Невероятная аномалия

      В какой момент охотник становится добычей?       Охотник становится добычей в тот самый момент, когда встречает кого-то сильнее себя. Наверное, так было всегда, просто мы очень долго пытались убедить себя в обратном. Мы придумывали правила, названия для стихий и техники дыхания, чтобы чувствовать себя хозяевами положения. Но правда в том, что весь этот порядок рассыпается, когда ты сталкиваешься с настоящим хищником. Ты понимаешь, что никогда не была во главе этой цепи – ты просто была на время оставлена без присмотра.       И что теперь делает этот «охотник»?       Бежит. Просто бежит, потому что внутри больше ничего не осталось, кроме этого животного желания – не быть съеденным прямо сейчас. Все тени вдруг становятся длиннее, а лес – теснее. Ты можешь называть себя как угодно, но когда по твою душу приходит настоящий хищник, ты превращаешься в кусок мяса, который просто хочет прожить еще минуту.

***

— Ой, как же мне всё это не нравится… — мрачно пробормотала Мико себе под нос, пиная носком сандалии мелкий камешек на пыльной дороге.       Солнце стояло в зените, припекая макушку, но внутри у неё всё равно было как-то зябко. Фантомное жжение в венах, оставшееся после Мудзана, то затихало, то возвращалось вновь, напоминая о том, по какому тонком льду она теперь ходит. — Карр! Что именно? — Морриган кружил над её головой, то обгоняя, то отставая. — Это поможет твоему здоровью! Кар! Тебе это только на пользу! Ты в последнее время выглядишь просто ужасно! Бледная! Уставшая! Кар! — Спасибо за комплимент, пернатый. Я всегда мечтала услышать критику своей внешности от птицы. Моему здоровью только боксёрские тренировки с демонами помогут, — проворчала Мико. — А эта твоя реабилитация – как мёртвому припарки. — Тебе просто нужно отдохнуть! Поесть нормально! Выспаться! Танджиро, Зеницу и Иноске тоже там! — не унимался ворон, спикировал чуть ниже, словно пытаясь клюнуть её в макушку для ускорения.       Она не стала спорить. Просто потому, что не было сил.       Впереди уже показались знакомые деревянные ворота Поместья Бабочки, украшенные гербом. Запах глицинии ударил в нос еще на подходе. Раньше этот аромат приносил Мико чувство облегчения и безопасности, но сейчас, с чужой кровью, текущей по её венам, он вызывал легкое, едва заметное раздражение где-то на задворках сознания. Она заставила себя проигнорировать это чувство.       Стоило ей ступить на вымощенную камнем дорожку внутреннего двора, как навстречу ей выбежали три маленькие фигурки в одинаковых формах медсестер. — Мико-сан! — хором пискнули Суми, Киё и Нахо, синхронно поклонившись. — Нам уже доложили, что вы прибудете! Добро пожаловать! — Привет, девочки, — Мико постаралась выдавить из себя максимально дружелюбную и расслабленную улыбку. — Надеюсь, я вас не сильно стесню. — Ничуть, — раздался позади девочек мягкий голос.       На крыльцо, легко ступая, вышла Шинобу Кочо. На лице Столпа Насекомого играла её фирменная, непроницаемая улыбка, но фиолетовые глаза были прямо как у хищника. — Ара-ара, Мико-сан. Не ожидала увидеть вас в качестве нашей гостьи так скоро, — Шинобу грациозно сложила руки перед собой. — Особенно после того шумного собрания Суда. Как ваше самочувствие? Вороны докладывали о сильном истощении.       Девушка мысленно напряглась. Кочо всегда была слишком проницательной. — И вам доброго дня, Кочо-сама. Да вот, немного переоценила свои силы на последнем задании, — Мико непринужденно повела плечом. — Начальство решило, что мне полезно немного подышать глицинией и попить ваши чудесные отвары, пока я не начала падать в обмороки на миссиях.       Шинобу тихо рассмеялась, хотя её взгляд оставался таким же пугающим. — Мудрое решение. Проходите внутрь, девочки покажут вашу палату. Надеюсь, вам у нас понравится.       Кивнув на прощание Столпу, Мико сняла обувь и прошла в прохладные, пахнущие травами коридоры Поместья. Одна из девочек провела Мико в её временную комнату. Та была отделена от остальных и, Слава Богу, одиночной. На долго там задержаться не получилось.       Найти нужную комнату не составило труда –- оттуда доносились такие звуки, словно кого-то резали заживо. — Я НЕ БУДУ ЭТО ПИТЬ! ОНО ГОРЬКОЕ! Я УМРУ-У-У! — истерично вопил до боли знакомый голос.       Мико отодвинула седзи и прислонилась плечом к косяку, скрестив руки на груди. В просторной светлой палате царил контролируемый хаос. Зеницу, замотанный в бинты, катался по футону, отбиваясь от девочки с пиалой лекарства. Иноске, на котором живого места не было, сидел на подоконнике в своей маске кабана и орал на Зеницу, чтобы тот заткнулся.       А посередине всего этого сидел Танджиро. Услышав звук открывшейся двери, мальчишка замер. Его нос смешно дернулся, втягивая воздух. Бордовые глаза широко распахнулись. — Мико-сан?! — его лицо тут же озарилось такой искренней, радостной улыбкой, что у Мико на секунду болезненно сжалось сердце.       Зеницу мгновенно перестал выть, резко сел и залился слезами облегчения. — МИКО-СА-А-АН! Вы пришли спасти нас от этих извергов?! Они пытаются меня отравить! — О, женщина-мечник пришла! Сразись со мной! — тут же оживился Иноске, спрыгивая с подоконника, но тут же скрючился от боли в ребрах.       Мико криво усмехнулась, оглядывая эту шумную, переломанную троицу. — И вам привет, недоразумения, — она устало потерла переносицу. — Рано радуетесь, Зеницу. Я вас спасать не буду. Меня саму сюда сослали отлеживаться. Так что теперь мы товарищи по несчастью.       Танджиро обеспокоенно нахмурился, попытавшись встать. — Вас ранили на задании, Мико-сан? Что-то серьезное?       Она махнула рукой, проходя в комнату и опускаясь на ближайший свободный футон. — Да нет, всё в порядке. Царапины. Никаких смертельных ран. Просто переутомление, нервы шалят. Думаю, мне пора в отпуск. А вот вы трое выглядите так, будто вас пережевал медведь, выплюнул, а потом потоптался сверху. — Это был паук! Огромный, страшный демон-паук! — тут же заскулил Зеницу, обхватывая голову руками. — Мои руки и ноги чуть не отвалились от яда! Я думал, это конец! — Ха! Этот полумертвый паук был слабаком! Я бы его в клочья разорвал, если бы не... — Иноске запнулся, видимо, вспомнив, как его самого чуть не раздавили в лесу, и обиженно фыркнул, скрестив руки на груди.       Танджиро же продолжал внимательно смотреть на Мико. Его нос снова едва заметно дрогнул. Среди густого запаха медикаментов и глицинии он на секунду уловил от неё что-то чужое. Что-то невероятно холодное и пугающее, словно запах застоявшейся крови. Но этот шлейф тут же исчез, перебитый привычным ароматом самой Мико – запахом каких-то осенних цветов, хризантем, георгин и тому подобное, что очевидно для человека владеющего Дыханием Цветов. Танджиро моргнул, решив, что ему просто показалось от усталости.       Мико поймала его взгляд, и внутри у неё всё сжалось. Пятнадцать лет. Они едва живы остались. А ведь это была только Низшая Луна. Если бы Мудзан захотел... он бы растер их в порошок одним движением пальца.       Её взгляд посуровел. Ироничная полуулыбка исчезла с лица. Мико наклонилась вперед, уперев локти в колени. — Значит так, детский сад, — её голос прозвучал тихо, но так серьезно, что Зеницу мгновенно перестал ныть, а Иноске настороженно притих. — Вы столкнулись с Низшей Луной. Почувствовали разницу? — Да, — серьезно кивнул Танджиро, выпрямляя спину. — Он так хорошо скрывал, было такое чувство, будто сбежать было невозможно. И его Искусство Демонической Крови, оно было слишком сильным.       Мико устало вздохнула и откинула голову назад. — Даа, такие эти демоны. Чем выше по рангу, тем больше в нем крови Прародителя, и тем меньше в нем остается человеческого. Ничего, и с такими научитесь драться. — Но это всё неважно, — Мико резко сменила тон и хлопнула ладонями по коленям, отгоняя тяжелые мысли. — До этого ещё дожить надо. Шинобу вас буквально по частям собирает, так что будьте добры, сначала нормально срастите кости. — Но они заставляют пить эту горькую дрянь! — Зеницу снова захныкал, утыкаясь лицом в подушку. — И Аой-сан такая страшная, когда злится... Она на меня кричит, если я отказываюсь! — Аой делает свою работу, — сказала Мико с небольшой насмешливой улыбкой. — И молитесь, чтобы она держала вас в этой палате подольше. Потому что как только Кочо даст отмашку, что вы не развалитесь от дуновения ветра, легкая жизнь закончится. Вы перейдете в мои руки.       Танджиро заинтересованно моргнул, чуть подавшись вперед. — Вы будете нас тренировать, Мико-сан? — Я буду над вами издеваться, — поправила она с нескрываемым садистским удовольствием, глядя, как Зеницу испуганно пискнул. — Дыхание и выносливость вам тут и так подтянут на местной реабилитации, я этот ад видела. А вот я займусь вашими мозгами и командной работой. Устроим небольшую игру. Вы втроем против меня одной. — Ха! Да я тебя одной левой уделаю, женщина-мечник! — взревел Иноске, попытавшись победно вскочить с футона, но тут же со стоном повалился обратно, схватившись за забинтованные ребра.       Мико снисходительно фыркнула. — Спи давай, «одной левой». Правила будут простые. Никаких поблажек. Ваша задача будет.. скажем… — девушка на секунду задумалась. — О! Отобрать у меня колокольчики! Ничего сложно, в детали посвящу позже, сейчас восстанавливайтесь.       Зеницу побледнел еще сильнее, пробормотав что-то о том, что его точно убьют свои же. Танджиро кажется над чем-то задумался. — Мы поняли, — ответил он за всех. — Мы будем готовы выложиться на полную. — Вот и славно. Ловлю на слове, — Мико поднялась со своего места. — А теперь спите, народ. Мне тоже, наверное, нужно отдохнуть. — Она направилась к выходу, но у самых дверей обернулась. — Вы молодцы, что выжили.       Плотно задвинув за собой седзи, Мико прислонилась спиной к стене коридора и прикрыла глаза.

***

      Комната, которую ей выделили, была маленькой, но уютной. Окно выходило в сад, и в открытую створку пробирался прохладный ветерок. — Карр! — Морриган влетел и уселся на подоконник. — Что приуныла? Хорошее место! Чистое! Пахнет вкусно! — Угу, — буркнула Мико, развязывая пояс и стягивая с себя форму. Она бросила её в угол, потом разберётся, и натянула лёгкое кимоно, которое приготовили для неё служащие. В дверь постучали. — Мико-сан, это Аой, — послышался девичий голос. — Я принесла вам вечерний чай. Могу войти? — Да, конечно.       Аой скользнула в комнату, поставила на низкий столик поднос с чайником и пиалой, аккуратно сложила на татами свежее постельное бельё. — Если вам что-то понадобится, просто позовите. Кто-нибудь из нас всегда рядом. Шинобу-сама просила передать, что завтра утром ждет вас на осмотр. — девочка поклонилась и уже собралась уходить, но задержалась. — Мико-сан... вы в порядке? Даже медсёстры это замечают. — с горечью подумала Мико. — Всё хорошо, Аой. Дорога была долгой. Просто высплюсь, и всё пройдёт. — Тогда спокойной ночи.       Дверь закрылась. Мико налила чай, но пить не стала – только поднесла кружку к лицу, вдыхая тёплый пар мятного отвара. — Карр! Ты чего не пьёшь? — поинтересовался Морриган. — Не хочется.       Она поставила чашку на стол, аккуратно расстелила футон, погасила лампу и легла лицом к стене.       Ворон повозился, щёлкнул клювом, но потом понял, что хозяйка не настроена на разговоры, и, обиженно вздохнув, устроился на спинке стула спать. Мико лежала с открытыми глазами. В комнате было слишком тихо. В этом чужом месте, среди чужих запахов, её собственный страх казался ещё сильнее. Где-то далеко, за стенами усадьбы, шелестели деревья. Где-то внутри, под рёбрами, пульсировало то нечто, что оставил после себя Мудзан. Сон не шел.       Она перевернулась на левый бок. Потом на правый. Закрыла глаза. Что ты сделал со мной? Зачем? — мысленно спросила она, зная, что ответа не получит.       Спокойная жизнь... — Мико горько усмехнулась в подушку. Всё, во что она верила, всё, ради чего тренировалась до кровавого пота, теперь казалось каким-то бесмысленным. Охотники верили ей. Танджиро смотрел на неё с обожанием. А она? И что теперь делать? Притворяться, что ничего не случилось? Улыбаться этим троим, учить их, делать вид, что я всё ещё тот же человек, что и раньше? А я уже не тот. Я даже не знаю, какой я теперь.       Она сжала кулак, и ногти впились в ладонь. Боль отрезвляла, возвращала в реальность. Если кто-то узнает: Столпы, Шинобу, кто угодно – мне конец. Они не станут разбираться, может даже без суда обойдёмся, сразу казнь, а может они захотят выудить из меня какую информацию.       Она закрыла глаза и увидела его лицо – мальчишку с серьгами, который смотрел на неё с таким доверием, что сердце сжималось. А если узнают, то пострадают и они. За то, что были близки со мной.       Мико застонала, натянула одеяло на голову. — Хватит, — прошептала она. — Хватит себя накручивать. Никто ничего не узнает, пока. А дальше… дальше посмотрим.       Так девушка пролежала ещё достаточно долго. Скоро рассвет, — подумала она, заметив, что темнота за окном начала редеть.       Она закрыла глаза и насильно заставила себя расслабиться. И, на удивление, сон пришёл. Её ничего не снилось, уже достаточно давно, поэтому девушка просто погрузилась во тьму.

***

— Она опаздывает! — прошипел Зеницу, нервно поправляя хаори. — Заткнись, Плакса! — рявкнул Иноске.       Мико появилась спустя десять минут. Она шла неспешно, лениво потирая затылок, а под мышкой у неё была зажата какая-то старая книга в потрепанном переплете. — Доброе утро, — зевнула она, остановившись перед ними. — ВЫ ОПОЗДАЛИ! — хором выкрикнули Танджиро и Зеницу.       Мико невозмутимо моргнула. — Видите ли... мне черная кошка дорогу перебежала. Пришлось идти в обход через всё поместье, чтобы не накликать беду. Ужасное невезение. — ВЫ ВРЕТЕ! — снова дуэтом заорали парни. — Ну, допустим, — она пожала плечами и вытащила из кармана два маленьких серебряных колокольчика на шелковой ленте, звонко ударив их между собой. — В общем, правила простые. Ваше задание, это отобрать у меня эти колокольчики.       Девушка закрепила их у себя на поясе. — Времени у вас до полудня. Тот, кто не сможет достать колокольчик, останется без обеда. Более того, я привяжу проигравшего вон к тем пням, — она кивнула на три столба в углу площадки, — и буду есть свой сытный рамен прямо перед вашим носом. — Но подождите! — Танджиро нахмурился, продолжая бурный мыслительный процесс. — Нас трое, а колокольчика всего два. Получается… — Получается, что кто-то один из вас в любом случае окажется на привязи, — Мико раскрыла свою книгу и погрузилась в чтение. Это был какой-то скучный трактат по ботанике, такого добра в поместье Бабочки было вдосталь. — Вы можете использовать любое оружие, приемы дыхания и тактики. Можете даже пытаться убить меня, если, конечно, сможете. Вперёд, начинайте.       Первым, разумеется, сорвался Иноске. С диким рёвом «БЕ-Е-Е!» он рванул вперёд, целясь схватить охотницу за пояс. Мико даже не подняла глаз от страницы. В самую последнюю секунду, когда лезвия должны были коснуться её плеча, она просто исчезла. Иноске по инерции пролетел мимо, едва не вписавшись в дерево. — Твои намерения слишком очевидны.       Танджиро, воспользовавшись моментом, прыгнул сбоку. Он двигался быстро, его клинок описал широкую дугу, целясь в пространство между рукой и поясом Мико.       Но охотница лишь лениво перевернула страницу. Она сделала плавный шаг назад. Оружие Танджиро рассекло лишь воздух, а сама Мико, даже не отрывая глаз от текста, выставила ногу в подсечке. Мальчишка споткнулся, потерял равновесие и полетел на землю. — И ты тоже слишком предсказуем, Камадо. — Ах ты ж..! — взревел Иноске, снова бросаясь в атаку. — Я отрублю тебе руки и заберу эти звенящие штуки!       Он кинулся на неё градом хаотичных ударов. Два зазубренных клинка мелькали в воздухе, однако до цели не доставали. Все они проходили в сантиметрах от чужого, белого хаори. В какой-то момент девушка даже использовала клинок Иноске как опору, мягко оттолкнувшись от плоской стороны лезвия, чтобы увеличить дистанцию. — А вот ты, кабанчик, двигаешься быстро, но абсолютно бездумно, — Мико приземлилась в паре метров от них. — Твои атаки хороши против неповоротливых туш, но, очевидно, не меня. — Это невозможно! — заскулил Зеницу. — Она же монстр! Вы посмотрите на неё, она даже не вспотела! Мы все умрем от голода, а потом она скормит наши кости демонам! — Зеницу, не стой столбом! — крикнул Танджиро, поднимаясь на ноги и отряхивая одежды. — Заходи слева! Попробуем зажать её! — Я не могу-у-у! У меня ноги отнялись!       Хашибара подскочил к блондину, грубо схватил того за шиворот и буквально швырнул в сторону охотницы. — А-А-А-А! — истошно завопил Зеницу, летя прямо на девушку и рефлекторно выставив вперед руки.       Мико, увлеченно читавшая про особенности корневой системы аконита, тяжело вздохнула. Она чуть пригнулась, пропуская вопящего Зеницу над собой, и легонько подтолкнула его ладонью в спину для ускорения. Блондин с визгом влетел в заросли кустарника, откуда тут же донеслось возмущенное кряхтение и треск веток. — «Интересный факт: аконит цветет во второй половине лета и до сентября...» — задумчиво прочла Мико вслух, перелистывая пожелтевшую страницу. Затем она подняла взгляд на тяжело дышащих Танджиро и Иноске. — Вы закончили с разминкой? У вас осталось чуть меньше трех часов. Если вы планируете продолжать в том же духе, я лучше присяду в тень.       Она действительно сделала шаг к деревянной скамейке у края площадки, но Танджиро не собирался сдаваться. Сосредоточившись, он глубоко вдохнул, восстанавливая дыхание и вспоминая то, чему его учила Шинобу. Он рванул вперёд, стараясь сделать свои шаги максимально бесшумными и непредсказуемыми, резко меняя траекторию. Иноске, инстинктивно почувствовав начало атаки, ударил с противоположной стороны, целясь по ногам.       На какую-то долю секунды показалось, что у них получилось. Танджиро оказался вплотную к Мико, его пальцы уже почти коснулись шелковой ленты, на которой висели колокольчики.       Но Мико захлопнула книгу. Резкий хлопок прозвучал как выстрел. В это мгновение её расслабленная поза исчезла. Она крутнулась на месте с невероятной скоростью, перехватывая запястье Танджиро. Используя его же энергию, она дернула парня на себя и круговым движением швырнула прямо на летящего с боевым кличем Иноске.       Два лба столкнулись с глухим, болезненным стуком. Танджиро и Иноске рухнули на землю, образовав стонущую кучу из переплетенных конечностей.       Из кустов, пошатываясь и выплевывая листья, вылез Агацума. Увидев поверженных товарищей, он снова впал в панику, вытащил катану и с закрытыми глазами бросился на Мико, хаотично размахивая оружием.       Девушка просто вытянула руку с книгой, и Зеницу со всего маху врезался лбом в твердый переплет ботанического трактата. Блондин жалобно пискнул, выронил оружие и осел на землю, обхватив ушибленную голову.       Солнце поднималось всё выше, начиная ощутимо припекать макушки. Серебряные колокольчики на поясе Мико насмешливо звякнули, когда она потянулась, разминая плечи. — Полный провал, — сказала она, глядя на распластанную перед ней троицу. — Вы лезете по одному. Вы мешаете друг другу. Когда один атакует, второй ждет. Когда атакуют двое – вы сбиваетесь в кучу и калечите друг друга. Я даже Дыхание не использую, а вы уже выдохлись и едва стоите на ногах. А ещё вы слишком шумные, вас за три километра слышно.       Девушка в два шага отошла в тень, солнце не сильно приятно жарило спину, а ведь только начало лета, страшно подумать что будет дальше.       Танджиро, морщась от пульсирующей боли в затылке, приподнялся на локтях. Его грудь тяжело вздымалась, легкие горели от попыток постоянной поддержки дыхания. Он посмотрел на Иноске, который злобно пыхтел, потирая маску, и на тихо хныкающего Зеницу. Камадо подполз к своим товарищам ближе, понизив голос до едва слышного шепота. — Слушайте меня. Она права. Поодиночке у нас нет и шанса. Мы должны ударить вместе. — Я это уже понял, когда она врезала мне книгой по башке, — буркнул Зеницу, потирая лоб. — Но что ты предлагаешь? — Я сам её разделаю! — рыкнул Иноске, но Танджиро перехватил его запястье, сжав пальцы с неожиданной силой. — Иноске, пожалуйста. Ты самый непредсказуемый из нас, но она без особых усилий предугадывает все твои атаки. Мне нужно, чтобы ты поднял в воздух всю пыль на этой площадке. Целься в землю вокруг. — А я? — спросил Зеницу, заикаясь. — Ты самый быстрый, нужно чтобы ты заставил её отступить туда, куда мне нужно. А я в это время заберу колокольчики.       Иноске возмущенно засопел под маской, но в этот раз промолчал.       Троица ещё раз обговорила придуманный Танджиро план и медленно поднялась на ноги. Мико, всё это время наблюдавшая за ними поверх страниц книги, чуть склонила голову. — Зашевелились, — пробормотала она. — Посмотрим, что выдумаете на этот раз. — АТАКА КАБАНА! — заорал Иноске, срываясь с места. Но вместо того, чтобы броситься на Мико, он начал хаотично носиться вокруг неё кругами, яростно вспахивая сухую землю своими зазубренными клинками. Сухая почва Поместья Бабочки мгновенно поднялась в воздух густым, непроглядным облаком пыли.       Девушка прищурилась, прикрывая рот рукавом хаори. — Пытаетесь лишить меня обзора? Наивно. Пыль не скрывает ни ваших запахов, ни звука ваших шагов, ни теней, ни аур и так далее.       Звук на секунду изменился, будто от раската грома. Сквозь шум летящей земли и топот кабана прорезался свист вдыхаемого воздуха. Мико резко повернула голову. Сквозь пыльную пелену она увидела искры. Зеницу больше не дрожал, а стоял, низко припав к земле, держась за рукоять меча, а его глаза были закрыты. Он уснул. Дыхание Грома. Первая ката... — Мико мгновенно захлопнула книгу. — Молниеносный громовой раскат!       Грохот грома заполнил тренировочную площадку. Золотая вспышка прорезала пыльное облако, устремившись прямо на Мико с невероятной скоростью. Это было действительно быстро. Слишком быстро для обычного ученика.       Но девушка была готова. Опираясь на инстинкты, она резко оттолкнулась ногами, выполняя идеальный пируэт назад и в сторону, пропуская золотую молнию Зеницу в считанных миллиметрах от своего живота. Воздушная волна от его рывка разорвала пылевое облако надвое. Охотница идеально уклонилась. Её ноги коснулись земли именно там, где она и планировала.       И тут же, прямо за её спиной, из оседающей пыли вынырнула фигура. Мико удивлённо распахнула глаза. Она не слышала его шагов из-за грохота грома Зеницу. Она не почувствовала его запаха, потому что он задержал дыхание и спрятался за густым запахом поднятой сухой земли. Но главное – Танджиро полностью подавил свою жажду убийства, не то чтобы она у него и до этого была, но сейчас он не собирался атаковать девушку. Он целился только в ленту на поясе.       Его рука, крепко вцепившаяся в катану, скользнула мимо её бедра. Мико попыталась вывернуться, изогнувшись под неестественным углом, её реакция была феноменальной, но она уже потратила инерцию на уклонение от атаки Зеницу. Раздался звук рвущегося шелка. Танджиро пролетел мимо неё, перекувырнулся через плечо и, затормозив коленями по земле, замер в паре метров. Иноске тоже остановился, тяжело дыша. Зеницу с тихим стоном вывалился из своей стойки и плюхнулся лицом в грязь, просыпаясь. — А? Что? Меня убили?!       Пыль постепенно оседала. Охотница выпрямилась. Она опустила взгляд на свой пояс. Тонкая красная лента была перебита точным ударом меча, колокольчиков не было. Она перевела взгляд на Танджиро. Мальчишка сидел на земле, тяжело дыша, с перепачканным лицом, но в его поднятой руке победно блестели на солнце два серебряных колокольчика. На тренировочной площадке повисла тишина. Даже Иноске не издавал ни звука, ожидая реакции девушки.       Мико несколько секунд смотрела на зажатые в руке Камадо колокольчики. Затем она медленно выдохнула, стряхнула пыль с обложки своей книги по ботанике и, к огромному удивлению парней, уголки её губ дрогнули в искренней улыбке.       Охотница подошла к Танджиро, который всё ещё сидел на траве, тяжело дыша после схватки. Она протянула ему руку. — Вставай, герой.       Танджиро ухватился за её ладонь, и Мико рывком подняла его на ноги. Не отпуская, она притянула его к себе и легонько обняла за плечи, девушка выше его почти на голову, так что парень уткнулся лицом ей в ключицу. — Вы... — парень растерялся, но не отстранился. — Неплохая работа в команде, — тихо сказала Мико, потрепав его по волосам. — Вам, конечно, до настоящей слаженности еще расти и расти, но для начала, очень даже прилично. Она отпустила его и отошла на шаг. — М-Мико-сан! — просиял Камадо, его лицо тут же залилось краской от гордости. — Значит, мы справились? — ЭТО Я! ЭТО Я ВСЁ СДЕЛАЛ! — Иноске вскочил на ноги, размахивая мечами. — Моя пыль была самой великой пылью в истории! Признай это, женщина!       В этот момент со стороны поместья показалась Аой. Она несла тяжелый поднос, от которого поднимался пар, одуряюще пахнущий пряным бульоном и свежей лапшой. — Мико-сан, как вы и просили, — Аой поставила поднос на скамью. — Три порции рамена. Только не заставляйте их есть слишком быстро, Шинобу-сама запретила перегружать их желудки. — Спасибо, Аой, — кивнула Мико.       Зеницу, который к этому моменту уже окончательно проснулся и осознал масштаб катастрофы, подполз поближе, с надеждой глядя на еду. — Так... колокольчиков два, а порции три... Значит, мы все едим? Да? Мико-сан, скажите, что мы все едим! Мой живот уже начал переваривать сам себя!       Мико к подносу, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. — Видишь ли, Зеницу... — протянула она с коварной искоркой в глазах. — Еще бы чуть-чуть, и вы бы вообще не успели к обеду. Правила есть правила. Танджиро добыл оба колокольчика. Я, конечно, не совсем изверг, чтобы оставлять голодными двоих… Но изверг чтобы оставить голодным одного. Одного из вас мне всё же придется наказать. Чисто в воспитательных целях.       Парни затаили дыхание. Мико перевела взгляд с Иноске на Зеницу и обратно. — Решим по взрослому, — она выставила палец вперед и начала быстро тыкать им в сторону то одного, то другого, бормоча странную считалочку: Демон в поле когти точит, Кто орёт – тот есть не хочет. Кто мешал мне отдыхать… Тому сейчас и голодать.       Последнее слово четко выпало на Иноске. — ЧТО?! — взревел Кабан. — ПОЧЕМУ Я?! Я БЫЛ ГЛАВНЫМ! — Считалочка никогда не врет, Иноске, и обжалованию не подлежит. Это закон природы, — Мико, не обращая внимания на его протесты, ловко подхватила вовремя появившуюся верёвку и за пару минут привязала брыкающегося Иноске к центральному пню. — Сиди тихо, это полезно для самообладания. — ЭТО НЕЧЕСТНО! — заорал Иноске, упираясь ногами, но Мико прижала его к дереву, ловко обмотала верёвкой вокруг груди и рук. — Жизнь нечестна, — назидательно сказала она, затягивая узел. — Ты просто сегодня невезучий.       Она пододвинула две порции рамена к Танджиро и Зеницу. — Ешьте. А я, — она подхватила третью миску, — пожалуй, пойду. Тут солнце шпарит так, что у меня сейчас мозги закипят, как этот бульон. Да и надоели вы мне за утро, глаза бы мои вас не видели.       Она картинно зевнула, развернулась и, не оборачиваясь, зашагала в сторону тенистого сада, скрываясь за углом здания.       На площадке повисла тишина, прерываемая только яростным сопением Иноске и радостным Зеницу, который уже вовсю уплетал лапшу. Танджиро посмотрел на свою миску, потом на Иноске, чей живот издал урчащий звук.       Мальчишка вздохнул и подошел к привязанному другу, протягивая ему палочки с зажатым в них куском сочного мяса. — На, Иноске. Ешь. Мико-сан уже ушла, она не увидит. — Я НЕ БУДУ ПРИНИМАТЬ ПОДАЧКИ ОТ СЛАБАКОВ! — крикнул Иноске, но тут же покорно открыл рот под маской, когда запах мяса стал невыносимым. — Ладно... Но только потому, что мне нужны силы для мести!       Зеницу тоже придвинулся ближе, шмыгая носом и протягивая Иноске свой бамбуковый стакан с чаем. — Ешь давай, кабанья башка. Нехорошо будет если ты сдохнешь от голода.       Мико, сидевшая на веранде с другой стороны дома, прекрасно слышала их голоса. Она медленно ела свой рамен, глядя на голубое небо. Внутри, где-то очень глубоко, на мгновение стало теплее. Она знала, что они поделятся, она хотела, чтобы они это сделали. Потому что только те, кто готов разделить последний кусок хлеба, смогут прикрыть друг другу спину, когда вместо тренировочных колокольчиков будет слышно рёв демона.

***

      Дни сменялись днями. Солнце послушно вставало на востоке и садилось на западе, окрашивая горизонт в привычные золотистые и багряные тона. Жизнь в Поместье Бабочки текла своим чередом. Постепенно Мико начала ловить себя на мысли, что весь тот кошмар в Замке Бесконечности начинает казаться просто дурным, невероятно реалистичным сном. Хотелось верить, что это была лишь галлюцинация от переутомления.       В это утро Мико проснулась задолго до рассвета. Сон не шёл, а оставаться в четырех стенах казалось невыносимым. Накинув хаори, она тихо выскользнула на деревянную веранду западного крыла.       Над садом еще стоял прохладный туман, но небо на востоке уже едва заметно светлело. Она думала, что будет одна – любила смотреть на рассвет в тишине, но на краю веранды, аккуратно подобрав под себя ноги, сидела Шинобу. Рядом с ней на небольшом деревянном подносе стоял глиняный чайник и две маленькие чашки, а в руках она держала дымящуюся пиалу. — Не спится, Мико-сан? — раздался негромкий голос. — О, — девушка замерла на секунду, — извините, я не хотела мешать. — Ничуть. Присаживайся. Будешь чай? — Кочо тепло улыбнулась и, не дожидаясь ответа, перевернула вторую чашку, аккуратно наливая в неё ароматный, терпкий напиток. — Спасибо, — Мико опустилась на прохладные доски веранды рядом с ней, принимая пиалу и делая маленький глоток. Горячая жидкость приятно согрела горло. — А ты всегда так рано встаёшь? — Привычка, — Шинобу сделала глоток. — Пациенты, знаешь ли, не выбирают время. Кому-то нужно лекарство на рассвете, кому-то перевязка в полночь.       Мико кивнула. — Какая же здесь тишина. Обожаю рассветы. В это время мир кажется таким... чистым, что ли. — Да, рассветы в нашем поместье действительно прекрасны, — согласилась Шинобу, провожая взглядом первые розовые лучи, пробивающиеся сквозь туман. Она сделала паузу, а затем повернула голову, внимательно вглядываясь в лицо спутницы. — Знаешь, Мико-сан... Мне кажется, или ты в последнее время какая-то рассеянная? Ты будто постоянно витаешь в облаках. — Рассеянная? — переспросила она. — Наверное, просто устала. — Тебя отправили сюда отдыхать, — Шинобу посмотрела на неё внимательно. — Но, кажется, твой разум мало отдыхает.       Мико уклончиво пожала плечами, глядя в свою чашку. — Всё в порядке. Возможно, ты права. Когда привыкаешь постоянно быть начеку, расслабиться в один момент оказывается слишком сложно, — вздохнула охотница. — Просто... много всего.       Шинобу не стала давить. Она снова отвернулась к закату и некоторое время молчала. — Как долго они ещё здесь пробудут? — спросила Мико, кивнув в сторону корпусов, где жили её ученики. — Танджиро, Зеницу, Иноске? — Думаю, ещё несколько дней, — Шинобу пожала плечами. — Раны заживают хорошо, но я хочу убедиться, что они полностью восстановились перед следующим заданием. — А ты сама? — Мико повернулась к ней. — Как ты? Тяжело, наверное, лечить всех подряд? И пациентов, и таких оболтусов, как эта троица?       Шинобу тихо рассмеялась. — Это моя работа. Иногда пациенты умирают – это тяжело. Особенно когда ты знала их, общалась, надеялась, что они выкарабкаются. — В её голосе проскользнула лёгкая грусть. — Но те, кто выживают, ради них стоит стараться.       Мико хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Между ними повисло минутное молчание. Туман в саду постепенно рассеивался, обнажая влажную от росы траву. Мико крутила чашку в руках, чувствуя, как под умиротворяющим взглядом Столпа Насекомого внутри становится не по себе. — Знаешь, Мико, — Шинобу нарушила паузу первой, поставив чашку на поднос, — ты можешь мне ничего не рассказывать. Я не настаиваю. Но если захочешь выговориться, я рядом. Иногда просто проговорить всё вслух – это уже половина исцеления.       Мико посмотрела на неё. Кочо не улыбалась сейчас своей обычной приторной улыбкой, а она смотрела как-то почти по-дружески. — Спасибо, — тихо сказала Мико. — Я.. возьму на заметку.       Они снова замолчали. Солнце вставало и на улице постепенно становилось заметно светлее. — Слушай, — охотница вдруг нарушила тишину, и голос её звучал задумчиво и отстранённо, — как ты думаешь, чем люди отличаются от демонов? Ну, кроме очевидного?       Шинобу удивленно приподняла идеальные брови, поворачивая голову к собеседнице. Её взгляд стал непривычно серьезным, растеряв часть своего вечного, застывшего дружелюбия. — К чему такие вопросы с самого утра, Мико-сан?       Мико покрутила пиалу в ладонях, подбирая слова. — Да так... Просто думаю в последнее время. Бывает ведь, что человек совершает настолько ужасные, омерзительные поступки, что в нём уже просто не видишь человека. Внутри остаётся одна жестокость – вылитый демон. И в то же время... может ли быть наоборот? Может ли демон, несмотря на свою измененную природу, сохранить в себе хоть что-то светлое? Что-то человеческое?       Лицо Шинобу не изменилось. — Нет, Мико-сан, — её голос звучал твердо и уверенно. — Это опасное заблуждение. Демоны – это чудовища, ведомые лишь первобытным голодом и эгоизмом. Они лгут, они убивают без тени сожаления, и даже если тебе кажется, что в ком-то из них осталось что-то «светлое», это лишь остаточная память или уловка, чтобы усыпить твою бдительность. Нельзя сочувствовать тем, кто потерял душу. Тот, кто перешагнул эту черту, обратно уже не вернется.       Мико не отвела взгляд. Она сделала глубокий вдох, согревая пальцы о глину чашки, и упрямо возразила: — Но ведь есть исключения, Шинобу. Посмотри на ту же Незуко, сестру Танджиро. Она сдерживает свой голод, защищает людей и помнит, что такое семья. Или... госпожа Тамаё, о которой ходит столько слухов. Они ведь смогли переступить через проклятие крови и сохранить внутри себя частичку человечности. Чего-то хорошего, светлого. Значит, черта не для всех одинакова?       Кочо кажется задумалась, подбирая слова. — Незуко и Тамаё-сан это уникальные, единичные случаи, Мико-сан. Одни на миллион. И даже за этим их «светом» стоит колоссальная, ежесекундная мука и борьба с собственной чудовищной природой. Корпус не может строить свои правила на исключениях, иначе мы все погибнем. Для большинства демонов пути назад нет. И цена ошибки слишком высока... — её голос едва заметно сорвался, напоминая о личной потере, но она тут же взяла себя в руки.       Мико сглотнула подступивший к горлу ком, чувствуя, как внутри всё сжимается от этих слов.       Шинобу резко выдохнула, насильно возвращая на лицо привычную мягкую улыбку. Ей не хотелось портить это редкое мирное утро тяжелыми спорами. Она легонько коснулась ладонью плеча Мико. — Ладно тебе, не забивай голову такими тяжелыми мыслями с самого утра. Мы здесь, чтобы восстанавливать силы, а не бередить старые раны. Лучше расскажу тебе, что вчера выкинул один из моих пациентов...       Мико ничего не ответила, только провела пальцами по подолу кимоно, а Шинобу забавно прищурилась. — Позавчера вечером громоздкой мужчина из отряда поддержки пытался сбежать из лазарета. Запутался в бинтах, упал с крыльца, вырубился да так и лежал, пока Аой не нашла его вчера утром. Девочка была очень удивлена тем, почему он ночевал в таком месте. Мико представила эту картину: взрослый мужчина, опутанный бинтами, лежащий в кустах, и не сдержала смешка. — И что вы с ним сделали? — Привязали к кровати, — пожала плечами Шинобу. — Временно. А потом он сбежал снова, но уже через окно. Мы его поймали в саду через полчаса. — Боже, — начала охотница, вытирая глаза от непроизвольно выступивших на них слёз. — Бывают же проблемные люди. А я думала троица парней самые неугомонные. Я видела несколько раз что они вытворяли и как отказывались выполнять наставления медсестёр. — Твои ученики – ангелы по сравнению с некоторыми, — улыбнулась Шинобу.       Они посмеялись, и напряжение, которое висело в воздухе, растаяло.       Стемнело посветлело. Солнце поднялось высоко, но пока ещё не припекало голову. Чай в чашках давно остыл, но никто не торопился уходить. Мико посмотрела на профиль Кочо, освещенный лучами, и почти бездумно спросила: — Шинобу, — тихо спросила Мико, — а ты боишься смерти?       Та не сразу ответила. — Все боятся, — наконец сказала она. — Это естественный человеческий страх. Но я боюсь не за себя. Моя жизнь принадлежит Корпусу. Я боюсь лишь одного – умереть слишком рано, не успев закончить то, что должна. Боюсь, что после меня некому будет лечить тех, кто в этом нуждается, и некому будет продолжить мои исследования. А своя смерть... это лишь вопрос времени.       Мико кивнула. Она не стала отвечать вслух. Но про себя подумала: А я боюсь своей смерти. Боюсь, что ничего не останется после меня. Что я исчезну, и никто даже не вспомнит, что я была.       Она провела рукой по груди. И что тогда? Вряд-ли что-то в этом мире изменится. Я даже ни с кем особо не близка. Парни наверное вырастут в отличных Охотников.       Они сидели молча слушая утреннее пение птиц.       Мико повернулась к Шинобу. Та смотрела куда-то вдаль.       Шинобу повернулась к ней и хотела что-то сказать, но Мико вдруг подалась вперёд, обхватила её за плечи и, неловко, почти по-детски, повалила на деревянный пол веранды. — Мико?! — Шинобу не успела опомниться, как оказалась на спине, а Мико нависала над ней, обнимая. — Ты слишком серьёзная, — пробормотала Мико, прижимаясь щекой к её плечу. — И слишком красивая. И вообще... спасибо.       Кочо замерла на секунду, не зная, как реагировать на такую неожиданную нежность. Потом её губы дрогнули в улыбке, и она мягко положила руку охотнице на спину. — Ты странная, — сказала она. — Знаю, — прошептала Мико.       Они полежали так ещё немного. — Ладно, — наконец сказала Мико, отстраняясь и садясь. — Пойду спать, а то что-то на меня накатила усталость.       Она поднялась и отряхнула кимоно. — Спокойной ночи, Мико, — ответила Кочо, всё ещё сидя на полу. — Или правильнее будет сказать доброе утро.       Девушка сделала несколько шагов, потом остановилась и, не оборачиваясь, сказала: — Ты хороший человек, Шинобу. Несмотря на то что иногда бываешь ужасно пугающей.       И ушла в темноту коридора, оставив Столпа Насекомого одну на веранде с остывшим чаем и странным, тёплым чувством в груди.