Война на два фронта

Весеннее солнце, уже по-летнему теплое, заливало светом их гостиную. Фагот, в домашних штанах и растянутой футболке, с видом полнейшего удовлетворения расставлял по дивану только что извлеченные из шкафа коробки с подарками. Яркая картинка космического корабля «Галактика-Х» красовалась на самой большой из них. Рядом лежала коробка поменьше — с солдатиками. Для Евы стоял конструктор «Домик принцессы» и тот самый здоровенный плюшевый мишка. — Миссия «Сокрытие подарков» завершена, — отрапортовал он, окидывая взглядом свои трофеи. Воланд, расставляя тарелки, бросил на него насмешливый взгляд. Он подошел ближе, заглянул в открытую коробку с кораблем, и его память услужливо подкинула картинку из другой ночи. Другой «корабль», готовый к старту. Игривая ухмылка тронула его губы. Он бесшумно подошел к Фаготу сзади, обнял его за талию и прижался подбородком к плечу. Одна его рука медленно, почти лениво сползла вниз. Ладонь плашмя легла на ширинку штанов, сначала просто грея, а потом пальцы начали шевелиться — не просто сжимая, а именно ощупывая сквозь плотную ткань, выискивая знакомые очертания, находя уже отчетливую, податливую твердость и водя по ней кончиками пальцев, будто проверяя готовность. — А как там поживает... наш личный космический корабль? — Прошептал он губами в его ухо, чувствуя, как под его ладонью все напрягается и наливается кровью. — Лежит тихо, смирно... или уже готов к выходу на орбиту? Фагот резко вдохнул, его спина выгнулась. Он накрыл руку Воланда своей, но не чтобы убрать, а чтобы прижать сильнее, его пальцы вцепились в его запястье. — Ты... — Его голос сорвался на хриплый шепот. — Ты его раскачиваешь... Капитан-саботажник. — Я просто проверяю системы, — невинно прошептал Воланд в ответ, его пальцы продолжили свои мелкие, дразнящие движения, скользя вдоль потихоньку набухающего валика. — Все в норме... Давление в порядке... Похоже, к полету готов. Очень даже готов. Фагот с силой развернулся в его объятиях, его глаза были темными, а дыхание — сбитым. Он притянул омегу за шею и врезался в его губы коротким, жадным, влажным поцелуем. — Если он сейчас взлетит, — прохрипел он, отрываясь, — виноват будешь ты. И убирать последствия — тоже ты. Понял, диверсант? Воланд усмехнулся, довольный, но на этом не остановился. Его пальцы, скользнув под резинку штанов, нашли свою цель — горячую, упругую плоть, уже окончательно пробужденную его ласками. Он обхватил ее, медленно проводя рукой от основания к кончику сквозь тонкую ткань боксеров, чувствуя, как альфа весь затрепетал и впился пальцами ему в плечи. — Понял, понял, — бормотал Воланд, его дыхание тоже участилось, а голос стал низким и соблазняющим. Он продолжал свои плавные, размеренные движения рукой. — Но знаешь, что я еще понял? Что нашему главному кораблю явно не хватает регулярных полетов. Совсем заржавеет без внимания. Когда мы в последний раз проводили... техническое обслуживание? Неделю назад? Месяц? Фагот сдавленно застонал, его веки задрожали. Он безнадежно потянулся к его губам снова, но Воланд уклонился, продолжая свою «инспекцию». — Эти вечно голодные комары... — С трудом выдохнул Фагот, его слова тонули в наслаждении, — ...что прилипают к нам после сада... они отвлекают... от всех... космических программ... — Ага, — Воланд ухмыльнулся, замедляя движения, чувствуя, как тело под ним выгнулось в немой мольбе. — Может, стоит... объявить карантин? Хотя бы на пару часов? Но вместо того чтобы убрать руку, он, наоборот, углубил ласку. Его большой палец нашел влажную, горячую головку и с преувеличенной заботой принялся водить по ней сквозь ткань, собирая на нее выступившую каплю. — Ой-ой-ой, — притворно-сочувствующе цокнул он языком. — Какая незадача. У нас тут, кажется, непроизвольный слив топлива. Аварийная ситуация. — Его палец задержался на самом кончике, слегка надавив на щелочку, и Фагот вздрогнул всем телом. — Или это не авария? Может, это система самоохлаждения так сработала? Перегрелся наш космолет от одного моего присутствия? Он склонился ниже, его губы почти касались кожи, а голос стал сладким и ядовитым. — Ну что, командир? Дать команду на запуск? Или еще немного потерпим? А то знаешь, как бывает — ракета взлетит, а салют будет преждевременным... И вся миссия «День Рождения» пойдет под откос. Представляешь моськи этих «комарят», когда они увидят, что папа испачкал свой новый праздничный костюмчик? Фагот издал звук, средний между стоном и смешком, его пальцы впились в Воланда. — Ты... ты совсем охренел... — Выдохнул альфа, но это звучало как высшая степень одобрения. — Это не я, это твой личный космопорт так на меня действует, — беззастенчиво парировал брюнет. В то время как его правая рука продолжала ласкать через ткань, левая потянула за резинку штанов и боксеров, стягивая их ровно настолько, чтобы освободить и обнажить напряженную, пунцовую головку, уже влажную и блестящую на свету. — Вот видишь? Целый стартовый комплекс на ладони. И все системы — включая эту милую протечку, — он большим пальцем провел по капле, смазывая ее по нежной кожице, — говорят о полной готовности. Жаль, времени на полноценный запуск нет. Он с наслаждением наблюдал, как Фагот жмурится, чувствуя прохладу воздуха на обнаженной коже. — Ладно, хватит на сегодня испытаний, — Воланд с сожалением отпустил резинку, и ткань с легким шлепком вернулась на место. — А то ты тут у меня в невесомость улетишь раньше времени. С наслаждением последний раз сжав его в ладони, он все же убрал руку и отступил на шаг, оставив Фагота прислоненным к дивану, разгоряченным, возбужденным, немного раздраженным, но абсолютно счастливым. — Но сначала — миссия «День Рождения», — его голос прозвучал хрипло, выдавая его собственное состояние. Он облизал палец с каплей смазки, не отрывая от мужа вызывающего взгляда. — Вкусно. На десерт оставим. Он подмигнул и отошел. Фагот, тяжело дыша, смотрел ему вслед. Эрекция болезненно пульсировала, и он с силой, почти до боли, сжал себя через ткань штанов, пытаясь загнать обратно это навязчивое, сладкое напряжение. Пришел, подразнил и ушел... Идиот.., — пронеслось в голове, но мысль эта была полна такой нежности и предвкушения, что от нее лишь сильнее заныло в паху. С усилием он выпрямился, глубоко вдохнул и принялся вновь прятать подарки. С каждым движением он чувствовал, как ткань трется о возбужденную кожу, напоминая о ладони Воланда. Это было извращенное, томное мучение. Он ловил себя на том, что его взгляд раз за разом возвращается к мужу, который с невинным видом расставлял тарелки, и в голове рождался план мести. Возможность представилась, когда Воланд, потянувшись к верхней полке за сервировочным блюдом, оказался к нему спиной. Фагот бесшумно подошел сзади, так же, как до этого подошел он сам. Его руки скользнули по бокам Воланда и резко, почти грубо, впились в его пах. Омега ахнул, от неожиданности чуть не выронив тарелку. — Что... — Он не успел договорить. — Тише, тише, капитан, — прошептал блондин ему в шею, его губы скользнули по коже у самого уха, а пальцы принялись мять и сжимать быстро наливающуюся кровью плоть через джинсы. — А то «комарятки» услышат, как у их папы включается двигатель прямой тяги. Или что это у тебя в кармане такое твердое? Морковку воруешь, заяц? Воланд прислонился лбом к шкафу, сдавленно застонав. Его собственная ирония обернулась против него, и это было чертовски возбуждающе. — Ты... мстительный... ублюдок... — Выдохнул он, бедра непроизвольно подавшись вперед, навстречу ладони. — Это взаимность, — парировал Фагот, на секунду замедляясь, чтобы провести ладонью по всей длине, чувствуя, как тот вздрагивает. Потом он так же резко, как и начал, отпустил его и отошел на шаг. — Но сначала — миссия. Не отвлекайся, командующий. Долговязый шлепнул брюнета по ягодице и сделал шаг к прихожей. Но не успел он отойти и на метр, как Воланд, будто зная это наперед, ловко и стремительно развернулся в его объятиях. Его руки вцепились в ворот футболки Фагота, резко притягивая его к себе. — Ах ты ж мстительная тварь... — Выдохнул он прямо в его губы, и в его глазах плясали чертики, смешанные с неподдельной, животной жаждой. — Получил свой ответ и смылся? Не по-джентльменски. И прежде чем Фагот успел что-то ответить, Воланд врезался в его губы поцелуем — не нежным, а жадным, властным, полным того самого напряжения, что копилось все утро. — Зато... — Бормотал он, отрываясь на секунду, чтобы перевести дух и снова прильнуть к его рту, — ...зато детей... черт... дома нет... — Его слова тонули на губах Фагота, который ответил ему с той же силой, вцепившись пальцами в его волосы. — Могли бы... продолжить... разборки... Фагот оторвался, его дыхание было тяжелым, а взгляд — абсолютно пьяным от этого внезапного натиска. — Ты... — Он попытался собраться, но это было бесполезно. — Ты сам начал... А теперь... устраиваешь диверсию... — А ты что, против? — Воланд ухмыльнулся, его бедра прижались к бедрам Фагота, оставляя тому ни капли сомнений в его состоянии. Он снова поцеловал его, короче, но с той же жарой. — Просто... намечаю следующий этап миссии... После того, как уложим этих двух космонавтов спать... Он отстранился, наконец, отпустив его футболку и проведя ладонью по его груди. Его глаза блестели обещанием. — Так что не расслабляйся, герой. Это был только аванс. С этими словами он развернулся и направился обратно к столу, намеренно вальяжно покачивая бедрами. Фагот остался стоять в проходе, опершись лбом о косяк двери, с бешено колотящимся сердцем, красными губами и одной-единственной мыслью в голове: Скорее бы вечер.