Алой нитью связаны

Бег с препятствиями — это далеко не первое занятие, о столкновении с которым могла подумать Мирай, когда отправлялась в Сондзен-Мару. Ожидать того, что по прибытии на территорию заповеди её отправят на очередной сбор трупов сородичей? Да запросто. А убегать от незнакомого мужчины, петляя меж зданиями Коёшими? Вот это уже нечто новенькое. — Шинджи, объяснись!.. Куда ты нас тащишь?! — сбивчиво выкрикнула полукровка, нервно оглядываясь на преследователя позади. Сердце колотилось о несчастные рёбра с неимоверной силой и скоростью, словно желало с минуты на минуту покинуть тело своей хозяйки. А лёгкие, казалось, были на грани того, чтобы вспыхнуть адским пламенем прямо в грудной клетке. Как бы фукетсу ни старалась, сделать полноценный вдох на бегу она никак не могла. Фантомный ком воздуха то и дело застревал в горле, не пропуская желанный кислород внутрь. Только лишь инстинкт самосохранения не позволял ей рухнуть посреди переулка подобно тряпичной кукле. Ведь неспроста Ирагаси ринулся в противоположную от ликвидатора сторону? В Коёшими Шинджи находился гораздо дольше, чем Мирай. И если уж он почувствовал угрозу — значит, причин для бегства было более чем достаточно. — Сказал же, всё потом! — отозвался фукетсу и сжал ладонь новой знакомой покрепче, после чего юркнул в очередной переулок. — Давай быстрее, мы почти на месте. — Отребья, я же всё равно вас достану! Паника дьявольских творений только разжигала в преследователе огонь азарта. В голове мужчины изредка проскальзывало насмешливое сравнение между ним — великим охотником — и двумя выродками, играющими роль жалких жертв. Однако в этот раз, к разочарованию ликвидатора и к счастью осквернённых, возможность дотянуться до добычи ускользнула из рук. Завернув за угол трёхэтажного дома, Ирагаси поспешил подхватить ничего не соображающую Мирай на руки и с новой силой ринулся вперёд, прямо по направлению к глубокому рву, разделяющему территорию Коёшими на секции для проживания людей и обитания фукетсу. — Т-ты что творишь?! — взвизгнула полукровка, мёртвой хваткой вцепившись в бежевую ткань чужого одеяния. — Такими темпами нас обоих на тот свет отправишь, мы в этой яме все кости переломаем! — Не бойся, не упадём! Я уже много раз проворачивал такое. — Сколько именно? — Не помню. — Это ни капли не обнадёживает! — с опаской воскликнула Мирай, негодованию которой просто не было предела. На самом деле злилась она отнюдь не на Ирагаси, спасающего её в данный момент. Её до безудержной дрожи в теле гневал факт того, что на них — фукетсу, решили ни с того ни с сего напасть. Даже без толкового умысла. Просто ради забавы! В моменте захотелось вырваться из рук парня и вонзить длинные ногти в самые глазницы ликвидатора. Голыми руками разобрать на составные части опухоль Веллиала под названием человечество и скормить каждого из чужаков своим сородичам. — Было бы славно, — не без улыбки прошептала полукровка себе под нос. Эти желания и мечты, по её мнению, были просто грандиозными, но не осуществимыми. В нынешних реалиях уж точно. Из мыслей Мирай вывело внезапное чувство невесомости, очень похожее на полёт. Как выяснилось, пока она активно планировала возмездие над родом людским, Шинджи успел подобраться к самому краю рва и за один размашистый рывок перепрыгнул на выделенную для дьявольских творений территорию. Стоило пареньку это сделать, как гнавшийся за ними ликвидатор тут же остановился, ехидно ухмыляясь. — А? Он… больше за нами не гонится? — растерялась в моменте Мирай, глупо оборачиваясь то на знакомого, то на мужчину по другую сторону. — Ни один ликвидатор не опустится до того, чтобы ступить на землю, отведённую для нас, — проговорил Ирагаси как само собой разумеющееся и опустил полукровку со своих рук на землю. — Мы просто рабы, а всё, что связано с нами — грязно и позорно. — Вот оно что… Значит, как жить в построенных фукетсу домах и есть выращенную ими пищу — так это обыденность, — Мирай почувствовала, как вздулась венка на её шее. — И вместо того, чтобы хоть как-то отблагодарить тех, кто не покладая рук трудится ради вас, чужаков, брезгуете нами? Когда же дело доходит до пыток, где людям приходится напрямую касаться тел фукетсу, то улыбку с их лиц и когтями не содрать! В эти моменты всю вашу брезгливость как рукой снимает! Двуличные своло!.. — Просим прощения, господин, — внезапно подал голос Шинджи, остановив тем самым гневную тираду знакомой. Та, казалось, хотела возмутиться, но парень опередил её и поспешил зажать рот рукой, после чего подался корпусом вперёд, низко кланяясь. — Мы глубоко сожалеем, что не дали вам… позабавиться с нами. Позвольте вернуться к работе. — Ты что несёшь, за какую провинность извиняешься? — зашипела осквернённая сквозь плотно сжатые зубы. — Да как так можно, мы ведь ничего ужасного не… — Отпущу, — уж больно легко и радостно выпалил мужчина. — Если твоя подружка тоже склонится и попросит прощения. — Мирай совсем недавно прибыла в Коёшими, — мягко попытался возразить парень, не поднимая головы. — И ещё не успела ознакомиться со здешними порядками, поэтому… — Мне что, нужно повторить второй раз? — резко изменился в лице ликвидатор и принялся задумчиво поглаживать густую тёмную бороду. — Я ведь могу убить вас прямо на месте, понимаете? Госпожа меня, конечно, за это по головке не погладит, но и отчитывать не станет, просто приобретёт новую партию тварей. Даже такие выродки, как вы, должны это осознавать. «Было бы по чему гладить. На голове ни волоска, павлин напыщенный». Как бы полукровка хотела иметь способность испепелять людишек одним лишь взглядом. Мужчина перед ней выглядел просто омерзительно и вёл себя ничуть не лучше. Всякий его жест, каждый вдох и выдох был до краёв переполнен высокомерием, самолюбием и надменностью. Складывалось такое ощущение, словно заповедью Сондзен-Мару являлся он, а не какая-то там Ёрухана. Немая беседа с дождевым червём и то поприятней будет! «Если её люди настолько отвратительны, то какой невыносимой окажется она сама?» — нехотя подумалось Мирай. Развернуться в противоположную от ликвидатора сторону и скрыться от его назойливого взгляда — вот, чего она желала. Но Ирагаси, всё ещё склоняющийся перед чужаком, вынудил полукровку выполнить приказ. Подставить Шинджи, ставшего её сопроводителем, и нахвататься новых неприятностей — худшее завершение первого дня на новом месте. — Извините, — еле шевеля губами, вымолвила девушка, склонив голову к земле. — За… за доставленные неудобства. — Хм, на первый раз сойдёт, — хмыкнул мужчина и развернулся в противоположную от них сторону, крикнув напоследок из-за плеча: — С появлением Сэйджин место выродков — в ногах у людей. В следующий раз разрешу просить прощения исключительно на коленях. А сейчас идите работать, зима близко. Ликвидаторам нужно хорошо питаться, чтобы иметь силы на истребление подобных вам тварей. — Надеюсь, что до зимы ты не доживёшь, — выплюнула осквернённая в спину уходящему и выпрямилась. Теперь взор разноцветных глаз сфокусировался на Шинджи и явно требовал ответов на витающие в воздухе вопросы. — А сейчас изволь объяснить, где мы и по какой причине извинились перед этим ублюдком буквально ни за что?

•••

Мирай могла полагать, что жизнь под боком у Мэйрэй будет далеко не сладкой, но чтобы всё дошло до такой степени абсурда… Как выяснилось из рассказа нового знакомого, фукетсу не могли свободно расхаживать по улицам Коёшими без специального сопровождения ликвидаторов. В ином случае они становились лёгкой мишенью для истязаний. Исключением была лишь та зона, которую Нэмури выделила для проживания осквернённых. В эти места люди и сами не хотели являться, ибо для них посещение выродков без особой надобности считалось величайшим позором. Только там коренные жители Веллиала могли чувствовать себя в безопасности. Шинджи с уверенность заверял Мирай, что за пределами рва люди их не побеспокоят. По крайней мере, за те семнадцать лет, которые парень провёл в Коёшими, никаких инцидентов в отведённой для фукетсу территории не было. — Какой же бред… Сюда они не заходят, а как заметят нас вне этой зоны — так их отвращение ветром сдувает. Я так полагаю, что это не всё, верно? — Ну конечно. Для нас придумали множество правил. К примеру, — приступил к разъяснениям парень, медленно шагая по искривлённой тропе, ведущей к обители сородичей. — Мы должны извиняться перед ликвидаторами, если сумели пересечь ров и не дали поиздеваться над собой. — Да что за чушь?! — полукровка не улавливала и капли логики в установленных правилах. — Значит, они набрасываются на нас, хотят изувечить или чего хуже — убить. А раз удалось спастись, то мы должны просить прощения? За что? За то, что не дали себя прикончить? — Ну… Считается, что мы тратим их драгоценное время, когда спасаемся. С каждым новым озвученным правилом фантомное шевеление волос на затылке полукровки становилось всё активнее и активнее. Смотреть людям прямо в глаза? Ни в коем случае. Обращаться к ликвидаторам на «ты» или по имени? Лучше сразу просунуть голову в гильотину. Ответить на вопрос человека «не тем тоном» — это как дать разрешение на процедуру по удалению гортани. Также не позволялось показывать усталость, недосып и любые другие недуги. Ведь считалось, что фукетсу — рабочая сила с возобновляемой за счёт регенерации энергией. Показ переутомления расценивался как непригодность к труду. А от «бракованных» осквернённых в Коёшими избавлялись с особой жестокостью. — Взгляни туда, — Шинджи указал пальцем в чащу леса, окружающего резиденцию Мэйрэй. — Видишь двуглавых псов, покрытых чёрной-белой шерстью? Люди прозвали их ведущими в преисподнюю. Отсюда не сбежать на волю, пока они охраняют весь периметр Коёшими. Стоит выйти за установленные заповедью пределы, как тебя вмиг не станет. — Значит, эти создания нас стерегут. Ведущие в преисподнюю, да? Слышала о таких. Говорят, что попасть к ним в лапы равноценно подписанию смертного приговора, — полукровка не располагала знанием полной характеристики данных существ, однако представление об их образе и поведении имела. — Правду говорят, их кровожадности нет предела. Они по природе просто идеальные убийцы, а после дрессировок людей превращаются в настоящих чудовищ. Когда мы становимся непригодными для работы, их выпускают на охоту, в результате которой нас якобы отправляют обратно в ад. К дьяволу, которым мы были сотворены. К нашей прародительнице Хаюри. — Постой… Охоту?.. Охоту на фукетсу? — Да, — невооружённым глазом можно было заметить, что парень начал сильно нервничать. Казалось, его тёмный взор пытался развидеть запечатлившуюся в памяти картину. И судя по всему — весьма неприятную. — Люди интерпретировали казнь осквернённых в развлекательную игру. В ней наших сородичей выводили за пределы Коёшими, в самое сердце бархистого леса, после чего отправляли толпу двуглавых псов на их поиски. Но перед этим ликвидаторы наносили увечья осуждённым фукетсу, чтобы ведущим в преисподнюю было легче найти добычу по запаху свежей крови. А дальше… Думаю, сама понимаешь. Только последний глупец не догадался бы о конце этого рассказа. Мирай то и дело размыкала и обратно смыкала губы в попытке подобрать нужные слова. Но найдётся ли хоть одна фраза, способная подбодрить парня после таких воспоминаний? Казалось, словно и погода прочувствовала витающую в воздухе атмосферу. Небо за считанные минуты затянуло тёмно-синими грозовыми тучами, предвещающими сильный ливень. — Я даже не знаю, что сказать… — вполголоса зашептала полукровка, следуя за Ирагаси по пятам. — Нас в лагере тоже, мягко говоря, не любили. Но чтобы за любое лишнее движение наказывали подобным образом. Это просто… Зверство. — В этом вся суть лагерей. Там численность фукетсу стараются не сокращать, ибо каждое из государств нуждается в бесплатной рабочей силе. Изувечить? С лёгкостью. Убить? Нежелательно. Безымянная страна как раз занимается торговлей осквернёнными. Мэйрэй Рэе-Нору на этом заработал целое состояние. — Выходит, и Ёрухана за нас заплатила? — поинтересовалась Мирай более оживлённо. Хотелось отвести мысли Шинджи подальше от воспоминаний о казни сородичей. Разговор о собственной продаже — это, конечно, не беседа о радуге и летающих бабочках, но уже что-то. — Насколько мне известно — заповедь отправила оплату господину Эндо, но тот сразу же вернул её. — Вернул? Это ещё зачем, разве суть торговли не в том, чтобы заработать? — Не в этом случае. Ходят слухи, что он уже не первый год пытается добиться взаимности от нашей Мэйрэй, потому и старается всячески ей угодить. — Мерзость. — Хах, согласен! — неожиданно засмеялся Шинджи, чем ввёл полукровку в культурный шок. — Эй!.. У тебя слишком резко меняется настроение, — буркнула она, надув щёки. — Я не успеваю подстроиться и чувствую себя глупо. — Да всё нормально, ты скоро привыкнешь! — фукетсу улыбнулся во все тридцать два зуба, однако тень грусти не спешила уходить с его лица окончательно. — Я скучаю по каждому, кого не стало по вине людей, но… Это не повод опускать руки и поддаваться отчаянию. А улыбка — лучшее лекарство от душевных переживаний! Ирагаси на фоне почерневшего неба казался путеводным факелом, разожжённым во мгле. Пусть даже солнце скрылось за плотным слоем грозовых туч, этот парень продолжал светиться изнутри, а отливающие медью волосы только добавляли яркости в образ юноши. Выглядел он достаточно молодо. По людским меркам Мирай могла дать ему от силы двадцать четыре года, не больше. Молодой, но при этом весьма зрелый ментально, хоть и с характером сорванца. Иметь такого сородича подле себя — приятный бонус. — Шинджи, скажи, сколько тебе лет? — Ну-у-у… — неловко протянул он, постукивая указательными пальцами по рогам. — Наверняка ведь знаешь, что точный возраст фукетсу определить почти невозможно. Мы не помним, как и когда явились на свет. А день рождения и подавно. — Знаю, конечно. Поэтому годы жизни отсчитываются с того момента, как нас находят сородичи. Так сколько тебе? — Двадцать два. А что насчёт тебя? — Недавно двадцать первый год пошёл. — Выходит, с прошедшим? — Да ну тебя, это люди из рождения праздник сотворили. Делать им больше нечего. А ты, видимо, поддерживаешь подобный абсурд, — шутливо фыркнула девушка и ускорила шаг, обгоняя знакомого. Впереди начала виднеться просторная территория, окружённая раскидистыми бархистами. На ней располагалось достаточно широкое двухэтажное здание со знакомой красной черепицей на крыше. Судя по всему, именно к этому месту Ирагаси и вёл полукровку. — Ты всё не так поняла! И вообще, это я идти впереди должен! — наигранно надулся он и смешно скривился, почувствовав каплю дождя, упавшую ему на нос. А когда знакомая сорвалась с места и со всех ног побежала к зданию — забавно завопил: — Эй, Мирай, совесть имей, меня-то хоть подожди!

•••

Внутри здание для дьявольских творений оказалось на удивление тёплым и очень даже уютным. Через его стены не проходили ледяные потоки ветра, как было в лагере. Что же до интерьера, то он не отличался особой роскошью. Точнее — его почти и не было. Голые стены красного цвета с высоким потолком, просторная прихожая, где стояли вошедшие Шинджи и Мирай, несколько подставок с горящими свечами и огромный серый ковёр под ногами, не пропускающий в помещение холод бетонного пола. Сама постройка была выполнена всё из того же красного дерева, что и остальные дома в Коёшими. Вряд ли заповедь беспокоилась о комфорте фукетсу, скорее волновалась за общий внешний вид города. Но стоило отдать должное, несмотря на причины, условия были чудесными. «Если б не варварские правила, то приняла бы происходящее за сказочный сон». — Хорошо у нас тут, правда же? Не придётся мёрзнуть по ночам! — Ирагаси радовался, как ребёнок, презентующий коллекцию новых игрушек взрослому. — На первом этаже у нас находятся столовая, купальня, прачечная и две комнаты для дежурных. — Дежурных? Это как? — Хм, как бы сказать… Что-то вроде смотрителей. Их список и само расписание дежурств назначает главная фукетсу в обители. Наверняка уже знаешь, что мы ответственны за вспашку полей и выращивание новых культур. В этом году урожай был совсем скудный, за что нам очень досталось… — шмыгнул носом парень. Неприятно вспоминать о том выговоре, который им сделала Кохэку. — На днях мы вновь засадили поля тем, что могли, а смотрители должны караулить эти самые посевы. Птицы в конце осени совсем оголодавшие, всё склюют, а нам потом по шее за это! — А ты не жалуйся, халтурщик. Где тебя носило? — послышался строгий голос из-за правого угла прихожей. Услышав его, лицо Шинджи перекосилось в забавной гримасе ужаса. Парень, спотыкаясь на каждом шагу, подлетел за спину Мирай и попытался спрятаться за девичьей фигурой. Правда вот, за скромным ростом в сто шестьдесят шесть сантиметров утаиться было тяжко, не говоря о разнице в комплекции тел. Светлая макушка с чёрными рогами комично выглядывала из-за затылка полукровки, выдавая всю подноготную. Спустя каких-то пару секунд удалось разглядеть высокий силуэт, стремительно приближающийся к вошедшим. Он принадлежал достаточно крупной женщине, которая оказалась выше Мирай на целых две головы! — Это… Как его… Здравствуйте, что ли?.. — прерывисто начала лепетать осквернённая, разглядывая ворчливую женщину лет сорока перед собой. Тёмно-зелёные волосы водопадом спадали на крепкие плечи и пышный бюст. Чёлка была пострижена по диагонали так, что закрывала обзор на правый глаз, концентрируя внимание на левом, ярко-оранжевом, всё с тем же чёрным белком. На теле покоилась уж больно обтягивающая серая юката. Видимо, из-за крупного телосложения другого фасона у людей не нашлось. Девушку поразило и то, что рога у незнакомки оказались разной длины. Тот, что справа, был в половину короче того, что слева. И неясно, в чём была причина такой разницы. Однако судить о чужой внешности полукровка не имела права. Сама была далеко не идеальным примером для образа фукетсу. — Имя? «Как резко!» — М-мирай, — запнулась она на первом же слоге. — Фамилия? — Ещё не выбрала… — Ясно, — сухо отозвалась женщина и медленно зашла за спину девушки. Пойманный с поличным Ирагаси даже не пытался сбежать. Да куда от таких рук деться то! — Тэруко-сан, Тэруко-сан! Я не слонялся без дела! Я к нам сородича доставил, по приказу госпожи Гэнд… — хотел было «мужественно» оправдаться парень, как ему дали сильную затрещину по самой макушке. — Ай-яй! Больно же! Я ведь ничего не сделал! — слёзно завопил он, схватившись за пострадавшую голову. — Вот именно, ты ничего не сделал! Я знаю маршрут от лечебницы до здешних мест. За это время можно было раз пять сходить туда и обратно. А ты!.. Завтра выходишь на дежурство вне очереди. — Пощадите, я и так всю прошлую неделю не спал из-за бессонницы, вымотался как не знаю кто… — захныкал фукетсу и начал строить щенячьи глазки, за что получил ещё одну порцию подзатыльников. Мирай молча наблюдала за… ссорой? Если её можно было так назвать. И отчего-то внезапная перепалка между сородичами не вызывала негативных эмоций. Наоборот, она показалась ей своеобразно-забавной. Со стороны всё выглядело так, словно мать отчитывала нашкодившее дитя. «Что-то слишком часто я сравниваю Шинджи с ребёнком, а он точно взрослый?..» — Ты, — обратилась женщина к девушке, привлекая внимание. — Меня зовут Тэруко Сакураи, я отвечаю за порядок всей обители фукетсу. Здесь не жалуют тех, кто отлынивает от работы или перекладывает её на других. Трудолюбие и дисциплина — твоя возможность прожить подобие достойной жизни. Мне не интересна твоя история и трагичное прошлое. Никто из нас в любви и радости не вырос. Работай что есть сил и следуй установленному графику. Поняла меня? — Конечно, можете не беспокоиться, — уже привычным голосом ответила полукровка и согласно кивнула Тэруко. — А ты, лентяй, покажи девушке её комнату и поведай о планах на завтрашний день. Подъём, как всегда, в полшестого утра. Ступайте. Получив разрешение на отступление, Ирагаси тут же схватил знакомую за локоть и пулей подскочил к лестнице, ведущей на второй этаж. Мирай ничего не оставалось, кроме как послушно волочиться вслед за парнем до тех пор, пока они не остановились у третьей по счёту двери. — Шинджи, отпусти, ты меня сегодня весь день за собой тащишь. — Ой, прости! — поспешил извиниться он и два раза стукнул по поверхности древесины. Из-за неё послышалось тихое девичье «войдите», после которого парень буквально завалился в комнату. — Хаканай, а я тебе подругу привёл, принимай! — торжественно заявил и вытолкнул новую знакомую вперёд за плечи. — А… Привет? — уже второй раз за день неловко произнесла полукровка. — Не задаётся у меня с приветствиями… Девчушка перед ней сначала глупо хлопала сиреневыми глазками, обрамлёнными белыми ресницами, а потом резко изменилась в лице, подскочила с насиженного места и сгребла удивлённую Мирай в крепкие объятья. Поначалу осквернённая не знала, как реагировать на столь резкий порыв тактильности от сородича, но тело её решило взять всё в свои руки. Ладони мягко заскользили по чужой спине и прижали незнакомую фукетсу к себе, а кончик носа защекотало от соприкосновения с чужими блондинистыми волосами. Макушка Хаканай едва доходила до уровня глаз полукровки. Да и сама девушка, судя по ощущениям, была очень миниатюрной. Казалось, если прижаться к ней ещё теснее, то был шанс просто-напросто раздавить бедняжку. «В точности как и Уруми». — Ты в порядке? — всё же решила заговорить Мирай, не разрывая объятий. — Ой, прости, пожалуйста! Просто я всегда жила здесь одна и… очень обрадовалась, что наконец смогу делить комнату с кем-то, — осквернённая отскочила назад и начала нервно теребить тёмно-серый рукав свободной юкаты, нервно переступая с пятки на носок. — Меня зовут Хаканай Маруяма, а тебя? — Мирай. Просто Мирай, — впервые за долгое время полукровка сменила тон на более ласковый. Услышав его, Ирагаси прямо засветился от счастья и весело приобнял знакомых за плечи. — Вот это начало великой дружбы! Какие чудесные времена ждут нас впереди, эх! — мечтательно пропел парень, пока его внезапно не прервали. — Слышишь, сказочник, я тебе велела провести нашего сородича в комнату, а не серенады о великом будущем сочинять, — со сталью в голосе отчеканила взявшаяся из ниоткуда Сакураи. — Т-тэруко-сан, да я ведь просто!.. — Дежуришь не с завтрашнего, а с сегодняшнего дня. — Не-е-ет! — протестующе взвизгнул Шинджи, за что получил очередной удар по страдальческой голове. — Не вопи, — без капли сожаления буркнула женщина и обратилась к Хаканай. — Маруяма, объясни Мирай вместо Ирагаси, чем мы будем заняты завтра. А потом ложитесь спать. — Хорошо! Так, под отдаляющиеся визги бедолаги Шинджи, девушки прошли вглубь небольшой комнатушки. Стены её были окрашены в приятный для глаза салатовый цвет, что не могло не радовать. А то от облезлых деревянных досок в домах лагеря полукровку уже воротило. Пол в помещении был полностью покрыт бежевым татами. На нём по разные стороны расположились два скромных футона. Между ними — низенький столик из красного дерева. А в самом дальнем левом углу стоял высокий шкаф. Вероятность того, что он переполнен одеждой, была равна нулю. Скорее всего, там находилась пара сменного постельного белья и нательной одежды. Однако даже это по меркам условий лагеря — невиданная роскошь. — Я не понимаю, по какой причине люди решили так заморочиться для нас? — Мирай плюхнулась на свободный футон и с непониманием уставилась на Хаканай. Мягко. — В Рэе-Нору никто даже не думал заботиться о нашем комфорте. Фукетсу сбивались в кучку на холодном полу, дабы согреться и не сгинуть от переохлаждения, а здесь… Зачем? — По правде говоря, два года назад я бы тоже не смела подумать, что буду жить в подобном месте, — Маруяма предалась воспоминаниям с грустной улыбкой. — Предыдущую заповедь совсем не волновали условия для фукетсу. Бывали и такие дни, когда нам приходилось закапываться прямо в полях. Даже в земле было теплее, чем в тех недокаморках, представляешь? — Это ужасно. — Не то слово. Но всё стало в разы лучше, когда госпожа Ёрухана заняла пост Мэйрэй. — Хочешь сказать, она вас пожалела? — Нет, конечно нет, — замотала головой Хаканай и плавно опустилась на соседний футон. — Наша заповедь очень гордая. Полагаю, её характер не позволил допустить того, чтобы хоть какая-то часть города пребывала в неподобающем виде. Да и заботиться об уже имеющихся фукетсу гораздо разумнее, чем постоянно закупать новых. Но сейчас не об этом, — Маруяма чуть вздрогнула, когда на улице раздался первый раскат грома. — Давай я объясню план работы на завтра, и мы ляжем спать? Сегодня и так не удалось выполнить норму, погода всё испортила. Из непродолжительного рассказа новой подруги осквернённая узнала, что совсем недавно её сородичи засадили поля семенами моркови и свёклы — двух более-менее устойчивых к морозу растений. Удобрение земли и обработка саженцев от паразитов с сорняками — первостепенная задача, которую нужно было выполнить за следующие пару-тройку дней. До того времени, как нагрянут сильные морозы. Казалось бы, что сложного в том, чтобы ухаживать всего за двумя видами культур? Ничего, ответили бы многие, если б не знали, какую огромную площадь занимало всего одно поле. А таких имелось целых шесть. А дьявольских творений в обители было всего семнадцать! Благо что для каждого фукетсу нашёлся собственный уголок. Помимо первого этажа, на котором располагались два дежурных осквернённых, второй этаж включал в себя восемь жилых комнат. В каждой — по две души. Исключением всегда была одна лишь Маруяма, однако с приходом Мирай чувство одиночества быстро улетучилось. — Работы, конечно, много, но страшиться её смысла нет. — И я того же мнения! — Хаканай подхватила настрой новой подруги, параллельно заворачиваясь в тёплое одеяло. — Нужно набираться сил к завтрашнему дню. Давай ляжем пораньше? — Не помешает.

•••

Как полукровка того и ожидала, Тэруко проснулась раньше всех и уже стояла у выхода на улицу, пересчитывая идущих на работу сородичей. Большинство из них ещё не успело разлепить глаза, а кто-то зевал на ходу через каждые две секунды. Были и те немногие, спотыкающиеся об собственные ноги. Однако стоило Сакураи громко рявкнуть на вялых существ, как всю сонливость рукой снимало. Когда же Тэруко насчитала восемнадцать голов, включая себя, то двинулась вслед за толпой, прямо к полям, поверхность которых уже начала покрываться инеем. — К-как же всё-таки х-холодно, — застучал зубами Шинджи, появившийся за спиной новоиспечённых подруг. — Вчера было г-гораздо теплее. — Вот бы нам зимнюю одежду выдали… — блаженно протянула Хаканай. Несмотря на хрупкость, к низкой температуре она оказалась более устойчивой, чем большинство фукетсу. Но самого факта холода это не отменяло. Находиться на улице в весенних юкатах — тот ещё дискомфорт. — А тебе как, Мирай? — Да нормально вроде. Хотя если б здесь находились ликвидаторы… Вряд ли я могла бы сохранять спокойствие. А так, никто не избивает и не провоцирует — уже хорошо. — Оптимистично. — А как же. Так и началась жизнь Мирай в обители фукетсу. Ранние подъёмы, чуть ли не круглосуточная работа на замерзающих полях и так по кругу. Прерывались они только на время приёма пищи, после чего сразу же возвращались к былой рутине. Кормили здесь, сказать честно, в разы лучше, чем в лагере. Да, на столах красовалась всё та же похлёбка, но она хотя бы вкус имела. И что самое главное — раз в неделю фукетсу позволяли вкусить свежей плоти животных. Учитывая низкий уровень угрозы у группы в восемнадцать голов — этого было достаточно, чтобы поддерживать должное функционирование их организма. Как ни посмотри, а все осквернённые — хищники по природе. Почти все. Опять же — кроме Мирай. Та категорически отказывалась от плоти и крови. Не из вредности, её просто начинало тошнить от одного лишь запаха. Некоторые и так косились на её необычную внешность, потому, чтобы не вызывать ещё больших недовольств, она намеренно скармливала свою порцию Шинджи и велела молчать. А тот и не был против, да и лишних вопросов не задавал, за что девушка мысленно его благодарила. И вот, только тогда, когда из-за темноты на улице нельзя было разглядеть ничего дальше собственных рук, Сакураи позволяла всем вернуться в дом. Осквернённые чуть ли не вваливались в здание и дружным вымотанным строем направлялись в купальни. По приказу Нэмури, выродки должны содержать себя и окружающее помещение в чистоте. А также во избежания неприятных инцидентов комнаты, как и зоны для купания, были разделены на женские и мужские. Полукровка не понимала, каков смысл подобного разделения, как именно фукетсу могли навредить друг другу? Ведь свято верила, что на это способны только люди. Но спорить с установленными порядками не стала. Зато появился смысл побеспокоиться за фальшивую метку! «Вот же чёрт… И что мне делать? Вода всё смоет, — мысленно начала паниковать она. — Нобоюки Эндо, чтоб ты провалился! Зачем оставил эту проклятую шестёрку на лице? Во мне нет и намёка на силу таких объёмов! Вон какая Тэруко крепкая, а у неё всего третий уровень, у Шинджи второй, у Хаканай вообще первый, а у меня!» — Чего это ты в проходе встала? — раздражённо выдохнула Ноа — высокая синеволосая фукетсу, окидывающая Мирай недовольным взором карих глаз. — Мы все устали и хотим поскорее вернуться в комнаты. Не задерживай очередь. — А? Да, конечно, проходи, а я… А я потом приду, — хотела было уйти полукровка, но её остановила стальная хватка на предплечье. Очень знакомая. — Куда собралась? У нас скоро отбой. — Тэруко-сан, я просто хотела… — Перехочешь, марш в воду. Ну и как тут ослушаться? Пришлось нехотя войти в купальню и рухнуть на лавку рядом с Хаканай, активно моющей копну светлых волос. Помещение за считанные минуты наполнилось толпой женской половины фукетсу, а после и паром от горячей воды. И пока каждая начала приступать к делу — Мирай лениво стащила с себя дневную одежду, расплела нежно-розовую косу и расчесала её пальцами. А когда со всем покончила — не нашла занятия лучше, чем провести осмотр купальни. Она представляла из себя простенькую комнатушку, отделанную дубовыми досками. На передней стене со стороны входа висели пять круглых зеркал. Под ними — компактные печи, на которых разогревалась вода. По всему периметру помещения были расставлены низкие лавочки, а за ними — металлические тазы с небольшими ёмкостями из того же материала, благодаря которым можно было набирать воду и ополаскивать тело. Что удивительно — имелось даже мыло в крошечных подставках. «Неужто заповедь настолько брезглива, что даже средств личной гигиены не пожалела? Какая…» — Мирай, хватит в облаках витать, приступай уже, а то Тэруко-сан ругаться начнёт, — Маруяма невесомо коснулась плеча подруги. — Ты как вообще, может, плохо стало? — Всё в порядке, не волнуйся, — наконец вышла из транса полукровка и зачерпнула остывающую воду в металлическую ёмкость. Единственное, до чего она додумалась — так это наклонить голову таким образом, чтобы вода не попала на метку. Кровь фукетсу достаточно сложно смыть с кожи. Тем более, что она уже давно впиталась в верхний эпителий. Если быть аккуратной — проблем возникнуть не должно. «Снова я на удачу полагаюсь… Завтра же придумаю, чем и как маскировать клеймо». С дрожащими от волнения коленками Мирай всё же смыла с себя накопившуюся за день грязь. Правда, каждую секунду норовила проверить отражение в тазу с водой. Некоторые с презрением поглядывали на полукровку, ведь думали, что та никак не может налюбоваться своей красотой. Она замечала осуждающие взгляды, но реагировать на них не спешила. Она прибыла в Сондзен-Мару не для того, чтобы стать местной любимицей. Главная цель — заповедь. А пока никто не мешает её достижению — причин для вступления в конфликт попросту не было. — Ну наконец-то закончила, — облегчённо выдохнула Мирай, натягивая на тело чистую светло-серую юкату. Из-за своей осторожности она осталась последней в купальне, что не могло не радовать. В последний раз подойдя к зеркалу, осквернённая убедилась в том, что клеймо осталось на месте, и с лёгкостью в теле двинулась к выходу. — Уруми, да благословит Хаюри твои руки. Ещё один день подошёл к концу. По пути на второй этаж полукровка уже представляла, как плюхнется на мягкий футон и без сопротивления отдастся царству снов. И вот, стоило завернуть за угол и зашагать по направлению к лестнице, как её окликнули, подзывая к себе. — Мирай, подойди-ка сюда, — послышался приказный тон Сакураи со стороны входа в обитель. «Ну конечно, разве мой день может завершиться на счастливой ноте?» — Тэруко-сан, вы чего-то хоте… Вы? — в моменте опешила осквернённая, обнаружив знакомую фигуру рядом с Сакураи. — Здравствуй, Мирай, как ты? — поприветствовала ликвидатор подошедшую фукетсу. — Жаловаться не на что, всё хорошо. — Прекрасно. Тогда иди за мной. — Что?.. Прямо сейчас? Погодите, зачем, почему так внезапно? Шквал вопросов фукетсу заметно повеселил Гэндзи. Женщина ожидала увидеть именно такое выражение лица, когда шла сюда с приказом заповеди. Непонимание, чувства неизвестности и страха моментально отразились в разноцветных глазах полукровки. Руки её мелко задрожали, из-за чего Мирай поспешила спрятать их в широкие рукава одеяния. Однако у Кохэку не было намерений напугать её до смерти, потому она поспешила объясниться. Да вот только сделала ещё хуже. — Наша Мэйрэй вернулась. Я рассказала ей о тебе и той информации, которую мне передала лекарь. Госпожа заинтересовалась спецификой строения твоего тела и… Хочет поговорить. Просто поговорить, да?