Невероятная аномалия

      Два дня прошли в блаженной тишине. Для Мико это было идеальное существование. Она просыпалась, когда Куро решала, что пора завтракать, обычно это выражалось в настойчивом тыканье мокрым носом в ее щеку. Она пила чай, глядя, как утренний свет ползет по татами. Она чистила свой клинок, медитировала.       Встреча в лесу с Королем Демонов была отложена в дальний ящик сознания. Она не чувствовала страха, вспоминая об этом. Скорее, легкое раздражение, как от камня в ботинке, который пришлось вытряхнуть.       На третий день, когда она сидела на кухне, перебирая рис для ужина, мирную тишину разорвал резкий, пронзительный крик. «КА-А-АУ! МИКО! МИССИЯ! СРОЧНАЯ МИССИЯ!»       Ее ворон уз Морриган влетел в открытое окно, приземлившись на стол и опрокинув чашку с остывшим чаем. Он был взбудоражен, его черные перья топорщились.       Мико вздохнула, глядя на растекающуюся лужицу. — Да-да, знала, что недолго отдыхать. Я слушаю. «ДЕРЕВНЯ КИРИЯМА! К СЕВЕРУ! ПОЛНАЯ ТИШИНА! КА-АУ!» — проорал ворон. — «НЕДЕЛЮ НЕ БЫЛО СВЯЗИ! ДО ЭТОГО — ЖАЛОБЫ ПРИХОДИЛИ, МОЛ ЛЮДИ ПРОПАДАЛИ! А ТЕПЕРЬ — ТИШИНА! ПРОВЕРИТЬ НУЖНО НЕМЕДЛЕННО!»       Мико молча вытерла стол. Деревня Кирияма. Это был почти день пути пешком, вглубь гор. Задание такого типа «проверить обстановку» никогда не сулило ничего хорошего. Это означало, что отправлять группу охотников уже поздно, а посылать Столпа — еще рано. Такие миссии доставались ей.       Она кивнула ворону. — Поняла. Вылетаю.       Ворон каркнул в последний раз и вылетел. Куро, наблюдавшая за сценой из угла, фыркнула, недовольная нарушением спокойствия. — Прости, Куро, — сказала Мико, вставая. — Ужин отменяется. Оставлю тебе двойную порцию рыбы.       Сборы были быстрыми. Форма, хаори, клинок на пояс. В небольшой рюкзак — фляга с водой, несколько рисовых шариков, бинты и масло для клинка. Она в последний раз почесала кошку за ухом, задвинула дверь дома и шагнула навстречу холодному дню.       Она добралась до Кириямы только к вечеру следующего дня. Путь был изматывающим. Чем выше она поднималась в горы, тем гуще становился туман и тем сильнее ощущалось… что-то.       Когда впереди показались крыши деревни, солнце уже садилось. Первым, что она заметила, был не вид. Это был запах. Едкий, медно-сладкий запах крови. Он висел в воздухе так плотно, что, казалось, его можно было попробовать на вкус. Он цеплялся за горло, и Мико пришлось достать платок и прикрыть им нос и рот.       Деревня показалась из-за поворота тропы. И она была мертва. Не просто тихая, мертвая.       Дома стояли с распахнутыми дверьми. Ветер лениво покачивал вывеску одной из лавок в деревне. Ни дыма из труб, ни лая собак, ни детских голосов. Только этот всепроникающий запах.       Мико вошла на главную улицу. Ее шаг был единственным звуком. Она видела следы паники: опрокинутые тележки, разбросанные овощи, которые уже начали подмерзать. Но ни одного тела. Она методично проверяла дом за домом. Везде было пусто. Остывшие очаги, недоеденный ужин на столах. Жители не ушли. Их забрали.       Запах крови и чего-то еще — запаха гниения, который она слишком хорошо знала, становился сильнее по мере ее продвижения к центру деревни. Он вел ее в гору, к большому, некогда величественному храму, возвышавшемуся над крышами домов. Оттуда исходила не просто вонь. Оттуда исходила аура. Темная, тяжелая, давящая, как сотни тонн воды. Она была похожа на ту, что она чувствовала в лесу, но во много раз усиленная, разбавленная агонией и смертью. — Так, это моя работа. Соберись. — девушка остановилась на секунду и вздохнула.       Ей нужно было войти, подтвердить наличие демона, оценить угрозу и, если возможно, уйти, чтобы доложить. Убийство демона такого уровня не входило в ее должностные обязанности — это было самоубийство.       Она поднялась по каменным ступеням. Двери храма были приоткрыты. Охотница медленно, как можно тише, отодвинула тяжелую створку.       Запах ударил в нее, как физический удар. Он был настолько концентрированным, что у нее потемнело в глазах, и рвотный спазм подкатил к горлу. Она крепче прижала платок к лицу, заставляя себя дышать ровно. Внутри было темно, свет проникал лишь через узкие окна под крышей.       И повсюду были они.       Это была не просто бойня. Это была насмешка над человеческой формой. Тела были свалены в кучи, как дрова. Некоторые были разорваны на части, другие — почти целые, но высохшие. Ошметки плоти, куски одежды, высохшие темные лужи, покрывавшие весь пол. Невозможно было сосчитать, сколько их здесь. Десятки. Может быть, вся деревня. Невозможно было разобрать, кто был мужчиной, а кто женщиной.       Она сделала шаг внутрь. Ее ботинок хлюпнул по чему-то мягкому и вязкому.       Ш-ш-шинг.       Звук извлекаемой катаны был единственным чистым, металлическим звуком в этом царстве разложения. Она подняла клинок, держа его перед собой. Привыкнув к запаху, она заставила себя идти вглубь главного зала, к алтарю.       Он стоял там, спиной к ней.       В своем идеальном костюме и шляпе. Он был абсолютно чист. Ни единой капли крови на белоснежной ткани. Он смотрел на оскверненный алтарь, словно ценитель искусства, изучающий полотно. — Я начинаю думать, что ты преследуешь меня, Охотник. Это становится предсказуемым. — Он не обернулся.       Мико замерла. Ее сердце, до этого стучавшее ровно, пропустило лишний удар.       Кибуцуджи Мудзан.       У его ног что-то пошевелилось. Это была женщина. Она была жива. Едва. Ее глаза были широко открыты от ужаса, она тянула к Мико руку, но не могла издать ни звука.       Все инстинкты Охотника кричали Мико, что нужно бежать. Вся ее логика говорила, что она мертва. Но перед ней был выживший. Ее работа — спасать людей. Мико направила кончик катаны прямо ему в спину. Ее руки не дрожали. — Отпусти ее. — голос звучал уверенно, пускай и в успех верить было бессмысленно Мудзан медленно повернулся. На его лице не было ни удивления, ни гнева. Только легкая, снисходительная скука. — Отпустить? Зачем? Она еще не закончена, — он улыбнулся, и эта улыбка была страшнее, чем все горы трупов вокруг. — Ты пришла спасти ее? Ты?       Он сделал к ней шаг. Мико инстинктивно отступила.       Ее мозг работал с бешеной скоростью, прогоняя варианты. Вариант 1: Атаковать. Результат: ее мгновенная смерть. Смерть женщины. Провал миссии. Вариант 2: Бежать. Результат: ее вероятная смерть (он не отпустит свидетеля). Смерть женщины. Провал миссии. Вариант 3: Говорить. Результат: неизвестен. Вероятная смерть. Но это единственный вариант, который не гарантировал ее мгновенно.       Новый шаг на встречу. Его красные глаза изучали ее, как насекомое под стеклом. — Ты снова не нападаешь. Твой меч направлен на меня, но ты боишься даже пошевелиться. Ты пришла сюда, чтобы умереть, Охотник? — Я пришла сюда, потому что это моя работа, — ответила Мико, ее голос оставался ровным, хотя дышать становилось все труднее. — Твоя работа — умереть? — усмехнулся он.       Он сделал еще один, более быстрый шаг.       Мико отступила снова, упираясь спиной в холодную, липкую от крови стену храма. Западня. Она была в ловушке. Между Королем Демонов, горой трупов и своим долгом спасти женщину, которая уже захлебывалась собственной кровью у его ног. — Что ж, — мужчина остановился в нескольких метрах, склонив голову набок. — Неожиданная встреча. Удиви меня, Охотник. Что ты собираешься делать теперь?       Воздух в храме был тяжелым, как мокрое сукно. Запах разложения и меди был настолько плотным, что, казалось, оседал на коже. Мико стояла, прижатая спиной к холодной, липкой стене. Ее клинок был все еще направлен на него, но это был жест скорее по инерции, чем реальная угроза. — Что ты собираешься делать теперь? — повторил Кибуцуджи, и в его голосе проскользнуло откровенное развлечение.       Он наслаждался этой сценой. Охотник. Демон. Жертва. Классический, вечный треугольник. Он ожидал одного из двух: либо отчаянного, самоубийственного выпада, либо слез и мольбы.       Девушка медленно опустила кончик своего клинка к полу. Металл тихо звякнул о каменные плиты. Она не убрала меч в ножны, но и не держала его в боевой готовности. Ее взгляд переместился с Мудзана на стонущую женщину, а затем обратно. — Я думаю.       Бровь Мудзана едва заметно дрогнула. — Думаешь? — Ага, — кивнула Мико. — Моя миссия сейчас состоит из двух частей. Во-первых, спасти выживших. Вот она. — Она едва заметно кивнула на женщину. — Во-вторых, уничтожить демона. Вот вы.       Она сделала паузу, ее спокойные глаза встретились с его красными. — И к сожалению я пришла к выводу, что обе части миссии невыполнимы.       Тишина. Даже женщина, казалось, перестала стонать.       Мудзан склонил голову набок, как хищная птица, изучающая странное, несъедобное насекомое. Это было не то. Совсем не то. — Я не могу спасти ее от вас. Я не могу убить вас. Если я нападу, вы убьете меня, а затем ее. Если я попытаюсь сбежать с ней, вы сделаете то же самое, только, вероятно, медленнее. Если я сбегу одна… — она покачала головой, — …я не смогу. — Так это капитуляция? — спросил Мудзан, его голос потерял нотки веселья и стал холодным. — Ты пришла, увидела и сдалась? Ты — позор для охотников. — Это не капитуляция. Это констатация фактов, — парировала Мико. Ее взгляд скользнул по горам трупов, заполнивших зал. — А это… — Что? — нетерпеливо спросил он, когда она замолчала. — Это неэффективно и очень не аккуратно. — Что ты имеешь в виду? — Этот Тарантиновский диалог заходит всё дальше и дальше. — Это неэффективно, — повторила Мико, уже более уверенно, как будто объясняла ученику простую арифметику. — Здесь, должно быть, около сотни тел. Вы убили их всех. Но съели… сколько? Десять? Пятнадцать? Остальные просто гниют. Огромная трата ресурсов. Вы создали проблему, которая привлекла таких, как я, и не получили максимальной выгоды. Это очень нерационально.       Мудзан несколько секунд просто смотрел на нее. Его идеальное лицо было непроницаемым, но в глубине рубиновых глаз что-то шевельнулось. Шок, сменившийся чем-то похожим на… гневное любопытство.       Женщина у его ног снова издала тихий, булькающий стон. Этот звук, казалось, вернул Мико к реальности. Она посмотрела на умирающую, потом вновь на Мудзана. — Вы собираетесь ее съесть? — спросила она буднично.       Мужчина моргнул. — Возможно. — А если нет? — Она умрет сама. Медленно, от потери крови, болевого шока или ещё чего. — Он улыбнулся, наслаждаясь ее странным допросом. — Это тоже неэффективно, — сказала Мико. — Она страдает. Это отвлекает. И это жестоко, но уже в бессмысленном ключе. Вы уже получили то, что хотели — страх, смерть, еду. Она — лишняя деталь.       Охотница сделала шаг вперед. Не к нему. А в сторону, чтобы лучше видеть женщину. Мудзан напрягся, готовый атаковать. Но Мико остановилась и снова подняла свой меч. — Кибуцуджи-сан, если вы не собираетесь ее использовать, позвольте мне ее убить.       Женщина, услышав это, широко раскрыла глаза, в них плеснулся новый, окончательный ужас. Мудзан застыл. — Что? — Это моя работа, — пояснила девушка. — Спасать людей. Прямо сейчас спасти ее от смерти невозможно. Но я могу спасти ее от страданий. Это единственная часть моей миссии, которую я могу выполнить. Позвольте мне даровать ей быструю смерть. Это будет милосердно.       Просить у него, у Короля Демонов, разрешения убить его жертву из милосердия. Безумие? Возможно.       Мудзан Кибуцуджи впервые за тысячу лет не знал, что сказать. Он посмотрел на охотницу. На ее меч. На умирающую женщину. И рассмеялся. Звук, который был страшнее любого крика. Он прекратился так же внезапно, как и начался. Демон перестал улыбаться и быстро взял себя под контроль.       Он медленно шагнул к Мико. Он обошел ее по дуге, заставляя ее отслеживать его движение, но не поворачивать голову. Это присутствие было физическим давлением. — Тысячу лет, — проговорил мужчина тихо, его голос был низким и бархатным, от него по коже Мико пробежал непроизвольный холод. — Тысячу лет меня пытаются убить.       Он остановился за ее правым плечом. Она чувствовала его присутствие, как мороз. — Они приходят с огнем в глазах. Они кричат о мести. О справедливости. О своих мертвых семьях. Они приносят мне свою ярость, свою боль, свое отчаяние. Это так утомительно.       Он шагнул снова, появляясь перед ней, а красные глаза впились в ее. — Они приходят, чтобы стать героями. А ты… — этот голос почти перешел на шепот, — …ты пришла, чтобы оптимизировать? — Ты стоишь посреди бойни, устроенной мной, и смеешь читать мне лекцию о рациональном использовании ресурсов? — Я не читаю лекцию, — так же ровно ответила Охотница. Ее клинок все еще был опущен. — Я просто предлагаю решение для единственной части проблемы, которую я могу решить.       Кибуцуджи смотрел на нее долго. Так долго, что тишина в храме, прерываемая лишь булькающим дыханием женщины, стала невыносимой. Затем он сделал то, что окончательно сломало все шаблоны.       Он шагнул назад. Одним плавным, элегантным движением отошел в сторону, к алтарю, освобождая ей прямой доступ к женщине и сцепил руки за спиной. — Что ж, — сказал он. — Удиви меня.       Девушка не колебалась. Она не стала смотреть на Мудзана, чтобы убедиться, что это не ловушка. Сделав два шага вперёд Мико опустилась на одно колено рядом с женщиной. Та уже не могла сфокусировать взгляд. Ее тело было сломано, но ужас в ее глазах был ясен. Она видела меч, видела Мико в форме Охотника, и ее губы задрожали в беззвучной мольбе. — Прости. Я не смогла спасти тебя. Но я не позволю тебе так умирать.       Клинок прошел по шее женщины с тихим, влажным свистом. Тело женщины в последний раз дернулось и обмякло. Голова откинулась набок. Страдания прекратились. В храме воцарилась абсолютная, мертвая тишина.       Мико не вставала. Она на мгновение закрыла глаза, вытирая клинок о чистый кусок своей формы. Затем она медленно вложила его в ножны. Щелчок защелки прозвучал оглушительно громко.       Только после этого она поднялась на ноги и повернулась к Мудзану, который просто внимательно смотрел на неё. Но его глаза, они горели. Это был не гнев. Это было восхищение. Жуткое, хищное, собственническое восхищение. — Ты… — сказал он, нарушив тишину и покачал головой. — Занятно.       Мудзан подошел к ней почти вплотную. Она не отступила. Он был так близко, что она могла бы рассмотреть свое отражение в его вертикальных зрачках, если бы посмела. — Любой другой охотник умер бы здесь, пытаясь спасти ее. Или умер бы, пытаясь отомстить за нее. А ты пришла и сделала мою работу лучше, чем я.       Он протянул руку, и Мико инстинктивно напряглась. Но он не коснулся ее. Он лишь взял прядь ее волос, выбившуюся из прически, и заправил ее ей за ухо. Его пальцы были ледяными. — Ты права. Это было неэффективно. Просто резня… это скучно. Но это… — мужчина кивнул на тело женщины, — …это было замечательное представление.       Девушка молчала. Ее работа была закончена. Вся. Выживших нет. Демон — вот он, но он не ее цель. — Миссия провалена, — констатировала она тихим голосом, скорее для себя, чем для него. — Напротив, — прошептал Мудзан. — Ты только что прошла самое важное собеседование в своей жизни.       Он улыбнулся. Не ухмыльнулся. Он улыбнулся ей так, как улыбаются чему-то бесконечно ценному.       Охотница смотрела на него без эмоций, ее мозг пытался обработать новую вводную. Он отпускает ее? Опять? После такого? Какого чёрта? Его аура, до этого давившая на нее, стала легче, как будто он действительно собрался уходить. — Ты уходишь? — спросила она.       Мудзан остановился, его улыбка стала шире. — Ты ожидала, что я останусь? — усмехнулся он. — Я ожидала, что ты убьешь меня, — честно ответила Мико. — Как свидетеля. Как охотника. Это было бы… — Логично? — закончил он за нее, и в его голосе прозвучало чистое, неразбавленное веселье. — О, нет, Охотник. Убить тебя сейчас — было бы ужасной утратой. Ты слишком интересный экземпляр, было бы очень грустно лишать себя такой забавы.       Он сделал шаг назад, растворяясь в тенях у алтаря. — Почему я ухожу? Потому что я получил то, что хотел, и даже больше. Это представление окончено. А ты, хорошо поработала сегодня. — его красные глаза в последний раз сверкнули в темноте.       Его голос эхом разнесся по храму. Он исчез. — Мне нужно выпить, как можно скорее.       Мико осталась одна. В центре храма, заваленного мертвецами. В полной, оглушающей тишине. Единственным свежим трупом был тот, что лежал у ее ног, убитый ее собственной рукой.