руки лежали на груди альфы, пальцы впивались в кожу. Он откинул голову назад, и его тело изгибалось в немом, прекрасном экстазе. Звуки заполнили комнату — их сбитое дыхание, хлюпающие, мокрые звуки соединения, скрип кровати, тихие, прерывистые стоны, которые они уже не могли и не хотели сдерживать. — Да... вот так... — Бормотал Воланд, больше самому себе, его взгляд был мутным и отсутствующим. — О-ох, черт... Фагот... Омега двигался, откинув голову, его тело было струной, натянутой между небом и землей, между болью и наслаждением. Он нашел свой ритм — неспешный, глубокий, почти медитативный, каждый подъем и опускание вытесняли из него остатки скованности, оставляя только жар и влажную, обжигающую полноту. Фагот лежал, завороженно глядя на него. Он видел, как тени играют на напряженных мышцах живота Воланда, как вздрагивают его веки, как губы шепчут что-то беззвучное. Его руки лежали на бедрах омеги, большие пальцы рисовали круги на коже, чувствуя, как под ней ходит каждый мускул. И тогда Воланд наклонился вперед. Он оперся ладонями о спинку кровати по бокам от головы альфы, его лицо оказалось в сантиметрах. Дыхание их смешалось — горячее, прерывистое. Фагот поднял руки, скользнул ладонями по его вспотевшей спине, ощутил под пальцами лопатки, напряженные, как крылья. — Воланд... — Прошептал он, и это было не имя, а молитва. Он потянул его вниз, в поцелуй. Это было не столкновение, а слияние. Их губы встретились в немом согласии, а потом языки — неторопливые, ленивые, влажные. Они пили друг друга, глубже, чем когда-либо, их ритм замедлился, подстроившись под танец языков. Каждое движение бедер омеги теперь отзывалось эхом в этом поцелуе — глубокий толчок внутрь, ответное движение языка, впускающего его еще глубже. И вот тогда альфа, не разрывая поцелуя, изменил позу. Он сел, и Воланд, с тихим стоном удивления, оказался у него на коленях, все так же нанизанным на него. Теперь они были лицом к лицу, грудь к груди. Фагот обхватил его спину, прижимая к себе, его руки скользили по позвоночнику, впивались в ягодицы, помогая, направляя, но не отбирая контроль. Их поцелуй стал еще более глубоким, почти отчаянным. Языки сплетались, скользили, исследовали, а их тела двигались в унисон — медленные, размеренные толчки, от которых по коже бежали мурашки. Между их вспотевшими животами, зажатый в этой тесной, горячей щели, притирался и моментами бился твердый, влажный член Воланда. При каждом движении он шлепался о живот Фагота, оставляя мокрые, липкие следы, и это дополнительное, почти непристойное ощущение сводило обоих с ума. Это была полная, абсолютная близость — внутри и снаружи, ни одного миллиметра, не вовлеченного в этот сладкий, медленный танец. Воланд оторвался от поцелуя, чтобы шумно, с присвистом вдохнуть воздух. Его лоб упал на плечо Фагота. — Медленнее... — Просипел он. — Пожалуйста... помедленнее... Фагот послушался. Его направления рук стали едва заметными, почти незаметными покачиваниями, но от этого каждое микродвижение внутри ощущалось в десять раз острее, ярче, невыносимее. Они замерли в этой точке максимального напряжения, дыша в такт, чувствуя, как нарастает волна — не стремительная и разрушительная, а медленная, неумолимая, как прилив. Она поднималась из самых глубин, заполняя их обоих, выжигая все мысли, оставляя только это — кожу, дыхание, стук сердца и этого человека, этого единственного человека во всей вселенной. Воланд застонал — долго, тихо, с обреченным смирением. Его тело затряслось в конвульсиях, он впился пальцами в спину Фагота, и горячая влажность разлилась между их животами. Это стало последним толчком. Альфа с тихим, сдавленным рыком, похожим на стон, вонзился в него в последний, бесконечно глубокий раз, и его собственное тело выплеснуло в него всю накопившуюся страсть, облегчение и любовь. Они не двигались, застыв в самых глубинах друг друга, пока последние спазмы не отпустили их. Потом Фагот медленно, осторожно, как что-то хрупкое, опустил Воланда на спину, сам рухнув рядом. Они лежали, тяжело дыша, прижавшись лбами, пока их сердца не перестали колотиться как сумасшедшие. Первым нарушил тишину Воланд. Его голос был хриплым, продырявленным, но в нем уже пробивалась знакомая озорная нотка. — Ну что, капитан?.. — Он выдохнул, не открывая глаз. — Доложите обстановку. Цели... достигнуты? Фагот тихо фыркнул, его грудь вздрогнула под щекой Воланда. — Цели поражены... — Прохрипел он. — Начисто. Штаб в полном восторге. — Ага, — Воланд слабо пошевелился, и его губы дрогнули в улыбке. — Это который штаб в лице моего задавленного тела? Он, можно сказать, без сознания. — Он геройски пал на поле боя, — Фагот провел рукой по его мокрой спине. — Зато противник обезврежен. Окончательно и бесповоротно. — Противник? — Воланд приоткрыл один глаз и уставился на него. — Это ты про своего... э-э-э... «неукротимого бойца»? — Он кивнул в сторону их все еще соединенных тел. Фагот рассмеялся — тихо, счастливо, его плечи задрожали. — Про него... Про него... — Он наклонился и поцеловал его в макушку. — Ты... — он запнулся, подбирая слово. — Ты сегодня был... невероятным. Воланд фыркнул, но покраснел, уткнувшись носом в его шею. — Ну да, «невероятным». А кто-то там говорил, что я не умею обращаться с его хозяйством... — Я никогда так не говорил, — Фагот отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза, и его взгляд был серьезным. — И никогда не подумаю. То, что ты делаешь... это искусство. Со смертельным исходом для моего рассудка. А то, что было раньше... Твой бывший и правда был мудаком. Воланд тихо засмеялся, но вид у него был смущенный от похвалы его скупых навыков. — Ладно, ладно, хватит лить мед. Убери уже своего бойца с поля боя, а то он там, похоже, заночевать собрался. Неудобно как-то. Фагот тихо засмеялся и послушно, с тихим, мокрым звуком, отделился от него. Они оба вздохнули с облегчением — странным, немного грустным, но в основном — мирным. Воланд перевернулся на спину, раскинув руки. — Боже, я почти мертв, — объявил он, глядя в потолок. — Но, черт возьми... кажется, это первый раз, когда мы никуда не торопимся. Фагот повернулся на бок, подперев голову рукой, и смотрел на него — на его усталое, размягченное лицо. — Первый? — Удивился он. — Ну, если не считать той течки, — Воланд жестом отмахнулся. — Тогда было не до нежностей. Организм просто вырубил мозг. А потом... — он запнулся, — потом уже было не до этого. Он не стал уточнять, что было «потом». Они оба знали. Фагот кивнул, его взгляд стал серьезным. — А после родов... — Начал Воланд, и в его голосе прозвучала усмешка. — Помнишь, на восьмом месяце? Мы просто терлись друг о друга, как два подростка в подъезде, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить этих двух тиранов. — Я помню, — тихо сказал Фагот, уголки его губ дрогнули. — Ты тогда сказал, что чувствуешь себя старым диваном, а я... я пытался доказать обратное. — Доказал, — буркнул Воланд. — Правда, потом мы оба чуть не умерли от недосыпа. А все остальные разы... — Он взмахнул рукой, — ...урывками. Пока они спят. Тихо, как мыши. Я, кажется, в прошлый раз инстинктивно прислушивался к радионяне и чуть не свел тебя с ума. Фагот рассмеялся, низко и бархатно. — А я думал, это такой новый любовный шепот. Очень романтично: — Он понизил голос до шепота, копирая интонацию омеги. — «О-ох, потише, Адам ворочается». Воланд фыркнул, но потом его улыбка смягчилась и он захохотал. Он повернулся на бок лицом к альфе. — А сегодня... сегодня мы сбежали, как два шкета. Солгали нашим детям и удрали, чтобы... — Он запнулся, подбирая слово. — Чтобы просто побыть вдвоем, — закончил за него альфа. Его рука легла на щеку брюнета. — Чтобы вспомнить, кто мы есть. Без срочности. Без страха. Без... шепота. Воланд закрыл глаза, прижавшись щекой к его ладони. — Да, — выдохнул он. — Именно. И знаешь что? Это было чертовски здорово. Глупо, но... здорово. — Не глупо, — поправил Фагот. — Необходимо. Он притянул Воланда к себе, и тот безропотно прижался к его груди, уткнувшись носом в шею. Дыхание их выровнялось, слилось воедино. В доме было тихо. По-настоящему тихо. И в этой тишине не было пустоты — она была наполнена миром, который они наконец-то, спустя четыре года, заслужили.