бинты, блины и сигареты

Все еще посмеиваясь, Осаму сел напротив Чуи, кладя руки на стол, а после опираясь подбородком на сложенные ладони. Он невольно закрыл глаза, впитывая запах этой квартиры, запоминая смущенное лицо одноклассника напротив и дымящие чашки чая на столе. Разговаривать не хотелось, но Дазай понимал, что нужно. Это ведь он написал Чуе с просьбой прийти на плиты. Это была его первая мысль, почти инстинктивная — написать рыжей принцессе. Он мог бы справиться сам, но почему-то у него не получалось. Он правда больше не справлялся, ему нужен был кто-то, ему нужен был сидящий напротив рыжий парень, что с каплей волнения смотрел на него сейчас, но умело скрывал это за приподнятой бровью и ожидающим объяснений выражением лица. — Думаю, мне нужно начать говорить, да? - было сказано неловко, потому что страх и стыд заполняли бедную душу до краев. — Ты можешь не говорить все, если не хочешь, но назови хотя бы причину по которой ты не спал три дня. Я не знаю, почему привел тебя в свой дом, почему позволяю тебе сидеть тут, но мне кажется наши отношения мы можем обсудить потом, мне правда кажется, что я заслуживаю услышать хоть какую-то причину, Дазай. На эту фразу Чуя истратил всю свою смелость, потому что впервые прямо заявил об их странных взаимоотношениях. Это же как-то неправильно. Враги не встречаются постоянно за школой, чтоб разделить одну сигарету на двоих, враги не защищают друг друга и не помогают в потасовках и после них обрабатывать раны, враги не срываются с уроков ради одного сообщения и не ведут своего врага в свою квартиру, не предлагают чай и не чувствуют себя полностью комфортно и расслабленно под взглядом красивых вражеских карих глаз. Поэтому сейчас очередь Дазая выходить из зоны комфорта и внести ясность в этот диалог и ситуацию в целом. Накахара внимательно наблюдал за тем, как его одноклассник заламывал свои тонкие пальцы, почти единственное, что не было покрыто бинтами, и притянул горячую чашку чая ближе к себе, обнимая её ладонями, видимо греясь и найдя возможность успокоить свою нервозность. Чуя же в это время просто наблюдал, откинувшись на спинку стула, а руки скрестив на груди, приготовившись слушать. Спустя еще пару минут молчания, где были слышны лишь быстрые выдохи и вдохи Осаму, он все-таки заговорил. — Чуя, ты знаешь почему я ношу бинты на своем теле? Ты ни разу не спрашивал меня об этом, но я видел, что тебе любопытно. И я ценю то, что ты никогда не заострял на этом внимание, вел себя так, будто на мне их нет. Не знаю, делал ты это сознательно или нет, но я восхищался этим твоим качеством. За мои восемнадцать лет у меня было пять попыток самоубийства. Мои бинты скрывают то уродство, что покрывает все тело. Эти грязные шрамы украшают все мое тело. Они везде. Потому что с семи лет я пытаюсь выжить и это казалось мне единственным выходом. Мои родители, они не любят меня за это и думаю, что они никогда и не любили в целом. На мне так много шрамов не только потому, что я сам их себе наносил. Просто отцу нравилось смотреть, как я плачу и умоляю его остановиться от избиений, а мама всегда делала такие длинные ногти, что кожа не выдерживала и рвалась. Я не спал несколько дней, потому что я не мог уснуть. Я испытывал страх находясь дома, зная, что в любой момент ко мне могут зайти и все снова повториться. Я просто сбежал, я ведь пришел даже без рюкзака, все что у меня есть с собой это пачка бинтов и сигарет, не более. Я не знаю, почему написал именно тебе, но, по правде говоря, ты просто был единственным человеком, к которому я хотел и мог обратиться. Мне просто нужно было покурить с тобой за школой, пошутить глупые шутки и я бы вернулся домой, но ты затащил меня к себе, а твои голубые глаза всегда так честно смотрят на меня, что я поверил тебе и просто, понимаешь..я..в общем, спасибо тебе большое, что привел меня к себе, я не хочу быть обузой, я не рассчитываю, что между нами что-то изменится, ты не обязан ничего говорить и делать, я..мне жаль правда, прости, ты наверное был занят..я.. Договорить ему не дали, потому что резко развернули на стуле и с силой прижали к груди, аккуратно обнимая одной рукой за плечи, а вторую кладя на голову, еле ощутимо сжимая волосы, заземляя прикосновением. Чуя сам не понял, как сорвался с места и оказался возле Дазая, но он больше не мог слушать эти извинения и слова о том, что Дазай считает себя проблемой для него. Это заставляло его сердце болезненно сжиматься. Видеть, как всегда веселые карие глаза становились потухшими, а выражение красивого лица выказывало лишь потерянность и вселенскую усталость от собственных мыслей, было невыносимым. Чуя просто среагировал быстрее, чем подумал. Он надеялся, что его не оттолкнут. Они никогда не обговаривали безопасные зоны тактильности, поэтому сейчас Чуя нервничал, не зная как на это отреагирует резко замолчавший парень. Но спустя долгую минуту, где слышно было лишь тиканье настенных часов и легкий дождь барабанящий по окнам, Дазай отмер и несмело обвил руками талию Накахары, прижимаясь ближе. Дазай не любил прикосновения, ни от кого, но сейчас ему было спокойно. Он позволил обнимать себя и со страхом, но обнимал в ответ. — Я кстати старше тебя, - по-моему, не так утешают людей, Чуя. — Ты врешь, я думал, что я старше тебя, - Дазай отстранился и поднял голову, смотря снизу вверх в голубые глаза и отпечатывая в памяти нежную улыбку своего рыжего одноклассника, что так трепетно и аккуратно держал его в своих руках, не позволяя рассыпаться на части. — Мне уже восемнадцать, а тебе все еще семнадцать, так что ты младше меня, цербер, – привычная издевка проскользнула в голосе, разрушая горькое послевкусие от чужих откровений. — Это ничего не меняет, принцесса, я все еще занимаю главную позицию в наших взаимоотношениях! – неподдельно возмутился Осаму, пытаясь доказать, что он занимает важную и активную роль в их дружбе вражде. — Ты не проблема для меня, Осаму, может в прошлом, но сейчас ты ближе, чем просто школьный враг. Думаю, ты мой друг. Тишину после этого заявления можно было резать ножом, потому что до этого улыбавшийся Дазай замирает, с неверием смотря на Чую перед собой. Он думал, что его одноклассник проигнорировал всю его речь, что он просто сделал вид, что ничего сказано не было, но он правда слушал, и кажется ему действительно не было плевать на всю ту ересь, что наговорил младший. Кажется, Осаму не должен был чувствовать окрыляющее чувство благодарности и чего-то еще, такого нежного и искреннего. Он не должен был смотреть на Чую этим доверяющим взглядом с едва заметным блеском в глазах, и нет, он не имеет права заставлять Накахару Чую краснеть второй раз за час. — Ты тоже мой друг, Чуя. После этого они больше не разговаривали. Им хватило пары слов, чтоб обозначить новый уровень их отношений и, кажется, двум парням нужно время, чтоб переварить эту часть их диалога. Чуя был заботливым хозяином квартиры, он запихнул Дазая в душ под протестующие крики и закрыл дверь снаружи, крича, что грязных мумий никто дома не держит! И только услышав звук льющейся воды за дверью, он пошел в свою комнату, чтоб достать чистые вещи для гостя, после чего открыл дверь и молча положил вещи на стиральную машину. Но на выходе, почти выйдя из ванной, он бросил любопытный взгляд на запотевшее стекло душевой кабины. Парень остановил свой взгляд на влажной от воды спине, что была хоть и не большой, но с мышцами из-за частого бега, капли стекали по спине, огибая лопатки и скатываясь вниз по позвоночнику, прямо на... Хватит. Он же только что тебе душу излил, куда ты смотришь! Чуя пулей вылетел из ванной, ощущая жар на своем лице и удушающее смущение. Когда Дазай вышел из душа, переодетый в одежду Чуи и со свежими бинтами на теле, тот уже готовил рис с овощами и жареным мясом, что-то тихо напевая себе под нос. Не заметив парня за своей спиной, он обернулся и крикнул, в испуге отпрыгивая назад к плите. — Ты что совсем долбоеб?! Зато честно. — Прости, случайно вышло, не знал, что ты умеешь готовить, прямо настоящая хозяюшка! — Заткнись, иначе я засуну эту поварешку тебе в задницу. — Молчу. Накрывая на стол, они не переставали переговариваться о всякой ерунде, постоянно подкалывая друг друга, и обсуждая все, что придет в голову. Они просто вели себя как друзья, как и должно быть, как если бы они дружили со средней школы, а не просто кулаками махались. Закончив с ужином, парни направились в гостиную, так как на уроки они решили благополучно забить. Выбрали первый попавшийся фильм, что оказался какой-то индийской драмой. Смотреть такое на серьезе было невозможно, поэтому они поспорили на то, кто первый сдастся и будет умолять выключить это, тот делает всю домашку за другого в течении недели. Это была игра не на жизнь, а на смерть. Спустя бесчисленное количество смеха, шуток и ругательств на главную героиню, которая не могла выбрать между двумя своими ухажерами, Дазай уткнулся лбом Чуе в плечо, тихо посмеиваясь с недавней шутки. На что удивленный от такой неожиданной тактильности Накахара лишь нежно улыбнулся, закусывая губу, чтоб скрыть эту улыбку. За полчаса до конца фильма Дазай положил голову на чужие колени, растягивая тело на мягком диване. А на вялые протесты владельца об оккупации своих ног, он лишь отмахнулся и сказал, что так удобнее смотреть фильм. Было всего пять вечера, когда измученный после трех дней без капли сна Дазай заснул, доверяя себя в грубые от частых драк руки своего новообретенного друга, зная, что не получит нож в спину. Накахара потянулся за пледом, что лежал на спинке дивана и накрыл им лежащего одноклассника, заботливо уменьшая звук на телевизоре, дабы не потревожить итак хрупкий сон. Фильм уже показывал титры, поэтому Чуя переключил его на что-то другое. Это оказался какой-то детектив, так что какое-то время парень внимательно следил за сюжетом. Но взгляд то и дело скользил вниз на пушистые каштановые волосы, что приятно пахли клубничным шампунем после душа. Поэтому еще немного подумав, Чуя медленно опустил свою ладонь на чужую голову, начиная ненавязчиво поглаживать спящего парня по волосам. Не понимая, что с ним вообще происходит, Чуя решил впервые послушать свое сердце, а не мозг, вопящий о том, что он творит какую-то дичь, еще с того момента как взял Дазая за руку и повел его в свою квартиру. Но все это было не то, Накахара искал ответ на самые главные вопросы для себя. «Почему я так веду себя с ним? Почему я чувствую эту боль в сердце, когда с ним что-то не так? И почему во мне так полно этой дурацкой нежности когда я смотрю на него, спящего на моих коленях» Он искал ответ, а когда нашёл, резко распахнул глаза, ощутив как быстро билось собственное сердце. Зря он решил разобраться. Сердце было его врагом с самого начала. «Ты влюблен в Дазая Осаму».