Ожерелье королевы

Телефон лежал в его ладони так непривычно, будто он держал вещь, которой не пользовался годами. Холмс посмотрел на экран несколько секунд — с растерянностью, которую в себе не признавал. Странно. Он так долго шёл по залам Версаля, среди золота, мрамора и историй четырёхсотлетней давности, что мобильный показался чем-то… из другого мира. Из его мира. Он выдохнул. И нажал «вызов». — Майкрофт Холмс, — раздалось мгновенно. Ни усталости, ни удивления: брат, как всегда, был в центре событий до того, как они произошли. — Майкрофт… — голос Шерлока дрогнул так незаметно, что уловить это мог только он сам.  — Мне нужно… твоё мнение. Я нашёл… возможно, обнаружил… связь между… Вероникой Деверо, и… Он хотел продолжить — и не смог. Слова рассыпались: слишком много хаоса, слишком много выводов, слишком много чувств, которым не место в речи Шерлока Холмса. На другом конце линии наступила короткая пауза. И в этой паузе была вся их жизнь: терпение одного и чрезмерная работа ума другого. — Где ты? — спокойно спросил Майкрофт. Холмс оглядел темнеющий зал Зеркальной галереи — отражения, золото, портреты, и в каждом из них ему мерещилась её тень. — В Версале, — тихо сказал он. — Ясно, — произнёс Майкрофт. И исчез с линии. Холмс отдёрнул телефон от уха, нахмурился. И резко обернулся. Брат стоял у входа в галерею — так, словно просто вошёл по коридору. Ровная осанка. Зонт в руке. Ни намёка на то, что он только что пересёк пол-Европы. — Я был неподалёку, — спокойно объяснил Майкрофт, – и мне показалось… Что ты колеблешься. Это бывает редко. Обычно — повод поговорить с глазу на глаз. Холмс нахмурился; слишком быстрое появление брата рождало в его разуме вопросы, которые его рациональное отодвигало, потому что не находило на них ответов. «Брат просто все это время был здесь, во Франции. Следил за мной. Ведь он - Правительство, а Правительство не должно допустить, чтобы столь громкое и странное дело осталось без ответов» - объяснил себе стремительное появление Майкрофта он, и этого объяснения его разуму вполне хватило. Холмс на секунду отвёл взгляд, будто признавая поражение в партии, которую никто не объявлял. — Я хотел обсудить открытие, — произнёс он сбивчиво.  — Оно… затрагивает вопросы, на которые у меня нет объяснения. — Превосходно, — мягко сказал Майкрофт.  — Значит, мы на грани чего-то важного. Братья замерли друг напротив друга, словно время на мгновение подстроилось под их собственный ритм. Каждый — в своём неподвижном, но выразительном молчании. У Майкрофта взгляд оставался спокойным, ровным, почти мягким — но эта мягкость напоминала острие шпаги, спрятанное в бархатную ткань. Ничего лишнего. Ничего видимого. Только точный расчёт человека, который привык держать под контролем карты мира — и считать даже тех, кто ему дорог, элементами сложной системы. У Шерлока же в выражении лица проскользнуло то, чего он обычно не позволял себе показывать: тонкое, опасно живое напряжение. Почти человеческое. Будто его мысль — всегда острая, всегда стремительная — внезапно упёрлась в стену, за которой лежало не знание, а чувство. И в этот момент было ясно: один из них смотрел на мир как на задачу, другой — как на тайну. И оба понимали: именно она, Вероника Деверо, стала линией, где их методы впервые перестают совпадать. — Ты что-то понял, — наконец, тихо сказал Майкрофт. — Да, — так же тихо ответил Холмс.  — И ты тоже. Иначе бы не приехал. Майкрофт слегка наклонил голову. Его голос стал очень ровным: — Ты упомянул имя… Вероника Деверо. Холмс молчал. Ни кивка. Ни вздоха. — Значит, всё-таки она, — сказал Майкрофт, словно ему достаточно было лишь взгляда младшего брата, чтобы найти в нем нужный ответ. — Ты знал о ней? — спросил Холмс, слыша, как дрожит собственный голос, и как эхо Галереи разносит его по коридорам. — Я знал о феномене,— уточнил Майкрофт.  — Но до сегодняшнего дня не был уверен, что это не просто красивая легенда о женщине, следы которой затерялись в веках. – А лорд Уильямс? Кто он? – вопрос, что его мучил почти также, как и образ Вероники, что даже сейчас он видел едва заметным мерцанием в отражении зеркал, невольно слетел с его языка. Майкрофт выдохнул и постучал указательным пальцем по трости зонта. Так, как делал всегда, когда был загнан в угол. Но этого жеста было достаточно. Холмс заметил то, что не замечал раньше, что ускользало от его взгляда за ненадобностью, ведь его мозг был устроен так, что фильтровал все ненужное. Но в этот раз эта деталь была ему необходима, как воздух. На указательном пальце правой руки Майкрофт носил медное кольцо-печатку. Точь-в-точь такое же, которое носил и загадочный англичанин с манерами денди. И Холмс, найдя ответ, иронично хмыкнул. – Основатель. Это все, что я могу тебе сказать, – коротко сказал тем временем Майкрофт, но Шерлок уже не нуждался в этом пояснении. Холмс сжал телефон в ладони. — Ты же понимаешь, — тихо произнёс он, — я не могу объяснить её присутствие в отражениях, следы в архитектуре… Она - повсюду. Здесь, в этом дворце. Будто стала его частью. Будто Людовик создал из ее образа культ, и поклонялся ей… Но теперь она здесь, в этом времени… Я не понимаю одного: как? — То есть, ты признаёшь иррациональное? — мягко спросил Майкрофт. Холмс вскинул голову — быстро, почти сухо: — Нет. Я ищу логику. Но логика… ускользает. — А вместе с ней, — сказал Майкрофт, шагнув ближе, — ускользает и твоё спокойствие. Я слышу это по голосу. Холмс не ответил. Майкрофт продолжил: — Шерлок. Ты впервые столкнулся с тем, что может разрушить твою картину мира. Это не страшно. Страшно — не спросить. Вот почему ты позвонил. Холмс резко выдохнул — почти как человек, который впервые за годы позволил себе признать слабость. — Скажи прямо, — произнёс он.  — Ты знал… о машине времени? О Веронике? Майкрофт не отвёл взгляда. — Да. Тишина стала густой. Холмс сделал шаг назад — не из страха. Из осознания, что его брат всегда стоял на шаг — или на век — впереди. — И ты… все это время… знал. Знал, что я расследую это дело. Но не сказал мне… — начал Шерлок, но Майкрофт поднял ладонь. — Не было необходимости. Я был уверен, что ты не найдешь ответ. Но, как и всегда - ты обошел меня, братец, – в его голосе обычно была слышна сухость, холодность, которой Майкрофт Холмс все приравнивал к четкому и единому консенсусу. Но не сегодня. Сегодня Майкрофт говорил тихо. Почти шепотом. Так, словно доверял брату тайну, о которой никто не должен знать. — Я вмешиваюсь лишь тогда, когда ты подходишь к краю. Сегодня — ты подошёл. Холмс смотрел на него в упор. — Ты понимаешь, — тихо сказал он, — что теперь я хочу знать всё. — Знаю, — ответил Майкрофт. — И именно поэтому я пришёл. Потому что тебе пора остановиться. — Почему? Майкрофт задумчиво посмотрел на портрет Веры. Долго. И впервые — почти с человеческим удивлением. — Потому что, Шерлок, — мягко произнёс он, — если ты продолжишь расследование… он перевёл взгляд на брата: — …ты потеряешь голову. Не из-за тайн, братец. Из-за нее. Холмс задержал дыхание. На мгновение — слишком заметное для обоих. И именно эта фраза, сказанная старшим братом, была той самой чертой, через которую он перешагнул, чтобы принять один очень простой, понятный факт, который отвергал все это время. И только после осознания этого он прошептал: — Уже поздно. Майкрофт закрыл глаза. – Именно в этом ее феномен, мой дорогой брат. Она всегда окружала себя мужчинами, которые не могли признаться себе в том, что любовь существует. Холмс облизнул губы, как тот, кто получил подтверждение своей теории и теперь ощущал на губах привкус победы.  Правда, в этот раз победа была с оттенком горечи. Горечи от осознания того, что он искал ответы… А попал в ловушку. – Я говорил ей об этом. Сегодня. Почти слово в слово… – сухо сказал он, ухмыльнувшись странным стечениям обстоятельств, что привели его к ней. — Значит, — сказал Майкрофт тихо, — тебе действительно пора остановиться. Холмс сократил между ними расстояние, и, вглядевшись в его невозмутимо смотрящие на него глаза, впервые понял: брат всегда будет на шаг впереди. В любом случае. И даже сейчас - тогда, когда он, Холмс, впервые для себя понял, что не может сам объяснить то, что нашел - пришел Майкрофт, чтобы, подобно учителю, разложить все по полочкам. – Нет, – возразил Шерлок сухо, – я хочу поговорить с ней. Я хочу услышать ее голос, увидеть ее… Майкрофт лишь холодно вскинул бровь, будто именно этой реакции и ждал от младшего брата. – В этом весь ты. Идешь до конца, даже когда я тебе запрещаю…