Война на два фронта

Праздник постепенно угасал. Сладости и возбуждение сделали свое дело — Адам, сидевший на коленях у Воланда, уже клевал носом, а Ева на руках у Фагота и вовсе беззвучно посапывала, уткнувшись в его шею. — Похоже, наш десант выходит из строя, — тихо заметил Фагот, глядя на Геллу. Та кивнула, поднимая сонного Мишу. Азазелло уже собирал Бегемота, который с неохотой потягивался, недовольный нарушением своего покоя. Проводив гостей до лифта и обменявшись короткими объятиями, Воланд и Фагот вернулись в квартиру. Тишина, наконец воцарившаяся после шумного дня, была оглушительной. Словно по давно отработанному сценарию, они разошлись по своим «обязанностям». Фагот с Евой на руках и Воланд с Адамом направились в детскую. Комната выглядела как после урагана. Новые игрушки мирно соседствовали со старыми, разбросанными по всему ковру. Две односпальные кровати стояли у противоположных стен. На одной — постельное белье с планетами, ракетами и звездами, над другой — с котиками, умывающимися лапкой. Осторожно, чтобы не разбудить, они переодели детей в пижамы и уложили. Воланд поправил одеяло Адаму, а Фагот устроил мишку рядом с Евой. Они одновременно наклонились, чтобы поцеловать их в лоб. — Спи крепко, сынок, — прошептал Воланд. — Сладких снов, принцесса, — так же тихо сказал Фагот. Они выключили свет, оставив гореть только маленький ночник в форме луны, и вышли, притворив дверь. Взрослые дела были сделаны с молниеносной, почти боевой скоростью. Остатки еды — в холодильник, грязная посуда — в раковину. Они работали молча, плечом к плечу, в полной темноте, освещенные только светом луны из окна. Гора тарелок была вымыта, высушена и расставлена по полкам за считанные минуты. И когда Фагот вытер руки и обернулся, он увидел, как Воланд прислонился к косяку кухонной двери, наблюдая за ним. В его глазах горел тот самый огонь, что тлел в них весь день. Альфа не сказал ни слова. Он просто подошел и прилип к нему со спины, обвив руками его талию. Его губы нашли шею брюнета — влажные, горячие, беззвучные поцелуи, которые говорили громче любых слов. Он чувствовал, как под его ладонями напрягаются мышцы живота. — Устал, да? — Тихо, с насмешкой прошептал Воланд, запрокидывая голову, чтобы дать ему больший доступ. — До смерти, — хрипло выдохнул Фагот в его кожу, впиваясь зубами в трапециевидную мышцу. — Но не настолько, чтобы пропустить... главное событие дня. Омега развернулся в его объятиях. Его руки вцепились в волосы мужа, и их губы встретились в первом за этот вечер по-настоящему жадном, голодном поцелуе. В нем не было нежности — только копившееся часами напряжение, которое, наконец, получило выход. — Тогда не будем терять время, — прошептал Воланд, отрываясь, его дыхание было сбитым. Он схватил Фагота за руку и потащил за собой в спальню, приглушенно смеясь. — Только тише... А то эти два радара проснутся и присоединятся. — Молчи, — рычал в ответ Фагот, следуя за ним, его пальцы уже расстегивали пуговицы на рубашке Воланда. — И двигайся быстрее. Они едва успели переступить порог спальни, как Фагот прижал Воланда к стене, срывая с него футболку. Его рот припал к его груди, губы и язык обжигали кожу, оставляя влажные следы. Воланд закинул голову, тихо стоная, его пальцы впились в плечи альфы. — Так... Так-так... Нетерпеливый сегодня... — Он пытался шутить, но голос срывался, когда Фагот опустился на колени перед ним, его пальцы быстро расстегнули ширинку. — Ох... А если... кто-то проснется? Фагот, уже освобождая его от штанов и белья, поднял на него взгляд. В полумраке его глаза были двумя точками темного огня. — Тогда... — Он прошептал, обхватывая его ладонью, — ...придется объяснять... что отец... просто проверяет... системы папы... перед долгим... космическим полетом... И он взял его в рот. Глубоко, без предупреждения, заставляя Воланда глухо ахнуть и упереться затылком в стену. Ощущение было оглушительным. Горячая, влажная пелена, обхватившая его, смыла все остатки усталости, все мысли. Омега шумно выдохнул, его пальцы впились в светлые волосы, стискивая их, не чтобы управлять, а просто чтобы держаться, чтобы не рухнуть на пол. Альфа не торопился. Казалось, он наслаждался каждой секундой этой власти, этой возможностью свести с ума того, кто весь день сводил с ума его. Его движения были медленными, почти ленивыми, но невероятно точными. Язык скользил по напряженной коже, губы плотно обхватывали, ладонь, сжимавшая основание, задавала томный, неспешный ритм. Он заставлял Воланда чувствовать каждый нерв, каждую пульсацию. — Ч-черт... — Это был хриплый, бессильный стон, сорвавшийся с губ Воланда. Он пытался шутить, парировать, но мозг отказывался служить, превращаясь в расплавленную лаву желания. — О-ох... Фагот... В ответ раздалось лишь низкое, довольное ворчание, вибрация от которого прошла прямо по позвоночнику. Альфа ускорился, и Воланд почувствовал, как его колени подкашиваются. Он отстранил его, легонько потянув за волосы. — Хватит, — просипел брюнет, захватывая лицо Фагота в свои ладони и притягивая его к себе для дикого, слюнявого поцелуя. — Мне нужно... чувствовать тебя. Они, спотыкаясь, добрались до кровати. Одежда слетела с них в темноте. Фагот, движимый инстинктом и долгим ожиданием, мягко, но неумолимо перекатил Воланда на спину, прикрыв его своим телом. Их губы снова встретились — уже не в борьбе, а в долгом, уставшем, бесконечно нежном поцелуе, в котором растворялась вся дневная усталость. — Тише, — выдохнул блондин, отрываясь и прижимаясь лбом ко лбу мужа. Его руки скользнули вниз, лаская знакомые изгибы бедер, чувствуя, как тело под ним уже готово, отзывается влажной теплотой. — Тише... Воланд в ответ лишь кивнул, его глаза были закрыты, а губы приоткрыты в беззвучном стоне, когда пальцы Фагота нашли его вход, скользнули по чувствительной коже, собирая естественную смазку, проверяя готовность. Никакой суеты, только медленное, выстраданное предвкушение. Альфа потянулся к тумбочке за презервативом, но Воланд опередил его, ловко выхватив из его пальцев серебристый квадратик. — Позволь капитану, — прошептал он с хитрой ухмылкой, разрывая упаковку. — Наденем тебе скафандр... для безопасного полета в мои глубины. Блондин фыркнул, сдавленный смешок вырвался у него из груди. Но смех застрял в гороле, когда пальцы Воланда, уверенные и быстрые, начали накатывать резинку на его возбуждение. Каждое прикосновение было одновременно лаской и пыткой, заставляя его зажмуриться. — Вот... — Голос Воланда дрогнул, когда он закончил. — Готов к стыковке. И прежде чем Фагот успел что-то сказать или двинуться, омега сам помог ему. Его ноги туже обвились вокруг его талии, руки притянули за плечи, направляя, помогая. Не было ни тени неуверенности, только ясное, влажное приглашение. И Фагот вошел. Сразу. Глубоко. Почти без усилия, благодаря готовности тела под ним и уверенному движению Воланда навстречу. Единый, глухой, сдавленный стон вырвался у них обоих — из груди альфы и из глотки омеги. Воланд запрокинул голову, его глаза блестели в полумраке, и он прошептал, задыхаясь: — О-о-ох... Прямо... в яблочко, снайпер... Фагот, все еще опьяненный внезапностью и интенсивностью проникновения, не мог сдержать тихого, хриплого смешка. Он замер, чувствуя, как каждая мышца брюнета пульсирует вокруг него. — Заткнись... — Выдохнул он беззлобно, начиная медленно двигаться. — А то... собьюсь с курса... Их ритм родился сам собой — неспешный, глубокий, идеально синхронизированный. Каждый толчок был долгожданным, каждый заглушенный стон — молитвой. Воздух и тишина в комнате медленно, но верно наполнялся влажными звуками. — Ох, там что, целый бассейн... — Прошептал Воланд, прижимаясь губами к его уху. — Купаешься там что ли, водолаз? Фагот фыркнул, но его смех тут же сбился в немом стоне, стоило омеги ловко сменить угол. — Молчи... — Пробурчал альфа, входя в него особенно глубоко. — Ага, щас... О-о-ох! — Брюнет вздрогнул, выгнувшись всем телом, когда Фагот попал точно в цель. — Вот именно туда! Видимо, нашлась новая скважина... Бурильщик хренов... Блондин, с глупой улыбкой на лице, не вяжущейся к сей процессу, припал к влажным губам мужа жадным рваным поцелуем. Воланд, юрко отвечая на поцелуй, скользнул меж их телами рукой вниз. Кончики пальцев наткнулись на основание члена альфы, который размеренно двигался, то показываясь, то глубоко скрываясь и толкаясь в ту самую заветную точку, что разносила по телу обжигающую волну наслаждения, что разливалась по телу до боли приятным покалыванием. Брюнет ловко собрал пальцами немного липкой смазки и с каким-то озабоченным видом поднес эту руку к своим глазам, рассматривая. — Смотри-ка, — прошептал он, поднося их к лицу Фагота. — Месторождение нашел, нефтяник? Альфа не выдержал — его тело содрогнулось от беззвучного смеха. Он поймал руку омеги и намеренно облизал его липкие пальцы, не отрывая темного, полного вызова взгляда. — Вкусно? — Выдохнул брюнет, глаза его блестели. — Или тебе нужен... полноценный дегустационный зал? В ответ Фагот с силой впился пальцами в его волосы на затылке, слегка отклоняя его голову и ускоряя движения. Воланд застонал, тихо, но уже почти не скрывая звука, который тут же заткнул рукой. — Да... вот так... Быстрее... О-ох... Черт возьми... еще... О, черт... — Его ноги сильнее обвились вокруг бедер альфы, прижимая его еще ближе. Движения стали резче, отчаяннее. Фагот, тяжело дыша, прошипел ему в губы: — Заткнись... а то кончу... — Мхм... Давай... — Брюнет хрипло рассмеялся, его тело уже трепетало на грани. — Выгружай... свой... спецгруз... Жду не дождусь... Больше слов не было. Только сдавленные, хриплые стоны, заглушенные кожей и подушками, и долгое, сладкое, полное опустошение, накрывшее их с головой. Они лежали, тяжело дыша, в тишине, нарушаемой лишь затихающим стуком сердец. Фагот первым нарушил молчание, его голос был хриплым и усталым, но с ноткой нежности. — Чего это ты сегодня такой... разговорчивый? — Прошептал он, проводя пальцами по взмокшему и вымазанному белесым эякулятом животу Воланда. — Социальная батарея накопилась? Омега фыркнул, не открывая глаз. — Да-да, батарея... — Он слабо толкнул мужа в бок, который ловко вырисовывал пальцами какие-то узоры на животе. — Вытаскивай уже своего дайвера... А то на второй заход моих сил не хватит... Руки-ноги не слушаются... Фагот тихо рассмеялся, послушно приподнялся и осторожно вышел из него. Следом, альфа склонился над боюнетом, собрал языком эякулят с его живота и, пройдясь языком по груди, шее, к тонким губам, закрыл его в сладком поцелуе, смешивая между языками его вкус. Руками, сняв презерватив, он ловко завязал его в узел и бросил его на голый живот Воланда, который приземлился на взмокшую кожу со звучным шлепком. — На, твой трофей. Омега с наигранным недовльством скривился, взяв в пальцы теплый, скользкий узелок. Он покачал им в воздухе, разглядывая с видом знатока. — Детишки... — Пробормотал он с преувеличенной серьезностью. — С такой-то гремучей смесью... тебя вообще опасно к омегам подпускать. Мало ли... опять двойню заделаешь... Он с легкой ухмылкой швырнул презерватив обратно в Фагота. Тот поймал его одной рукой. — А ну, надень трусы, герой, — добавил брюнет, уже забираясь под одеяло. — А то завтра с утра пораньше нагрянут эти два будильника... а мы тут в чем мать родила. Вид, конечно, живописный, но психику детей жалко. Фагот покачал головой, но улыбка не сходила с его лица. Он натянул боксеры, поднялся с кровати и, пошатываясь от усталости, побрел на кухню, чтобы выбросить «трофей» в мусорное ведро. Вернувшись в спальню, он увидел, что Воланд уже устроился под одеялом, тоже в трусах, и лежал, глядя в потолок, явно поджидая его. Фагот залез к нему под одеяло и прильнул к его боку, уткнувшись носом в шею. Он сделал глубокий, шумный вдох, вбирая в себя его запах — озон, миндаль, пот, отголоски недавней страсти и... едва уловимая, но явственная нота сладости, которая заставила его насторожиться. — М-м-м, мальчик мой, — прошептал он губами в его шею, — а ты сегодня особенно... сладко пахнешь. Прямо как спелый персик, который вот-вот с ветки упадет. Воланд, уже почти засыпавший, хмыкнул, не открывая глаз. — Так и чувствуется... Приближение воздушной тревоги... — Пробормотал Фагот оставляя на разгоряченной коже шеи брюнета легкие поцелуи. — Ты свисти, если что... Чтобы я успел этих двух комаров к Гелле эвакуировать. А то в прошлый раз мы чуть с ума не сошли. Воланд наконец приоткрыл один глаз, и в его взгляде мелькнула знакомая дерзкая искорка. — А что, тебе не понравилось наше последнее... совместное преодоление трудностей? — Он сладко потянулся, выгибаясь под руками и губами альфы. — Мне вот показалось, очень даже... сплотило коллектив. Фагот фыркнул и шлепнул его ладонью по животу. — Коллектив едва выжил. На этот раз хочется провести учения в более... спокойной обстановке. Так что предупреждай заранее, ядрена вошь. — Буду иметь в виду, — с притворной покорностью пробормотал Воланд, уже снова закрывая глаза и прижимаясь к нему. — Как только пойму, что из меня уже течет, как из дырявого ведра... и что скоро от меня пахнуть будет сильнее, чем от парфюмерного отдела... я дам знать. Чтобы ты успел спасти детей от этого потопа. Фагот фыркнул, но притянул его к себе крепче, чувствуя внезапный приступ нежности к этой уставшей, колючей и такой уязвимой правде. — Дурак, — беззлобно пробормотал он в его волосы. Они оба тихо рассмеялись, и смех их растворился в наступающем сне. — Спи... — Был почти неслышный ответ, прежде чем Воланд окончательно провалился в сон. Фагот притянул омегу еще ближе, вдыхая его сложный, многослойный и такой родной запах, чувствуя, как их тела окончательно расслабляются в долгожданном покое.