Рассвет Энтропии

      — Как ты себя чувствуешь? — Рери, давно приняв свой ставшим привычным облик, глумливо прошептал, передразнивая, — уже лучше?       Он склонился над синим сгустком тумана: края того рябили, готовые вот-вот рассеяться, сердцевина пульсировала с затяжкой, будто в такт незримому сердцу. Вне физической оболочки Флинс представлял собой всего лишь бесформенную субстанцию.       — Ох, да ты отлично выглядишь! А гробик-то какой!       Костяшками пальцев он постучал по серому камню, внешней стене чего-то, что в полутьме действительно напоминало гроб. Рери вдруг вспомнил о вампирах из детских сказок — Флинс всё больше походил на одного из тех ночных существ.       Рери вскинул руку в его сторону, и туман, почувствовав опасность, насторожился и хотел было отпрянуть. Рери остановился. Реакция Флинса вызвала в нём нотки азарта, да и ярость за время прогулки приутихла. Последующие слова Рери пробормотал себе под нос:       — Щенок. И куда ты только полез?       Вместо того, чтобы как-то навредить Флинсу или попросту сжать туман в кулаке и испепелить того силой бездны, он принялся покачивать пальцем. Туман в лице Флинса замер, мерцая при каждом движении влево-вправо, не то заворожённый этой картиной, не то готовый дать отпор в случае настоящей угрозы. Или хотя бы попытаться.       — То, как ты наблюдаешь за мной, как вечно что-то выискиваешь и, я уверен, у тебя ни часа не проходит без мыслей обо мне... в общем, я прихожу к одному единственному выводу: уж не стал ли ты зависим от меня, Флинс?       Слова должны были вызвать у его врага ярость, отрицание столь громких слов, безусловно являвшихся ложью, но вместо этого туман шелохнулся, и поблек.       — Тц, и всё? Дымок — это всё, что ты можешь?       Рери недовольно нахмурился. Пальцы сжимались и разжимались, когда он невольно вспоминал свои недавние ощущения. Тогда он контролировал дыхание Толиндис, или же, вернее будет сказать, Флинса. И этот Флинс, эта тварь, что посмела принять облик его Толиндис, он!.. Нет, не сейчас. Дать волю ярости он всегда успеет.       — Давай, приходи в себя, — нетерпеливым полушёпотом пробормотал Рери. — Не разочаровывай меня так рано. У тебя ещё будет такая возможность в более... живописном окружении.       На лице Рери проступила ухмылка. Он с прищуром смотрел куда-то в сторону, во тьму, изредка переводя взгляд на почти рассеявшийся туман, что и являлся единственным источником освещения. Тишина стояла гробовая, лишь ровное дыхание Рери разбавляло её, пока в один момент он вдруг не хлопнул ладонью по камню.       Потревоженный и испугавшийся громкого звука Флинс резко отпрянул в сторону, а буквально через несколько секунд он предстал в своём привычном обличии. Ледяной взгляд, эти жёлтые глаза... Флинс, держась за края гроба, не мигая, следил за Рери.       Рери довольно оскалился. Он щёлкнул пальцами и по периметру зала зажглись багровые с фиолетовым огни. Тени заиграли на бледном теле Флинса. Капля пота скатилась по щеке альва и сорвалась на ключицы. Вжавшийся в стенку каменного гроба мужчина оказался абсолютно голым.       — Доброе утро, дымок, — с наигранной нежностью поприветствовал его Рери, — у тебя не осталось сил даже на одежду?       Флинс, медленно присев и приняв вертикальное положение, не ответил. Собственная нагота была последним, о чём он должен был сейчас переживать, тогда как все силы уходили на поддержание общей клетки-иллюзии. Вдруг, по его правой руке прошла судорога: бездна, чем-то ведомая, откликнулась, и её пламя пробудилось. Испытав боль, Флинс прерывисто втянул воздух в лёгких и с силой вжался в стенку гроба.       — Хм-м... — Рери с интересом наблюдал за ним, но даже и не думал пытаться облегчить боль. Он вдруг спросил: — Так что это за место?..       Флинс не сводил с него взгляда, с него и с этих покачиваний пальцем, от которых, казалось, собственная бездна и откликалась, словно по команде.       — Ты можешь прозвать это место своим новым домом, или ты предпочитаешь слово "тюрьма"? — голос Флинса прозвучал приглушённо. — И...       — Пф-ф, нет. Лучше скажи, чем это место является лично для тебя.       Флинс, не ожидавший подобного интереса, с подозрением сощурился, однако прошедший по руке импульс заставил его дёрнуться и всхлипнуть от боли. Вопрос Рери застал его врасплох и напомнил Флинсу о собственном некогда заданном вопросе: "Красота, как вы её оцениваете?" Сейчас даже ему, любителю созерцать прекрасное, было бы сложно разглядеть "красоту" в сложившейся ситуации.       — Вот как, — Рери хохотнул, манипулируя его болью как дирижёр оркестром, — любому ростку бездны нужно с чего-то питаться, и единственный возможный источник для твоего... это я. Как трогательно.       Флинс, схватившись за правую руку, отрицательно покачал головой. Нет, вливать в себя ещё больше тёмной энергии слишком опасно, но если этого не сделать — последствия будут катастрофическими. Да и Рери же не предлагает "помощь", верно?..       — Давай, поговори со мной, — настаивал Рери, он даже протянул ему руку, элегантно, плавно, словно приглашал на танец, — ты ведь столько всего узнал обо мне, будет просто неправильно, если твоя жизнь останется для меня загадкой.       — ...обо мне ты узнал не меньше.       — Я узнал альва, очень любопытного альва, неспособного просто жить себе и... — заметив, как Флинс сжался и уронил голову, Рери остановился. — Эй, ты там живой ещё?       Флинса охватывала лихорадка. Тело потряхивало мелкой дрожью, конечности холодели, капли пота стекали по спине.       — Знаешь, — с губ Рери слетел саркастичный смешок, — я прямо-таки разрываюсь между "закончить твои страдания" и "а не продолжить ли мне наблюдать?". Ты сейчас как букашка: что-то трепыхаешься, о чём-то пищишь, и... ничего, Флинс. Ты ничего не делаешь.       Отвечать совсем не хотелось, но может быть стоит зацепиться за ранее сказанные Рери слова?..       — Ты же видишь моё состояние... я действительно слаб, — признался Флинс перед своим врагом.       — Это-то я вижу. И что мешает мне убить тебя, наконец выйти из этого утопического мирка, который ты для меня создал, да и...       — Ты не выйдешь.       Рери напрягся, хотя и не поверил ему.       — Какая глупая ложь, — он насмешливо фыркнул и сел на край гроба, ближе к Флинсу, который в ответ лишь устало приподнял голову. — Ничто во всём мире не в силах долго удерживать меня на одном месте. Что уж говорить о таких пустяках, как твои иллюзии.       С губ Флинса слетел тихий звук, похожий на смех. Кажется, что-то его позабавило в словах Рери. Необычно, подумал тот, и всё-таки Флинс блефует. Ради выгоды они оба уже давно привыкли врать не только окружающим, но и в первую очередь самим себе.       — И ты хочешь это проверить?.. — предположил Флинс. — А что если я нашёл способ? Что, если бездна помогла мне?       Рери, казалось, всё больше веселился, слушая столь бесстыдные и абсурдные речи.       — Я — это бездна. А твои уловки кажутся мне всё более детскими и нецелесообразными. К примеру, твоя утопия не такая уж и приторно-сладкая, какой она казалась изначально. А если я добью тебя, то...       — То с шансом... с шансом пятьдесят на пятьдесят ты либо останешься здесь, либо, хах, либо выйдешь. Неплохой расклад, если ты готов рискнуть.       Заметив, как последние слова даются Флинсу с тяжёлым трудом, а сам он, схватившись за грудь, дрожит и порывисто дышит, Рери решил действовать.       — Приподнимись, — скомандовал он, и сам же схватил Флинса за плечи и с силой дёрнул вверх.       Флинс, кряхтя, не стал задавать вопросов. В конце концов сил сопротивляться практически не было, и вся его напускная гордость давалась ему с неимоверным трудом.       — Мне и самому интересно, — прошептал Рери, не отнимая от него изучающего взгляда, — что будет, если ты, альв, в полную силу испытаешь на себя влияние бездны? И как хорошо, что наши цели хоть в чём-то наконец-то совпали. Я ведь прав, дымок?.. Тебе нужно восстановиться, а мне — утолить интерес.       Это прозвище, "дымок" — Флинс не понимал его, потому что интонация, с которой Рери произносил это слово, звучала почти нежно. Зато Флинс понимал другое, что без поддержки, чьей угодно, его план провалится, поэтому выход был только один — согласиться на сделку. Он так же понимал, что Рери идёт ему навстречу далеко не из альтруистских побуждений, а, стало быть, нужно быть предельно осторожным. Он справится, всё будет в порядке, он не допустит того, чтобы Рери снова вырвался на свободу.       Рери, чьи воспоминания отослали его в глубокое детство, к тем глупым книжкам про вампиров, вдруг отбросил пепельные волосы и обнажил шею.       — Так будет быстрее, — аргументировал он свои действия. — Кровь — это жизнь. Твоя, моя... а в скором, смешавшись, станет нашей.       Руки Флинса дрожали, но кое-как он схватился за Рери, за чёрные грудные ремни и боевые наплечники. Он разомкнул пересохшие губы, вдохнул затхлый воздух, наполним им лёгкие — и больше не колеблясь сделал это. Зубы вонзились в плоть, но Рери не шелохнулся. И лишь под его тихий вздох Флинс, надавив сильнее, ощутил на языке его кровь.       — Вот так... — прошептал Рери, чьи ладони легли на лопатки Флинса в таком жесте, словно бы он обнимал его, как хрустальную вазу, — прочувствуй этот момент.       Широко раскрытыми глазами Флинс смотрел в одну точку, пробовал на вкус своего заклятого врага, чувствуя, что пути назад уже не будет — скверна, словно паразит, с молниеносной скоростью вживалась в его тело.