Встретимся в Стране грёз | Meet me in Dreamland

Гермиона любила свою работу. Правда. Но иногда она её ещё и ненавидела. Особенно когда ей приходилось удовлетворять идиотские запросы проклятой Ассоциации младших изготовителей волшебных палочек. Восемь самых бесполезных придурков, которых она когда-либо встречала, и ей было плевать, с кем он там дружит — Блейз Забини тоже входил в их число. Одним словом, Гермиона не слишком верила в будущее ремесла изготовления волшебных палочек. — Это же беспроигрышный вариант! Единороги под угрозой исчезновения! Это увеличит популяцию! — Увеличение числа порабощённых и эксплуатируемых единорогов — это не благо. — Магическое население растёт! Нам нужны волосы… — У вас и так полно волос единорогов. — Не от жеребцов... — А чем вам не угодили кобылы? — Эм, ну… технически ничем, но палочки из волос жеребцов продаются лучше... — Не понимаю, с чего бы. — Да брось, Грейнджер, дело не в нас. Это просто требования рынка, понимаешь ли... — Да, я понимаю! Я понимаю, что вы считаете сексизм по отношению к единорогам достаточно веской причиной, чтобы легализовать эксплуатационные фермы по их разведению! — Так делают американцы… — А, ну раз американцы сказали, что это нормально… — Они будут на свободном выпасе! Ты выставляешь их какими-то злодеями... — Да, потому что так оно и есть! Ферма, где самцов выращивают лишь до тех пор, пока их грива не станет пригодна для палочек, а затем лишают рогов, выдёргивают волосы и отправляют на убой! Да, именно на убой, потому что после того, как у них взяли всё, что хотели, кормить их дальше уже невыгодно, не так ли? А самок насильно оплодотворяют снова и снова, заставляя их всю жизнь рожать как можно больше жеребят, пока либо не падают замертво от полного истощения, либо их тоже не забивают, потому что они перестали быть «полезными». Вот это... и есть само воплощение зла. В комнате повисла гнетущая тишина. Она свирепо посмотрела на них. На каждого. Ждала, нет, бросала вызов, чтобы кто-нибудь из них посмел сказать: «Это всего лишь животные, Грейнджер». Она к этому времени уже наслушалась всякого. «Перестань вести себя так, будто они люди, Грейнджер», «они не такие разумные, как мы, Грейнджер», «у них нет чувств, Грейнджер», и «магические существа созданы, чтобы служить волшебникам, Грейнджер, в этом смысл их жизни». Что ж, именно из-за таких мнений её работа и существовала! Кто-то должен был защищать интересы магических существ, и, по всей видимости, это должна была быть она, потому что больше никто, похоже, не собирался вмешиваться. — Вообще-то, я согласен с Грейнджер, — раздался голос справа от неё. Все повернулись к Саймону Томпсону, который откинулся на спинку стула и вертел палочку в пальцах. — Что значит, ты с ней согласен? Ты подписал предложение, как и все мы! — пожаловался мистер Твилл. Найджел Твилл, самый громкий (читай: невыносимый) из всей группы, выбрал место прямо в центре комнаты, словно это должно было добавить ему веса в переговорах. Не добавило. Им требовалось её одобрение, чтобы вынести это предложение на рассмотрение Визенгамота, но они его не получат, сколько бы встреч ни назначали и как бы громко ни плакались, что она к ним несправедлива. — Я передумал, — пожал плечами Саймон, явно наслаждаясь тем, как это бесит Твилла. — К тому же нам выгодно, чтобы палочки из волос жеребцов оставались редкостью. Мы не сможем назначать за них высокую цену, если все решат, что их легко изготовить. — Томпсон прав. Люди готовы выкладывать больше золота только за то, что заставляет их чувствовать себя особенными, — добавил Блейз. В ответ раздалось недовольное ворчание, но согласие было очевидным. — Что ж. Как вы, возможно, уже догадались, я не подпишу вашу инициативу. Встреча окончена, — объявила она. Гермиона швырнула их «предложение» (стопку пергаментов с самой бездарной чушью, что ей когда-либо доводилось читать) на стол, так что листы разлетелись в сторону Твилла. Тот собрал их с мрачной миной и запихнул стопку в портфель. Гермиона на мгновение пожалела, что не подожгла её вместо этого, но это всё не стоило выговора. Волшебники потянулись к выходу, бросая на неё раздражённые взгляды, как кучка обиженных неудачников. Гермионе было абсолютно плевать. Встреча затянулась дольше, чем она рассчитывала, и теперь у неё оставалось меньше времени на проверку новых протоколов безопасности для драконологов. Она не успела пройти и половины коридора, как её окликнули: — Грейнджер! Подожди секунду! Подавив раздражённый вздох, она повернулась и оказалась лицом к лицу с Саймоном, который уверенно шагал к ней с самодовольной ухмылкой. — Ты отлично с ними справилась, как всегда, — сказал он. — Впрочем, я знал, что так и будет. Никто из них не знает, как вести себя с такой женщиной, как ты. Гермиона приподняла бровь. — С такой женщиной, как я? — Сильной. Умной. Уверенной, — пояснил Саймон. — С такой женщиной, которая знает, как получить то, чего она хочет. Гермиона окинула его критическим взглядом. Он явно флиртовал. Вероятно, подводил к тому, чтобы пригласить её на свидание. Первым порывом было раздавить его как жука, не раздумывая, но она сдержалась. В последнее время такое случалось всё чаще. С тех пор как разошлись слухи, что она не только пошла на торжественный вечер с Тео Ноттом, но и вскоре после этого он пригласил её на закрытую вечеринку. Тео не был известен привычкой встречаться с одним и тем же человеком больше одного раза, следовательно, слухи о сексуальной жизни Гермионы развернулись на сто восемьдесят градусов. Было странно думать, что её план использовать Тео, чтобы восстановить свой образ сексуального человека, сработал, несмотря на то что теперь, когда у неё был Малфой, ей это больше не требовалось. — Прости, тебе что-то нужно? — Пусть уже переходит к делу. Его ухмылка стала шире, будто она сказала что-то забавное. Взгляд скользнул по ней сверху вниз, задерживаясь на скромной министерской мантии так, будто он находил её невероятно привлекательной. Когда его глаза на мгновение остановились на её медальоне, Гермиона едва не дёрнулась, внезапно почувствовав непреодолимое желание спрятать его от посторонних глаз. Возможно, ей не стоило носить его вот так, на виду у всех, даже несмотря на то, что он был довольно неприметным и для всех остальных выглядел бы всего лишь простым серебряным кулоном. Честно говоря, ей следовало держать его в кармане, а ещё лучше, оставлять дома. Но в последнее время она всё чаще понимала, что не может. Объяснения не было. Она просто чувствовала себя некомфортно без него на шее. Обжигающе тревожно, с постоянным ощущением, что не хватает чего-то важного. — Не знаю насчёт «нужно», но я бы хотел как-нибудь пригласить тебя куда-нибудь, — сказал он. Вот и оно. По крайней мере, он не стал тратить её время на очередную порцию банальных комплиментов про её интеллект и напористость. Она могла согласиться. У них с Малфоем не было обязательств друг перед другом. Она имела полное право принять приглашение на свидание от кого-то другого. Саймон с его тёмными волосами и самоуверенной ухмылкой был довольно привлекательным. И пусть он состоял в Ассоциации младших... палочкодрочеров, в нём всё же был потенциал. Хотя при выборе между Саймоном и Малфоем никакого выбора на самом деле не было. Он всё продолжал говорить, расписывая, как пройдёт их предстоящее свидание, совершенно не подозревая, что она уже приняла решение. — …неподалёку есть ресторан на крыше. Я подумал, было бы неплохо туда сходить, раз погода становится теплее. — Хмм, — уклончиво отозвалась Гермиона. Через его плечо она заметила небольшую группу волшебников, которые свернули из-за угла и теперь шли по коридору в их сторону. Гермиону внезапно охватила паника, когда она увидела, что у одного из высоких мужчин платиновые волосы. Малфой. Здесь. В Министерстве. Идёт прямо к ней. Она поспешно отвела взгляд, снова посмотрела на Саймона и постаралась сделать вид, будто у неё внутри всё не переворачивается. — Ну так что скажешь? — Он посмотрел на неё, ожидая ответа. — Эм… Группа волшебников приближалась. Теперь они точно могли её слышать. Сердце бешено колотилось, остро чувствуя приближение Малфоя. Гермиона не решалась посмотреть в их сторону, уверенная, что Малфой не сводит с неё глаз. Она оказалась в ловушке. — Думаю, нет, Саймон. Большое спасибо за приглашение, но сейчас я не свободна. — Не свободна? Группа была уже в нескольких шагах, и она почти физически ощущала на себе взгляд Малфоя. — Так ты всё ещё встречаешься с Ноттом? Гермиона на секунду всерьёз задумалась, не швырнуть ли в него заклинание прямо сейчас за такой вопрос, да ещё и в такой момент. Когда это могут услышать все. Когда Малфой стоял совсем рядом. — Нет, мы с ним никогда не были парой. — Значит, ты свободна? — продолжал настаивать он. — Я… — Грейнджер. Малфой остановился. Остальные волшебники, с которыми он шёл, тоже замедлили шаг и оглянулись, ожидая его. — Малфой, — произнесла Гермиона голосом, почти сорвавшимся на писк. — Давно не виделись, — солгал он. — Я всё хотел спросить, как продвигается работа по сохранению популяции единорогов? — Он покосился на Саймона, явно недовольного тем, что их прервали. Гермиона с трудом сглотнула. — Очень хорошо, спасибо. Твоё пожертвование пошло на благое дело. — Ты пожертвовал деньги на заповедник для единорогов? — довольно бесцеремонно влез Саймон. — Да. Это… проект, к которому я питаю особый интерес, — ответил Малфой, даже не отводя взгляда от Гермионы. Он шагнул ближе, вклиниваясь между ней и Саймоном, и пристально посмотрел на неё своими серыми глазами. Губы тронула насмешливая улыбка. — Красивое украшение, — сказал он и с вызывающей бесцеремонностью протянул руку, взяв медальон пальцами, делая вид, будто рассматривает его. — Тебе очень идёт. Носи его каждый день. В его глазах мелькнуло весёлое ехидство. Да-да, очень смешно. Гермиона резко отшатнулась, одним движением вырывая медальон из его пальцев и увеличивая дистанцию. — Спасибо. Ты что-то хотел, Малфой? — холодно спросила она. Он втянул щёку, прищурившись. Она почти слышала его мысли. «Да, спасибо, что спросила, пикси. Мне нужно, чтобы у тебя во рту был мой…» — Просто решил поздороваться, — сказал он. — Рад был увидеться, Грейнджер. Напоследок он бросил на Саймона насмешливый взгляд, после чего размашистым шагом удалился и вернулся к ожидавшей его стайке озадаченных волшебников. Гермионе показалось, будто ее кровь заменили бензином и подожгли. С трудом пытаясь выровнять дыхание, она снова повернулась к Саймону. Он выглядел глубоко оскорблённым и смотрел вслед удаляющемуся Малфою. — Это ещё что, чёрт возьми, было? — спросил он. — Понятия не имею. Он придурок, — пробормотала она, чувствуя, как её буквально бросает в жар. — В любом случае, мне пора. До встречи, Саймон. Не дав ему ответить, она поспешила обратно в кабинет и заперла дверь, едва оказавшись внутри. Ну конечно. Именно сегодня, когда она и правда была занята. Ей предстояло разослать межведомственные записки, изучить дела и подготовиться к совещаниям. Но всё это придётся отложить, пока она не заставит себя нормально дышать. Он совсем спятил, раз посмел прикоснуться к её медальону в коридоре, полном людей! Он хотел, чтобы их раскрыли? Впрочем, такой эксгибиционист, как он, вполне мог находить в этом извращённое удовольствие. И какого чёрта он вообще здесь делал? Кажется, она узнала одного из волшебников из Департамента магических игр и спорта. Может, он пришёл кого-то подкупить, чтобы ослабить ограничения на импорт мётел или ещё какую-нибудь ерунду. Её рука сама потянулась к медальону, сжимая его, пока она закрывала глаза и делала ещё несколько глубоких вдохов. Знакомое жгучее чувство смущения разлилось по лицу и шее. Она не сделала ничего плохого. Совсем ничего. У них не было никаких правил насчёт того, может ли она соглашаться на свидания с другими мужчинами. Да, на ней был медальон, но и что с того? Она могла носить его, если хотела. Малфой вообще носил свой постоянно, откровенно игнорируя её просьбу надевать медальон только во время заранее оговорённых встреч в Стране Грёз. Так почему же она чувствует себя так, будто её поймали с поличным? Со стоном она плюхнулась в кресло и закрыла ладонями пылающее лицо. Она знала почему. И вовсе не потому, что нарушила какие-то правила. Совсем наоборот. А вдруг он подумал, что она отказала Саймону из-за него? Что носит медальон постоянно, потому что он напоминает ей о нём? Это было глупо, особенно учитывая, что у них, вообще-то, была вполне себе регулярная сексуальная связь, но мысль о том, что Малфой может решить, будто она к нему неравнодушна, была просто невыносима. Потому что это не так! Ей нравилось носить медальон, а Саймон просто был не в её вкусе. Вот и всё. У неё не было чувств к Малфою. Ладно, возможно, она так рьяно это отрицала из-за их последней встречи в каменном доме. Он был таким… другим. Открылся ей, по-настоящему разговаривал, а не просто пытался соблазнить. Это было так близко, даже нежно. На какое-то мгновение ей почти показалось, что он был её другом. Она была почти уверена, что уснула у него в объятиях, и, проснувшись следующим утром в собственной постели, испытала разочарование. Должно быть, Малфой прервал фантазию вскоре после того, как она уснула. Очевидно, он не захотел оставаться и обнимать её всю ночь. Ещё один глубокий вдох. Гермионе следовало быть осторожнее. Беречь свое сердце. Границы сейчас важны как никогда. Потому что единственное, чего она совершенно не могла допустить, так это появления чувств к такому мужчине, как Малфой, который уж точно никогда не ответил бы ей взаимностью. Когда сердцебиение (почти) вернулось в норму, Гермиона придвинула к себе расписание, чтобы проверить, сколько времени осталось до следующей встречи. И вдруг, без всякого предупреждения, мир потемнел, и она провалилась сквозь кресло. Она закричала и заметалась, пытаясь подняться на ноги, но всё вокруг исчезло. Кресло, стол, пол. Всё пропало, оставив её парить в пустоте. А затем всё снова обрело форму и вернулось на свои места, где находилось всего несколько мгновений назад. Но, взглянув на свою грудь, Гермиона обнаружила, что медальон исчез. Ах. Вот же законченный придурок! В дверь её кабинета постучали. Она решительно подошла к двери, рывком распахнула её и… ШЛËП! ... влепила ему пощёчину. Малфой отшатнулся, прижимая ладонь к щеке. Он поднял на неё заслезившиеся глаза, и на его лице медленно расплылась улыбка. — Привет, пикси. — Даже не смей называть меня «пикси»! Как ты посмел затащить меня в Страну грёз посреди рабочего дня, без предупреждения?! Он лишь ухмыльнулся ещё шире. — Ты надела медальон. Я расценил это как приглашение. — Ты… Он стремительно подался вперёд, рывком прижал её к себе и поцелуем заглушил все возражения. И прежде чем она успела снова залепить ему оплеуху, он перехватил её запястья и прижал руки по бокам. Поэтому вместо пощёчины она изо всех сил укусила его за губу. Он резко втянул воздух и отшатнулся. — Ты не можешь просто так открывать медальон, когда тебе вздумается! — закричала она. — А зачем ты его носишь, если не хочешь попасть в Еиналеж? — парировал он. — Потому что… не знаю! Он красивый! — выпалила она, изо всех сил стараясь не выглядеть смущённой. — И я не ожидала, что ты окажешься таким мерзким придурком и откроешь его, пока я на работе, без моего разрешения! Малфой закатил глаза. — Как же, не ожидала. Ведь послушать тебя, так «мерзкий придурок» — моё второе имя. — АРГХ! У меня нет на это времени, Малфой. У меня всё расписано… — Твоя следующая встреча только через два часа. — Мне нужно подготовиться. — Комитет по делам троллей вряд ли стоит того, чтобы из-за него переживать… — Я даже не начала… Что ты делаешь?! Он положил руки ей на талию и подвёл к краю стола. Слегка приподняв, он усадил её на стол, так что ноги повисли над полом. А затем с лукавой улыбкой опустился на колени. Запрокинув подбородок, он посмотрел на неё снизу вверх. В его глазах сверкнуло озорство, язык скользнул по нижней губе, а выражение лица ясно говорило, что он прекрасно знает, как выглядит с этого ракурса. Господи. — Не злись на меня слишком сильно, Грейнджер. Я просто не смог удержаться, когда увидел тебя сейчас. По правде говоря, тебе ещё повезло, что я дождался, пока ты вернёшься в кабинет. Ты просто… — его рука скользнула к её юбке, поднимая её, — настолько… — он развёл её колени, — неотразима. Он коснулся губами внутренней стороны её бедра. — Малфой. У меня правда нет времени на…ах… это. Он продолжал целовать её бедро, продвигаясь всё выше и выше, останавливаясь через каждые несколько сантиметров, чтобы пососать кожу. — Ты слишком напряжена, Грейнджер. Тебе нужно расслабиться. — Это вызовет ещё большее напряжение, — настаивала она, но её решимость начала таять. Было ли у неё время? Он был прав, что следующая встреча только через два часа, но за это время ей нужно было переделать кучу всего. Ладно, не всё из этого было особенно срочным, но всё равно она не могла провести целых два часа рабочего дня в Стране Грёз! Его широкие ладони крепко сжимали её бёдра, надёжно удерживая их разведёнными, пока его голова приближалась к самому чувствительному месту. — У меня есть идея, — пробормотал он. — Неужели? — И очень хорошая. — Тогда рассказывай. — Что бы ты сказала насчёт небольшой ролевой игры? — сказал он, отстраняясь и невинно моргая, глядя на неё снизу вверх. Чёрт, стоя на коленях он был до безобразия убедителен. — И что ты придумал? — спросила она, уже понимая, что пожалеет. Его порочная ухмылка стала шире. — Я... твой тайный ревнивый любовник, — сказал он, протягивая руки к резинке её трусиков и стягивая их вниз, — и я только что увидел, как ты флиртуешь с другим мужчиной в коридоре. Её сердце почти остановилось. Тайный. Ревнивый. Любовник? Все мысли в её голове резко остановились. Любовник. Ревнивый любовник. Тайный ревнивый любовник, который прямо сейчас стягивал её трусики с лодыжек. — И я пришёл в твой кабинет, чтобы обозначить, что я по этому поводу чувствую, — закончил он, бросая белье через плечо. — П-просто ролевая игра? — Ей нужно было спросить. Её мозгу отчаянно требовалось напоминание, что это не по-настоящему. Его пальцы впились в кожу на внутренней стороне её бёдер. Первый намёк на то собственничество, которое последует дальше. — Чистейшая выдумка, — подтвердил он. Опасно. Плохо. Неправильно. Ужасная идея. Это могло всё спутать, разрушить её тщательно выстроенные границы. А потом ей придётся разбираться с чувствами, которым некуда деваться, и с этим она не справится. Она открыла рот, чтобы сказать «нет». — Ладно, — сорвалось вместо этого. Его глаза превратились в черные озера. — Прекрасно. Он грубо задрал её юбку выше и рывком развёл её колени шире, чтобы лучше рассмотреть свою добычу. Из него вырвался хриплый смех. — Ты влажная, — сказал он. Немного. А как иначе, когда Малфой стоял перед ней на коленях и говорил, что он её тайный ревнивый любовник? — Это из-за меня… или из-за него? Его взгляд впился в неё, внезапно став жёстким от злости. Гермиона сглотнула. — Из-за тебя, — ответила она. — Ты уверена в этом, любимая? Подумай хорошенько, — предупредил он. — Из-за тебя, — повторила она. Малфой встал, не покидая пространства между её ног, и навис над ней, всё ещё опираясь ладонями на её бёдра. — Я видел, как ты на него смотрела. — Его ладонь поднялась к её лицу, затем лениво скользнула по шее вниз. — Как его зовут? Того придурка, который решил, что может забрать моё. Моё. Гермиона снова попыталась не думать о том, насколько ей это нравится. — С-Саймон. Томпсон. — А скажи мне, любовь моя… — Его ладонь скользнула выше по её бедру, к изгибу у талии, и крепко сжала. — Если бы меня не было там, ты бы сказала «да»? Пошла бы куда-нибудь с этим Саймоном? Сердце бешено колотилось, когда она встретила его взгляд. — Нет, — сказала она. — Я с самого начала собиралась ему отказать. Слышал ли он правду в её голосе? Понимал ли, что она не играет? Малфой наклонился ближе, провёл кончиком носа по её лбу и приблизил губы к её уху. — Ммм. И почему я должен верить такой маленькой шлюшке, как ты? Она вздрогнула. Стыд обдал жаром лицо, а внутри начало нарастать пульсирующее возбуждение. О, он слишком хорошо её знал. Словно произнёс магическое заклинание, так мгновенно откликнулось её тело. — Это правда. — Неужели? И ты готова это доказать? Она кивнула, и он отступил на шаг, оценивая её. — Раздевайся. Гермиона спрыгнула со стола и тут же сбросила верхнюю мантию, а затем завела руку назад, чтобы расстегнуть молнию на платье. По привычке она взглянула на дверь и увидела, что та приоткрыта. — Подожди, дверь открыта… — Кстати, — перебил он с совершенно невозмутимым видом. — В реальности дверь твоего кабинета заперта? — В реальности? Да, но… — Отлично. — Он даже не попытался закрыть дверь. — Эм, но эта… — начала она. — Эту мы оставим открытой, пикси. — Подмигнул он. — Ты и твой чёртов эксгибиционизм, — фыркнула она, будто сама не начала получать от этого удовольствие. Он улыбнулся с загадочным видом, жестом велев ей продолжать раздеваться для него. Она расстегнула платье и выбралась из него, слегка извиваясь, пока он смотрел на неё с откровенным удовольствием, а потом добавила к куче одежды и бюстгальтер. Когда она осталась полностью обнажённой, он снова шагнул к ней, взял за талию и усадил на край стола, после чего снова опустился на колени между её ног. Его взгляд жадно скользил по её телу. Это было опьяняюще эротично: видеть его стоящим на коленях между её ног, полностью одетого, тогда как она была совершенно голой, да ещё в её кабинете, с открытой дверью. Кто угодно мог пройти мимо и увидеть их. Это было невероятно непристойно, и по её нервам разом пробегали острые вспышки страха и возбуждения. — Давай сыграем в маленькую игру, — сказал он. — Я задаю вопрос, и если мне нравится твой ответ, ты получаешь небольшую награду. В животе у неё тревожно затрепетало. — Хорошо, — сказала она. Он облизнул губы и упёрся руками в её колени. — Как давно ты трахаешься с Саймоном Томпсоном? — спросил он. Сердце Гермионы остановилось. Она моргнула, замерев на месте и не зная, что сказать. — Я… я с ним не трахаюсь. Честно. Я едва знаю его. Малфой несколько секунд изучал её лицо, прищурившись. Затем он, должно быть, решил, что ответ ему понравился, потому что наклонился вперёд и провёл языком длинную и широкую полосу прямо по её киске. Гермиона вскрикнула, вцепившись в край стола. Но его рот исчез слишком быстро. — Он впервые пригласил тебя на свидание? — спросил он. — Да. Впервые, — ответила она. Снова наклонившись вперёд, на этот раз он задержался дольше, обводя языком её клитор, дразня длинными, влажными движениями. Когда его рот снова отстранился, она уже тяжело дышала, отчаянно желая большего. — Он единственный, кто приглашал тебя с тех пор, как мы начали встречаться? — спросил он. У Гермионы неприятно сжалось внутри. Почему он спрашивал об этом? — Эм… н-нет. Его глаза потемнели от злости, а пальцы сильнее впились в её бёдра. — Но я никому из них не отвечала согласием! — поспешно добавила она. — Они зовут меня только потому, что думают, будто я свободна. Он приподнял бровь. — А ты свободна? — тихо спросил он, и в голосе прозвучало что-то опасное. — Нет. Я не свободна. — И почему? — надавил он. — П-потому что я твоя. Живот болезненно сжался, когда она это сказала. Она задумалась, потому ли, что это была ложь… или потому, что нет? В его глазах вспыхнуло удовлетворение. Похоже, это был правильный ответ. Малфой резко наклонился вперед и провел языком по её половым губам. Он пососал ее клитор, всего мгновение, ровно до тех пор, пока её стоны не начали наполнять кабинет. А потом он снова отстранился. Гермионе теперь было очень трудно дышать. Это была пытка. Всё, чего она хотела, это схватить его за голову, прижать его лицо к себе и чувствовать, как он сосёт её клитор, пока она не кончит. Но он, как обычно, был намерен сделать всё медленно и мучительно. — Ты бы предпочла быть Саймона? — спросил он с притворной мягкостью. Его лицо непристойно блестело от её выделений. — Хотела бы, чтоб здесь вместо меня был он, на коленях, с языком в твоей киске? — Нет. Я хочу только тебя. На долю секунды она замешкалась, затем подняла руку к его волосам, пропустила сквозь них пальцы и мягко обхватила его затылок. Малфой закрыл глаза, и она могла бы поклясться, что услышала тихий стон, вырвавшийся из его горла. Она заметила, как ткань его брюк натянулась, подчёркивая возбуждение. Ему явно нравилось стоять на коленях у ее ног и вознаграждать её за верность своим ртом. — Насколько сильно ты хочешь меня, пикси? — спросил он. — Очень, — простонала она, подавая бёдра к нему. — Я хочу тебя больше всего на свете, Драко. Его имя стало триггером. Она должна была догадаться. Он поднял её ноги, закинув её колени себе на плечи. Когда его рот вернулся к её киске, он, казалось, был полон решимости довести её до оргазма. Он интенсивно втягивал её клитор в рот, некоторое время мучая его пульсирующими волнами давления, а затем отпускал, чтобы провести языком по её сокам, шумно причмокивая и вылизывая, прежде чем снова вернуться к клитору. Она чувствовала, как внутри всё сильнее нарастает огромное давление, пока она цеплялась за его голову. — Прости, — выдохнула она, когда её пальцы случайно слишком сильно дёрнули его за волосы, заставив его ахнуть от боли. Он отстранился ровно настолько, чтобы она увидела его улыбку. — Не извиняйся. Тяни или толкай так сильно, как тебе нравится, пикси. Трахни мое лицо. Прижимай так сильно, чтобы мне было нечем дышать. Он снова наклонился, и Гермиона откинулась на стол, не в силах держаться прямо, пока его язык так идеально ласкал её. Она сделала, как он просил: прижала его голову к себе и бесстыдно задвигалась, вжимаясь в его раскрытый рот и потираясь о его язык. Его руки сильнее сжали ее бедра, будто он никак не мог насытиться её вкусом. — Да, Драко… только ты, — прошептала она. — Никто другой. Только…ах!...ты. Он скользнул языком внутрь, заставив её издать звук, который она едва признала своим. Её ноги задрожали, приятное напряжение нарастало, но этого было недостаточно. Ей хотелось большего. Нужно было, чтобы он проник глубже. — Пожалуйста… Драко, — выдохнула она. — Мне… нужно… чтобы ты был во мне… Он отстранился, тяжело дыша, с припухшими, влажными губами. — Пальцы или член, пикси? Боже. Она не могла выбрать. С пальцами было бы быстрее… но мысль о его длинном толстом члене была слишком соблазнительной. Её голова бессильно откинулась назад, и она простонала, признавая поражение. — Трахни меня так, как хочешь, Драко, — выдохнула она. — Просто…сделай это. По его зловещей улыбке она поняла, что она приняла неправильное решение. К её ужасу, он отстранился, снял её ноги со своих плеч и поднялся. — Обойди стол, — сказал он, расстёгивая ремень быстрыми, точными движениями. — Наклонись вперед, лицом к двери. Она подчинилась, пусть и на подгибающихся ногах. — Ладони на стол, — сказал он. — Ноги шире. Гладкое дерево было прохладным под её кистями, когда она прижала их к поверхности. Всё, чего она хотела, это чтобы он поторопился, вошёл в нее и начал жёстко трахать, пока она не распадется на части. Он медленно подошёл сзади, взглядом скользя по её обнажённому телу. — Я удивлён, что ты до сих пор не догадалась, пикси, — сказал он. Гермиона нахмурилась. — Не догадалась о чем? — спросила она. — О том, что эта фантазия вовсе не про эксгибиционизм, — сказал он. Его сильная рука обхватила её шею сзади, притягивая назад настолько, насколько она могла выгнуться, не отрывая рук от стола. Она смотрела прямо в открытую дверь кабинета, когда его губы коснулись её уха. — Это фантазия о наблюдении за нами, — прошептал он. — Грейнджер? Ты ещё здесь? Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Саймон. Он резко остановился, когда увидел обнажённое тело Гермионы, склонённое над столом. — Петрификус Тоталус! — тихо произнес Малфой. Заклинание ударило Саймона прямо в грудь, мгновенно обездвижив его. На его лице застыло выражение потрясённого ужаса. Гермиона не могла дышать. — М-Малфой… — Ты сказала, что готова доказать это, пикси, — резко прошептал он ей на ухо. — Доказать, что хочешь только меня. Что ж, теперь у тебя есть возможность. Он хотел, чтобы они занялись сексом на глазах у Саймона? Пока Саймон не мог пошевелиться и был вынужден смотреть? Её словно парализовало. Всё тело сковало, мысли спутались. Она не знала, что делать. Свободная рука Малфоя скользнула вокруг её тела, поднялась по животу к груди и мягко обхватила одну с нежным нажимом. Гермиона увидела, как взгляд Саймона двинулся следом, отслеживая каждое прикосновение. — Этот придурок решил, что может заполучить тебя, — прошептал Малфой ей на ухо. — Решил, что достаточно хорош, чтобы прикасаться к тебе. Так ли это, пикси? Он достаточно хорош? — Н-нет. — Слово прозвучало едва слышным всхлипом, автоматическим ответом. — Он заслуживает засунуть свой маленький член в твою киску и двигаться в тебе, пока не выжмет из себя все до последней капли? — Нет. — Но ты ведь так хочешь потрахаться, маленькая шлюшка, не так ли? Прямо сейчас умираешь от желания почувствовать член внутри себя, разве нет? — Да, — всхлипнула она, и, боже помоги ей, это было правдой. Лицо Саймона не могло выразить ничего, кроме изначального шока. О чём он сейчас думал? Жалел ли, что пригласил её на свидание? Возбуждало ли его то, как она подчиняется Малфою? Вызывала ли у него отвращение их непристойное шоу, или он чувствовал себя униженным, потому что она выбрала Малфоя, а не его? Гермиона никогда не желала Саймону зла, но в том, чтобы поддаться извращённой фантазии Малфоя и позволить ему доминировать над ней перед другим мужчиной, просто чтобы что-то доказать, было что-то приятное. Она почувствовала толчок между ног и твёрдый член Малфоя, скользящий по её влаге. Она застонала, ноги сильно задрожали, пока он водил вверх-вниз по ее вытекающей смазке, готовясь войти. — Так почему он не может тебя получить? — спросил Малфой. — П-потому что я принадлежу тебе. Хватка Малфоя на её горле усилилась, ограничивая приток крови. — Вот именно, пикси. Совершенно верно. Его член вошёл в неё, объемная головка преодолела вход с лёгким болезненным толчком. Он был таким толстым, таким идеальным и твёрдым, пока медленно погружался внутрь. Она задрожала, выгибая бёдра назад, всем телом умоляя его взять её глубже. — Надеюсь, ты смотришь, Саймон, — усмехнулся Малфой. — Посмотри на неё. Ты не находишь ее прелестной? Посмотри, как она нуждается в моём члене. Такой ты представлял её, когда думал о том, как будешь её трахать? Малфой подался вперёд, входя в неё на всю длину. Гермиона вскрикнула, охваченная глубоким возбуждением, которого сама до конца не понимала. Почему ей нравилось как Малфой унижает её и трахает на глазах у Саймона? Это было чудовищно, варварски; она должна была испытывать к этому отвращение. Но вместо этого она ощутила, как возбуждение снова нарастает, обжигает и усиливается, вызывая покалывание в конечностях. Он задал ритм, задевая какую-то чувствительную точку глубоко внутри неё. От острого удовольствия ноги у неё едва не подкосились. Взгляд Саймона скользил по ним обоим, наблюдая, как её обнажённое тело откликается на Малфоя. На мгновение она позволила себе полностью в это поверить. Представить, что Малфой действительно был её ревнивым парнем, и он так разозлился, увидев её с другим мужчиной, что решил использовать её для унижения соперника, превратив её жгучее влечение и готовность подчиняться в оружие. — Разве она не чудесно стонет? — хрипло выдохнул Малфой. — Послушай эти великолепные звуки. Посмотри, как она отвечает на мои движения. Она сделает всё, что я попрошу, Саймон. Всё что угодно, лишь бы ощущать мой член. Разве не так, пикси? — Да, — задыхаясь, сказала Гермиона. — Всё что угодно. Она ненавидела то, что это было правдой. Жгучее унижение только раздувало огонь внутри неё, усиливая удовольствие. — Скажи ему. Скажи Саймону, что ты моя шлюшка, Грейнджер, — приказал Малфой. — Я его шлюшка! — выкрикнула она, даже не успев подумать. Она и не могла думать, когда он проникал в неё настолько глубоко, что казалось, будто её тело горит изнутри. — Скажи ему, что у него не было ни единого шанса, — велел Малфой, грубо стискивая её бёдра. — У тебя никогда не было шанса со мной! Я его! О боже, то, как он вколачивался в неё, удерживая её тело на месте, пока снова и снова входил внутрь, сводило её с ума. Волны удовольствия прокатывались по всему ее телу, пульсацией исходя из какой-то точки глубоко внутри. Ей было уже всё равно, она и правда позволила бы кому угодно смотреть, сказала бы или сделала всё, что он захочет, лишь бы он никогда не останавливался. — Что ж, мне жаль это говорить, Саймон, но ближе к тому, чтобы трахнуть Гермиону Грейнджер, ты уже никогда не окажешься, — сказал Малфой, тяжело и рвано дыша, пока снова и снова входил в неё. — Можешь смотреть, как она умоляет меня, выкрикивает моё имя, двигается мне навстречу. Смотреть, как я наполняю её своей спермой. Но ты никогда её не получишь. Даже пальцем никогда к ней не прикоснешься. До тех пор, пока она моя. Его рука отпустила её горло, скользнула к волосам, сжала их в кулак и прижала её к столешнице так, что грудь расплющилась на прохладном дереве. При этом он всё ещё удерживал её голову запрокинутой, чтобы она продолжала видеть застывшее, потрясённое лицо Саймона. Малфой трахал её, грубо задевая что-то глубоко внутри. — Д-Драко, — простонала она. — Я сейчас… сейчас… — Кончай, дорогая, — приказал Малфой. — Пусть Саймон увидит, как это выглядит, когда я заставляю свою маленькую шлюшку-пикси кончать. Подари ему лучшее воспоминание в его грёбаной жизни. Её глаза закрылись, всё внимание сосредоточилось на ощущении Малфоя внутри. Напряжение достигло предела, и она со стоном сорвалась в бездну, извиваясь и выгибаясь под ним, двигаясь навстречу каждому его толчку. По ней прокатились ударные волны, заставляя внутренние мышцы непроизвольно сжиматься и расслабляться вокруг него. Она почувствовала момент, когда он кончил. Его бёдра задрожали, ритм сбился, и он с глухим стоном резко вонзился в неё, изливаясь глубоко внутри. Она сжала его, пульсируя вокруг члена, наслаждаясь тем, как он тихо стонет. Саймон смотрел на всё это, не в силах отвести взгляд. Малфой вышел из неё, мягко поднял её на ноги и прижал к своей груди. — Держись крепче. Я сейчас нас аппарирую. Прежде чем она успела до конца понять, что он имел в виду, комната исчезла, и они пронеслись сквозь время и пространство в знакомую комнату. Каменный дом. Они вместе рухнули на стёганое покрывало, всё ещё сцепленные в крепких объятиях. Его твердое и напряженное тело прижималось к ней, он всё ещё был полностью одет, если не считать расстёгнутых брюк. Долгое время они просто дышали. Гермиона никак не могла избавиться от чувства незавершённости. Умом она понимала, что Саймон на самом деле не остался стоять в дверях её кабинета, глядя в пустоту. Это была всего лишь фантазия. Но всё казалось таким реальным, и это ощущение никак её не отпускало. Губы Малфоя коснулись её лба, и внутри у неё что-то растаяло. Для человека, который возбуждался от того, что называл её шлюшкой перед коллегой по работе, сейчас он вёл себя удивительно нежно. — Что ж. Это было что-то новенькое, — пробормотал он. — Да. Гермиона всё ещё переваривала случившееся. — Что ты думаешь о части с другим мужчиной, которого заставляют смотреть? — спросил он. — Я… не могу сказать, что мне не понравилось. — Гермиона почувствовала, как к щекам поднимается румянец. — Хотя, кажется, я уже никогда не смогу смотреть на Саймона как раньше. На лице Малфоя мелькнула весёлая улыбка. Его рука скользнула по её бедру, медленно и ритмично двигаясь по ее изгибам вверх и вниз. Улыбка исчезла, прежде чем он снова заговорил, на этот раз мягче. — А… часть с ревностью? — Малфой слегка прочистил горло, взглянув на неё. — Что насчёт неё? Гермиона замялась. Если честно? Это было чертовски горячо. Одной мысли о Малфое как о ревнивом, собственническом любовнике хватало, чтобы пробить её защиту и испарить остатки здравого смысла. Когда она была с Роном, его ревность была совсем другой. Она делала его язвительным и обиженным, готовым сорваться на злые слова или попытаться заставить её чувством вины дать ему то, чего он хотел. Она не раз за это отвешивала ему подзатыльник и каждый раз отказывалась прощать, пока он не начинал униженно вымаливать прощение. С Малфоем, однако, ревность выглядела совсем иначе. С Малфоем ей хотелось большего. Если бы она действительно была «его», всё и правда было бы так? Глупая мысль. Почему она вообще пришла ей в голову, Гермиона не могла сказать. Малфой её ненавидел. Он сам это подтвердил в тот день, когда она пришла к нему в кабинет обсудить возможное соглашение. Да, тогда же он сказал, что доверяет ей, но одного этого было мало, чтобы построить что-то настоящее и прочное. «Чистейшая выдумка», как он это назвал. Он почти прямо сказал ей, что никогда не станет предъявлять на неё такие права за пределами Страны Грёз. И они оба знали, что так будет лучше. Малфой всё ещё ждал её ответа. Его руки перестали двигаться. — Это была интересная фантазия, — наконец сказала она. — Хорошая идея для игры. Малфой выслушал это с непроницаемым лицом и один раз кивнул. — Рад, что тебе понравилось. Он вдруг отпустил её и сел, разминая шею. Гермиона моргнула, ошеломлённая такой внезапной переменой. — Тебе пора возвращаться. Ты сказала, что у тебя мало времени, — сказал он. — Эм, да. Она тоже села, чувствуя себя немного растерянной. Малфой замер, глядя на неё. Он приподнял бровь. — Если только… ты не хочешь остаться подольше? — предположил он, и уголок его губ дрогнул в улыбке. — Нет! — фыркнула она, реальность стремительно ворвалась обратно в её сознание. — Конечно нет! Мне нужно немедленно вернуться. Ты прекрасно знаешь, что мне вообще не следовало здесь быть. Тебе удалось полностью сорвать мой… Он прервал её тираду поцелуем, медленным, глубоким, словно ничто на свете его больше не заботило. Вся воинственность покинула её, когда его руки легли ей на талию и притянули ближе, а он втянул её верхнюю губу. Она чувствовала собственный вкус у него во рту, чувствовала, как его умелый язык проникает в неё, ленивыми движениями растворяя все возражения. Было что-то в том, как он вплетал пальцы в её волосы, как держал её за талию, как его большой палец чертил круги на коже, будто он смаковал прикосновение к её обнажённому телу. Его губы были настойчивыми, даже отчаянными, и у Гермионы перехватило дыхание от попытки не представлять, что между ними может происходить что-то большее. Он медленно оторвался от неё, задержавшись ещё на нескольких коротких, лёгких поцелуях, пока между ними наконец не осталось ни одного касания. Только один на двоих воздух, который они втягивали неглубокими вдохами. — Медальон, — сказал он тихо. — Носи его каждый день. Её сердце глухо ударило. — Это плохая идея, — сказала она. — Если я пообещаю больше не открывать свой без разрешения, ты продолжишь его носить? — Зачем? Гермионе нужно было знать. Внезапно, отчаянно, ей стало необходимо узнать, одна ли она чувствует это, одна ли она нуждается в том, чтобы держать свой медальон как можно ближе к сердцу всё время. Она не знала, что будет значить, если он чувствует то же самое. Знала лишь, что тогда почувствует себя хоть немного менее безумной. Малфой всматривался в её лицо. Она отдала бы что угодно, лишь бы узнать, о чём он думает. — Мне нравится, как он на тебе смотрится. Сердце у неё тревожно затрепетало. Он понятия не имел, что творит с ней. Что заставляет её чувствовать. Не мог. Если только он не делал это нарочно. От этой мысли перед сердцем Гермионы с грохотом захлопнулась тяжёлая металлическая дверь. Если он играл в какую-то мерзкую игру, пытаясь ради смеха заставить её влюбиться в него, его ждало жестокое разочарование. Потому что у Гермионы был свод правил, который должен был защитить её сердце и уберечь её от него. А если Гермиона Грейнджер и умела делать что-то хорошо, так это следовать правилам.