Darkest season

Беллами встречался с Кларк почти год. Он знал, что она любит синий цвет и живопись Ван Гога, как она напевает, когда рисует, что по утрам она предпочитает чёрный кофе с двумя кусочками сахара, хотя в остальное время обожает капучино, и что она с одинаковым достоинством может носить шёлковые платья и его фланелевые рубашки. А ещё он знал её главный секрет: Кларк уже почти полтора века была вампиром. Она спокойно ходила днём, жила и работала среди людей, заводила знакомства. И, конечно, пила кровь. Когда-то давно ей приходилось питаться дикими животными, обречёнными больными в госпиталях, а иногда и охотится на преступников, поджидающих своих жертв под покровом ночи, не зная, что сами скоро станут добычей. Она никогда не трогала невинных и считала настоящим спасением повсеместное внедрение пакетов для донорской крови. Конечно, она все ещё могла поохотиться в лесу, когда с поставками были проблемы, но такое, к счастью, случалось редко. Беллами даже несколько раз любезно предлагал свою помощь, но она всегда отмахивалась, говоря, что он – человек, а не закуска. Его одновременно радовала её забота и смущал тот факт, что он может не дотягивать до её уровня. Кларк навсегда застыла в прекрасном возрасте двадцати двух лет, бессмертие даровало её волосам солнечный блеск, глазам – более глубокую синеву, коже – мягкость, а фигуре – соблазнительные изгибы. Навеки красивая, навеки молодая. Беллами же был подвержен изменениям и старости. Да, он следил за собой, но ему было уже двадцать семь – не так уж много времени до того, как возраст начнёт его догонять. Но это было мелочью по сравнению с перспективой того, что через год или два Кларк придётся покинуть город, чтобы люди не начали замечать отсутствия изменений в ней. В детстве он боялся торнадо, в юности – подвести мать, в колледже – потерять сестру. Теперь же самым большим его страхом был отъезд Кларк. Октавия выросла и жила с парнем на другом конце страны, он был свободен делать свой выбор, и он выбирал быть с Кларк. Он бы поехал с ней куда угодно – хоть в чёртову Антарктиду. Если бы только она тоже этого захотела. Спрашивать напрямую он тоже боялся. Если у него не так много времени с ней, он не хотел бы сократить его ещё сильнее. Утром Кларк уехала в соседний город, один из её трёхсотлетних друзей переезжал в Европу, устав скитаться из штата в штат, и устраивал что-то вроде прощальной вечеринки. Была уже почти полночь, а Кларк так и не вернулась, и он начинал немного нервничать. Остатки былой неуверенности в себе поднимали голову, напоминая Беллами, что он может быть не так уж хорош для неё, что его будет просто не достаточно. Он уснул на диване перед телевизором, так и не дождавшись окончания фильма, который толком не смотрел. Беллами снился кошмар, в котором одним солнечным днём он вернулся домой, но Кларк там не было, как и её вещей. Была лишь короткая записка: "Может, мы встретимся снова." И ничего больше. Только пустота и потеря самого дорогого, что у него когда-либо было. Он проснулся с колотящимся сердцем, трясущимися руками и непослушными прядями, прилипшими к потному лбу и вискам. Кларк дремала, прижавшись к его боку. Он вздохнул чуть легче и притянул её к своей груди. Она проснулась и открыла глаза, поднимая взгляд к его лицу. — Плохой сон? — Да, худший, — невесело усмехнулся он. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне, да? — она нежно откинула влажные волосы с его лба. — Просто... — он замялся. — Какие у тебя планы на вечность, Кларк? — Не знаю, если честно, — она слегка пожала плечами. — Хотелось бы посмотреть другие страны и континенты – я не так уж много, где была. Может, однажды забраться на Эверест или что-то подобное. А что? — Просто я всё чаще задумываюсь кое о чём, — Беллами уставился на узкую розоватую полоску рассвета, медленно поднимавшегося в ночном небе. — Есть ли в этих планах я? Или ты просто однажды уедешь, оставив позади и этот город, и меня? — Я давно не думала об отъезде, — туманно ответила Кларк. — Но однажды это произойдёт. И я хочу уехать с тобой, — признался он. — Белл... — Я люблю тебя, Кларк. И я хочу быть с тобой долго. Очень-очень долго, — он вновь посмотрел на неё. — Желательно – вечно. — Я не могу просить тебя об этом, — она шмыгнула носом, в глазах блестели непролитые слёзы. — Ты не просишь. Это я прошу тебя, — отрезал он. — Только если, — он на секунду прикрыл глаза. — Только если это никогда не входило в твои планы. Ты ведь не собиралась этого делать, да? — он убрал от неё руки. — Ты просто хотела бросить всё это, бросить меня? — Нет, Беллами! Нет! — она села прямее, ловят его взгляд. — Я только хотела дать тебе выбор, дать шанс на нормальную жизнь. Чтобы у тебя было что-то долгосрочное – друзья на всю жизнь, работа мечты, дом, семья и, возможно, дети. Я хотела дать тебе выбор! — Кларк опустила взгляд. — И зачем мне всё это без тебя? — он схватил её за плечи, заставляя снова посмотреть на него. — Ты дала мне выбор? Отлично. Тогда я выбираю тебя. Сегодня, завтра и до самого конца. Он прижал её к себе, целуя жёстко и требовательно, заявляя о своей уверенности не только словами, но и делом. Она открыла рот, позволяя его языку взять власть, и тихо застонала, когда одна его рука сжала её задницу. Он оторвался от её губ, проклалывая дорожку синяков вдоль её шеи. — Так может быть вечно, Кларк, — прошептал он ей в кожу. — Если ты сделаешь меня таким же, как ты. — Хорошо, — выдохнула она. — Точно? — Да, — снова застонала она под его губами. — А теперь давай отнесём это в спальню. — Как скажешь, — усмехнулся он, подхватывая её на руки. Утром он проснулся в пустой кровати и на мгновение запаниковал, но его быстро успокоил звук кофеварки и тихий голос Кларк, напевающий на кухне что-то очень знакомое. Он быстро натянул спортивные штаны и вышел к ней, одетой лишь в одну из его больших футболок. — Доброе утро, — улыбнулась она. — Доброе, — он подошёл, прижимая её к кухонной тумбе всем телом, и нежно коснулся губ своими. — Думаю, нам стоит продумать логистику. — Ты ведь не передумаешь, да? — её голос был лишён всякого сопротивления. — Обращение нельзя отменить. — Никогда, — ещё один короткий поцелуй. — Но я могу убедить тебя ещё пару раз прямо здесь, если ты захочешь, — подмигнул он. — Белл, — усмехнулась она, шлёпнув его в плечо. — Мне нравятся твои методы, но я уже согласилась на это. — Хорошо, — промурлыкал он, притягивая её к своей груди. — Когда мы можем это сделать и как это происходит? — Как скоро ты хотел бы? — Сейчас? Она легко рассмеялась и снова шлёпнула его по плечу. — У тебя завтра работа, а полное обращение занимает около трёх дней, — объяснила Кларк. — Я сделаю глоток твоей крови и возьму немного в пробирку, затем ты выпьешь мою. Ты проспишь примерно сутки, проснёшься и выпьешь кровь из пробирки, — перечислила она. — Ещё приблизительно два дня понадобится на первоначальную адаптацию всех систем организма, но я буду рядом, чтобы помочь, — она закусила губу. — А жажда? — он искренне считал этот вопрос едва ли не самым важным. — Вампиры, обращённые с помощью собственной крови гораздо лучше контролируют себя, — она торжественно кивнула. — И её почти не чувствуешь, когда сыт. Кстати, кофе продлевает это чувство, — подмигнула она. — Я так чертовски сильно люблю тебя, Кларк Гриффин, — констатировал он. — Навсегда. — Я тоже люблю тебя, Беллами Блейк. Навеки. Спустя три недели Беллами проснулся изменившимся, чтобы начать их вечность. Вместе.