Сборник осенних записок

      Я искала Александра, чтобы отдать тиару, от которой хотелось поскорее избавиться. На это у меня было несколько причин, но самая первостепенная — это осознание, что тиару нашла не самостоятельно, а с помощью других людей. Данное обстоятельство очень сильно било по самолюбию.       Его не оказалось нигде, кроме библиотеки. Наткнулась я на него совершенно случайно — решила испытать удачу и забрести в первую попавшуюся комнату.       Александр восседал на стуле и недовольно глядел в окно. В воздухе повисло напряжение — оно ощущалось слишком сильно, буквально вибрировало. Я замерла, разглядывая его хмурое лицо и мечтая провести по нему пальцами, поцеловать в краешек губ и улыбнуться, пожелав доброй ночи. Но вместо этого я, слишком засмотревшись, споткнулась об собственную ногу и чуть не распласталась на полу, но вовремя сохранила равновесие. Александр тотчас повернул голову. Наши взгляды пересеклись, и я отчетливо смогла увидеть, какими недобрыми были его глаза.       «Встал не с той ноги? Или… или среди огромного дворца чувствовал себя слишком одиноко?» — мысленно рассуждала я, разглаживая складки на платье.       — Доброе утро, Александр, — проговорив, я хотела подойти, но решила остаться на своем месте. Что-то не давало мне приблизиться к нему.       Я не успела отступить — Алекс оказался рядом со мной за считанные секунды. От неожиданности задержала дыхание, не понимая, что на него нашло. Да, с последней нашей ссоры злой была я, но теперь злобные нотки выпускал он, продолжая глядеть на меня так, будто я собственноручно выкрала тиару и рассказала об этом в газете.       — Клуб джентельменов, Агата? — проворчал Кларенс.       Я похлопала глазами, пытаясь понять, каким образом он узнал обо всем. Да и ко всему прочему… в чем была проблема? Я же не предала королевскую семью, растрепав секреты. Тем более трепать там было некому — с Эзрой я толком не контактировала, а с остальными участниками публичного дома и подавно. Просто тихо наблюдала за тем, как мужчины использовали тела проституток и наслаждались процессией.       — Как ты узнал? — тихо произнесла я, сжав кулаки.       — Что ты там делала?       Меня немного разозлило, что он накинул мне поверх вопрос, не ответив на мой. Я сложила руки на груди и вскинула подбородком.       — Я…       — С Эзрой, — перебил меня он.       — Я просто хотела…       — Ты ни слова не сказала мне, Агата! — Он не давал мне выговориться, вечно перебивая. Я облизала пересохшие губы, сдерживаясь, чтобы не закричать на него. Александр, каким бы ни был ужасным, все еще оставался герцогом, а я… гостем в его доме.       — Я знала, что ты будешь злиться, — сердито воскликнула я.       — А я злюсь. Очень. Сильно. Злюсь, — парировал Кларенс. — Это существо прикасалось к тебе? Клянусь, Агата, если по его вине с твоей головы упала хотя бы волосинка, я прибью Эзру.       — Он был джентельменом. Весь вечер. Ни единого едкого слова в мою сторону, ни единого прикосновения.       Я быстро начала закипать. Вся эта ситуация меня раздражала. Он отчитывал меня так, словно я предала целый город!       — Агата, если ты мне врешь… — прошипев, Александр приблизился ко мне на еще один шаг.       — Я не вру. Хватит отчитывать меня, будто имеешь на это право, — в сердцах бросила я.       Он замер, прищурившись.       — Я имею право отчитывать тебя, Агата. Ты находишься в моем доме и…       — Ты уже достал меня! — почти что закричала я, слишком по-детски топнув ногой. — Нельзя делать это, нельзя делать то. Я тебе не кукла, которую можно дергать за ниточки и радоваться подчинению! Я живой человек, который может делать что угодно! Да, я была в этом злосчастном месте, да, меня сопровождал Эзра! Но это не значит, что мне открылись врата для того, чтобы рассказать обо всем, что творится в твоей семье, Александр!       От переизбытка эмоций я почти что задохнулась, но не переставала высказываться. Александр молча слушал каждое мое слово, пока в библиотеке резко не погасли канделябры и не лопнуло зеркало. Я перестала причитать, замерев от неожиданности. От страха сердце забилось где-то в горле, а по спине пробежался холодный пот.       Наступила абсолютная, гробовая тишина, нарушаемая лишь мелодичным звоном осколков стекла, еще падающих на паркет. В полумраке, пронизанном лишь лунным светом из окна, я видела смутный силуэт Александра. Его гнев, еще секунду назад такой жгучий и реальный, растворился в потустороннем холоде, наполнившим комнату.       — Что это было? — Его голос прозвучал приглушенно, больше не обвиняюще, а настороженно. Он сделал шаг вперед, и я инстинктивно отпрянула.       Внутри меня все кричало. Это не было похоже на сквозняк или случайность. Это будто… исходило от меня. В момент, когда ярость достигла своего пика, когда библиотека сузилась до его упрекающего и моего резко появившегося желания разбить эту давящую опеку вдребезги, в груди что-то дрогнуло. Словно лопнула невидимая струна, и из нее хлынула волна ледяного, неконтролируемого… чего-то.       — Не знаю, — прошептала я дрожащим голосом. Сжав ладони, попыталась унять дрожь в пальцах и почувствовала странное, едва уловимое покалывание в кончиках. Как будто сквозь кожу проходили тысячи игл одновременно. — Я… мне нужно в свою комнату.       Я не стала ждать его ответа, не могла вынести его взгляда сейчас. Развернулась и почти побежала к двери, чувствуя, как недоуменный взгляд жжет спину. Я должна быть леди, должна идти, а не ломиться так, будто меня подстрелили.       «Остановись! Объяснись!» — кричала тишина за моей спиной. Но я не могла остановиться. Ужас, острый и животный, гнал меня прочь.       Я мчалась по темным коридорам, не разбирая дороги. Сердце колотилось, вбивая в висках один и тот же вопрос: «Что со мной? Что со мной?» В ушах стоял оглушительный грохот лопающегося зеркала. Это был звук моей ярости. Звук чего-то сломанного… Только не в библиотеке, а во мне.       Влетев в свою комнату, я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь перевести дух. Комната была погружена в темноту. Я не решалась зажечь свечу… Боялась того, что могу увидеть. «Успокойся, — приказала я себе, — заламывая пальцы. — Это совпадение. Сквозняк. Что угодно…»       Но я понимала, что это было не совпадением. Я чувствовала это каждой клеточкой тела. То покалывание в руках не унималось, а лишь нарастало, превращаясь в легкую, вибрирующую дрожь. Я подняла ладони перед лицом, пытаясь разглядеть что-то, что заставило бы меня ужаснуться или даже закричать, но ничего не обнаружила. Ладони были обычными. Но в воздухе вокруг них ощущалось легкое искажение, будто от жары.       Мне нужно было проверить. Проверить эту безумную, немыслимую догадку…       Я медленно подошла к туалетному столику, где стояла хрустальная шкатулка для украшений — подарок от одной из светских львиц, желавшей снискать расположение Александра. Я ненавидела эту безвкусную вещь. Сейчас эта ненависть, острая и конкретная, вспыхнула с новой силой.       Сжав кулаки, я сосредоточилась на этом чувстве. На ярости от его тотального контроля. На страхе от происходящего. На отчаянии от собственной неизвестности. В груди вновь заныло знакомое холодное напряжение. Я выдохнула, и оно вырвалось наружу.       Тихий звон. Едва уловимый хруст.       Крышка хрустальной шкатулки покрылась паутиной тончайших трещин.       Я ахнула, отпрянув. Сердце бешено заколотилось, не от страха теперь, а от потрясения. От ужасающего, невозможного подтверждения.       Это была я.       Спотыкаясь, я подошла к камину, где на полке стояла тяжелая серебряная свеча. Смотрела на нее, концентрируясь. Не на гневе. На страхе. На том леденящем ужасе, что сковал меня в библиотеке. Я представила его снова, впустила его в себя, позволила ему течь по венам.       Воздух вокруг подсвечника задрожал. И он... сдвинулся. Всего на дюйм. С глухим стуком съехав по мрамору полки.       Я отшатнулась, прижав руки ко рту, чтобы заглушить рыдание. Во мне жило что-то. Что-то чужеродное и могущественное. Что-то, что реагировало на мои эмоции, вырываясь наружу, словно дьявол из бутылки.       Медленно опустилась на колени перед холодным камином, глядя на свои дрожащие, но на вид совершенно обычные руки. Руки, которые только что разбили зеркало на расстоянии. Руки, которые могли... что они еще могли?       Александр не верил в магию. Он искал бы логичное объяснение. Но какой логикой можно объяснить это? Во дворце жила не просто провинциалка, возмущающаяся его правилами. В нем жила ведьма. И она только что обнаружила, что ее самая большая тайна — это она сама.