Война на два фронта

Дверь распахнулась, и на пороге возникла Гелла с Мишей за руку и Азазелло, держащим две яркие коробки. Но главным событием стало появление четвертого гостя. Позади всех, величественно и бесшумно, проследовал Бегемот. Без поводка, с видом римского патриция, инспектирующего свои владения, он ловко протиснулся между ног Азазелло и, игнорируя восторженные визги детей, направился прямиком в гостиную, где с одним плавным движением запрыгнул на спинку дивана и улегся, свернувшись черным, пушистым караваем. Воланд и Фагот перевели недоуменные взгляды с кота на Геллу. — И ему тоже надо было поздравить? — Сухо поинтересовался Воланд. — Он сам в машину запрыгнул, когда багажник открывали, — развела руками Гелла. — Выцарапывать не стали. Решили, пусть побудет в обществе. Социализируется. Тем временем Адам и Ева уже вились вокруг Азазелло, пытаясь заглянуть в коробки. — Подарки! Дядя Аза, что там? Азазелло с притворной суровостью убрал коробки повыше. — Потерпите, разбойники. Сначала надо бы поздороваться. Дети кое-как поприветствовали гостей, и Гелла, улыбаясь, вручила им коробки. В коробке Адама оказался внушительных размеров радиоуправляемый внедорожник, а Ева с визгом вытащила большую куклу в пышном бальном платье. И тут начался хаос. — О-о-о-ой! — Завопил Адам, увидев куклу. — Она же с асессурами! Смотри, сапожки! Дай посмотреть! — Не дам! — Прижала куклу к груди Ева. — Это мое! Тебе машинку подарили! — Но я хочу посмотреть! — Адам сделал выпад и ухватился за куклу за платье. — Отстань! — Завизжала Ева, дергая на себя. — Па-а-а! Он порвет! — А тебе моя машинка! — Не отставал Адам, пытаясь одной рукой отнять куклу, а другой потянуться к своему подарку, который валялся на полу. — Она круче! Дай поменяемся! — Нет! Ни за что! Платье куклы затрещало по швам. Ева уже почти ревела, Адам рычал от натуги. Еще секунда — и началась бы настоящая драка. Но быстрее их сработали родители, застрявшие на кухне. Тень упала на дерущихся. — Адам, отпусти. Немедленно, — голос Воланда прозвучал тихо, но с такой ледяной сталью, что мальчик инстинктивно разжал пальцы. В то же время Фагот мягко, но неуклонно разнял их, встав между двумя разъяренными сторонами. — В доме, что, джунгли? — Его голос был спокоен, но в глазах читалось предупреждение. Дети отрицательно помахали головой на его вопрос. — Тогда что мы ведем себя как обезьяны? Мы обезьяны, дети мои? — Нет, па-ап, — провинившись выдали двойняшки, пихая друг друга руками, перекладывая этим вину друг на друга. — Ну так и ведем себя подобающе человесчкому обществу. — Фагот строго на них смотрел с высоты своего роста, Гелла отсолютовала ему большой палец и, подхватив сына на руки, отвела от греха подальше в гостиную к Бегемоту. — Подарки дарят, чтобы радоваться, а не чтобы драться из-за них как дикари. Адам, у тебя своя игрушка, Ева, у тебя — своя. Если вы продолжите петь эту песню, я заберу у вас подарки... И лишу сладкого. На месяц. А мы же не хотим лишиться сладкого на день рождения, да? Дети, тяжело дыша, смотрели то на него, то на Воланда, чье молчаливое присутствие было красноречивее любых слов. Гнев моментально сменился обидой, а затем и пониманием. — Не хотим, — прошептал первым Адам, подбирая с пола свой внедорожник. — Не хотим, — провторила и кивнула Ева, прижимая к себе растрепанную куклу. Через минуту они уже нехотя, но мирно рассматривали свои подарки, изредка бросая друг на друга взгляды, в которых читалось перемирие, скрепленное родительским авторитетом. Пока угомонившиеся дети были поглощены игрушками, Фагот с тяжелым вздохом подошел к дивану и опустился рядом с Бегемотом. Тот, приоткрыв один янтарный глаз, благосклонно позволил себя гладить. Фагот ворковал что-то несвязное, почесывая кота за ухом, и Бегемот ответил ему тихим, дребезжащим мурлыканием, что разносилось по всей комнате. Вскоре все уселись за праздничный стол. Торт по-прежнему манил детей, как магнит. Теперь в атаку на него ходили втроем — Адам, Ева и Миша, который быстро перенял тактику новых друзей. Родителям приходилось работать в режиме нон-стоп, отлавливая тянущиеся к сладкому руки. — Руки на стол! — Командовал Воланд, и три пары ладошек послушно ложились на столешницу, но ненадолго. — Это испытание для нервной системы, — заметил Азазелло, с интересом наблюдая за происходящим. — Тренировка реакции, — парировал Фагот, ловя Еву за запястье за секунду до того, как ее палец коснулся крема. Наконец настал торжественный момент. Свечи на торте были зажжены, и под общее, нестройное, но радостное пение «С днем рождения!» Адам и Ева, набрав побольше воздуха, дружно задули огоньки. Фагот взял нож и, под одобрительные возгласы, разрезал торт. Первые, самые большие куски с клубникой и надписью отправились именинникам, потом — Мише, а затем и всем остальным. Наступила блаженная тишина, нарушаемая лишь звоном ложек и чавканьем. Взрослые пили чай, а дети, наконец утихомирившись, сосредоточенно уплетали сладкое. За столом завязался неспешный разговор: — В садике вашем ничего нового? — Поинтересовалась Гелла, отпивая чай. — Наш Миша вчера принес какую-то новую песню про червячка, теперь все домочадцы хором ее поем. — О, не напоминайте, — вздохнул Фагот. — Наша Ева теперь требует, чтобы ей на ночь пели «про туфельку и мыльный пузырь». Я половину слов не разбираю. — А у Адама, кажется, новый друг появился, — вставил Воланд. — Мальчик Степа. Весь вечер вчера только о нем и говорил. — Это который с веснушками? — Уточнил Фагот. Воланд кивнул. Альфа на это странно заулыбался, на что его муж вопросительно выгнул бровь. — Да так, смотрю у него вкус на веснушячатых омег. — Ой, да иди ты... — Отмахнулся брюнет, тихо смеясь. Азазелло мрачно ковырял вилкой в торте. — А вы не чувствовали? Давление сегодня скачет, как сумасшедшее. У меня с утра голова раскалывалась. Чуть коньяка в кофе не плеснул, как в старые добрые. — Тебе бы к врачу сходить, а не коньяком давление сбивать, — мягко заметила Гелла. — Врачи... — Буркнул Азазелло. — Скажут то же, что и ты: «спорт, диета, меньше нервничать». А где это взять, спрашивается? Тем временем дети, сидящие своей кучкой меж взрослых, вели свой собственный, не менее важный диалог: — А у моей куклы волосы настоящие? — Спросила Ева, дергая куклу за локон. — Не-а, — с набитым ртом авторитетно заявил Адам. — Настоящие волосы только у людей и у Бегемота. — А у машинки волосы есть? — Миша тыкал пальцем в внедорожник. — Дурак, у машинок волосов нет! — Фыркнул Адам. — У них... у них... бензин есть! И они едят его, чтобы ехать! Прям как мы торт! — А я бензин не буду, — покачала головой Ева. — Я буду торт. Воздух был наполнен вкусом клубники, ванили, смесью взрослых бытовых разговоров и детской непосредственной логики. Небольшая пауза в разговоре взрослых внезапно была заполнена тихим, но настойчивым голосом Адама. Он смотрел на Фагота с выражением смелой надежды и легкой опаски, помня недавний строгий разговор. — Па... — Начал он, заставляя всех взрослых обернуться к нему. — А наши подарки... от вас с папой? Когда? Ева, услышав брата, тут же оторвалась от куклы и уставилась на родителей широкими, умоляющими глазами, полными немого вопроса. Фагот медленно отпил чаю, давая им немного поволноваться, затем поставил чашку. — А вы уверены, что заслужили их? — Спросил он, переводя взгляд с Адама на Еву. — После того цирка, что был тут полчаса назад? Вы будете хорошо себя вести? Играть мирно? — Будем! — Хором, почти выкрикнули дети, энергично кивая головами. — Обещаем! — Мы будем очень-очень хорошие, — добавила Ева с такой проникновенной искренностью, что Гелла тихо фыркнула. Воланд поймал взгляд Фагота и поднял бровь в немом вопросе. Альфа в ответ коротко кивнул. Решение было принято. — Ладно, — Воланд отодвинул стул. — Ловлю вас на слове. Пойдем, шеф, принесем сокровища. Они встали из-за стола и направились в спальню. Дверь прикрылась за ними, отсекая шум гостиной. В спальне, в полумраке, Воланд на секунду придержал Фагота за локоть, но не отпустил, а развернул к себе. Его руки скользнули на талию блондина, притягивая его так, что их тела соприкоснулись на мгновение — плотно, напоминая о том напряжении, что витало между ними весь день. — Ничего, что я их немного попугал? — Тихо, почти в губы, выдохнул Фагот, чувствуя, как знакомое тепло разливается по жилам от этой внезапной близости. — Справедливость должна быть восстановлена, — с усмешкой ответил омега, его пальцы легонько впились в бока Фагота. — Иначе сядут на шею. — Он наклонился, и его губы едва коснулись кожи под ухом Фагота, заставляя того вздрогнуть. — Хотя... на меня ты можешь садиться когда угодно. Блондин фыркнул, отталкивая его, но улыбка не сходила с его лица, а в глазах вспыхнули знакомые чертики. — Все-то ты дразнишься... Позже, — пообещал он хриплым шепотом. — Сначала — миссия «Осчастливить тиранов». Он потянулся к верхней полке шкафа, где были спрятаны коробки. Воланд, ухмыляясь, помог ему вытащить большую коробку с космическим кораблем и плоскую коробку с солдатиками для Адама, а для Евы — конструктор «Замок принцессы» и того самого огромного плюшевого мишку. С охапкой подарков в руках они вернулись в зал. Дети сидели на диване, как на иголках, но удивительно тихо, под присмотром Геллы и Азазелло. Даже Миша, чувствуя важность момента, замер. Только Бегемот, лежавший рядом, сохранял невозмутимое спокойствие. — Ну что, — Воланд поставил перед Адамом огромную коробку с картинкой космического корабля и вторую, с рядами разноцветных солдатиков. — Держи, покоритель галактик. И твое войско. — А тебе, принцесса, — Фагот опустил перед Евой коробку с конструктором замка и бережно усадил рядом огромного плюшевого мишку. — И его величество для полного антуража. Наступила секунда ошеломленной тишины, а затем комната взорвалась. — УРА-А-А-А! КОЛАБЛЬ! И СОЛДАТЫ! — Завопил Адам, вскакивая и пытаясь обнять все коробки сразу. — ЗАМОК! МИШКА! — Завизжала Ева, обвивая руками и конструктор, и мягкую игрушку, зарываясь лицом в его мех. Они забыли про все на свете — про торжественные обещания, про ссору, про тортик. Дети прыгали вокруг родителей, обнимая их за ноги, смешивая слова благодарности с восторженными криками. Потом Адам схватил Мишу и потащил его к своим сокровищам, начиная тут же, с жаром, объяснять устройство корабля и расставлять солдатиков. Ева принялась строить замок, усадив мишку в качестве почетного гостя. Адам, не выдержав, подбежал к дивану и осторожно тронул Бегемота за хвост. — Смотри, кыса, какой у меня колабль! И целая армия! Бегемот приоткрыл один глаз, равнодушно скользнул взглядом по коробке и, фыркнув, демонстративно отвернулся, чем привел детей в полный восторг. Теперь их целью стало заслужить внимание величественного кота, показывая ему свои подарки. Воланд и Фагот стояли рядом, наблюдая за этим безумием. Усталость была забыта. Глядя на сияющие лица своих детей, они чувствовали только одно — глубочайшее, всепоглощающее удовлетворение. Это был их главный выигранный бой. Их самое большое счастье.