Дверь в темноту

— Господин Рох, вы не представляете, как я рад, что вы удостоили мой скромный приют своим присутствием! — лебезил хозяин гостиницы. — Видите ли, из-за этого проклятого призрака я на грани разорения, и… — Да-да, я понял, — Говард поморщился и пренебрежительно махнул рукой. — Давайте сразу к делу. Задаток? — в руку ему опустился замызганный мешочек монет, и мужчина брезгливо поморщился. — Отлично. Теперь ведите в номер и расскажите о методах действия паранормальной сущности. Хозяин, старик в темном потертом костюме, недоуменно заморгал водянистыми глазами. С крючковатого носа вот-вот должна была сорваться маленькая капля. «Отвратительно». Говард, еле скрывая раздражение, пояснил: — Что именно он делает? Кидает вещи, бьет зеркала, тушит свечи? Он пытается убить постояльцев или только пугает их? Что насчет внешнего вида: тень, человеческий силуэт, животное? Я профессионал, мистер, и для работы мне нужна вся информация. — О, конечно, прошу прощения, — стушевался старик. — Видите ли, досточтимый господин Рох, мы не знаем об этом призраке практически ничего. Когда в этот номер еще приезжали обычные постояльцы, уже через пару часов оттуда начинали слышаться жуткие крики. Конечно, мы тут же спешили на помощь, пытались выломать дверь, но она никогда не поддавалась. А потом крики стихали, щелкал замок, дверь сама собой открывалась, и… — он сглотнул. — Дальше, дальше, — поторопил Говард, поднимаясь вслед за хозяином по широкой витой лестнице. — Весь номер был разгромлен, а люди мертвы. Но их не убили, они…они сами себя…того, — он провел ребром ладони по шее и тут же потряс рукой, сделав отводящий беду жест. — Они вскрывали себе горло? — уточнил экзорцист. Это было чем-то необычным. Особо опасные и сильные призраки могли довести человека до сумасшествия, но их целью было не убить, а передать какую-то информацию живым. Отомстить обидчикам, перезахоронить останки, найти и покарать виновников смерти и так далее. Человеческая смерть им была попросту невыгодна. — По-разному, — хозяин передернул плечами от страха. — Кто-то резал себя, кто-то вешался. Одна девушка привязала себе к шее тяжелую статуэтку и легла в полную ванну лицом вниз. Был мужчина, который выпил керосин для ламп, кого-то мы находили со ртом, полным осколков стекла… По-разному. Уж сколько мы с ним бед натерпелись… — Избавьте меня от лирики, — отмахнулся Говард. — Здесь? Дверь была совершенно обычной, ничем не отличающейся от остальных на этом этаже. Темное дерево и латунная табличка «14». — Да. Вы там уж постарайтесь, на вас вся надежда, господин Рох… — щелкнул замок, отрезая надоедливое дребезжание старика. Говард огляделся. Гостиная с диваном и камином (железные статуэтки ангелочков, ясно), спальня с широкой кроватью и столбами для балдахина и ванная. Также над камином висела старинная картина — улыбающаяся девушка в пышном платье с букетом цветов. Ничего выделяющегося. Хоть это дело и казалось интереснее прочих, Говард решил не рассусоливать и закончить его побыстрее. Тогда можно будет вернуться в Гильдию экзорцистов дотемна и похвастаться перед своими тупоумными коллегами. Рох начал готовиться к обряду. Все действия были отточены до автоматизма. Скатав ковер, он поставил в центр гостиной свой переносной круглый столик с вырезанными рунами правды. На него Говард положил деревянный круг с вырезанными буквами и стрелкой — получился своеобразный компас. Теперь, если с призраком удастся выйти на контакт, тот не посмеет солгать. Включив свет во всех комнатах на всякий случай, последним штрихом он очертил всю конструкцию кругом из соли, смешанной с измельченными заговоренными травами. Обычно он не заморачивался подобными усиленными мерами предосторожности, полностью полагаясь на собственные магические силы, но здесь случай, видимо, был сложный, поэтому стоило поберечься. Долго ждать Говарду не пришлось. Уже через пару минут температура в номере заметно опустилась, так что экзорцист накинул поверх плотной рубашки с защитными рунами на вороте длинный кожаный плащ. Рох усмехнулся кончиком тонких губ: этим его было не удивить. Нужно было чуть подождать и дать призраку понять, что диалог возможен. Однако Говард ждать не хотел. — Я знаю, что ты здесь, — громко сказал он в пустоту комнаты. — Меня ты не испугаешь, поэтому можем сразу приступить к делу. Говори со мной, я выполню твои требования, и ты обретешь покой! С минуту ничего не происходило. Вдруг торшер в дальнем углу гостиной мигнул раз, другой, третий, за ним подхватило бра в спальне, лампа в ванной. Весь номер теперь освещался короткими вспышками, от которых рябило в глазах. Это Говарда не смутило: он лишь слегка прищурился. Свет тем временем менялся. Из теплого желтого он перешел к ядовито-оранжевому, а затем к темно-красному, цвета венозной крови. То же сделали и другие лампы. Призрак не спешил: явно хотел поиграть с экзорцистом, заставить нервничать, потерять опору… Но зачем? Вдруг тщательно созданный круг из соли разорвался: его словно сдуло мощным порывом ветра. Экзорцист лишился одного слоя защиты. Но это было невозможно: ни один призрак не мог преодолеть этот барьер!.. — Ты согласен говорить со мной? — тщательно скрывая напряжение, спросил Говард. Все шло не по плану, однако нельзя было показать слабость перед каким-то жалким недомертвецом. Стрелка «компаса» медленно задвигалась, останавливаясь на нужных буквах. — Д-а. — Отлично. Чего ты хочешь? — У-б-и-в-а-т-ь, — последовал лаконичный ответ. С этим уже можно было работать. — Понятно. Кого именно? Того, кто убил тебя? — Н-е-т. — Тебя кто-то обидел при жизни? — Н-е-т. Несмотря на то что от холода в номере уже пар изо рта шел, Говарда бросило в жар. У любого призрака должна быть конкретная цель, так было всегда. Все шло не так, как он привык. Впервые за всю карьеру экзорцист почувствовал неуверенность. — Тогда кого ты хочешь убить? — голос предательски дрогнул, сердце забилось чаще. От нехорошего предчувствия скрутило в животе. — Л-ю-б-о-г-о. Говард отпрянул от стола. Вот теперь он начал ощущать настоящую опасность. Он изгонял дух серийного убийцы, и тот тоже желал крови. Но он убивал определенный тип людей, поэтому ничего не стоило выманить его из подвала, где он прятался, «на живца» и развеять. Экзорцисту стало ясно: здесь поможет только полная зачистка — уничтожение всего номера. Огонь с этим справится. Да, Говард не получит славы, но своя шкура была дороже. — Хорошо, — он начал медленно отступать к двери, — я передам твои слова хозяину, и он что-нибудь… Стрелка завертелась и Рох против своей воли медленно вернулся к столу. Ноги шли с трудом. Он чувствовал себя марионеткой в руках невидимого кукловода. Разум понимал, что это невозможно: столько защитных заклинаний на нем, но то, что управляло экзорцистом сейчас, было сильнее любого призрака. Оно было чем-то большим. — Л-о-ж-ь. — Я… — начал Говард, но осекся. Горло сдавило спазмом, так что он смог выдавить только жалкое сипение. Что-то начало происходить. Раздался резкий звук — в ванной лопнула лампочка. Еще один звон — лопнуло бра в спальне. Люстра на потолке задрожала, зазвенела и взорвалась. Номер погрузился в кромешную тьму. Единственным источником оставался торшер в углу, заливший гостиную потусторонним красным светом. Вспышки стали короткими, частыми, такими, что рябило в глазах. Лицо женщины на картине задрожало. Теперь оно напоминало уродливую маску: пустые глазницы, окаймленные комочками засохшей крови, словно глаза просто вырвали; голова вытянулась, кожа побледнела и натянулась на выпирающих скулах. Вот-вот она должна была порваться, и из-под маски вылезет что-то отвратительное, мерзкое. От мигающего света лицо мерцало и искажалось еще сильнее. Черный провал рта разошелся в улыбке и немного подергивался — вот-вот захлопнет его, упрется иссохшими руками в раму, вывалится на пол, медленно поднимется и уставится прямо в душу своими пустыми глазами с разорванными краями. Говард осознал, что его колотит: от холода или страха — он не знал. Хотелось рвануться к двери, биться в нее и вопить о помощи и плевать на гордость, но он не мог сдвинуться с места. Тук-тук-тук. Кто-то стучал в дверь. Не входную, в дверь ванной. Говард резко обернулся. Разумеется, никого. Тук-тук-тук. Тихие, осторожные звуки переместились на стену. Невидимые костяшки пальцев будто ощупывали дерево, ища более тонкое место, пустоту, которую можно сломать и прорваться в реальность. Женщина на картине скалилась все больше. Уголки рта изогнулись в ухмылке, дошли до верха впалых щек, надорвались и начали кровоточить. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук-тук-туктуктуктук…. Стуки становились все громче, они раздавались со всех сторон. Оконное стекло подрагивало и тихо звенело от проверок на прочность, стуки ползли по стенам, по потолку, били прямо по напряженным нервам Говарда. Они становились все громче, все чаще, дробно рассыпаясь по комнате, превращая ее во внутренности огромного барабана. Не выдержав, экзорцист зажал уши руками, надеясь, что отрежет себя от этого грохота. Ничего не вышло. К стуку добавился шепот. Вернее, не один, а много. Множество голосов — женских, мужских, детских — роилось вокруг сгорбившегося Роха. Они шелестели, сначала тихо, потом все громче и громче. Слов было не разобрать; десятки голосов перебивали друг друга, рыдали, требовали, просили, кричали прямо в мозг Говарда. Комната дрожала от ужасной какофонии. Зеркало разлетелось вдребезги, картина рухнула на пол. И в момент, когда Рох думал, что больше не выдержит, все закончилось. Все звуки стихли, растворились. На смену им пришла тишина. Экзорцист не слышал ни своего частого, прерывистого дыхания, ни бешеного стука сердца. Попробовал крикнуть — не получилось. И тут пришел он. Тени у торшера сгустились еще сильнее. Красный свет только подчеркивал тьму, сгустившуюся в углу. Она была там всего долю мгновения, и стоило Говарду моргнуть, как тут же исчезла. Теперь он стоял за спиной экзорциста. Тот чувствовал чужое присутствие. Все органы чувств вопили об опасности позади. Рох резко обернулся — никого. Но призрак — существо — все еще было за ним. Как бы мужчина ни крутился, не пытался оглянуться, все было бесполезно. Он всегда был сзади. По виску проползла змейка холодного пота. — Что тебе нужно?! — голос повысился до фальцета. Нечто за спиной чуть шевельнулось. Тут же стрелка на компасе закрутилась как бешеная и вдруг остановилась. Она указывала ровно на застывшего экзорциста. — Я? — Д-а. — Зачем? — обреченно спросил Говард. — С-о-с-у-д. — Сосуд?! Ч-что? Но призрак не может вселиться в человека! — его охватила настоящая паника. В голове не осталось ни одной мысли, только «бежать, как можно скорее, спасться, беги, прячься, беги, беги, беги отсюда». — Или может? — догадка пронзила его подобно молнии. — Это ты и делал с ними? Вселялся, а потом заставлял их убить себя? Как это возможно?! — Я покажу, — прошептал тихий, мертвый голос у его плеча. Входная дверь открылась, показался хозяин гостиницы. — Ну как, господин Рох, получи.? Ох, Боже мой, что с вами?! — вскрикнул старик. Из рта вылетело несколько капелек слюны и упало на замызганный воротник. «Как же это мерзко», — подумал Говард, и это была его последняя мысль. На глаза упала черная пелена, и все исчезло.

***

Говард прозрел. Он все еще стоял в номере. Хозяин был там же…вернее, его части. Тело старика было буквально разорвано в клочья. Руки вывернуты, ноги согнуты под неестественными углами, голова держится на тонкой полоске кожи. Все вокруг было залито красным — удивительно, сколько крови оказалось в таком тщедушном тельце. Говард почувствовал, как к горлу подступает тошнота, опустил взгляд… Его руки были по локоть в крови. Экзорцист попятился, запнулся о перевернутый стол. — Ты…это ты сделал?! — Нет, это сделал ты, — прошелестел довольный голос в его голове. — Убирайся немедленно! — прошипел экзорцист. — Убраться стоит тебе. Ты ведь слышишь топот стражников? Кажется, этот червяк кричал слишком громко. Но мне этого мало. Если Говарда схватят, призрак получит еще больше жертв. Лучшее, что Рох мог сейчас сделать, — сбежать подальше от людей и придумать план. Стараясь не смотреть в сторону растерзанного тела старика, он открыл окно и выпрыгнул в темноту (второй этаж, не страшно). — Думаю, мы с тобой отлично поладим.