Я пройду сквозь смерть, чтобы любить

Начав своё длинное путешествие, Хан примерно с тех пор возненавидел предсказания. Неточная наука, ненадёжный источник смутной информации, правдивость которой измерялась безразмерной величиной — талантом самого провидца и силой его внутреннего взора. За пять лет блужданий по городам, сёлам и деревням, он побывал в нескольких сотнях домов, шатров, пещер и кабинетов, встречал шаманов, чтецов рун, раскладывателей карт, звездочётов, ведьм и ведьмаков, провидцев всех мастей и рас. Бывал в монастырских библиотеках и древних склепах, читал ветхие свитки и каменные таблички, разглядывал артефакты старых времён и амулеты современных мастеров, но нигде не находил ответов на свои вопросы. Природа такого рода проклятий почти не была известна в литературе, а если встречалось что-то похожее, то упоминалось вскользь, не касаясь важных деталей вроде снятия проклятия или помощи тем, кто стал его жертвой. Но в городке оборотней, куда его привёл Крис, всё изменилось. Впервые за годы поиска провидец нашёл его сам. Поздоровавшись с Крисом, как со старым знакомым, тот вошёл в дом и остановился напротив Хана, рассматривая того долгим, пристальным взглядом. Создалось впечатление, словно он видел не только физическую оболочку, но и весь жизненный путь, который преодолела его душа за двадцать четыре года пребывания на этом свете. Неприлично высокий, с чёрными волосами ниже плеч и изящными пальцами, украшенными множеством колец, в остальном провидец выглядел, как обычный человек. Но по своему богатому опыту Хан знал, на какие детали обращать внимание. Его силу выдавали глубокие тёмные глаза, в которых читалось гораздо больше, чем он мог бы произнести вслух. — Меня зовут Хёнджин, — провидец протянул открытую ладонь. — Я знал, что ты скоро придёшь, поэтому не стал терять время. Дай мне руку. — Зови меня Хан, — ответил он и сделал так, как его попросили. — Спасибо. — Пока не за что, — пробормотал Хёнджин, проводя пальцем по линии жизни Хана точно так же, как это сделал дедушка Ким, когда Хан покидал деревню. — Она укорачивается, верно? — С каждым днём. Нимфа предсказывала, что у них мало времени. Но что, если Хан неверно трактовал причину этого? Если дело не в проклятии кровавого жнеца и не в смерти Минхо, тогда?.. — Ты болен, — подтвердил его опасения Хёнджин. — Тебе осталось чуть больше года. Ноги задрожали, и Хан неловко опустился на ближайший стул. Признаться честно, он и об этом исходе тоже думал. Что умрёт в пути, так и не узнав секрет проклятия, так и не сумев спасти Минхо, если того вообще ещё можно было спасти. Он слабел с каждым днём, но так медленно, что заметить это стоило больших усилий. На шаг меньше пути, на грамм меньше поднять, на секунду дольше спать и всё тяжелее открывать глаза, встречая новое утро. Однажды он просто не сможет ничего из этого, и его окончательно не станет. — Ты знаешь, что меня интересует другое. — Знаю, — Хёнджин вздохнул и покачал головой. — Приходи сегодня ночью ко мне в дом, Крис тебя проводит. Мне нужно время, чтобы подготовиться к ритуалу. Не делай глупостей, Джисон. Хан вздрогнул от неожиданности. Он не называл своё настоящее имя никому в этом поселении, даже Крису, но Хёнджин его знал. Неужели его силы хватит, чтобы помочь? Хан боялся на это надеяться. Разочарование иногда бьёт слишком больно. Так и не сумев заснуть, Хан дождался утра, когда его семья, проснувшись и позавтракав, полным составом отправилась в поля. Он не пошёл с ними, не мог из-за слабости, но ещё и потому, что у него были другие дела. Конечно же, самым важным пунктом являлась встреча со стариком Кимом. Ким, по своему обыкновению, сидел на лавочке у своего дома. Оперевшись двумя руками о трость, дремал, греясь на слабом осеннем солнце, и выглядел так, будто и не прошло тех пяти лет с момента их последней встречи. — Здравствуй, дедушка Ким. — И тебе здравствуй, Джисон, — Ким открыл глаза и мягко улыбнулся. — Рад, что ты вернулся живым. Идём в дом, там поговорим. Дом тоже, казалось, не претерпел никаких изменений, и Хан почувствовал некоторую долю единства с Кимом. Они оба казались застывшими во времени, как единственные столпы постоянства среди бурного течения реки жизни, и от этого понимания на душе стало на чуточку теплее. Поставив на стол две кружки ароматного травяного чая, старик Ким сел напротив и опустил подбородок на скрещенные кисти рук, приготовившись слушать. Но прежде Хан достал из нагрудного кармана небольшой тканевый свёрток и положил между ними. — Я встретил сильного хранителя, подобного тебе. Он передал для тебя это. Внутри оказалась необычайной красоты шпилька для волос, изготовленная из тёмного дерева. Дед Ким удивлённо охнул и кончиками пальцев провёл по резной поверхности, отполированной до зеркального блеска, будто не веря в её существование. — Такие вещицы мог мастерить только один из известных мне людей, — тихо произнёс Ким. — Неужели Хёнджин всё ещё жив? — Он — хранитель, как и ты. Живёт в городе оборотней. — Это они у него живут, — поправил Ким. — Под его защитой. Он всегда любил собачек, жалел их, блохастиков несчастных. Мы познакомились так давно, задолго до моего становления хранителем. Не думал, что он дожил до наших дней. — Но он выглядел гораздо младше тебя, дедушка Ким, — возразил Хан. — Примерно на мой возраст. — А, это ерунда, — отмахнулся тот. — Мы больше не люди и можем представляться теми, кем захотим сами. Мне проще быть дряхлым стариком, ему, видимо, молодым мужчиной, разницы нет, главное, что внутри. Что он сказал? — Что мои дни сочтены, — Хан показал ладонь, на которой линия жизни практически оборвалась. — И что я должен буду решить, что делать дальше: умереть, как предложено судьбой, или поставить на кон всё и рискнуть, имея призрачный шанс продолжить путь, но уже став кем-то другим. Ким немного помолчал, обдумывая эти слова. Хан отхлебнул из кружки и зажмурился от удовольствия. Отвар придаст сил его ослабевшему телу, но не отсрочит неизбежное, не изменит предсказанное и не излечит неизлечимое. Хан устал, так невыносимо устал. И чем раньше всё закончится, тем скорее он перестанет страдать, мучаясь догадками и сомнениями. И пусть сделать последний шаг перед пропастью страшнее всего, он выдержит, даже если на это едва хватит сил. — Если ты рискнёшь, что будет с проклятием? Что это будет значить для деревни? — Он не сказал точно, получится ли у меня. Но мне осталось жить всего лишь несколько недель, поэтому… нет причин, чтобы не попытаться. Слова Хёнджина, произнесённые прямо перед его уходом, навсегда врезались в память Хана. — Просто помни, что смерть это не обязательно конец пути, Хан Джисон. Помни это, когда будешь принимать решение.