В отражении

Время, когда все отдыхают. Смеются. Живут. Не Шыин. Он в комнатке с закрытыми шторами, за учебниками как под слоем бетона. Страницы расплываются но он переворачивает их дальше, дальше, дальше.Потому что если остановиться хоть на секунду…Станет слишком больно. Телефон на столе мерцает. Имя на экране Сухо. Он снова звонит.В сотый раз. Шыин не поднимает. Пусть думает, что всё кончено. Пусть злится. Пусть ненавидит. Только бы не пришёл. Только бы не сломал себе жизнь ради него. Он кладёт телефон экраном вниз. И всё равно чувствует, будто Сухо там за дверью, за стеной, в каждом вдохе. Шыин делает глубокий вдох.В груди коротко колет, слишком долго он затыкает чувства. За дверью раздаётся шаг отца - Учишься? - Да, хрипло отвечает Шыин. - Хорошо. Так и должно быть. Шаги удаляются. И мир снова превращается в тишину. Ту самую, где Сухо кричит в его голове не исчезай. Шыин хватает рюкзак, выходит из дома почти бегом лишь бы воздух, хоть немного. Улица яркая. Люди пахнут морем и счастьем. Он ненавидит это. Ненавидит, что у всех всё просто. Он идёт куда глаза глядят. Солнце режет глаза. Сердце давит. И тут ветер приносит к его ногам маленький прямоугольник. Шыин наклоняется. Визитка. Потрёпанная, с размытыми краями. На ней логотип и слово FIGHT. Адрес в десяти минутах отсюда.  Он поворачивает голову в сторону, где где-то в переулках прячется этот спортзал. Слово на визитке бьёт по груди, будто кто-то нашёл правильную кнопку Биться. Жить. Чувствовать хоть что-то. Он стискивает визитку так сильно, что она чуть не рвётся. В голове голос Сухо, тихий, но упрямый (Ты сильный. Ты выживешь. Даже без меня) Шыин делает шаг.Потом ещё один.Пока визитка не приводит его к небольшой двери, за которой слышны удары глухие, ритмичные.Каждый удар как ответ его боли.Как обещание тут можно выплеснуть всё, что тебя рвёт внутри. Он толкает дверь. И заходит. Внутри спортзала пахнет резиной и железом. Удары от мешков как сердцебиение большого зверя. Тренер высокий, кожаный взгляд, коротко бросает - Новенький? Шыин только кивает. - Ладно. Попробуй. Перчатки тяжёлые. Руки слабые, но стоит ему встать перед мешком… В голове всплывает Сухо, тянущий к нему руку под летним солнцем. Сухо, шепчущий ночью Я всегда рядом. Шыин сжимает кулаки. И бьёт. Первый удар слабый. Второй злее. Третий уже со всей яростью, которую он запирал внутри. Мешок дрогнул. А у него внутри будто что-то треснуло и из трещины хлынуло всё страх любовь обида желание кричать Он бьёт, пока плечи горят, пока руки дрожат, пока дыхание не превратится в хрип. Тренер молча смотрит, как новенький вымещает на мешке весь ад, который несёт в себе. - Неплохо, говорит он наконец. - Возвращайся завтра. Шыин просто кивает. Он уже знает вернётся. Потому что только здесь боль становится тише. Когда он идёт домой по вечерним улицам, локти дрожат, рёбра ноют… А сердце уже не падает в пропасть при каждом вдохе. Телефон снова вибрирует. Сухо. Шыин сжимает пальцы. Не отвечает. Но и не удаляет звонок. Он хранит каждую попытку связи как доказательство того, что любовь была настоящей. У бабушки тихо. Слишком тихо. Сухо сидит на крыльце, глядя на дорогу, будто Шыин может появиться из-за поворота с тем своим упрямым лицом.Телефон в руке, он нажимает вызов снова и снова. - Возьми трубку… ну же… шепчет он. Но ответ всегда один длинные гудки, потом тишина. Бабушка выходит, осторожно ставит рядом миску с фруктами. - Сухо-я… с Шыином всё в порядке? Он пытается улыбнуться. - Да… Она смотрит на него так, будто знает правду.Но не давит. Сухо отводит взгляд к небу. Лето такое же, как было, когда они смеялись вдвоём на берегу… Но без Шыина  это просто жара, от которой хочется спрятаться. Он пытается занять себя работой по хозяйству, бегом по лесу, любыми делами но мысли всегда возвращаются к тому последнему ихнему разговору Это ложь. Сухо готов поставить на это сердце, жизнь и будущее. - Чёрт… он стискивает телефон.  - Скажи мне хоть что-нибудь!Но ответа нет. И Сухо впервые за долгое время верит в то что у него нет шансов, Шыин никогда не впустит его в свою жизнь.  Его никто не сможет полюбить. И он тоже. Никогда. Тишина в комнате такая плотная, что кажется можно задохнуться. Шыин лежит на спине, смотрит в потолок, где слабо дрожит отражение света уличного фонаря. Он тренировался до изнеможения. Вроде бы устал. Но сон не приходит. Внутри всё ноет. Не тело чувства. Он сжимает подушку, будто пытается удержаться за край пропасти. Губы дрожат но он прикусывает их до боли. Сухо. Имя, которое он запрещает себе даже думать.Телефон рядом. Пальцы тянутся…И он резко отбрасывает руку. - Хватит, едва слышно.  - Ты же сам выбрал. Грудь обжигает. Глаза наполняются. Он разворачивается на бок и втыкает голову в подушку, чтобы никто,  даже стены не услышали. И шёпотом, с надломленным дыханием  - Прости… прости… прости… Слёзы глушат голос, а он ведь обещал себе не плакать больше.Но никто ж не видит. Значит можно. Утро блеклое, деревня с отъездом Шыина как будто, перестала дышать. Тишина такая плотная, будто давит на плечи. Сухо сидит на ступеньках, держа телефон в руке. Экран  снова пуст.Ни одного сообщения. Даже пропущенного. Шыин не пишет. И это бьёт сильнее любого удара. Он вспоминает, как тот смотрел на него в последний раз. Холодно. Чужим. Между нами ничего не может быть Ложь. Грязная, хрупкая ложь, от которой больно жить. И внутри только одна мысль -Если я ему действительно не нужен, почему так больно? Он поднимается, идёт в дом. Останавливается в коридоре перед зеркалом. Смотрит на своё отражение глаза красные, под ними тени, лицо напряжённое, будто готовится к бою. - Так нельзя, шепчет он. Пустота в груди отвечает эхом. Сухо достаёт из шкафа рюкзак. Бросает туда пару футболок, зарядку, кошелёк.Телефон отключает. Бабушка замечает - Сухо?.. Куда ты? Он улыбается мягко, но слезы прячутся где-то в голосе - Просто… мне нужно время. Я скоро вернусь. Бабушка хочет спросить больше… но видит в его взгляде это важно. Она только гладит его по плечу: - Береги себя. Сухо выходит за порог, смотрит на ночную дорогу. Она длинная. Пустая. Он идёт.Без направления. Без плана. Только бы не стоять на месте.Только бы не думать. Он пытается убедить себя Если он не позвонит… значит, всё действительно кончено. И с каждым шагом деревня остаётся позади. А внутри только тёмный, настойчивый огонь Тетрадь открыта но буквы больше не читаются. Телефон вибрирует, сообщение от Баку - Ты на связи? Шыин хмыкает. Отвечать плохая идея. Но он всё равно смотрит. - Ты говорил с Сухо? - Он исчез. Стирка воздуха в лёгких. Шыин прикусывает губу. - Что значит исчез? Экран вспыхивает - Он уже несколько дней не берёт трубку. - У бабушки его тоже нет. - Он уехал, не сказав куда. Пальцы Шына сжимаются так, что белеют костяшки. - Ты знаешь, что случилось? Шыин пишет быстро, почти машинально - Нет И сразу стирает. Пишет снова коротко - Мы не общаемся. Горло пересохло.Он ждёт. Две секунды. Пять. - Он сказал, что ему нужно время. - Но он не похож на того, кто просто отключается от мира. - Ты уверен, что всё нормально? Шыин зажмуривается. Всё нормально, да? Он ведь ушёл, чтобы Сухо жил спокойно. Чтобы всё было нормально. Но почему тогда… Почему такое ощущение, что всё катится к чертям Он пишет - Если что-то узнаешь скажи мне Баку отвечает - Договорились - И, Шыин если ты знаешь хоть что-то не молчи. Телефон тухнет. Комната снова становится слишком тихой. Он поднимается. Ходит из угла в угол, как зверь в клетке. - Чёрт…  вырывается тихо. Он не готов потерять Сухо ещё раз. Даже если… они не должны быть вместе.Он смотрит на дверь. На окно. На телефон. И впервые за всё это время у него в голове мысль Если с ним что-то случилось я виноват. Дыхание сбивается. Грудь стягивает. Он хватается за рюкзак.Почти выбегает из комнаты  к двери дома. Но… В коридоре отец. - ты ни куда не идешь, забудь этого мальчишку  отец произносит это с презрением.  - Ты сделал правильный выбор, уйдя. Не порть себе жизнь. Шыин поднимает взгляд. И что-то в нём щелкает. - Он не… мальчишка, голос всё ещё ровен. Слишком ровен. Отец щурится - Тебе плевать, что я для тебя делаю? Я защищаю твоё будущее. Шыин медленно подходит к отцу Смотрит прямо в глаза впервые. - Ты защищаешь не меня. - Что? - Ты защищаешь свою картинку идеального сына. Отец в ступоре от того, что он вообще ответил. - Послушай… Но Шыин перебивает. Без страха. - Ты любишь контролировать. Ты любишь ломать. И ты называешь это заботой. Отец делает шаг ближе, голос становится жёстким - Ты совсем потерял границы. Шыин даже не отступает. - Границы? горькая усмешка. - Это ты их стёр. Где я. Где моя жизнь. Где мои желания. Отец сгибает губы в злой линии - Ты не знаешь, чего хочешь. И вот тогда Шыин произносит то, что никогда бы не осмелился раньше - Я знаю. Не быть как ты. Воздух вылетает из комнаты. Отец застывает. Он впервые действительно испуган. Потому что перед ним перестал быть мальчик. - Ещё слово в таком тоне и… - И что?  Шыин делает шаг навстречу.  - Сломаешь? Унизишь? Запретишь жить? Молчание. Огромное, тяжёлое. Шыин дышит часто, но глаза стальные. - Я больше не твоя собственность. Он проходит мимо. Прямо к двери. Плечо задевает отца  впервые он сам делает выбор. Отец не останавливает. Потому что не знает как. Шыин добавляет - И если с ним что-то случится… я этого тебе блять никогда не прощу. Дверь закрывается тихо. Но звучит как взрыв. Он стоит один среди ночи. Ноги дрожат, пальцы скользят по экрану… Он открывает контакт Сухо. Единственный номер, который он боялся тронуть.Долгий вдох. И он нажимает Вызов. Гудки.Один.Каждая секунда как удар в грудь. Второй. Пожалуйста… Третий. Он почти готов сбросить. Горло сжимается. Щелчок. Кто-то берет трубку. Тишина. Но он слышит… дыхание. - …Шыин?  голос тихий, с хрипотцой. Сухо. У Шына перехватывает воздух. Мир будто перестаёт вращаться. - Сухо… он еле выдавливает. - Ты где? Ответа нет. Только шум ветра. Кажется, Сухо где-то на улице. Один. - Почему ты звонишь? тихо, обиженно, больно. - Потому что я…  голос Шына ломается. - Я боюсь за тебя. Сухо усмехается, но эта усмешка как порез - Тебе же плевать. Ты это сам сказал. Слова бьют по Шыну сильнее, чем удар в лицо. - Это была ложь, он говорит быстро, тяжело дыша. - Я сказал это, чтобы… защитить тебя. - Защитить?  в голосе Сухо появляется злость.  - От чего? От меня самого? Шыин закрывает глаза.На губах дрожит исповедь - От моего отца. Долгая пауза. Сухо молчит. Такое молчание хуже крика. - Где ты? спрашивает Шыин.  - Я приду. Я найду тебя. - Не нужно,  Сухо выдыхает. - Мне… слишком больно быть рядом с тобой. Эти слова режут до крови. - Я прошу тебя… голос Шына почти шёпот.  - Не исчезай. Сухо сдавленно смеётся - Ты ведь хотел, чтобы я исчез. Разве нет? - Нет, почти сорвавшись - Я хотел, чтобы ты жил. Тишина. Они оба дышат тяжело будто после драки, где нет победителей. - Если ты сейчас уйдёшь… голос Шына рвётся, как порванная нить. - Я этого себе не прощу. Никогда. Ещё секунда. И ещё. И вдруг звук на другом конце: Сухо тихо всхлипывает. - Ты… слишком поздно звонишь, говорит он, и в голосе больше боли, чем упрёка. Шыин закрывает глаза. Слёзы. Но лицо решительное. - Скажи куда ехать Долгий вдох. Сухо сдаётся - я в Пусане возле главной автобусной станции. Шыин уже бежит - Стой там. Я скоро. - Если ты опять исчезнешь… голос Сухо ломается - Не исчезну. Никогда больше. Связь обрывается. Шыин бежит через пустые улицы, а сердце впервые за долгое время живое. Потому что теперь он бежит к Сухо. Станция почти пуста. Неоновые огни мигают, как будто вот-вот погаснут. Шыин останавливается на расстоянии. Сухо сидит на чемодане, сгорбившись, руки переплетены в замок, будто только это держит его от распада. Шыин тихо - Сухо… Сухо не поворачивается. - Не называй меня так, голос глухой, сорванный.  - Ты потерял право. Шыин сглатывает - Пожалуйста… просто посмотри на меня. Сухо поднимает голову. Глаза красные от слёз, от бессонных ночей. Смотрит так, будто видит призрак. - Что?  холодно.  - Пришёл убедиться, что я всё ещё жив? Шыин моргает, как от удара - Я… Я не знал что ты здесь в Пусане - Конечно не знал, перебивает Сухо. - Ты же отключился от всего, что могло напомнить тебе обо мне. Сухо встаёт. Медленно. Как тот, кому больно даже дышать. - Ты сказал, что не любишь. - Я соврал. - А мне пришлось поверить. Это звучит так тихо, что Шыин может либо умереть от вины… либо сказать правду. Он делает шаг. Но Сухо отступает. - Не подходи. Пауза. Длинная. Колючая. Шыин шепчет - Я боюсь тебя потерять. Сухо почти смеётся коротко, сухо, безрадостно. - Поздно бояться. Я уже ушёл. - Но ты здесь. Сухо сжимает кулаки - Потому что я идиот. Потому что продолжаю ждать человека, который меня вычеркнул. Шыин поднимает глаза впервые за долгое время в них огонь. - Я не вычеркнул. Я пытался… защитить тебя. Сухо делает шаг ближе. Лицо прямо напротив. - Защитить? - Да. - Лишив меня тебя? Его голос дрожит. - Ты стал больнее любой драки. Любого удара. Я думал… если ты сказал, что не любишь… значит, у меня нет шансов. Никаких. Шыин едва слышно - Есть. - Тогда ПЕРЕСТАНЬ уходить. Тишина становится тяжёлой. Живой. Сухо смотрит в его глаза долго, внимательно, словно ищет хоть одну ложь. - Скажи это и не смей снова исчезнуть. Шыин подходит. Становится так близко, что их лбы почти соприкасаются - Я люблю тебя. Слышишь? Мне страшно. Мне больно. Но я люблю тебя. Сухо закрывает глаза. И впервые за все эти дни хрупко выдыхает. - Тогда позволь мне тоже любить тебя. Не наполовину. Не тайком. А по-настоящему. Шыин касается его пальцев и Сухо не отдёргивает руку. Пальцы переплетаются. Сухо тихо, почти не слышно - Если ещё раз уйдёшь я этого не переживу. - Я не уйду. - Докажи… И тогда Шыин делает единственное, что может он обнимает его. Сильнее, чем раньше. Не как извинение. А как обещание. Сухо утыкается лбом в его плечо. Ни слёз. Ни слов. Просто глухое дрожание того, кто держался слишком долго. Шыин прижимает его ближе - Я с тобой. Теперь и дальше. Сухо смотрит на Шына так, будто заново учится видеть. В глазах усталость, тишина, и та осторожная надежда, от которой щемит грудь. Он поднимает руку и кончиками пальцев касается его щеки. Легко, будто проверяет настоящий ли он? Тепло ли его лицо? Не исчезнет ли, если закрыть глаза? Шын едва заметно склоняет голову в его ладонь. Дыхание замирает. Никто не торопится. Сухо приближается медленно. Каждый миллиметр выбор. Каждый вдох признание.Губы касаются губ тихо, как прикосновение крыльев. Поцелуй больше похож на прикосновение сердца к сердцу.Не жадный. Не требующий. Только мягкость и хрупкое здесь между ними. Шыин осторожно кладёт руки ему на спину, пальцы движутся медленно, будто запоминая форму, тепло. Сухо сжимает ткань его одежды так нежно, как будто боится навредить. Поцелуй углубляется на секунду не сильнее, просто чуть увереннее. И в этом спокойном темпе доверие. Такое, которого им обоим не хватало. Сухо отстраняется всего на вдох, лоб остаётся рядом с лбом. Губы всё ещё чувствуют друг друга тепло, след. Он снова целует коротко, почти улыбаясь в этот поцелуй. Будто говорит без слов Ты дома.  Шын выдыхает медленно, с тихим облегчением, и отвечает таким же мягким движением губ, в котором больше, чем можно сказать словами. Вокруг них ночь. Пустая станция. И тёплый свет ламп над головой. Но впервые за всё это время им не страшно. И не больно. Потому что в этот момент они держат друг друга. А значит, всё будет.