Алой нитью связаны

Холод поздней осени пробирал почти ничем не защищённые тела до самых костей, вынуждая содрогаться от каждого порыва ветра. Ариёси, как и другие члены отряда ликвидаторов, совсем не беспокоился о комфортной перевозке заказанных фукетсу. Всё, о чём мужчина позаботился, так это о том, чтобы дьявольские творения были доставлены к Мэйрэй более-менее отдохнувшими, дабы смогли сразу же приступить к выполнению поручений. Именно поэтому в Сондзен-Мару прямиком через Манами-Исса отправилась повозка с отобранными фукетсу, состав которой несколько отличался от названного первоначально.

•••

— Постойте, почему Сузуму не едет с нами? — грубовато поинтересовалась Мирай, скалясь на стоящего неподалёку Митсеру. В потухших глазах мужчины можно было с лёгкостью прочитать желание свернуть наглой полукровке шею, однако осуществить его он никак не мог, ибо позволить осквернённой потерять товарный вид прямо перед отправкой значило опозорить заповедь, которой Ариёси служит. Большинство её побоев в самом деле исчезли к рассвету, на лице девушки остались лишь небольшие синяки, которые неторопливо растворялись в естественном оттенке кожи прямо на глазах. И даже сломанный нос чудесным образом восстановился. — Какая мерзость, — с отвращением выплюнул Митсеру. — Регенерируете, словно жалкие рептилии, будто вам ногами хвосты отдавили во время отчаянного побега. — Урод… Да чтоб у тебя эти ноги сгнили прямо сейчас, — шикнула Мирай проклятье себе под нос. Если б не напуганная подруга рядом, то фукетсу точно высказала бы мужчине пару ласковых. Но вместо этого, пусть и с трудом, всё же сдержала себя и повторила вопрос: — Так почему Сузуму остаётся здесь? Он же должен отправиться вместе со мн… Вместе с Уруми в Сондзен-Мару. — Приказ Нобоюки-самы. Вместо вашего дружка отправится… Как звали ту осквернённую? — обратился ликвидатор к стоящему рядом худощавому пареньку низкого роста. — Аризу, вроде как. — Точно. Вот она и отправится в Сондзен-Мару. Да и вас состав волновать не должен. Особенно тебя, — Ариёси окинул Мирай взаимно презрительным взглядом. — Ведь отправляешься в Ко-Эйгаку, товар. «Ну это мы ещё посмотрим», — мысленно воспротивилась фукетсу и поспешила обвести взором двухцветных глаз всех присутствующих, чтобы отвлечься. Группа из пяти фукетсу, одного фууку, его помощника и кучера стояли напротив входа в лагерь для дьявольских творений и дожидались прихода той самой осквернённой, которая должна стать заменой знакомого. По какой причине Эндо столь резко изменил ранее принятое решение, было совершенно неясно. Сузуму, насколько известно, не совершал никаких оплошностей и вполне себе подходил под категорию тех самых «трудолюбивых и покладистых», которые так нужны Нэмури. В голову начали закрадываться тревожные мысли о том, что со знакомым могла приключиться беда. Однако стоило перевести обеспокоенный взгляд в сторону лагеря, как удалось зацепиться за два хорошо знакомых силуэта. При их обнаружении сердце пропустило глухой удар о рёбра. Первая фигура — детская, принадлежала маленькому Тэкуми, губы которого содрогались в попытке подавить рвущиеся наружу слёзы. Его маленькая ручка с серыми острыми ноготками мёртвой хваткой вцепилась в рукав одежды застывшего Сузуму. Сам парень не без тяжести на душе глядел на Мирай и Уруми, так как знал, что эта их встреча — последняя. Осквернённые после отправки не имели возможности вернуться обратно в лагерь. Даже если они по какой-то причине не подходили заповедям, Мэйрэй предпочитали избавляться от некачественного товара, нежели заботиться о его возвращении. Всё, что оставалось Сузуму в сложившейся ситуации, так это стараться не потерять опору под ослабшими ногами. Он не хотел, чтобы подруги видели и запомнили его таким: поникшим, опечаленным. Словно он провожал их не в дальнюю поездку, а в последний путь. — Улыбайся, Тэкуми, — голосом, полным горечи, фукетсу обратился к мальчику под левым боком и сам натянул лёгкую улыбку на тонкие бледные уста. — Им сейчас гораздо тяжелее, чем нам. Давай попрощаемся с близкими как подобается… Хотя бы постараемся? Осквернённое дитя послушно кивнуло на слова старшего и с тихим всхлипом приподняло дрожащую ладошку к уголкам тёмных глаз, дабы смахнуть с них выступившую влагу, после чего попытался изобразить отдалённое подобие улыбки на губах. Сузуму на действия Тэкуми одобрительно хмыкнул и взял его руку в свою, покрывшуюся плотным слоем мозолей. Их наличие напоминало всем дьявольским творениям о том, что они — обыкновенная рабочая сила. Рабы, мнение и желания которых никогда не будет учитываться. «По крайней мере людьми уж точно», — пронеслось в голове фукетсу, в то время как позади него послышался приказной голос одного из членов отряда ликвидаторов, призывающий немедленно приступить к зачистке трупов в очередной области заражения. — Чёрт… Тэкуми, нам пора, — всё ещё улыбаясь, подал голос Сузуму и поспешил отправиться с мальчиком в глубь лагеря. Нехотя. Через силу. Словно выдрессированное животное. «Гадство…» И стоило им только развернуться спиной к девушкам, как внезапно поднявшийся поток воздуха растрепал мальчишеские белую и сиреневую шевелюры. В моменте Сузуму показалось, будто здравый рассудок начал покидать его. Иначе объяснить то, что ветер донёс до ушей отчётливую фразу: «я ещё вернусь», он не мог, пусть и знал, кому она могла принадлежать. Уверенность Мирай всегда поражала окружающих и временами даже пугала. Несмотря на вечные наказания из-за регулярных непослушаний, осквернённая не переставала стоять на своём. И что удивительно — иногда ей удавалось достигнуть желаемого, что было завидной редкостью среди пойманных в плен. Правда, большинство на эти выходки лишь закатывали глаза и недовольно фыркали, расходясь кто куда. Но были и те немногие, которые восхищались и даже вдохновлялись девичьей силой духа. Сузуму как раз относился к последним, так как прекрасно знал: если уж подруга взялась за какое-то дело, за уши её не оттянешь, пока она не достигнет желаемого. Пока подобные личности продолжали существовать на свете, был шанс вернуть всё на круги своя. Пусть и минимальный, но был. Именно поэтому донесённые ветром слова «я ещё вернусь» звучали как «дождитесь моего возвращения, всё будет иначе». И что скрывать — им хотелось верить. Нет. Не так. Сузуму в них уже верил и окончательно прощаться не собирался. Потому взглянул на подруг через плечо и с надеждой шепнул еле шевелящимися губами: — Мы будем ждать, — своего рода обещание, которое парень всеми силами попытается исполнить. — Удачи в дороге, — то немногое, что удалось выдавить из себя, прежде чем мимо прошла опаздывающая Аризу и направилась к группе отобранных. — Сестрёнки… Мы же когда-нибудь увидим их снова?.. Запоздалый короткий кивок от старшего чуть успокоил растроганного Тэкуми. Мальчишка до последнего махал на прощание ладошкой вслед отдаляющейся повозке, пока очередной крик члена отряда ликвидаторов не призвал его и Сузуму к работе. — Ну, не будем его и дальше злить, пойдём? — Ага!

•••

Мирай после пробуждения всю оставшуюся ночь перед отправкой размышляла над тем, как бы поменяться с Уруми местами во время поездки и не вызвать никаких подозрений у людей. С одной стороны — почти никто из тех, кто относился к отряду ликвидаторов, не запоминал имена дьявольских творений, предпочитая более общие формулировки, такие как «выродки» или «отребья». Пусть слышать подобные оскорбления в свой адрес было, мягко говоря, неприятно, этот способ обращения в разы облегчал задачу по подмене, ведь расспросов касательно имени можно будет легко избежать. Однако с другой стороны — если девушка просто решит во время распределения у лагеря забраться не в ту повозку, то моментально себя выдаст. К её неизмеримому счастью, всех фукетсу, которых отобрали для отправки на земли Мэйрэй-заказчиков, сначала должны были доставить в столицу Рэе-Нору — Вакаамэ. Осквернённым не поведали, по какой причине маршрут будет именно таким, но факт оставался фактом: поначалу они находились в одном месте. И только в момент выезда из столицы начнётся распределение по двум разным повозкам. Вот тогда-то и можно будет осуществить задуманное. — Ты уверена, что всё пройдёт гладко? — Уруми всегда предпочитала обходить стороной рисковые затеи, но под напором подруги всё же сдалась и согласилась на предложенную авантюру. — Если кто-то заметит… — Не заметит, прекрати попросту переживать, — шепнула Мирай на ухо знакомой и приободряюще сжала её холодную руку в своей ладони. — А этот, — девушка кивнула на укутанного в тёмную мантию мужчину-кучера, что небрежно вёл повозку с грузом. — Он нас даже не пытался запомнить. Да и имён Ариёси при нём не произносил, так что никаких проблем возникнуть не должно. Когда окажемся в Вакаамэ и нам прикажут разойтись по указаниям Митсеру — иди вслед за Минари и Озэму, поняла? — Поняла, поняла… Но… — А вот мы ничего не поняли, — тем же шёпотом вмешалась одна из названных — Минари, на вид женщина тридцати-тридцати трёх лет с пшеничными волосами до подбородка и янтарными радужками, окружёнными характерными для фукетсу чёрными белками глаз. На ней, как и на всех сидящих в повозке, была надета невзрачная серая юката, совсем не подходящая для холодной погоды. Зато, на удивление, почти что чистая. Пусть Эндо и приказал позаботиться лишь о внешнем виде тех, кто отправляется к Ёрухане, Ариёси поступил иначе и «привёл в порядок» всех. Само собой, не по доброте душевной, а для того, чтобы не ударить в грязь лицом перед другим Мэйрэй. — Чего задумали? Жить надоело? — продолжила наседать женщина. Вид с ветхой повозки на иссохшие земли Рэе-Нору пагубно влиял на и без того уставшую голову. А девушки под боком утягивали за собой последние крупицы спокойствия. — Как бы не так. Сами прекрасно знаете, какое у Уруми здоровье. Я её к заповеди, требующей трудолюбия, просто не могу отправить, — без утайки тихим голосом начала пояснения осквернённая. — Да и мне кровь из носу в Сондзен-Мару нужно попасть. В общем — вас это никак не коснётся, просто ведите себя как обычно и не вызывайте подозрений. — С огнём играешь, Мирай. Неужто многолетней жестокости со стороны этих варваров тебе было мало? — Ровесник девушки с любопытством глядел то на неё саму, то на сжавшуюся в комочек Уруми. — Если правда вскроется, то тебя прямо на месте прикончат… — Озэму, прекрати! — вмешалась в разговор Кимико и ощутимо дёрнула товарища за длинную прядь каштановых волос, выбившихся из низкого хвоста. — Знаешь ведь, сколько истязаний Мирай перенесла! Уверена, она отдаёт себе отчёт в том, что делает. — Ну хорошо-хорошо, молчу, — без словесного боя сдался фукетсу и показательно поднял руки вверх. Вступать в спор с Кимико было равноценно переговорам с каменной скалой — совершенно бесполезное занятие. Эта аловолосая бестия могла сокрушить всех и вся, лишь бы защитить тех, кого принимала за членов семьи. Поступок Мирай ей казался вполне логичным. Отправить Уруми туда, где она с большей вероятностью сможет выжить — благое намерение, которому нет никаких причин препятствовать. — А ты что думаешь, Аризу? — обратилась Минари к осквернённой, отчуждённо устроившейся в правом углу задней части повозки. — Да мне плевать, пусть хоть все разом помрёте. Слова девушки заставили каждого нахмуриться и заметно напрячься. Характер этого дьявольского творения был не то чтобы не сахарным, он вообще никакого вкуса не имел. Всегда отстранённая, ничем не заинтересованная, ищущая комфорт исключительно ради себя любимой, Аризу не спешила беспокоиться за своё окружение. Даже не пыталась. Единственное, чему её научила жизнь в лагере, так это тому, как обеспечить себе более-менее адекватное будущее и как протянуть до нового восхода солнца. Больше фукетсу не волновало ничего. Кто-то скажет — эгоизм, а Аризу перефразирует — желание протянуть в этом мире подольше. — Если посчитаю, что ваш обман может обернуться для меня хоть малейшим риском — немедленно раскрою людям все карты. Бесцеремонное заявление фукетсу вынудило Мирай плотно сжать зубы до скрипа челюсти. Ей нечего было возразить, а начинать переубеждать Аризу и вовсе не имела никакого права. Если посмотреть на ситуацию объективно — полукровку никто силой не заставлял меняться местами с Уруми. Наоборот, это была её инициатива, за которую остальные не обязаны нести и грамма ответственности. — Могу понять твои опасения, — мысленно досчитав до десяти, Мирай удалось совладать с рвущимися наружу эмоциями, и теперь она совершенно спокойно рассматривала знакомую, в зелёных глазах которой продолжали плескаться огоньки недоверия. — Я сама не позволю этой затее оказаться раскрытой. В ином случае за все последствия ручаюсь лично. Так сойдёт? — Вполне, — согласно кивнула Аризу и показательно махнула головой в бок, отворачиваясь. Её рыжие кучерявые волосы забавно пружинили при малейших движениях и понемногу выбивались из небрежно собранного высокого хвоста. Никто более не решался завести разговор, атмосфера совсем не располагала для светских бесед. Воспользовавшись временным затишьем, Мирай достала из потайного внутреннего кармана юкаты маленький, заранее подготовленный свёрток с бледновато-бежевым порошком и разместила его на коленях. Уруми, следившая за манипуляциями подруги, тут же спохватилась и приподнесла к измельчённой горстке дорожную флягу с водой. Из-за трясущейся повозки было сложно урегулировать количество жидкости, которым нужно развести порошок, потому осквернённая сначала вылила пару капель себе на ладонь и только после этого добавила их в свёрток. — Хватит или ещё?.. — вопросительно шепнула Уруми. — Думаю, хватит, — довольно кивнула полукровка и принялась размешивать указательным пальцем рассыпчатую субстанцию. Мирай понимала, что своим неестественно высоким уровнем угрозы — шестым, привлекала слишком много внимания. Даже в лагере большинство людей относилось к ней с особой осторожностью, пусть никакой весомой угрозы фукетсу и не несла. Что уж говорить о незнакомцах, к которым она попадёт немногим позже? Да ещё и с нестандартной «половинчатой» внешностью отребья? Вывод напрашивался один: если девушка желала слиться с толпой себе подобных, то должна избавиться от клейма под глазом. А точнее — немного его скорректировать. — Нанеси тонким слоем, чтобы незаметно было, — протараторила Мирай и повернулась лицом к подруге, протягивая ей свёрток с густой кашицей телесного цвета. — Хорошо, сейчас, — моментально отозвалась Уруми и принялась за дело, предварительно заправив серую прядь за ухо. Набрав на указательный и средний пальцы холодную субстанцию, осквернённая преподнесла их к чужому лицу и невесомо коснулась нежной кожи под левым глазом, «стирая» клеймо с шестым уровнем угрозы. Благо, масса оказалась весьма плотной и хорошо смогла перекрыть чёрные контуры иероглифа. Понадобилось нанести всего два слоя с непродолжительными перерывами на высыхание первого. — А теперь… — Уруми, чуть подрагивая от холода, проткнула острым ногтем кожу своего же большого пальца, выпуская тем самым тёмную жидкость наружу. — Постарайся не шевелиться. — Скажи это нашему неумелому кучеру. — Тише, — шикнула фукетсу, после чего принялась вырисовывать собственной кровью цифру два на месте прежнего клейма. Остальные дьявольские творения в повозке безмолвно наблюдали за тем, что творили их знакомые. Ни одному из них не верилось, что Мирай так и останется незамеченной даже с подобного рода маскировкой. Да что уж там, были и сомнения насчёт того, что она не накинется на первых же попавшихся заповедей или фууку. Как любила говорить опытная Минари: характер — не яд, из тела не выведешь.

•••

— Это что, шутка такая? — с нервным смешком возмутился Озэму, но всё же принял тёмную повязку из рук кучера. — Мы только прибыли ко входу в город, даже осмотреться толком не успели, а уже… — Вам это и не нужно. Приказ господина Нобоюки. Как выяснилось немногим позже, всех фукетсу, покидающих пределы своих лагерей, по приезде в Вакаамэ и до прибытия в указанный заповедью пункт назначения на время лишали зрения. Эдакая мера безопасности, дабы удостовериться в том, что дьявольские творения не запомнят дорогу от прошлого места жительства. Подобные опасения были не напрасными. Хоть и очень редко, но бывали и такие случаи, когда фукетсу сбегали из плена, возвращались обратно, в гневе нападали на лагеря и всячески пытались их уничтожить. Отомстить. Конечно — безрезультатно, однако сталкиваться с рисками никто не хотел. — Руки им свяжите, — кучер без энтузиазма обратился к стоящим неподалёку рядовым из отряда ликвидаторов. — После распределите по тем двум повозкам, а я пока заберу у нашего Мэйрэй письмо для госпожи Нэмури, — махнул он рукой на деревянные сооружения с подготовленными к длительной дороге лошадьми. — А как нам понять, кого и куда… — начала было невзрачная девушка лет семнадцати, как её быстро прервали. — Они знают, куда их направили, спросите. Я поведу ту группу, что едет в Сондзен-Мару. Кучер Ко-Эйгаку прибудет совсем скоро. Поторопитесь. — Есть! Так три пары из молодых парней и девушек зашли за спину к выстроенным в ряд фукетсу и принялись крепко связывать их руки тугими узлами. Да так сильно, что с кистей моментально сошла вся краска, из-за чего они приобрели мертвенно-бледный оттенок. В сердце Мирай с каждой секундой разрасталось желание разорвать действующую на нервы верёвку и затянуть её на шее каждого человека. «Нельзя, — одёрнула себя полукровка, до боли прикусывая нижнюю губу. — Если начну противиться здесь, то ни о какой поездке в Сондзен-Мару не могу и мечтать. Это явно не единственный случай, когда мне придётся закрывать глаза на зверское отношение к себе», — Суровая реальность, уничтожающая саму суть понимания личности. С этим остаётся только смириться. На время. — Кого направили в Ко-Эйгаку? — ещё не сформировавшийся голос молодого парня постарался задать вопрос как можно строже. — Сделайте два шага назад. Минари и Кимико без колебаний выполнили приказ и спустя пару секунд твёрдо стояли позади своих сородичей. Что же до Уруми — то она ещё около десяти секунд находилась в прострации, а потом резко отскочила назад, словно её окатили ледяной водой. Осквернённая до дрожи в коленках страшилась того, что их с Мирай аферу раскроют и лишат головы прямо на месте. Однако, как и ранее говорила полукровка, никто ничего не заподозрил. Даже имён спрашивать не стали, только проверили метки с уровнями угрозы и провели беглый осмотр тел. Настолько люди были уверены в том, что не наткнутся на сопротивление. «И это ваша проверка? Жалкая иллюзия безопасности», — несколько разочарованно подметила Мирай и с облегчением выдохнула, когда поняла, что всё самое страшное осталось позади. — Тем, кто остались на своих местах, не сопротивляться и следовать за нами, — парнишка вновь подал до смешного не сформировавшийся голос, грубо схватил Озэму за плечо и поволок его за собой. Те же самые манипуляции проделали с Аризу и Мирай, а после безжалостно швырнули тушки дьявольских творений в повозку. Будучи лишёнными зрения, фукетсу ощущали себя как недавно появившиеся на свет котята, из-за чего разлетелись по деревянной поверхности подобно брошенным в воду камням. — Подонки… — зашипела полукровка, сильно ударившись головой. — Не смей огрызаться, услышат, — тем же тоном отозвалась Аризу, активно потирая пострадавшее бедро. — Знаю я. — Нет, не знаешь. Мы всегда будем на грани из-за твоей неспособности подавлять ненависть к людям. Откуси язык, если не можешь держать его при себе. — Смотри, как бы я твой с корнем не вырвала, — раздражённо выплюнула Мирай и облокотилась на деревянный бортик повозки. — Помолчи лучше. Не до тебя мне сейчас. В самом деле, перепалка со старой знакомой и рядом не стояла с тем, что уже сейчас, в эти минуты, придётся проститься с Уруми. А самое обидное — этого не удастся сделать должным образом. Ни обнять на прощание, ни сказать напутственных слов… Мирай даже взглянуть на подругу не могла. А ведь кто знает, как скоро они смогут увидеться? Кто-то сказал бы, что никогда, но разве характер фукетсу позволит так просто смириться с дарованной людишками участью? И всё же хотелось запечатлеть в голове образ той, кто, как говорили чужаки в Веллиале, стала для полукровки словно сестра. Родная кровь. Сколько бы она ни вытворяла глупостей, в какое бы количество перепалок с ликвидаторами ни вступала в лагере, Уруми всегда была рядом. Как тень родителя. Заботилась об изувеченном теле подруги до тех пор, пока побои не исчезали с кожи. Пусть физически она была ни на что не годна и, как казалось многим, совершенно бесполезна, для Мирай её хрупкая фигура стала самой настоящей опорой. Уруми ощущалась как дом, которого полукровка когда-то лишилась. — Я найду тебя… только береги себя до тех пор, — прерывистым голосом прощалась с подругой девушка. — И тебя, и Сузуму, и Тэкуми, я всех вас найду, только дождитесь. Слов Мирай Уруми расслышать не могла, но прекрасно знала, о чём та сейчас беспокоится. Что терзает её душу. И если быть честной, то слабо верила, что они ещё когда-нибудь смогут встретиться. Человечество не станет учитывать крепость их связи и не смилуется, дабы позволить близким увидеться вновь. Проявление милосердия присуще людям исключительно в тех случаях, когда они желают достигнуть определённой цели. Никакой искренности или благих намерений. Это знали все фукетсу до единого. «Тогда пусть наша встреча останется моей маленькой мечтой, — Уруми чувствовала, как плотная ткань на глазах начинает пропитываться влагой от выступивших слёз. — Ты ведь постараешься её исполнить», — вздрогнула осквернённая, когда, судя по звукам, кучер дёрнул за поводья лошадей, приводя их в движение. Спустя каких-то жалких пару минут звуки стука копыт и движущихся колёс начали постепенно растворяться в дали. — Правда же, Мирай?..

•••

Несмотря на глубокую осень, царившую в Веллиле, Манами-Исса каким-то волшебным образом продолжал радовать своих жителей свежей растительностью на деревьях и плодородной земле. В отличие от безымянной страны, где и летом, и весной природа больше походила на давно забытую цивилизацией пустошь. На самом деле климат в Веллиале был достаточно… своеобразным. Могло быть и так, как, к примеру, у Сэйко и Ко-Эйгаку. Эти страны находились совсем близко друг к другу, однако первая из них большую часть года была покрыта толстым слоем льда и снега, в то время как земли Ко-Эйгаку продолжали греть лучи ласкового солнца. Столь колоссальная разница между соседними регионами не поддавалась объяснению, и жители стали воспринимать эту особенность как обыденность. Небольшой группе из одного кучера и трёх связанных фукетсу в кои-то веки улыбнулась удача. Спустя девять часов непрерывной езды им удалось успешно ступить на земли Манами-Исса. Запах свежей зелени ударил в нос ещё у самой границы между странами. Невероятно приятный аромат, кардинально отличающийся от вони гниющих осквернённых тел в безымянной стране. — Аж сделать вдох сложно, — растерянно пролепетал Озэму. — Какой чистый воздух… — Оказывается, мы так привыкли к запаху разлагающейся плоти, что попросту перестали его замечать, — ранее угрюмая Аризу удивилась ничуть не меньше знакомого. Казалось бы, это такая мелочь, всего-то дышать свежим, ничем не загрязнённым воздухом. Но для дьявольских творений подобная возможность имела столь же высокую цену, как сокровища для людей. От осознания этого на душе становилось так тоскливо. — Скучаю по тем временам, когда мы могли свободно бродить по Веллиалу. Несправедливо. Так быть не должно. — Почему самая тяжёлая ноша осела именно на плечах фукетсу? — искренне не понимала Мирай, обессиленно откинувшись на деревянный бортик. До прибытия в Сондзен-Мару требовалось в два, а то и в три раза больше времени, чем осквернённые пробыли в пути, а тело уже сейчас готово было разломиться на сотни осколков. Повозка будто нарочно ехала с такой траекторией, чтобы собрать абсолютно каждый бугорок на дороге. Да так, что связанные по рукам создания иногда подлетали в воздух, после чего с громким стуком приземлялись на твёрдую древесину. Их тихие вскрики доходили до ушей кучера, но тот даже и не пытался сделать поездку более комфортной. — Вот сволочь, а сам наверняка на мягком сиденье расположился, — уже в который раз тихо возмутился Сузуму. — А чего ты хотел? Чтобы тебе здесь царское ложе расстелили? — раздражённо выплюнула Аризу, закатив зелёные глаза под повязкой. — Пора бы привыкнуть к нашему статусу бесплатной рабочей силы. — Вижу, ты уже смирилась. — А? Не твоего ума дело, Мирай. Это только ты у нас борешься за справедливость и равенство. Ещё и безрезультатно. Поспешу огорчить, но ту жизнь, что и прежде, уже никак не вернуть. Нас и наших сородичей человечество будет использовать до тех пор, пока вид фукетсу не исчезнет с земель Веллиала. А потом снова найдёт тех, кого поработит и подчинит себе. И так по кругу, пока не останется никого, кроме людей. — Пусть у тебя язык отсохнет, — моментально вскипела Мирай. — Как можно так спокойно говорить о подобном, зная, в каких муках наши сородичи погибали от рук чужаков? Сколько мы могил выкопали, какое бесчисленное количество изуродованных тел перетаскали на себе, забыла? — Как раз наоборот. Просто не хочу оказаться в их числе. У меня нет желания лишаться своей жизни так безрассудно. — Да как ты можешь… — Эй, Аризу, Мирай, остыньте, — попытался вмешаться в образующуюся перепалку Озэму. Но, как и ожидалось, безрезультатно. Девушки его даже слушать не стали. — И что же, ты собираешься пресмыкаться перед людьми, лишь бы они тебя не трогали? — Именно, — без единой капли стыда ответила Аризу, скалясь в сторону полукровки. — И проживу какую-никакую, но жизнь, пусть и в рабстве. В отличие от тебя, с которой побои сходить не успевают. — Тряпка. — Закрой пасть. — После тебя. — Сумасшедшая! — Заткнулись обе! — грозно рыкнул кучер и с силой дёрнул за поводья. Лошади восприняли этот жест как приказ ускориться и поскакали вперёд во всю прыть. Так, что всех осквернённых начало раскидывать из стороны в сторону по всей повозке. — Следующая такая выходка будет стоить вам жизни. Утоплю повозку в реке по пути и свалю всё на несчастный случай. Одной тварью меньше или больше — никто на это даже внимания не обратит, просто пошлют к Мэйрэй новую партию. Поняли, выродки? Повторять угрозу фукетсу дважды не пришлось. Пусть и ведомые каждый своей целью, но до Сондзен-Мару всем хотелось доехать без происшествий. Поэтому былой шум стих почти сразу, что отразилось довольной ухмылкой на тонких потрескавшихся губах кучера. — Так-то лучше. Дальняя дорога в компании ненавистного сородича больше походила на извращённый вид пытки для разума. Мирай хотелось на ходу выпрыгнуть из повозки, лишь бы не находиться рядом с Аризу, что мгновенно предала саму суть фукетсу и без малейшего сопротивления сдалась людям. Её в какой-то степени можно было понять. Но как можно по своей воле превратиться в раба и при этом не испытывать желания освободиться? Как можно просто взять и смириться с подобной участью и даже не попытаться всё изменить? «Это омерзительно», — с отвращением подумалось полукровке. Однако как бы она ни хотела избавиться от пренеприятной знакомой, сделать этого, к сожалению, не могла. Всё, что оставалось, — это молча трястись в повозке и держать язык за зубами. Хотя бы до прибытия в Сондзен-Мару. Минута за минутой, час за часом, время шло по заданному тысячелетиями ритму. Подсчитать, какой путь уже был пройден, а сколько ещё предстоит преодолеть, попросту не представлялось возможным. Но стремительно наступающий холод отчётливо намекал на то, что солнце прекращало освещать земли Манами-Исса. А когда последние согревающие лучи окончательно скрылись за горизонтом, для осквернённых начался самый настоящий ад. Кучер, укутанный в плотную тёмную мантию, лишь надменно усмехнулся, когда через левое плечо взглянул на дрожащих дьявольских творений. Сам же натянул воротник до носа и начал напевать какую-то бессмысленную песню, текст которой воспевал человечество, его достижения и великое будущее в статусе высшего вида в Веллиале. Мужчина, что не удивительно, нарочно издевался над «товаром» всю дорогу. Останавливался у трактиров по пути и с оживлёнными криками просил хозяев вынести еду прямо к нему. Наигранно-ласково общался с лошадьми, называя их единственными разумными созданиями помимо него самого. И, что самое раздражающее, — не позволял никому и на секунду покинуть повозку. Состояние фукетсу его мало волновало. Довезёт их живыми — уже хорошо. — Хаюри ради, пусть он свалится в ближайшую лужу и захлебнётся в ней… — обессиленно шептала Мирай, уткнувшись лицом в согнутые колени. Серые тонкие юкаты на телах осквернённых не справлялись с леденящим холодом от слова совсем. Казалось, что хуже уже быть не могло, но, когда полукровка ощутила за шиворотом стремительно падающие капли дождя, гневно ругнулась себе под нос и прижала колени поближе к груди, чтобы хоть немного согреться. Как позже выяснилось — неудачно. Спустя жалких пять минут вся одежда и волосы промокли до нитки, противно прилипая к коже. Ледяной ветер, неудачно разбушевавшийся посреди ночи, окончательно добил каждого, и фукетсу не оставалось ничего, кроме как беспомощно рухнуть на дно повозки. «Уруми, надеюсь, у тебя всё не так плохо», — единственное, о чём могла подумать Мирай, прежде чем её сознание окончательно провалилось в небытие. Дальняя дорога оказалась тем ещё испытанием. Но, как оно зачастую и бывает, все пережитые тяжести растворятся в рассвете, который оповестит Веллиал о наступлении нового дня. И, как следствие, о появлении грядущих проблем и препятствий. Ведь… Сондзен-Мару уже совсем близко.